Отчаявшийся преследователь

Итак, Джисон в отчаянии. Возможно он хотел слишком многого от не так давно разбившегося сердца сигмы, но ведь он и не привык ждать. Обычно всё само собой наклёвывалось, да ещё и так, что на годы вперёд, а Чонин… Чонин не был к нему сух или груб, не прыскал холодной стужей, как бывало с Хёнджином. Но держал в крепкой и непосильной френдзоне, пресекая все попытки флиртовать с собой на корню. Даже Хёнджин уже успел отпустить свою печальную невзаимную историю, накидывая бете советов по обольщению омег. А Чонин всё так же ловко соскальзывал с предложений сходить на свидание, остаться на работе за отчётами допоздна или чисто по-дружески поцеловаться. В паре моментов Джисон поймал себя на том, что вёл себя даже хуже драматичной альфы, но ведь он и правда отчаялся. Ладно уж, если бы помимо отказов поцеловаться с ребяческим смехом Джисон получил прямой отказ на все возможные отношения. Вот тогда да, дело в шляпе — вершина недосягаема, стоит переметнуться к привычной детской горке. Но нет, Чонину нравилась компания беты, который так и продолжил в его глазах оставаться крутой альфой. За всё это время даже весь пахучий подарок от Хвана закончился и пришлось докупать уже во второй раз, а тому хоть бы хны! Это значило, что пришло время перестать быть обычным собой и перевоплотиться в реальную альфу, которая могла бы зацепить. Для этого Джисон заобщался с Феликсом-айтишником, который вроде как когда-то нравился Чонину и который оказался слишком уж не похож на стандартную альфу. Уже самого Джисона пытались зацеловать, и тогда прояснилось, насколько такие знаки внимания могут пугать. Джисон от них не отказался, ловя Чонина в коридоре с глуповатой улыбкой, но зато теперь извинялся. Мысленно. Неискренне. Ещё внимательнее бета присмотрелся к их начальнику, который тоже нравился Чонину и чей образ совсем не коннектился с образом Феликса и тем более с образом самого Джисона. Мистер Бан строг, аккуратен, трудолюбив. А с Феликсом они уплывали в фантастический мир игр вместо рабочих отчётов, ребячились, наперегонки летя в кафетерий, и пили на корпоративе сладенькие коктейльчики, а не терпкий виски. О, второй корпоратив. По стандарту, раз на первом корпоративе проснулись чувства Джисона, значит на втором то же самое случится у Чонина. И вот, выиграв себе «ментальный выходной» в конкурсе с шариком в штанине в паре с Хёнджином — работать придётся, но один разочек из дома дистанционно, — освящённый победой бета поплёлся делиться своим счастьем с сигмой, надеясь и у того себе кусочек счастья прихватить.       — Я объясню тебе, как легче работать с экселем… — Джисон плюётся перегаром куда-то почти в ухо, пока красивые большие ладони, расположившиеся на давящей груди, толкают его от себя. — Просто разок поцелуй хёна, и всё поймёшь…       — Нет-нет, хён, лучше быть идиотом. — Чонин тихо хихикает, уворачивая голову от причмокивающих губ. — Не люблю я такие сделки, в них выгоды никакой. На спине появляется еле касающаяся ладонь, мягко и снисходительно гладит по ней, чего раньше, в целом, Джисону хватило бы, чтобы сдаться. Если бы не чёрт возьми как намешанные Феликсом коктейльчики, сдался бы. И если бы вытянутая улыбка не перевоплотилась в слегка надутые губы. Джисон не сходил с ума от сексуальных влечений — преимущество бет, которым он тоже гордился — а теперь безбожно залипает снизу вверх, еле облокотившись плечом.       — Я тебе совсем не нравлюсь? — заныв, облокачивается не слегка, а чуть ли не вжимая сигму обратно в стену. — Ты кривишься, но не так, как было с Хёнджином. Или мне кажется бо́льшее?       — Хан… Хани, ты, как человек мне очень нравишься. — Чонин всё-таки выползает на свободу, заботливо подхватив завалившегося хёна. Он не хотел его отвергать совсем, но и слишком добрым никогда не был. Поэтому, наклонившись к уху, опаляет его строгим шёпотом. — Но я ненавижу альф всей душой. Джисон мрачнеет, даже чувствуя, как мурашки пробежали по телу. То ли от того, что Чонин так близко… а нет, за это отвечает тянущее низ живота чувство. Мурашки щекочат кожу от осознания, что почти полгода обливался вонючим кофейно-молочным парфюмом; строил из себя чрезмерно важного и чрезмерно заботливого кретина; забыл, как любит говорить просто и по душам, почти сразу поставив между ними разговоры горячего характера; стал псевдо альфой, чтобы так глупо запнуться. А запинался и путался в ногах Джисон часто, поэтому знает, о чём думает.       — Я бета.       — А ты быстро адаптируешься! — Чонин смеётся, машет перед лицом беты пальчиком, но всё-таки отступает. — Молодец.       — Я правда бета! Хочешь принесу справки?       — Не траться на фальшивки. Уверен ли ты, что тот, кто строил из себя ненавистных мне альф, мне понравится больше них?       — Ну да, это наверно было глупо… — Джисон дует губы и совсем грустно смотрит в пол на свои кеды, как носок одного бьётся об носок другого, и чувствует, что скоро проломит дно, если что-нибудь не предпримет. — Но это чтобы тебе понравиться.       — Ты мне нравишься даже со своим недостатком. Но лучше вернись к подавителям, чтобы не соблазнять меня на кофе-брейки. И Чонин ушёл, не забыв помахать с улыбкой напоследок. Джисон не знает, это от такой яркой улыбки у Чонина глаза прижимаются или он специально их закрывает, но уверен, что раскрасневшееся лицо беты тот сейчас не видит. Джисон конкретно в заднице, но не той, что хотелось бы. Что ж. Время для забавных сюжетных поворотов с хорошей моралью в конце. Если повезёт.

ッωッ

Хёнджин заходит в лифт, кривя носом на его запах. Джисон отвратителен, раз живёт на последнем этаже какой-то разбомбленной многоэтажки, ещё и вызывает к себе не пойми по какому поводу в единственный выходной. Но нюхачу везёт — врезавшись в чуть не закрывшиеся двери, к нему влетает омега с очень приятным запахом. Что-то сладкое, но в меру, как раз в пору тяжело дышащему омеге с миловидной улыбкой. Одет достойно, кольца нет, дети будут красивыми. Фантастика.       — От кого-то убегали?       — От судьбы. Она бывает очень буйная.       — Хах. Не зря говорят, что от судьбы не убежишь. — стараясь нагнать побольше загадочности, которая так нравится омегам, Хёнджин слегка улыбается и поправляет упавшие на лицо пряди. — Может нагнать даже в таком не прельстительном месте. Вы здесь живёте?       — Неа, пока выживаю. К другу для какого-то разговора. Так что вряд ли снова встретимся. Омега вскидывает плечами и впивается глазами в дверь. Запах становится немного слаще, и альфа понимает — не так прост; заинтересован, но хочет поиграть. Хёнджин облокачивается об перила лифта, вполоборота взглянув на своё отражения, потом на отражение экранчика с цифрой этажа, и только после задумывается и удивлённо округляет глаза.       — К Джисону?!       — Тоже? Ай, паршиво.       — А по-моему замечательное обстоятельство. — ещё раз зачесав волосы назад, Хёнджин протягивает широкую ладонь почти под нос омеге. — Я, скажем так, старший коллега Джисона, сын парфюмерного дома Хван, альфа, Хван Хёнджин. Вообще Хёнджин поставил ладонь так, чтобы на неё сверху положили свою, а он, так уж и быть, поцеловал её в качестве знакомства. Уже и губы поднадул.       — Ким-Со Сынмин. — омега жмёт руку так быстро и резко, что походит больше на толчок руки от себя подальше. — Лень болтать дальше. Лень, значит очень часто приходится рассказывать о себе. Двойная фамилия, значит оба родителя состоятельные и значимые в обществе. Тих и скромен, значит вряд ли поднимет рот против мужа, который уже распланировал, как ему поаккуратнее изменять в браке из-за своих «шуточных» предпочтений в сексе. Восторг Хёнджина поднимался намного быстрее огоньков возле кнопок с цифрами этажей.       — Я конечно готовился направить всё своё внимание на помощь дорогому потерянному другу, но, чувствую, получится скверно с Вашим присутствием. Знаете, а ведь что может быть прелестней смеси слегка поджаренного костром ванильного маршмеллоу?       — Думаю то, что ты заткнёшься. — Сынмин закатывает глаза и мученически выдыхает. — Пару минут я потерпел бы, но давай лучше сразу нахуй, раз нам по пути.       — В целом, я могу рассмотреть и такие варианты, но не на постоянной основе… Погоди! Пока Хёнджин тихо дурил, смотря в потолок, дверь лифта открылась и Сынмин сразу вышел. Выбежав за ним, альфа врезается в его застывшее на этаже тело, отступает и, просмотрев номера дверей, продолжает:       — Нам, если я правильно запомнил, в сто вторую. Потерялся или боишься заходить один?       — С тобой боюсь. Да где ты?! Вжавшись в перила и нагнувшись к лестничным пролётам, Сынмин зло крикнул вниз. Ответа не последовало, кроме довольно громкой отдышки.       — Ко мне пристают!       — Я не приставал! Какое оскорбление… — Хёнджин не выдерживает и тихо рычит, скоро заткнувшись, когда на этаж ниже показывается кудрявая голова мужчины внушительного вида. — Хах, эм… Это твой телохранитель?       — Типа того. Тело хранит он очень тщательно. Не желая рисковать, Хёнджин отступает на шаг назад и ждёт исключительно положительного развития. Ну не сделал он ничего такого, чтобы к ним на этаж вступил человек-машина с безумно злой миной! А, так она злая не на него…       — Тебе двадцать шесть лет, а на лифт даже сейчас пытаешься без меня заскочить. Не буду я тебя защищать, наверняка сам договорился.       — Извините, а вы кто?       — Кто? Муж.       — Мой альфа. Так что с дороги. Сынмин ещё и прижался к плечу альфы, поднял его правую руку и, важно тыкнув пальцем, указал на обручальное кольцо. На этом у супругов поднялась возня, почему омега снял своё кольцо, после пошёл странный смешок и заламывание потерявшей кольцо руки. Хёнджин так и не понял, почему альфа напал на своего мужа, а не на него, но перечить такому решению не захотел. Ещё он не сразу поверил в услышанное, не увидев ни романтичного флёра между стоящими, ни успокаивающей ванильной ауры, которой омега должен был покрыть волнение и сухость альфы. Даже более того — то, что к ним подошёл альфа, Хёнджин не до конца осознавал. Разве его реакция считается правильной, тогда как супруг так жалобно просил о помощи, ещё и другой альфа явно имел планы на омегу? Хотя, даже если бы этот «альфа» всполошился, разве Хвана смог бы напугать молочный запах, развеянный по этажу? А ещё Хёнджин намного выше этого Со Чанбина, пфф. Коварно улыбался Хёнджин недолго — когда входная дверь в квартиру Джисона распахнулась, альфа влетел, словно бешеный, оттолкнув хозяина локтем. Рука зажимала рот и нос, ведь подъезд заполонил отвратный удушливый запах прокисшего молока.       — Добрейший день, не обращай внимания. — Сынмин весело улыбается и пытается поставить руку альфы к себе на талию, но она каждый раз ускользает. — Когда Чанбини ревнует меня, он сразу становится таким ядовитым.       — Я не ревную тебя, а злюсь на тебя. — Чанбин вздыхает, но, прекратив выпускать ядовитый запах, грубо гладит омегу по спине. — Привет, Джисон, впустишь? Я успокоился.       — Не смей! — визг слышен даже из зала. — Нет, не впускай!       — Это ты меня не распробовал, альфа несчастная. Хёнджин довольно быстро угомонился, усевшись в угол комнаты и занюхнув свою боль в шее давно пришедшего Феликса. Необычайно приятный, особенно теперь, хоть и горьковатый запах апельсина и без того разошёлся по всей комнате, когда Феликс разнервничался из-за игры в приставку — Джисон не разрешил гостю жульничать и пресекал каждую из попыток. А для чужой глупости, Феликс был особенно добр, позволяя жадно втягивать свой запах прямо из желёз на шее. Когда собрались и успокоились почти все, кого Джисон хотел видеть, пришлось начинать.       — Спасибо всем, что пришли. — Джисон не слишком твёрдо облокачивается об косяк в дверном проёме и подшатывается. Крутым ему здесь быть не нужно, поэтому под нос смеётся. — Мне влом натягивать вам на уши долгую речь, поэтому пойдём по факту: я жесточайше наебланил перед омегой, которая мне нравится. Как обычно подкатить у меня не получилось, необычно подкатить — стало ещё хуже. И пока у меня ещё есть шансы с Чонином, я хочу обговорить их с вами. Давайте перезнакомимся.       — Да мы уже. — Сынмин зевает, и под фырк супруга ложится ему на плечо. — К сожалению.       — Ну тогда свои задачи услышите. — Джисон радуется, что его сразу не послали, и тычет рукой в Феликса, тут же помахавшего ему и всем остальным. — Это Феликс, который когда-то нравился Чонину. А ещё мне немного кажется, что Чонин становится добрее, когда Феликс находится рядом.       — Так со всеми, ничего не могу поделать. Хотя раньше я строил из себя забитого плохиша, но спасибо Джисону. Даже запах стал более сладким.       — Прекрасно сладким, поддерживаю.       — Хёнджин, давай не сейчас. — задумчиво почесав шею, Джисон не так долго подбирает слова для характеристики улыбчивого дурня. — Это Хёнджин, работает со мной и Чонином в одном отделе, эксперт в чонинологии, а ещё тот, кто скорее всего мне всё испортил.       — Охереть теперь. — Феликс под ухом смеётся, и обиженный Хёнджин в пару шагов перескакивает из кресла на диван. — Спасибо за мои лучшие качества, коллеги!       — Это ты мне подсунул ту кофейную хрень, и ты же увёл у Чонина двух альф! Теперь он ненавидит альф, и таковой же считает меня!       — Это всё твои личные додумки, пфф.       — Звучит довольно реалистично. А что здесь делаю я?       — Да-да, щас… Это Сынмин, мой бывший одногруппник, ну и бывший тоже. Я надеялся, что ты, как омега, подскажешь, чем я тебе понравился.       — А-а-а, понял. Ничем.       — Спасибо. Рядом с Сынмином Чанбин, его муж, который просто не отпускает Сынмина в общество одного. Немного надеюсь, что Чанбин подскажет мне, как завлечь не совсем типичную омегу, которая так и норовит сбежать. Так, погодите. Звонок в дверь заставляет Джисона сбежать. Хорошенько подскользнувшись об ковёр, он слышит продолжение разговора из коридора:       — А у меня вопрос! А Чанбин правда альфа?       — Да.       — А кто у вас родители? Какие должности они вам передали?       — Мы реально сейчас это будем обсуждать? Чанбин, ты чего? Ладно, это Хёнджин, у которого в голове сено. Неважно. Важнее тот, кто появился на пороге, когда дверь совсем тихонько открылась.       — Не думал, что ты правда приедешь.       — Считай, что звёзды сошлись. — Минхо шагает внутрь, неприязненно принюхавшись к остатку запаха. Ему кажется всякий бред, от чего он отплёвывается и с ухмылкой снимает куртку. — Да и знаешь, когда столько лет ни слуху, ни духу, а тут появляется бывший со скромной просьбой приехать поговорить, то хочешь, не хочешь, а интерес появляется.       — Спасибо. — Джисон забирает у альфы куртку, и только когда в его руке появляется вторая, совсем маленькая, опускает взгляд вниз. — Ох, какая кроха… Приветик. Маленький мальчик прятался сзади ног Минхо и, когда Джисон разулыбался и помахал ему, вышел аккуратными шагами вперёд. Совсем серьёзный взгляд, даже когда отец сел на колено, разувая его. Серьёзным был недолго, доказав, чей сын — Джисон скривился в забавной гримасе, и мальчик весело рассмеялся. Джисон готов поклясться, что улыбка у него не детская, а шкодно-ехидная — вылитый Минхо. Альфы редко передают свои черты лица детям, но видимо Ли даже генетике не дал выбора.       — Красавец мой. И твой.       — А?       — Это твой сын, Джисон. Гримаса застыла на лице, только уголки губ дрогнули. Глаза беты бегают от Минхо к его их сыну, пока, игнорируемый ребёнок, размашисто не бьёт кулачком по колену Джисона, на что отец недовольно шипит на него. Вроде хочется заржать, но воспитание выше. Потом поржёт, когда со ступора Джисона оторжётся.       — Джисон, ты идиот? — как бы гладя по голове, Минхо заодно прикрывает уши сыну, и тихо шепчет. — Скажи мне, когда мы расстались и в последний раз виделись?       — Ну… лет семь назад… Восемь?       — Даже если по-твоему так выглядит восьмилетний ребёнок, то скажи: какого ты пола?       — Бета… Ладно, просто ты никогда не был шутником, и так серьёзно сказал, что я… А, всё, проходи. Ухмыльнувшийся Минхо трёт нос, смотрит в пол и только сейчас видит, что сам неразулся и уже ступил мокрой обувью на коврик — непорядок. В отцовском доме о таком и подумать страшно, а в этом месте сразу же забылся. Волшебшая ностальгия. Джисон смотрит на его совсем обмягшую фигуру и сам себе не верит — неужели они и правда через столько лет встретились? Несмотря на конфуз, разговор выстраивался довольно легко. Поразительно, ведь Джисон по сути кинул Минхо, наплевал на слёзы, выбрав лучшую жизнь и пропав, а тот без никакой обиды говорит с ним. Джисон не знает, каким местом думал, решив позвать на сбор ещё и школьного бывшего — очевидно, что задницей. Но теперь ему как-то неловко озвучивать повод вызова. А можно ли придумать новый более важный? Может Джисон скоро умрёт? Да ну, тут же ребёнок…       — Тебе повезло, что мы с Соном давно хотим переехать сюда. — Минхо словно читает мысли, ещё и говорит так строго, как будто это он сам решил приехать, а не вызвался на помощь. — Расскажешь про лучшие районы города в оплату за наши тряски в поезде.       — Хах, конечно, конечно. Могу и экскурсию устроить. Сразу легче стало. Пока альфа поправляет свои разбушевавшиеся на ветру волосы перед зеркалом, Джисон садится на корточки, бьёт кулачок малышу, называет ему своё имя и замирает, когда тот удивлённо замечает схожесть их имён.       — Минхо, подожди… С Соном?       — Не обольщайся. Разве что немного, хах. Не факт, что я мог быть с такой прекрасной компанией сейчас, если бы ты мне глаза не раскрыл. И славно, что после открытия моих глаз ты отпочковался в другой город. — Минхо язвит, с неописуемой нежностью гладя сына по волосам. К бете никакой подобной нежности не планировалось, как и к кому-либо другому из существующих на планете, что альфа не стыдясь демонстрирует. — Так что, зачем я тебе нужен? О, так ты не один. Если честно, лучше бы Джисон и Минхо не прислушивались к разгоревшемуся в зале разговору, из-за которого альфа сразу захотел взять сына под руку и свалить.       — Подожди, — голос Сынмин уже не такой тянуче-наплевательский, как был тремя минутами ранее. — так тебя трахали?       — Занимались любовью. Но да, я был нижним пару раз.       — А расскажи-ка мне, как это проходит у альф… Да что? Я же не для себя спрашиваю. Для тебя.       — Сынмин… Возможно они настолько задержались в коридоре, что Хёнджин успел достать Сынмина до того, что тот в ответ делает то же самое. Однако Минхо на их перепалки плевать. Он услышал знакомый голос, предвестником которому была вуаль запаха ещё с лестничной клетки. Поэтому на аккуратные оправдания Джисона альфа резко хмурится, да так, что волосы по всему телу встали дыбом.       — Вау. Я очную встречу не заказывал.       — Минхо? Минхо с порога комнаты сверлит взглядом в Чанбина, а тот, совсем расстерявшись, мельком выпускает руку Сынмина из своей. Джисон даже пройти в комнату и разобраться не может, упёршись в спину альфы и в стену из его хвойного запаха.       — Ага! — Хёнджин тут же подхватил зависшее недопонимание, быстро подсев на диване к Сынмину под ухо. — Любо-овник… Ещё и с ребёнком на руках, ай-ай-ай. Если что, вот мой номер телефона, можешь звонить сразу после развода.       — А? Да завали ты своё ебало! Визитка с номером полетела слабенькой альфе в лицо, пока на взбешённую омегу не напала другая.       — Слышь, пришибленная сладость. Цензурься при моём сыне.       — Да! К тому же я не с плохими намерениями предлагаю.       — Завали своё ебало, не с тобой говорят. — Минхо не цензурится, заранее прикрыв сыну уши руками. Комната очень быстро наполнилась агонией запахов. Даже Джисон, который к их влиянию был почти что равнодушен, ощутил тяжёлую давящую ауру, сковывающую страхом и злостью. Тут и коленки подкосились, словно по ним хлестали хвойными ветками — не самая лучшая ностальгия по школе, если честно. Живот скрутило так беспощадно, резало наживую, как будто бета месяц питался мусорной просрочкой. И рвотный рефлекс тут как тут от приторной сладости на языке, которую и ножом не выскоблишь. Ну и, для пущего эффекта, запах гари закружил голову и перед заслезившимися глазами встала непроглядная пелена. Хёнджин кстати особенно постарался: тут от него и испуг, и возмущение, и интерес, и совсем лёгкая нотка захватничества. Придурок. Всё это пахучее безумие поверх сцепившихся в мясо языков, искры-ругательства от которых заложили уши. Не удивительно, что пятилетний ребёнок, вжавшись в отцовские колени, в такой атмосфере задрожал и впал в истерику.       — Замолчали все. — словно взрыв, комната наполнилась горькими апельсиновыми нотками, и, как затухающий огонь, звучит тихий, но пронзительный горловой хрип Феликса. — Или каждый задохнётся, даже если аллергиком никогда не был. Проверив, что все запахи были подавлены, а рты действительно закрыты, альфа улыбнулся мальчику и совсем смягчил голос.       — Иди ко мне, моя сладость! Ещё давясь слезами, маленький Сон без собственной воли выскользнул из-под отеческой руки и поплёлся к протянувшему руки Феликсу. В апельсиновой ауре, снова ставшей лёгко-сладкой, показалась режущая нотка хвои, следом за которой двинулась мрачная фигура Минхо.       — Я сказал каждый. Всё-всё, папашка больше не ругается, котёнок. Расскажешь мне, откуда ты к нам пришёл? Джисон слабо припоминал про эту необъяснимую силу Феликса — насытить своим запахом воздух настолько, что цитрус даст аллергическую реакцию, доводящую до анафилактического шока. Джисону это когда-то давно навялил Хёнджин, и естественно бета не поверил. Однако не то, чтобы они оба желали бы сейчас это проверять. И без крайних мер невыносимо сильно захотелось исчесать всё своё тело, как от аллергии. Тем более не стоило возникать, когда гам угомонился, а пугающая альфа мило затрепетал с малышом. Минхо довольно долго терзал Феликса взглядом, пока на подсознательном уровне не удостоверился, что этому парню можно доверять.       — Эт-то Минхо… — Джисон и сам не понимает, зачем заблеил это жалкое знакомство, но кому, как не ему, заполнять нависшую паузу. — Моя, можно сказать, первая школьная любовь из родного города. Вы с Чанбином, как я вижу, знакомы, да?       — Ну да. С отцом своего ребёнка пришлось познакомиться. — Минхо наконец отступает назад, чтобы устало обратиться прямо к бете. — К чему ты устроил этот цирк, Джисон? Вот теперь Минхо точно не врал, что доказывается утонувшим в ладонях лицом Чанбина. В воздухе застывает гробовая тишина, в которой слышится только обрывистое дыхание Джисона с попыткой задать вопрос. Он и не догадывался, что может случиться, когда всё необычное из своей жизни собираешь в одном месте. Кажется, что теперь его обычность не покроет их всех.       — Ему лет пять, да? — Сынмин заговаривает первым, сохраняя абсолютное спокойствие. И только два человека понимали, насколько это спокойствие чудовищно.       — С половиной.       — Да-да, то на то и выходит. Похож, кудряшками в тебя вышел.       — Сынмин, я тебе всё объясню.       — М-м-м, запах кефира… Не, так легко я не успокоюсь. Джисон, ты когда выпить принесёшь? Ну хоть что-то Джисон понимает, быстро кивнув и совсем скоро вернувшись со всем пивом, что у него было в холодильнике. А ведь Хёнджин по незнанию решил, что четыре банки были на всех, и беспощадно получил шлепок по потянувшейся руке.       — Оу, омеги пьют пиво.       — А что, омегам положено пить только свои слёзы? — Сынмин бурчит специально громко, полностью игнорируя все обращения к себе от мужа. — Не, я не из этих.       — Делись, слащавый, мне нужнее. — Минхо как-то автоматически вырывает банку у омеги, тут же в испуге бросив её обратно. Он помнит ненависть к еженедельному перегару отца из детства, поэтому поклялся не пить. В этой квартире и впрямь всё разумное в мозге высыхает. — Так, нет… ты, вроде Феликс, давай мне…       — Мы пожалуй выйдем. Не волнуйся, я люблю детей, а дети любят меня. — твёрдая фигура встаёт на пути Феликса, но тот спокойно и с улыбкой, сжав одной руку мальчика покрепче, гладит другой по груди альфы. — Все любят меня. И Минхо отступает. Он не осознаёт разумом, куда и почему так легко пропал отцовский инстинкт, ведь внутреннее чутьё кричит громче. Потом решит, что это был гадкий гипноз или ещё что похуже, но а сейчас лишь быстро подмигивает сыну и, улыбнувшись, разрешает пойти с дядей Феликсом.       — Так. — почувствовав ответственность, Джисон всё-таки отмирает и убегает на кухню за ещё одним местом, оттуда же крича. — А кто начнёт? Я вообще не хотел никого ни перед кем подставлять, ну и явно не настолько умный, чтобы такое провернуть! Поэтому давайте, решайте дилемму!       — Могу я, но там будут только маты.       — Сиди, ревнушка, и не благовонь. — дав щелбан по носу Сынмина, Минхо подхватывает у Джисона табуретку и садится в центре комнаты. Хочется проговорить всё, но не чтобы успокоить слушателей. В первую очередь — себя. — Так, ну-с… С Чанбином у нас были короткие отношения, которые переросли в сугубо деловые: его отменное здоровье, генетика и, естественно, вынашивание ребёнка взамен на мои деньги и связи. Всё выполнено, разошлись, как ни в чём не бывало. Только что он здесь делает сейчас.       — Ого… — Джисон заполняет давящую паузу, прекрасно видя, с какой силой Чанбин сжимает свои колени и как кусает губы. — А я слышал, что твоя омега пошла в карьеру.       — У тебя старые слухи — в нашем городке уже давно отпраздновали его похороны. А рассказывать тем ушам про сделку, всё равно что сказать: «альфу из семьи Ли бросили с ребёнком на руках». Для Сона я этой грязной репутации не желал. Ничего же страшного, что тебя не существует? Вопрос явно риторический и явно язвительный, потому что Минхо никогда не умел говорить прямо о своих страхах. Их легче затравить. И от отсутствующей реакции Чанбина он действительно расслабляется. В отличии от остальных.       — А вопросик можно? — Сынмин шумно ставит пустую банку на стол, вытирает губы и тянется ко второй. — Маленький. А какого хуя, Со Чанбин?       — Я чувствовал, что он не альфа. Знаете, есть такой прикол про истинных, которые находят друг друга и через расстояние, и через браки с други…       — Завали ебало. — Сынмин даже почти беззлобно затыкает Хёнджина, просто выпустив приторную сладость, от которой тот без лишних вздыханий отсаживается к краю. Как бы не старался избегать, но натыкается на пронзительный взгляд Минхо. — Ну сейчас же уже можно?       — Я бы сказал нужно. Ни Минхо, ни Сынмин в подобную чепуху про истинность не верили и ничего менять в своей жизни не хотели, но поглядывали друг на друга с видимой неприязнью. Оба видели во втором некую угрозу для своей устоявшейся семейной жизни.       — Не думаю, что это что-то изменит. — Джисон подводит, как само собой разумеющееся, ходит кругом по комнате и строго стучит ребром одной ладони по другой. — Никто же не по кому не скучал, все жили в кайф. А ну-ка быстро кивнули! — резко замирает, осматривая сидящих. — Хёнджин, я не тебя спрашивал! Во-от. Сейчас Чанбин пояснит, как это так вышло, и всё снова будет круто. Как-то неряшливо ладонь упала прямо в кудри, на что Чанбин поднял взгляд в верх. Перед ним стояло настолько простецкое выражение лица, что хотелось плакать от абсурда. В нём не было напряжения, чему искренне позавидовал Чанбин, состоящий теперь из одних нервов. Он так боялся в объяснении сказать что-то лишнее или завраться, получив мощную обратку через пару лет, как это вышло сейчас… Но какого-то хера Джисон не побоялся сказать очевидную глупость для этой ситуации и при этом получил полное согласие остальных.       — Минхо не врёт. Это я врал почти пять лет — я гамма и очевидно отец Сона. — Чанбин смотрит только на бету, сочувственно ему кивающего с умным видом. Ни на кого больше взглянуть не получается, словно они остались только вдвоём. Так легче, необъяснимо легче. — Я не хотел это добавлять, и спасибо Минхо, что он промолчал — мы расстались немногим позже, на почве моей беременности и ребёнка, которого не хотел я, но тут же полюбил он. Так и образовалась эта сделка, из которой я хотел не столько денег, сколько придержать при себе самого Минхо. Но после рождения, меня всё-таки прогнали.       — Я был честен с тобой и не обещал, что полюблю.       — И спасибо тебе за это. Спасибо, что опустил меня носом в правду и рассказал про ваши отношения с Джисоном, «после которых я — слабенький вариант».       — Я?       — Ну мне же надо было отмазаться! Я тебя сразу отпустил. Минхо фырчит, отведя взгляд в банку пива. Пусть лучше бета чувствует, что по вкусу алкоголя альфа скучает больше, чем по нему. Сейчас это и правда так, но ведь не с первого дня так было. Чанбин не стал настаивать на своём в его истории, ведь это его история, за что получает от Минхо благодарственный еле заметный кивок.       — С ненавистными деньгами я погнался в Сеул, чтобы лично узнать, кто ты такой и почему я не могу быть лучше тебя. — забрав внимание Джисона обратно, Чанбин наконец улыбается. Совсем глупо, нервно, пугливо, но искренне. — И я так рад, что моя зависть была настолько огромной! Если бы не она, я бы не познакомился с Сынмином, через которого так хотел найти тебя.       — Хах, а познакомились мы уже после вашей свадьбы! Эх, если бы я знал тогда при знакомстве, насколько мы похожие… Не знаю, что бы я сделал или сказал, но это же прикольно! Джисон тянет кулачок, который Чанбин непонимающе отбивает. Было бы намного проще, если бы кулачок въехал ему по зубам — самый очевидный, от того понятный конец. Вместо этого влетает словесная пощёчина.       — Так ты сдался в своём завоевании или что? — голос Сынмина сзади немного капризен, но так лучше, чем слышать пустой звук. — Договаривай.       — Я потерял смысл. Фанатизм — яркое, но такое дурное чувство. Любить мне понравилось больше. — Чанбин выпрямляется и боязливо смотрит из-под кудрей, но омега лишь отсаживается. Когда пауза затягивается, Сынмин изящно крутит кистью в воздухе, намекая продолжать дальше, пока не расскажется всё. — Мне настолько сильно понравилось, что я боялся это всё потерять. И вот уже пятый год я принимаю подавители по омежьему признаку, чтобы оставаться альфой в твоих глазах.       — Вот это сериал… — Хёнджин так вздохнул, что прикусил себе язык.       — Мг, неплохо. А зачем?       — Изначально начал, чтобы тебе понравиться. Гамма-мутация происходит ещё реже, чем бета-мутация, что создаёт скопище проблем. Самое очевидное: течка и при этом же гон, которые и по одному доводят. По сути я просто эмоциональное сборище, которое нужно вечно контролировать. Поэтому нас вообще редко выбирают в партнёры.       — Ну да, к тому же беты не парятся по поводу детей. А тут прям… без шансов. Подстава.       — Ты у меня щас получишь.       Минхо долго находился в трансе, раздумывая о том, чем там Феликс занимается с Соном. А на такое оскорбляющее высказывание Джисона очухивается и угрожающе сминает пустую банку пива, ещё и рвёт её металл на две половинки. Их тоже мнёт в двух кулаках.       Чанбин застывает на этом показательном шоу и задерживает дыхание — всё-таки как хорошо, что Минхо от него нужен был только ребёнок. Сынмину слегка легчает, потому что его мелкие капризы с этой альфой не сравнятся и вряд ли супруг соскочит в это довольно пугающее прошлое. Ещё Хёнджин вжался в спинку дивана, проклиная себя за, слава богу, быстро выветрившуюся мысль подкатить к Минхо.              — Хах, так, хорошо… — и только Джисон посмеивается с альфой, прекрасно видя абсолютную несерьёзность в его угрожающем намерении. — Дети — это круто, но видимо я недостаточно для них крут. — Минхо удовлетворённо кивнул, с интересом переключившись на понюхивание пивного запаха на ладонях. — Так это… Чанбин, а как ты так долго держался нераскрытым?       — Ты про омежьи подавители? Гормональная терапия подобрана под меня максимально качественно, хотя она довольна травматична. Помимо болезней, набора веса и перманентной усталости могу сказать, что альфы от рождения контролируют себя, свой гон и эмоции в целом намного лучше, чем я под подавителями. Но бороться с этим мне легче, чем с мыслями о том, что Сынмин меня бросит после стольких лет вранья. Однако я пойму и приму его выбор.       И снова затишье, но совсем лёгкое. Джисон респектнул гамме кивком, показал палец вверх, похлопал по плечу и немного надавил на оба, чтобы сжатые плечи разжались. Из звуков только громкий хнык почти что под ухом, от которого Чанбин сначала дрогнул, а взглянув на источник сконфузился.       — Хёнджин, ты чего?       — Да ну блять… — Хёнджин попытался высмаркаться об штору, оказавшуюся под рукой, но хозяин негодующе вырывает её прямо из-под носа. — Ох… неважно, продолжайте.       Он конечно же растрогался, но в то же время и загрустил, что неправильно потратил свой ресурс. Его идеал оказался так рядом: от Чанбина и красивый ребёнок, что показано на примере мальчика, и предпочтение в сексе с ним можно выполнить. Но при этом Сынмин так славно отпирается, задрачивая убойную целеустремлённость альфы. Вот сердце и разрывается между двумя. Только Джисон уловил эту агонию, почти сразу оставив её без внимания.       — А ты с кем разговариваешь? — Сынмин напоказ смотрит в сторону и почти шепчет себе под нос. — Прямо спросить меня не надо? А то говоришь обо мне в третьем лице, а я как будто сижу и подслушиваю.       — Прости. Чанбин аккуратно отсаживается к краю и со всей силы сжимает подлокотник. Пока Сынмин думал, ещё немного поморозить своего глупого вруна, ответить ему правдой или уже можно молча притянуться к его мягкому бочку, между ними плюхается Хёнджин, упёрто протиснувшийся и ещё размазывающий сопли по лицу.       — Ты куда сел?       — Мы с Чанбином даём тебе время подумать. И лучше тебе поспешить, пока я не отплакался. Хёнджин громко хмыкает, говоря совсем обиженно. Чанбин слегка теряется от такой странной защиты и, непридумав ничего лучше, гладит по плечу, случайно активируя режим атаки: кисть альфы юркнула ему подмышку, вцепившись в руку, а сам Хёнджин повалился на его плечо. Вообще то в подобных семейных конфликтах Сынмин всегда долго молчит, потому что очень глубоко думает над каждый аспектом. И это хорошо, потому что достаточно успокоившись можно понять, кто в чём был виноват, и простить или извиниться, если сам был не прав. Но этот гад только заводит на новые эмоции.       — Блять. — Сынмин пригинается и щурится, чтобы в объективе зрения был только супруг. — Чанбин, я четыре года нашего брака думал, что мне просто слегка несвезло подхватить больного альфу и что я до старости лет буду бороться со всеми твоими болячками, которые ты навызывал безостановочным приёмом гормонов! Если ты перестанешь их принимать и примишь свой вторичный пол, мне только лучше.       — Потому что «что-о-о»? — Джисон слегка хлопает по его коленке, как с ребёнком в игре вытягивая дополнение.       — Потому что деньги с подавителей и лекарств пойдут на меня? — за ответ Сынмин получает шипение от беты, что в целом его никак не задело. Однако, повернувшись и увидев цокающую морду альфы, прижавшуюся к Чанбину ещё крепче, что-то внутри звякнуло. — Потому что я люблю тебя, а не твой вид.       Чёрт, даже на свадьбе смог отшутиться, а тут покаялся в своей любви. Чанбин расплывается в расстерянной улыбке, взбудораженно трёт ладонью по колену, затем медленно постукивает по нему и, осознав, откуда прилетело счастье, благодарно гладит по колену Хёнджина. Ещё сдвигается к его уху, тихо шепча просьбу отсесть, которую естественно не выполняют.       — Свали к чёрту. — Сынмин требует, настырно тыча альфу в бок. — Ты вообще-то ко мне подкатывал!       — Это значит, что тебе понравились мои подкаты?       — Это значит, что мои руки должны быть на нём! — тянет за локоть и почти что кричит на ухо, заставив подпрыгнуть на месте. — Это мой муж, отдай!       — Не вижу на твоей руке кольца.       — Охереть теперь! Да я снял кольцо, потому что снова поправился и оно на меня не налезает. Похудею и надену.       — Правда? — Чанбин удивлённо вытягивает шею, уловив тихие нотки смущения в ответе и мимике. — Но ты же как раз в своём здоровом весе. Можем просто купить новое.       — Не хочу я новое! Я дорожу старым, потому что помню, как забавно у тебя пальчики тряслись, пока ты его мне надевал. И когда смотрю на кольцо, вспоминаю твоё счастливое лицо в день свадьбы. Для чего ещё по твоему носят обручальные кольца?       — Не думал, что ты из таких, хах… Тогда отнесём кольцо к ювелиру и пусть расширит его для твоих не менее красивых пальчиков. Раз ты меня прощаешь и любишь таким, я сделаю всё для тебя. Чанбин не отводит от смутившегося Сынмина взгляда, даже когда тот спрятал свои глаза под чёлкой. Узнав и услышав столько всего, гамма уже не жалеет, что не стал прогонять Хёнджина-катализатора сразу.       — А нечему тут удивляться. — Джисон, как безумный фанат открытого и автоматически потерянного Сынмина, от души хохочет. — Сынмин трепетно хранит такие воспоминания.       — Синмин тлепетно хланит тякие восьпомина… — передразнивавший Хёнджин снова получает в бок и отмахивается, вцепляясь в чужую руку мёртвой хваткой и выпуская из своего мурашечного тела запах костра. — Гамм мало, мне нужнее, а ты с ним плохо обращался! Ещё вонять своим перегаром вздумал!       — Да это ты недобитый перегар. Я кстати ещё и курю — хочешь допалю твою задницу, которая так мило торчит возле меня?        Хёнджин не в первый раз спорит с омегой за парнёра — если честно, он с альфами почти что никогда не сражался за кого-то, почти сразу сдаваясь — но эта оказывается намного упрямее. Вот они вдвоём и сцепились, пиная и толкая друг друга под бессмысленные угрозы. Все ожидания от правды в голове Чанбина окончательно разбились в прах. Теперь он только дурно смеётся, счастливо наблюдая, как у Сынмина щёки разгораются красным во время этой шутливой драки — омега был умнее, задержав дыхание и не вдыхая чужой атакующий запах, — и ловит их руки, когда перебарщивают. Гамма не был ревнивым, поэтому не понимал всю силу гнева Сынмина: на контроль и озвученный вслух выбор Чанбина в сторону законного супруга обоим дерущимся плевать с высокой колокольни. Джисон подумывает вмешаться, но всё-таки решает устало облокотиться об плечо Минхо и перевести дыхание. Альфа делает особенно глубокий вдох от открытой банки, оставленной Сынмином, и с ухмылкой поднимает голову на бету.       — Что за сумасшедший дом… Хах, Джисон, у тебя дар приманивать придурков. Я исключение.       — Альфа, выбравший между успешной военной службой и воспитанием сына второе? Ну конечно исключение, хах.       — Допустим и так. Но всё же ни одна бета в мире не сможет похвастаться такой магнитической силой на необычных чудиков. У тебя талант.       — А я то думал, что это я любого человека так раскрываю… А это ко мне просто только психи тянутся?       — Как видишь. Минхо с усмешкой ставит банку на стол и кивает в сторону дивана: Чанбин как раз заебался кричать в пустую, подхватил Хёнджина на руки, напугав и обрадовав одновременно, однако по итогу просто посадил его на подлокотник. Только теперь сражавшийся за мужа Сынмин вспоминает о нём и, играюче подсев к вплотную, мягенько обнимает его за шею. Ещё шепчет какую-то бурду на ухо, на что Чанбин кривится и лишь сильнее сжимает его спину. Хёнджин вроде ожидал этот исход, но всё же обиженно дуется и хмурится, как на что-то мерзкое. Ах да, кислый и сладкий запахи перемешались, отчего нюхач встаёт с подлокотника и продолжает их осуждать в метре от дивана. Ну, вроде идиллия. Минхо выплывает из-под локтя Джисона, направляясь к сыну и попутно прощаясь с оставшимися, добавляя обнадёживающее пожелание больше не попадаться ему на глаза. Джисон выходит следом за ним, как раз когда Феликс вместе с веселющим Соном вышли из кухни.       — Минхо, прости, что просто так тебя вызвал… — Джисон полувиновато трёт локоть ладонью и тут же весело бьёт альфу по животу. — Хотя, по сути, ты начал этот хаос!       — Я рад, что приехал, дурачина. — Минхо даёт только немного внимания, отдавая большую его часть наблюдением за тем, как Феликс обувает малыша. — Столько лет сидеть бояться, что в один день появится второй отец и затребует общение с ребёнком. Теперь я убедился, что у Чанбина есть своя семья и моя ему не нужна.       — О, тогда вообще круто… Тогда не в службу, а в дружбу: скажи мне быстренько, в наших отношениях, чем я тебе нравился?       — Нравился? Может лучше сказать нравишься до сих пор? — Минхо поднимает свой пронзительный взгляд на замеревшего Джисона, ждёт ответ, однако не выдерживает и по-детски смеётся. — Боже мой, Джисон, ты снова? Шутка!       — Ну в этот раз я не совсем тупой, просто ведомый! Ладно, ты наверно уже и не вспомнишь, забудь. Да и мне, скорее всего, нравится омега, а ты альфа, тут немножко другой подход надо приду…       — Так это и была твоя проблема? Джисон, ты же фантастический идиот. И мне нравилось, что с тобой можно было быть идиотом ещё хуже. Будь собой, потому что рядом с тобой другим тоже хочется быть собой. Ты же как комфортная дурка для психов.       — Спасибо…       — В честь тебя, хоть и наполовину, я назвал самое дорогое, что у меня есть. В мире огромное количество тех, что заслуживает призвание за заслуги. Но именно ты вдохновляешь их делать. Вдохновляешь жить, пока в нашем мире заставляют существовать. Звучит       клишированно, но я и не знаю, что тебе ещё сказать.       — А больше и не надо. — Джисон сначала сомневается, а затем вспоминает, что это не в его жизненных принципах, и вешается на шею Минхо с крепкими объятиями. — Спасибо.       — Не за что, дурачина. — похлопывая по спине, Минхо тает, вдохнув этот родной обычный запах тела. Всё-таки не всем кажется, что Джисон пахнет по́том. — И это… за помощь кинь мне номер Феликса, нам с Соном нужна няня.       — Договорились! И экскурсия.       — И экскурсия. Помахав Сону и Минхо, Феликс закрывает за ними дверь и быстренько ускользает на кухню — Джисон же упал в полнейший восторг от слов альфы, не слыша и не видя абсолютно ничего рядом с собой.        Где-то отдалённо слышится фырчание Сынмина, когда троица выходит из зала.       — Конечно пошли знакомиться поближе, ага. И заживём втроём. Только из нас троих рожать будешь ты.       — Да блин… Ладно, пойдёмте. Вообще-то Сынмин разбрасывался сарказмом, совсем не ожидая такого ответа. Пока омега зависает в облаках, пытаясь найти оскорбление, которым ещё не пользовался, Чанбин заливисто смеётся и хлопает несдающегося по плечу.       — А мне нравится этот парень. Когда он рядом, ты чморишь его, а меня любишь.       — Вот как? Знаешь, мне он тоже нравится — его чморить так легко, прямо от души выходит.       — Ребят, я не такого заслуживаю.       — Завали ебало. — Сынмин одаривает расстроенного Хёнджина пренебрежительным взглядом, но, задумавшись, заводит прядь волос ему за ухо и там же чешет. — Красавчик. Хёнджин настойчиво возникает против такого обращения с собой и, когда Сынмин назло чешет активнее, просто вылавливает его ладонь и ей же гладит себя по волосам. Чанбин не прекращает улыбаться, наблюдая за их пререканиями, ни капли не боясь, что в его устоявшуюся семейную жизнь этот сумасшедший альфа сможет ворваться не в качестве друга. А такой друг ему и правда нужен. Только просит их постоять потише и, прорвавшись из резкой молящей хватки Хёнджина, уверенно направляется к хозяину квартиры, только-только очнувшемуся.       — Джисон, хочу сказать тебе спасибо. Я рад, что имею столько общего именно с тобой.       — Типа два общих бывших? Ох, ну один не бывший… то есть для меня бывший, а для тебя… А для тебя хз… Из-за плеча посмотрев на Хёнджина, пытающегося прикусить Сынмина за плечо и оставить свой запах, Джисону становится стыдно за друга, хоть и недолго. Чанбин оборачивается как раз в момент, когда чужое лицо с улыбкой грубо отталкивают от себя.       — Неважно, хах. Я так хотел научиться у тебя не париться по своей мутации, и теперь знаю, что буду. Столько лет вранья и страха, что всё раскроется. Моё враньё вышло наружу, и ничего не случилось! Так что, если ты хотел совет — просто будь честен со всеми своими «косяками». Мой пример тому доказательство. К тому же ты крут благодаря им, а я долго тебе завидовал. Сынмин много о тебе рассказывал.       — Правда?       — Да. Так что если ты остался приятным воспоминанием в голове той вредной омеги, то и свою покоришь. Я уверен, что уже покорил, но сам этого не замечаешь.       — Спасибо, бро! Теперь Чанбин сам подаёт Джисону кулачок, который тот весело отбивает. У беты уже ноги подкашиваться начинают от осознания того, что уже второй человек хвалит его за то, какой он самобытный и классный сам по себе. Для полного счастья, когда Чанбин возвращается ко входу и накидывает куртку, Сынмин щипает того за нос и резко застывает.       — А, бля, сек. Не зря же я приехал. — как-то совсем медлительно и без интереса, но всё-таки омега подходит к бете. — Короч, Джисон, не нужно тебе ничего придумывать и выплясывать. Ни под кого не коси, даже если уже наебнулся. Ты мне понравился за то, что был собой и разрешил мне быть собой. Это важно, это цепляет. Нагни эту иерархию и своего омегу, раз мне себя не разрешил.       — Спасибо. Наверно?       — Только не делай из своего обольщения трагедию. Ты плох в трагедиях, тебе лучше идёт смешным. Быть собой.       — Спасибо. Неловко потрепав Сынмина за плечо, Джисон засчитывает мысленное «три из пяти» и совсем светится. Сынмин поворачивается и сразу же прогоняет Хёнджина, мило обнимающего Чанбина за плечи. Тогда уж и Хёнджин решается оставить их двоих и подойти к Джисону на пару слов.       — Давай, Хёнджин, не задерживаю. Я всё знаю.       — Ага, супер. — Хёнджин улыбается, но почему-то не уходит. Побегав глазками по потолку, клонится к уху беты и шепчет. — У тебя презервативы есть?       — Что? Ой, иди нахуй.       — А вдруг я реально залечу с этими двумя? Какой из тебя друг… — Хёнджин цокает и, немного помозолив Джисону глаза, говорит поспокойнее. — Ладно. Ещё до вашего прямого знакомства, Чонин с интересом спрашивал про тебя у меня.       — Что? Врёшь ради презервативов?       — Да не-е-ет. Видимо ты ему понравился ещё до всей своей «альфовской» темки и ухаживаний. Посматривал на тебя и спрашивал, не хочу ли я вас познакомить. Но тогда я говорил, что от тебя воняет по́том и вообще ты бешеный.       — Что?! Да ты… И ты мне говоришь об этом только сейчас?!       — Ну знаешь, я ревновал. А потом… да я до последнего думал, что Чонин-и одумается. — грустно вздохнув, Хёнджин сразу забывает о своей трагедии. — Я целеустремлённый. Уж извини.       — Уж извиню. Вали давай! Нашёл у кого презервативы просить, придурок. Довольно улыбающийся Хёнджин обернулся на выход и от печали запищал — супруги ушли, причем почти сразу. Тут же его след простыл — побежал по лестнице догонять их, даже если придётся внюхиваться в вонючий подъезд за не менее вонючей парочкой. А Джисон, ещё немного обругав его, задумчиво упал спиной на шкаф, чуть не навернулся, но, приобняв себя за плечи, улыбнулся.       — Забавная встреча. — рядом слышится смеющийся голос Феликса. — Так что планируешь делать?       — Сдаться. Чтобы снова быть собой рядом с Чонином.       — Мне нравится, что теперь буду видеть тебя тобой в два раза чаще! Молодец. Не грустишь от того, что это не ты необычный, а именно таких к себе приманиваешь?       — А? Нет, конечно нет. Я рад, что я обычный.

ッωッ

      — Привет, Чонин! — Джисон со всей силы сжимает пальцами свой телефон, говоря чересчур счастливо. — Хотел сказать, что я тебя бросаю!       — И тебе привет... — Чонин старается говорить недовольно, но даже в звонке чувствуется его улыбка. — А мы встречались?       — Нет, но я рад, что нет. Ты мне всё также нравишься, и я буду рад, если понравлюсь тебе когда-нибудь. Но я так устал придуриваться!.. Хочу, чтобы наше общение было на комфортной дружеской ноте. Теперь я чист перед тобой, как белый лист.       — Да? Класс. Может сходим в кафе в честь этого? Как друзья.       — Было бы здорово! Расскажу тебе, как Хёнджин подкатывал к супружеской паре, один из которых — мой бывший.       — Оо, ужасно. — Чонин смеётся в трубку. На фоне ещё какие-то кряхтения — видимо уже собирается на встречу. — Чувствую прекрасную историю. Как же всё оказалось легко. Получив столько отказов, Джисон наконец сам получает приглашение. Именно тогда, когда бросил всё и ухватился за себя. И вечер легко прошёл — Джисон не стал скрывать, кто именно сегодня был в его сумасшедшем доме и для чего он собрал такую ораву. Это раньше бета старался показаться уверенным в своих подкатах, а теперь почти без стыда покаялся, как же сильно пухла его голова и что собрал целый совет для решения проблемы. Они оба с удовольствием поржали и покринжевали с Хёнджина. С одинаковым восторгом комментировали Феликса. Строили теории, действительно ли Минхо переступит через свой отцовский инстинкт и допустит того к сыну. Чонин в первый, а Джисон по второму кругу шокировался с появления гаммы и неожиданного переполоха. А ещё Чонин вслух высказался, насколько странные и безумные у того были бывшие, блистательно проигнорировав замечание, что Джисон в восторге от "холодных" личностей. Ещё Джисон не постеснялся похвастаться, что пятеро из пяти в восторге от него настоящего, выуживая у Чонина шестое подтверждение. Несмотря на то, что сигма предпочёл не открываться и не расхваливать зазнавшегося, Джисон услышал, что с ним настоящим с радостью познакомятся. Полный успех. Кое-что от прошлого поведения перешло и сюда: после оплаты счёта, оба выходили весёлыми, но Джисон всё-таки немного веселее. Обогнав перед выходом, открывает дверь, придерживает её Чонину и бессовестно почти ловит чужую щёку своими губами. За вечер сигма потерял прежнюю бдительность, но не настолько.       — А это что такое?       — А это от души. Теперь меня не расстраивает, а наоборот нравится, как ты кривишься и уворачиваешься. Главное, чтобы ты не поймался.       — Да? Всё-таки просто дружбы не выйдет?       — Я не об этом. — Джисон импульсивно отмахивается, выбегая по дороге вперёд и идя лицом к Чонину. — Просто теперь я не продумываю длинную цепочку, что надо сделать, если ты разрешишь себя поцеловать… Поэтому, если ты не увернёшься, я испугаюсь и убегу.       — Если так, то обещаю сохранять бдительность. — Чонин прекрасно видел, как Джисон уверенно шёл спиной на столб, и дождался столкновения, чтобы посмеяться и потереть завизжавшую бету по спине. — Чтобы не ввести хёна в такое неловкое положение.       — Хах… Кайф.