Вернутся к фанфику
Китай(редактируется)
29 июня 2025, 21:01На улице уже полностью опустилась глубокая тьма. Высоко в ночном небе, за тонким покровом облаков, мерцали далекие звёзды. Небеса слегка подсвечивались луной и её мягкий свет скользил по облакам.
В салоне самолёта было тихо, и только приглушённый гул двигателей был слышен. Стюардессы, преимущественно китайского происхождения, почти бесшумно скользили по узкому проходу между рядами кресел. Все они были в элегантных униформах с изящными шарфиками на шее и аккуратными причёсками. Пассажиры в основном вели себя тихо: кто-то читал, неспешно перелистывая страницы, кто-то склонился к планшету, а кто-то просто смотрел в иллюминатор, погружённый в раздумья.
У одного из окон сидела девочка. Её белоснежные волосы были аккуратно собраны в два небольших хвостика и перевязаны яркими лентами. В маленьких, но ловких руках она держала объёмную книгу, которую, из-за её толщины, приходилось опирать на колени.
Мира Савада задумчиво смотрела сквозь прозрачное стекло на ночное небо. Между тёмными облаками, иногда мелькали полоски света. Она невольно размышляла об устройстве самолёта. Мира вспомнила, как, ожидая посадки в аэропорту, читала популярную статью о принципах аэродинамики: о том, как особая форма крыла позволяет воздуху двигаться быстрее с одной стороны и медленнее с другой, создавая подъёмную силу, которая уравновешивает силу тяжести и не даёт самолёту упасть.
В её прошлой жизни не было ни самолётов, ни реактивных двигателей. Тогда границей мечтаний были дирижабли, что неспешно плыли сквозь облака. В их просторных салонах размещались рестораны, каюты и залы для отдыха, а само путешествие длилось днями.
Мира ещё помнила эти плавные, убаюкивающие движения дирижабля, который мягко покачивал на потоке воздуха, а за иллюминаторами медленно менялись картины облаков и закатов. Конечно, дирижабли были медлительнее, зачастую напоминали плавучие корабли, зато на борту было действительно уютно, и можно было забыть о времени, наслаждаясь неспешной беседой и чтением.
Она едва заметно улыбнулась, сравнивая тогдашние путешествия с нынешними. Самолёт был несравнимо быстрее, но липкий холодок от неизвестности новых технологий щекотал что-что внутри. Мира чувствовала себя в современном мире немного неуверенно. Смотреть на ряды кнопок, моргающих огоньков и странных приборов ей было немножко страшно.
Вдруг из динамика над головой раздался официальный голос пилота:
— 女士们、先生们,我们现在开始降落北京。请确保您的安全带已系好。谢谢.
— 大家好,我们现在开始降落北京。请确保您的安全带已系好。谢谢
Мира в растерянности слушала объявление пилота, она не польностью понимала смысл его слов. Она тихо вздохнула. Как же ей хотелось прилечь и вытянуться на кровати, но единственное, что позволялось на борту, это чуть наклонить спинку кресла. Этого было слишком мало, чтобы расслабиться и отдохнуть так, как она привыкла.
В соседнем кресле, в специальной люльке, лежал её младший брат. Он беззаботно жевал резиновую игрушку, пуская слюни и негромко щебеча что-то себе под нос. Рядом их мама, Нана Савада, мягко улыбалась, осторожно размахивая перед малышом погремушкой. Мира внутренне поморщилась, увидев подтек слюны на подбородке брата, но оставила замечание при себе.
— Совсем скоро мы будем на месте, моя хорошая, — ласково произнесла Нана, протягивая Миру руку, нежно поглаживая по волосам.
В этот момент малыш захныкал, вытягивая ручки. Мать плавно переложила игрушку в его ладони, а сама повернулась к мужчине, сидящему рядом. В её голосе дрогнули тревожные нотки:
— Такой сильный снег за бортом… Сможем ли мы поймать такси, когда прилетим? — спросила она с тревогой.
Иемицу на мгновение оторвался от журнала, чтобы посмотреть на жену так, как смотрят только влюблённые мужчины. Он медленно взял её руку и поднёс к губам, его губы приложились к ладони. Поцелуй вышел долгим, чуть затяжным, с неуловимой лаской.
— Не беспокойся, любимая… — Его голос был мягок. Он говорил медленно. — Нас встречает мой друг. Всё пройдёт быстро… мы сразу же отправимся в отель.
Нана слегка расслабилась, и тёплая волна пробежала по её лицу, осветив глаза.
— После рождения детей мы почти никуда не выбирались…— она чуть опустила голову, в её улыбке появилось что-то грустное и женственное. — Только ты и я, только для себя…
— Всё для тебя, — так же тихо ответил Иемицу, подвинувшись ближе, чтобы их колени соприкоснулись, — тебе понравится, я обещаю… — и шепнул в самое ухо: — Я заказал столик в мышленовском ресторане… Только мы вдвоём…
Нана вспыхнула, как девочка, чуть улыбнулась и виновато прикрыла рот ладонью. Её пальцы дрожали в руке мужа. Он чуть коснулся её запястья, провёл по тонкой коже большим пальцем, это было так интимно, что воздух вокруг них на мгновение стал плотнее.
— И не только это… — добавил Иемицу, его взгляд был полон желания, — потом мы прокатимся на яхте…
И тут раздался громкий плач, малыш снова вспыхнул. Нана мгновенно прижала сына к себе, зашептала ему убаюкивающие слова, и вся её любовь тут же изменила направление, от мужа к ребёнку, всецело, без остатка.
Иемицу чуть опечалился, вздохнул и откинулся на спинку кресла, бросив взгляд через проход. На другом ряду мужчина, также окружённый детьми, понимающе усмехнулся ему, говоря без слов, что отлично понимает его чувства.
***
Под серебристыми лучами луны возвышался роскошный отель. Его стеклянные фасады, украшенные гирляндами мягких огней, мерцали сиянием и отражали небесный свет, отчего всё здание казалось почти воздушным, едва уловимым в этой ночной тишине. Где-то вдалеке послышался шелест шин, по пустынной аллее плавно катился чёрный лимузин. Автомобиль замедлил ход и остановился чуть поодаль, со стороны водительского места вышел высокий мужчина в чёрном пальто и шляпе. Его тёмные, чуть прищуренные глаза быстро пробежались по фасаду отеля, в его взгляде читалась привычка контролировать всё вокруг. Он остановился у задней двери, молча и с мягкой галантностью распахнул её, протянув ладонь. Из салона грациозно вышла молодая женщина в белоснежном пальто, подбитом мягким мехом. Нана позволила мужчине поддержать её за локоть, легонько оперлась на его руку, выходя из машины с лёгкой, почти невесомой походкой. Мягкое освещение из окна отеля оттеняло её бледную кожу, подчёркивая каждый изгиб. Она прошла вперёд на пару шагов, задерживаясь, чтобы оглядеть здание. Следом за ней, и из авто плавно вынырнула маленькая девочка, такая же тонкая и хрупкая на вид, как фарфоровая статуэтка. Мира, с большими голубыми глазами цвета холодного льда, уставилась на фасад отеля. В её взгляде мерцало что-то взрослое, она с интересом и задумчивостью разглядывала здание. Мира не замечала ни родителей, ни чужих взглядов, всё её внимание было поглощено красотой архитектуры: прямые линии, игра светотеней, необычная геометрия фасада. Она приподняла бровь, и это был единственный жест, который выдавал в ней восхищение. В это время открылась другая дверь машины. По хрустящему снегу к ним ступал навстречу ладно сложенный мужчина с итальянскими чертами лица, на несколько лет старше сопровождающей его женщины. В его руках покоился маленький мальчик, крепко прижатый к груди. Малыш сопел, ежился, чуть выгибал спинку, зарываясь личиком в шарф отцовского пальто. Мужчина осторожно придерживал его за спину и голову. Окинув взглядом свою жену, стоящую на фоне лунной дорожки, мужчина улыбнулся, его глаза вспыхнули живым теплом. Он чуть наклонился к сыну, прошептал на ухо что-то на итальянском. Девочка с выраженным интересом рассматривала многочисленные стеклянные поверхности и металлические конструкции высотки. Её взгляд скользил по сверкающим фасадам, отражающим лунный свет, по сложным линиям металлических балок, образующих причудливый, почти невесомый силуэт здания на фоне неба. — Хм... А как инженеры и физики знают, как построить такое огромное здание, чтобы оно не рухнуло, даже если будет очень сильный ветер или землетрясение? — вдруг спросила она, останавливаясь у одной из арок и задумчиво прошептав: — Я никогда не видела таких высоких зданий... Смуглый высокий мужчина улыбнулся, услышав её вопросы о небоскрёбе. Он слегка наклонился к дочери, чтобы рассмотреть её лицо, и мягко, успокаивающе, провёл рукой по её светлым волосам. — У тебя столько вопросов не по возрасту, милая, — с лёгким вздохом произнёс он. — Если честно, я и сам не знаю всех деталей, но могу тебе сказать, что такие здания укрепляют изнутри. — Мужчина чуть прищурился, задумавшись, — Наверное, и мне было бы интересно узнать, как они устроены изнутри. Если хочешь, я могу поискать для тебя книжки или статьи, чтобы ты сама всё поняла чуть лучше. Как тебе такая идея? — улыбнулся он, обнимая девочку, подбадривая её увлечённость и желание узнавать новое. Мира бросила взгляд на отца, высвобождаясь от столь неприятных объятьях и шагнула вперёд. Отец ничуть не обиделся на столь сдержанную реакцию дочери. Он передал сына жене, а сам подошёл к своему собеседнику китайцу, который стоял неподалёку. Оба мужчины погрузились в тихую беседу, они говори вполголоса, чтобы женский пол не услышал их. Мира тем временем оказалась рядом с матерью, которая укачивала проснувшегося брата. Девочка задумчиво смотрела на окрестности и размышляла о городе. Пекин казался ей удивительно современным, вокруг высились огромные здания, куда выше всего, что она видела раньше в Намимори. Она была поражена их изяществом. Когда-то она жила в замке, достаточно высоком, примерно с двенадцатиэтажный дом. Там, на вершинах башен, она любила ночами наблюдать за звёздами, особенно если была расстроена, звёзды всегда её успокаивали и вдохновляли. Но в последние годы прошлой жизни она была заперта в бункере вместе с другими учёными, и не могла наблюдать ночное небо. Возможно, поэтому вдохновение всё реже посещало её в то время... Она вдохнула чуть с сожалением и посмотрела на мать, затем очень тихо, но с напором прошептала: — Мама… Я хочу комнату на самом верху отеля. Там, где вершина… Пожалуйста! Нана улыбнулась дочери, одновременно играя с маленьким Тсуной. — Мы сняли номера в середине здания, дорогая. Там очень удобно и безопасно, — мягко ответила она. Увидев, что Мира нахмурилась, Нана продолжила еще мягче: — Но завтра, если хочешь, мы сможем вместе подняться наверх и посмотреть эти комнаты, чтобы ты могла увидеть всё вокруг. Согласна? Мира поникла. На её лице появилось задумчивое, почти будничное выражение, но чуть поджатые губы и призрачная тень в глазах выдавали разочарование. Она закрыла глаза, на мгновение задумавшись, а затем решила попробовать уговорить маму по-другому. Девочка распахнула глаза пошире, состроила самые большие, милые «щенячьи» глазки, слегка надула нижнюю губку и заговорила самым нежным, умоляющим голосом: — Пожалуйста, мамочка! Я очень-очень хочу жить там, где виден весь город. Мама взглянула на дочь с лаской, заметив её не слишком искусную, но трогательную попытку манипуляции. Она склонилась к Мире и с улыбкой погладила её по щеке: — Ой, моя хорошая, твоё милое личико… — она рассмеялась по-доброму. — На меня не действует. Там действительно очень высоко, и я не хочу, чтобы ты испугалась или вдруг что-то случилось. Мира нахмурилась. Её губы почти незаметно скривились, а в груди поднималась волна раздражения. Это жест всегда действовал на отца безотказно, но Нану такими поступкам было не провести. Мира вздохнула, вести себя по детски ей не нравилось, но иногда она была вынуждена играть эту роль. Придала лицу милое, почти невинное выражение, она побежала к отцу, обхватив его за ногу обеими руками. На тонких детских ресницах вспыхнула и тут же исчезла слеза, а трогательный взгляд устремился прямо в глаза Иемитсу. — Папа… — выдохнула она, чуть склонив голову набок и заглядывая снизу вверх. Иемитсу, до этого занятой беседой с китайцем, перевёл взгляд на дочь, немым вопросом в глазах: «Что случилось, малышка?» — Можно мне комнату наверху? – жалобно попросила она, потянувшись руками к отцу. — Я обещаю вести себя тихо и хорошо, никому не мешать. Но, пожалуйста, пусть это будет самый высокий номер. Там ведь так красиво! Её глаза заблестели от надежды, на щеках заиграли румянец. В этот момент девочка словно превратилась в воплощение нежности и мольбы, обнимая отца крепко-крепко. Иемитсу почувствовал, как на сердце разливается нежность. Он не мог устоять перед этим трогательным выражением лица, такими глазами дочь смотрела на него крайне редко, но каждый раз это было трудно вынести без улыбки. — Всё, что пожелает моя принцесса, — ответил он, выделяя слово «принцесса» с особым теплом. — Для тебя всё, о чём только мечтаешь. Мира, поняв, что снова добилась желаемого, доверчиво улыбнулась, подняла голову, и на мгновение её личико осветилось торжествующей радостью. Всё было просто, как обычно... Но тут рядом появился другой мужчина, наблюдавший за сценой холодным, оценивающим взглядом. В его глазах читались скрытый скептицизм и осторожная ирония, он смотрел на ласковое общение отца с дочерью, затем заговорил, не скрывая критического тона: — Ты слишком мягок со своей дочкой, Савада. Не боишься избаловать её окончательно? Перестараешься, не вырастет сильной, ведь ты сам знаешь, какой бывает жизнь… Иемитсу, привыкший к подобным замечаниям, только чуть заметно усмехнулся и кивнул мужчине сдержанно, спокойно: — Моя малышка достойна только лучшего, — мягко произнёс он и поднял дочь на руки, прижав её к себе, нежно целуя в висок. — Я не собираюсь ограничивать её мечты или делать её жизнь суровой. Мира взглянула на мужчину холодным, даже презрительным взглядом. Её маленькие губы будто прошептали беззвучное «Здесь решаю я. Она с вызовом смотрела ему прямо в глаза, демонстрируя свою власть над отцом. Мужчина мысленно отметил, что у большинства мафиози, дети, а особенно дочери становятся баловнями судьбы. Они с детства учатся манипулировать мужскими сердцами, стоит им только посмотреть жалобно и отец, готов выполнить любую прихоть. Мужчина усмехнувшись ещё больше, невысоко наклонил голову и произнёс, скорее под прикрытием своих мыслей: — Тем не менее, Савада, ты уверен, что наши договорённости по-прежнему в силе? Могу я рассчитывать на поддержку? Иемитсу, не сводя взгляда с дочери, лишь коротко кивнул и зашифровано сказал: — Да, наша компания будет на вашей стороне, если власть в руководстве перейдёт в нужные руки. Иемитсу Савада понимал, что в Китае назревали перемены. Молодые семьи были недовольны главой Триады, и, если переворот удастся, Вонгола сразу же окажет им поддержку. Как раз в этот момент можно будет внедрить своих людей и усилить влияние, пока в триаде идёт чехарда и неразбериха. Хотя, честно говоря, он сомневался в успехе заговора, глава Триады был близок с Акробалено Урагана, а эта сила могла переиграть любого соперника в одиночку… Он крепче прижал к себе Миру и, ласково улыбнувшись ей, взял крохотные ладошки всвои, нежно погладил её пальчики и сказал: — Пойдём, моя принцесса. Время найти маму. Иемитсу завернул за угол, не глядя больше на китайца, направляясь к жене и сыну. Их фигуры постепенно терялись в суете отеля. Мужчина остался стоять в тени. Он долго смотрел им вслед, на лице застыл скептический оттенок. Мысли вновь и вновь возвращались к сомнениям, не совершил ли он ошибку, заключая сделку с этим человеком? Не переоценил ли свою способность контролировать ситуацию? Всё ли было верно, когда он поставил на карту такие высокие ставки? В его глазах всё больше проступала тревога, а вдруг он стал лишь пешкой в чужой игре?***
Внутри просторного зала, окруженного бескрайними панорамными окнами, которые открывали великолепный вид на городские огни и отражали мягкий свет ламп, царила особенная тишина. Свет его мягко возвращался, играя с предметами и создавая тёплую, почти магическую атмосферу. Зал был оформлен в минималистическом стиле — современные линии, дорогие материалы, стекло и металл гармонично сочитались с уютными мягкими креслами и мини-островами для отдыха. У окна стоял мужчина, итальянского происхождения, с светлыми волосами, чуть взъерошенными, и тонкими точёными чертами лица. Он был одет в темную одежду — классический костюм, идеально подогнанный, с нотками строгой элегантности, которая подчёркивала его статус и характер. Взгляд его был устремлён на горизонт за стеклом — он смотрел так, будто размышлял о чем-то важном, о будущем, о дальнейших планах. Под руку с ним, в легком прыжке и с широкой улыбкой на лице, шла девочка возрастом около пяти лет. Её светлые, чуть волнистые волосы были аккуратно заплетены в две милые косички, украшенные яркими лентами или резинками с изображениями пчёл. Глаза её были сверкающими, как драгоценные самоцветы — глубокие, яркие, полные любопытства и искренней радости. На ней было яркое маленькое платье жёлтого цвета, украшенное милыми рисунками пчёл и солнечных лучей, оно казалось очень подходящим для её беззаботной и солнечной натуры. В руке девочка держала памятку — тонкую, аккуратную карточку или брошюру, которая, похоже, была очень важной. На ней были указаны даты и места выставок, где должны были демонстрировать новые образцы или экспонаты разработки. Она с увлечением ярко разглядывала эту памятку, словно получилось так, что она уже знала, что именно в ней скрыто важное будущее. Её глаза искрились от предвкушения: она, несмотря на свою юность, чувствовала, что эти сведения — часть чего-то очень значительного для нее и окружающего мира. Мужчина немного наклонился к девочке и, погладив её по головке, мягко спросил, улыбаясь: — Ну, моя маленькая исследовательница, ты уже всё выучила? Готова к новым открытиям? Девочка, не скрывая радости и волнения, ответила прыгая и улыбаясь: — Да! Там столько всего интересного! Я хочу увидеть все новые экспонаты и расскажу тебе, как они работают! Он улыбнулся ещё шире, мягко поглаживая её по щеке. Девочка вдруг подпрыгнула ещё выше, взяла папу за руку и закричала: — Пошли! Я уже очень хочу всё увидеть! Мира медленно подошла к экспонату № 4 — современному микроволновому нагревателю жидкости. Он стоял на отдельной подставке, словно громоздкое чудо техники, с прозрачным стеклянным корпусом, ярким дисплеем, на котором мелькали непрерывно меняющиеся числа. Там волнительным движением созидания витал магнетрон — сердце этого механизма, мини-генератор микроволн, словно внутренний маг, создающий электромагнитный вихрь. Мира смотрела, затаив дыхание, как внутри камеры начинала появляться тонкая пена, пузырьки оживали, поднимаясь к поверхности, словно маленькие взрывы, что заполняют её любопытством. Обнаружила дыру — просвет, через который выступала микросреда, — и тихо спросила: — А как оно работает? Что внутри у этого устройства? — не скрывая интереса, глаза её сияли, будто она уже понимала, что перед ней — кусочек магии. На её вопрос откликнулся Иемитсу Савада — и его голос прозвучал насыщенно и проникновенно: — Это, современный микроволновый нагреватель. Внутри спрятан магнетрон — миниатюрный магический генератор микроволн, который, словно волшебник, превращает электричество в электромагнитные волны высокой частоты. Эти волны — невидимые, могучие, проникают внутрь ёмкости и заставляют молекулы воды внутри греметь, колыхаться, начать сотрясать свои собственные атомы, и тепло — вместе с паром — мгновенно заполняет пространство. Мира с увлечением посмотрела на панель управления — множество кнопок, ручек и сенсорных экранов, — и спросила, чуть волнуясь: — Значит, я могу просто нажать старт и нагреть воду за секунды? Просто выбрать нужное время и всё? — маленькая искра надежды зажглась в её глазах. Иемитсу немного улыбнулся и мягко поднял руку, показывая, как правильно управлять устройством: — Да, — его голос был ровен, — достаточно установить нужные параметры — время, мощность — и прибор заботливо настраивается сам. Внутри есть датчики температуры и давления, которые следят за процессом, не позволяя ничего выйти из-под контроля. Как только жидкость достигнет заданной температуры, система автоматически отключится, чтобы всё было безопасно. Мира зажмурилась, рассматривая внутренности: хула сияющих пузырьков, словно сборище маленьких магических шаров, движущихся внутри. И снова задала вопрос: — А внутри есть рельсы или что-то ещё, чтобы равномерно нагревать? Чтобы волны не концентрировались в одном месте? — она словно уже чувствовала, что внутри скрыта целая тайна. Асет, внутри этой волшебной машины, — отец отчётливо и скрупулёзно объяснил: — Внутренний отсек выполнен из специальных материалов, отражающих и рассеивающих микроволны — металлические рельсы, отражатели, — всё для того, чтобы энергия по всему объёму рассеивалась равномерно, и горячие точки исчезали. Это позволяет нагревать всё равномерно, будто магии, а не просто механике. Мира наблюдала, как внутри начинают танцевать свои пузыри, и вдруг спросила, словно задает вопрос вселенной: — А что, если я захочу нагреть не только воду, а, скажем, кусок яблока или влажные овощи? Можно ли? — её интерес переполнял краски будущего. Иемитсу кивнул серьёзно и торжественно, словно принимая вызов: — В основном используют для жидкостей и растворимых субстанций, но есть и модели, специально предназначенные для твердых продуктов. Хоть и нужно соблюдать осторожность, чтобы не повредить устройство или не создать опасной ситуации. Но в будущем технологии станут ещё умнее. Представляешь, — его голос заиграл словно прозвучал вызов —, приборы смогут автоматически распознавать, что именно ты кладешь внутри, и адаптировать режимы нагрева так, как это идеально для каждого продукта. Мира задумалась и спросила, её голос был полон мечтаний: — Ты представляешь? Такой волшебный прибор у меня дома — и всё нагревается мгновенно, вся еда превращается в тёплое чудо! Савада улыбнулся, словно слушая неиссякаемый источник вдохновения: — Современные разработки движутся к тому, чтобы сделать эти устройства полностью автоматическими, управляемыми через смартфон, по сенсорам и с интеллектуальными системами безопасности. Кухни будущего — это не просто места для готовки, а настоящие центры инноваций, где магия технологий соединяется с нашим комфортом. Мира Савада, загораясь ещё ярче, произнесла: — Тогда в будущем, может, такую технику заменит даже обычные плиты? Всё так быстро, безопасно и удобно? Иемитсу, улыбаясь, тихо добавил: — Эта революция уже идёт. И уже сейчас создаются прототипы, что управляются онлайн, распознают продукты, следят за безопасностью — всё ради одной цели: сделать жизнь проще, ярче и интереснее. Отец внимательно наблюдал за дочерью. Она неподвижно глядела вдаль, словно затерялась в своих мыслях. В этот момент её глаза были погружены в глубокий размышляющий сон, будто она переносилась в другой мир, далеко от настоящего. Он заметил, как у нее чуть приоткрылись губы, и ощутил легкое смятение и задумчивость на её лице. Он тихо приблизился и присел рядом, чтобы лучше понять, что её так захватило. Взгляд дочери был сосредоточен на недавних воспоминаниях, но внутри неё бушевали более масштабные размышления, которые словами было трудно выразить. Она словно пыталась понять различия между прошлым её мира, и тем, что она видит сейчас. Мира думала о том, как технология шагнула далеко вперёд. В её мире раньше всё было проще и медленнее: не было быстрых самолётов, которые могли за несколько часов пересечь целую страну или континент. Не было микроволновок и автоматических машин, способных выполнить за тебя любую работу, чуть ли не без помощи человека. Всё было сделано вручную, с терпением и трудом, с продолжительным ожиданием, когда еда медленно готовилась на плите или вручную делали уборку. Дочь повернулась к отцу, её взгляд был полон тревоги и любопытства. Внезапно она спросила тихим голосом: — Папа, а если сейчас у людей есть какое-то биологическое оружие? Например, какая-то болезнь или вирус, которую они могут контролировать и использовать в своих целях? Они могут управлять этим? Отец задумался, подбирая слова. Он мягко улыбнулся и ответил: — Сейчас, в нашем мире, кажется, нет вируса, которому человек полностью подвластен. Мы много работали над медициной и защитой, и хотя некоторые болезни всё ещё существуют, большинство из них под контролем. Вирусы, как и другие опасные вещества, — это то, с чем борются учёные и врачи. Но не стоит забывать, что есть и другие яды, токсины и химические вещества, которые могут быть использованы в злых целях. Есть опасности, о которых нужно помнить, и их тоже стараются предотвращать. Мира задумалась на мгновение и затем спросила вновь, уже более серьёзным тоном: — А если у людей нету биологического оружия или вирусов, то как они тогда выигрывают войны? Какую силу они используют, чтобы побеждать? Отец улыбнулся и расслабленно ответил: — Люди раньше выигрывали войны с помощью мечей, щитов и луков. Потом появились пистолеты, артиллерия, танки и ракеты — всё мощнее и разрушительное. Но всё равно, эти средства — лишь инструменты. Воины побеждают, потому что у них есть стратеги, мужество, воля и способность объединяться перед лицом опасности. Это ум и дух человека, его решимость и вера в победу — сильнее любой армии или оружия. Мира глубоко задумалась, её сердце и разум переплелись в мыслях. Внутри себя она размышляла: «В том мире всё иначе… Там не было пистолетов и танков. Там войны шли по-другому — использовали химическое оружие, яды, вещества, которыми можно было быстро и тихо уничтожить противника. Они знали, как управлять этим оружием, и всё было очень опасным и страшным. Вирусы, яды — всё это было частью их стратегий. Там всё было намного мрачнее…» Она внутренне чувствовала, что в её другом мире всё было намного сложнее и опаснее. Но одновременно ей было ясно, что в нынешнем мире люди используют другие пути — они борются за мир, учатся быть лучше и разрабатывать методы защиты без разрушений. Она понимала, как важно помнить эти страшные уроки прошлого и стараться не допустить повторения ошибок. Внутри себя она надеялась, что человечество сможет найти путь к миру без использования таких разрушительных средств. Савада взглянув на часы, и проговорил: —Милая, у нас есть примерно три часа, чтобы всё внимательно осмотреть. Потом нужно будет забрать маму — она сейчас гуляет с Тсуной в торговом центре. Девочка сразу же встрепенулась, её глаза заблестели от предвкушения. Не теряя времени, она рванулась к экспонатам, чтобы посмотреть другие интересные предметы и узнать новое. В её сердце было желание больше понять этот удивительный и загадочный мир.***
Ресторан располагался в величественном здании, стилизованном под классическую китайскую архитектуру — башни с изогнутыми крытыми крышами, украшенными резьбой по дереву и яркими золотыми элементами. Внутри пространство наполнял аромат благовоний, смешанный с нотками специй и свежих трав, создавая ощущение уюта и богатства. Мягкий свет свечей и ламп с тканевыми абажурами мягко освещал зал, отбрасывая тени и придавая интерьеру таинственный, немного торжественный вид. Посередине стоял огромный древний дракон — вырезанный из дерева, покрытый лаком и раскрашенный в яркие оттенки. Его чешуя блестела на свету, а глаза сверкающими янтарями смотрели словно живые. Он обвивал центральную колонну, символизируя силу и защиту этого места, а вокруг — статуи и каллиграфия, выполненные мастерами. В зале царила роскошь: роскошные деревянные панели, мягкие шёлковые диваны с декоративными подушками, ковры с традиционными узорами и низкие столы с фарфоровой посудой. В углах стояли большие канделябры, серебряные чаши и статуи драконов и фениксов. Витрины демонстрировали редкие предметы антиквариата, драгоценности и древние свитки. На входе в ресторан — два высоких официанта в ярко-красных мундирах с золотой вышивкой и медными пуговицами. Их лица были строгими и холодными, они внимательно следили за каждым входящим, проверяя приглашения, и не допускали посторонних без особого разрешения. Их костюмы безупречно чисты и отполированы, движения точные и осмотрительные. Рядом стояли вооруженные охранники в одинаковых формах, их выразительные лица выражали постоянную бдительность. Внутри зала — мужчины в черных костюмах и темных очках, руки у них скрещены или опущены, тела — напряжённые. Они явно участвовали в деловых переговорах или слежке. Время от времени они бросали острые взгляды, явно нервничая и боясь что-то или кого-то — на кого-то, кто сейчас вошёл в их поле зрения. Они ругались шепотом, оглядывались и клялись при этом по-китайски или матюгались, ощущая некую трепетную тревогу. И вот в центре всей этой богатой атмосферы — появился мальчик. Он был низким, в ярко-красном костюме для боевых искусств — жакет с широкими рукавами, жилетка, аккуратно зашитая золотой нитью. Белые штаны, облегающие, и черные мягкие холщовые тапочки. Его черные волосы были аккуратно зачесаны назад и заплетены в косичку, лицо — спокойное, уравновешенное, словно он не замечает окружающей опасности. На его лице — почти неуловимая усмешка, его глаза были холодными и проницательными. Он шел с уверенностью и спокойствием, не сбивая шагом, будто он знает, что все вокруг — лишь игра. Его присутствие подавляло — даже охранники почувствовали, как их сердце сжата дрожью. Эти мужчины — в черных костюмах и очках — словно боясь его, поглядывали в пол или к стенам, мимо проходя и ругаясь между собой под нос. Они знали, что мальчик — не обычный, и не стоит связываться с ним. Они нагло клялись, ругались и шептались, боясь проявить слабость перед этим маленьким, но очень опасным человеком. Он подошел к большим дверям, украшенным резьбой и золотыми узорами, — это вход в закрытый VIP-зал. Мягко и уверенно он распахнул дверь и вошел внутрь, оставаясь спокойным и собранным. В глубине роскошного зала, в неприметной тени, собрались представители двух могущественных мафиозных семей — китайские и американские боссы в дорогих костюмах. Атмосфера была пропитана напряжением; каждое их движение, каждое слово — словно между ними шла невидимая борьба за власть и предательство. В центре стола находился тяжёлый металлический чемодан, набитый пачками денег, — символ их криминального могущества и секретных сделок. Мерцающий свет люстры отражался на лицах босса из Китая, которого можно было узнать по тонким чертам, строгим линиям и неподвижному взгляду. Его глаза вдруг задержались на входе, где появился мальчик — юное создание, одетое в простую, но аккуратную одежду. В этот момент в зал мгновенно проникла тишина, даже разговоры, казалось, исчезли сами по себе. Все присутствующие застыли, как будто их тела окостенели. На мгновение стало ощущение, будто весь мир замер, и в центре этого мира появился мальчик, словно символ беспристрастности и судьбы. Глаза мафиози-американца, мощного и грубого, шириной с блюдо, широко распахнулись. В их глубине словно заснула вся его жесткая натура. Он замер, будто скульптура, и его рука медленно сжалась на рукоятке пистолета — его цель уже обрела лицо. Один из китайских боссов, мужчина в дорогом костюме и сдержанной осанке, робко, с трепетом и насыщением страхом произнёс на китайском языке, обращаясь к Аркоболено урагана: — «Господин, Фонг, прошу, прости меня. Я… я не хотел этого. Всё было иначе… я ошибся.» Ураган с холодным, саркастичным тоном, чуть ухмыляясь, медленно ответил: — «Как ты мог так ошибиться? Ты серьезно веришь, что я поверю в твою ложь? Ты, похоже, совсем потерял голову. Неужели ты думаешь, что я настолько наивен?» Он сделал шаг вперёд, его глаза сверкнули холодом. В комнате повисла напряжённая тишина, и внутри каждого присутствующего почувствовалась острота ситуации. Момент казался затянутым, словно сама судьба держала всё в своих жестких лапах. — «Ты, наверное, забыл, кто я. И кто ты. Всё это шоу — только часть игры, и ты слишком поздно понял, что ошибся. Теперь вам придётся расплачиваться за свою глупость.» Фонг поднял руку, как будто собираясь закрыть разговор. Но американские мафиози, испугавшись до дрожи, начали торопливо доставать пистолеты, пытаясь защититься. Их руки тряслись, пальцы судорожно нажимали на спусковые крючки, и раздавались крики ужаса и паники: — «Черт, он вон там! Стреляйте!», — кричал один, другие продолжали нервно стрелять, не попадая, и лишь острая кровь, хлестала по полу и стенам, свидетельствовала о приближающейся расправе. Но Фонг, словно играл со смертью, легко и без особых усилий уклонялся от выстрелов. Его лицо оставалось спокойным, а движения — едва заметными, будто он двигался в замедленной съемке. Вдруг он взял одного из напуганных американцев за руку, мгновенно сломал запястье — раздался трещащий звук и крик, раздавшийся до кровавых мук. Затем, словно зверь, который не знает пощады, Аркоболено удивительно быстро и жестоко начал кромсать их. Голыми руками он разрывал им животы, отрывал части тела — руки, уши, головы — всё смешивалось в хаосе и крови. Их крики стали отчаянными, то были вопли боли и ужаса, то мотание тел, пытающихся улизнуть, укрыться от смертельных хваток. — «МОНСТР!!!» — пронзительно кричали, когда он хватал за волосы и отрывал куски плоти, оставляя за собой кровавые следы, словно кровавая метка на асфальте. Кровь лилась рекой, корячась по полу и стенам, смешиваясь с криками и стонами. Те, кто ещё оставался в живых, боясь повторения своей участи, старались укрыться или отбиться, но большинство было уже бездвижно, их тела были превращены в кровавое месиво. Фонг не проявлял ни капли милосердия — его жестокость была бездонной, его руки оставались чистыми только в смысле бесчеловечной решимости уничтожить всех, кто посмел перейти ему дорогу. В зале царил мрак и кровавый апокалипсис, где не было спасения.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!