Вернутся к фанфику

Маэстро?

17 октября 2026, 10:01
От неожиданного обращения старика Мира едва заметно приподняла бровь. Слово, которое вырвалось у незнакомца, показалось ей совершенно неизвестным, оно определённо не принадлежало японскому языку. На слух оно прозвучало странно, скорее всего, это было иностранное слово. И если задуматься, сам старик не выглядел как японец, иностранец? — Маэстро? — с задумчивым выражением повторила она, плавно переводя взгляд на отца и ожидая объяснения. — Что это значит? Отец не спешил с ответом. Он стоял в нерешительности прямо посреди комнаты, и по его щеке медленно скатилась капля пота. Мира смотрела на него с лёгкой озадаченностью и предположила, что, вероятно, ему просто стало жарко. Спустя мгновение, он медленно перевёл на неё растерянный, почти отсутствующий взгляд и с неуверенной улыбкой, тихо сказал: — Он имел в виду, что ты красивая, — проговорил он и, замявшись, неловко положил ей ладонь на голову. Мира раздражённо цокнула языком, быстро отбросила его руку. Недовольство читалось на лице: она что, собака, чтобы её трогали без предупреждения? Тсуна внимательно следил за происходящим, чуть нахмурившись и склонив голову набок. Отец выглядел не в своей тарелке: запутанный взгляд, нервная реакция… Если добавить к этому явный интерес старика, который буквально прожигал его сестру взглядом, ситуация становилась всё более странной. Иэмитсу, заметив подозрительность сына и не желая накалять обстановку, наклонился к дочери и повторил: — Можешь не обращать на него внимания, — мягко сказал он, вспоминая, как Мира не любит гостей в доме. — Это просто мой знакомый, он погостит у нас в городе. — Он бросил взгляд на босса, который всё ещё не отрывал глаз от детей, и, чтобы переключить внимание, опустился рядом с Мирой на корточки. — Но прямо сейчас есть кое-что поважнее. Ну же, обними папу! Мира посмотрела на него равнодушно, и судя по всему, в объятия бросаться явно не собиралась, особенно при чужаке. Иэмитсу тяжело вздохнул, раздражённо покосившись в сторону. Почему же, из всех детей на свете, именно его дочь оказалась такой отчуждённой? Неужели так сложно иногда проявить любовь к отцу?.. — Я скучал, малышка… — Мы же только вчера разговаривали по телефону, — в замешательстве возразила девочка, искренне не понимая, почему отец всегда так жаждет обнимашек. Отец посмотрел на неё с каким-то разочарованием. Мире не понравился этот взгляд, обычно после него мама забирала у брата игрушки, а папа мог и с подарками передумать. Не желая рисковать, девочка всё же поддалась: подошла ближе и нерешительно дотронулась до его плеча. Но не успела она определиться, как отец без лишних церемоний обхватил её и поднял на руки, облегчённо вздыхая. Этот запах… Мира всё ещё пахла морозной мятой. Иногда ему невыносимо не хватало того младенческого аромата, что когда-то напоминал запах его жены. Но стоило дочери перешагнуть порог трёхлетия, как всё изменилось: родной, тёплый шлейф жены исчез из её волос, уступив место чему-то чужому. В это время Тсуна подпрыгивая подошёл к старику и с интересом, чуть прищурившись, уставился на него. Ему было чертовски любопытно: почему этот "капитан Крюк" так пристально разглядывает Миру? Не выдержав, он задал вопрос: — Эй, старик, а почему ты так смотришь на мою сестру? — Тсуна поднял взгляд, не отводя глаз от собеседника. Услышав, как сын обратился к Боссу, Иэмитсу едва сумел скрыть охвативший его страх: никто не смел обращаться к Боссу так фамильярно. — Тсуна, не смей так говорить, — строго произнёс Иэмитсу, укоризненно глядя на сына. — Тебе стоит проявлять уважение к человеку, который стоит перед тобой. Тсуна невольно сжался. Он впервые видел отца настолько сердитым и не понимал, что сделал не так. Заволновавшись, мальчик бросил взгляд на сестру. Мира тоже нахмурилась и в замешательстве посмотрела на отца. — Он ничего дурного не сказал… — тихо начала она, явно пытаясь защитить брата, но так и не договорила. Тяжёлый взгляд отца заставил Миру замереть. Она заметила, как потемнели его глаза, и её пробрал неприятный холодок. В прошлой жизни она не раз встречала такой взгляд у солдат, готовых выполнить приказ до конца. К счастью, прежде чем страх успел перерасти в панику, её отвлёк старик. Он негромко рассмеялся, но в его глазах промелькнула грусть. Затем он посмотрел на Иэмитсу. — Не будь так строг с детьми, Иэмитсу, — мягко произнёс старик, слегка махнув рукой в его сторону. Потом он перевёл взгляд на Тсуну, который явно не знал, как себя вести. Иэмитсу лишь неопределённо кивнул, хотя беспокойство по-прежнему читалось в его взгляде: — Как пожелаете… — Ах, как же он напоминает мне моего собственного сына… — со вздохом покачал головой старик. Он положил руку Тсуне на плечо, стараясь сгладить неловкость. — Но твой отец прав, — добавил он, обращаясь к мальчику. Голос его звучал мягко, почти по-отечески. — Не стоит разбрасываться такими словами. Лучше зови меня дедушкой. Если бы Миру не так напугало то, что только что произошло с отцом, она наверняка рассердилась бы на старика. Как он смеет просить Тсуну называть его дедушкой? Но сейчас старик волновал её меньше всего. Она хотела лишь одного: чтобы отец отпустил её. — Папа?.. — едва слышно прошептала Мира и потянула его за рубашку. — Отпусти меня… Папа. Она попыталась вывернуться, но Иэмитсу лишь крепче прижал её к себе, не позволяя спуститься на пол. При этом он не сводил глаз со старика. Тсуна, всё ещё смущённый, снова заговорил: — Так почему же дедушка? — Хм, интересный вопрос, — произнёс старик, проводя рукой по усам. — Скажем так… — Но не успел он договорить, как его перебил громкий звонок телефона, раздавшийся по всему дому. Мира услышала, как Иэмитсу тихо выругался себе под нос. Если бы она не находилась так близко, то, наверное, даже не расслышала бы его. Старик слегка вытащил телефон из кармана рубашки и краем глаза взглянул на экран. В тот же миг его взгляд стал серьёзнее. — Прости меня, Тсуна, но мне нужно ответить, — произнёс он. Похлопав мальчика по голове, старик поднялся и направился к двери. Иэмитсу тут же опустил Миру на пол и уже собирался пойти следом, но старик остановил его жестом: — Я и сам справлюсь. Лучше иди помоги жене, — отмахнулся он, указав в сторону кухни. Оттуда уже несколько минут доносились громкие звуки и сердитое пыхтение. Иэмитсу заметно выдохнул: он и сам начал беспокоиться о жене. Не теряя времени, он поспешил на кухню, по пути поцеловал сына в щёку, прошептав извинения: — Прости меня, мой львёнок. В тот же миг в гостиной остались только Мира и Тсуна. Мальчик потёр щёку, не испытывая злости на отца за его вспыльчивость. — Как ты думаешь, почему он так на тебя смотрел? — спросил он сестру. Мира, сузив глаза, продолжала смотреть на входную дверь. — Разве это имеет значение? — ответила она, повернувшись к брату. Заметив, каким задумчивым он выглядел, она высказала свои мысли: — Он не единственный, кто так на меня смотрит. Люди, это бестактные существа: когда они видят что-то красивое, им трудно отвести взгляд, — с лёгкой усмешкой произнесла она. — А я красивая… — Ты думаешь, дело только в этом? — всё так же не сдавался Тсуна. Он чувствовал, что дело точно не в её красоте. Но порой, какой бы умной ни была его сестра, она предпочитала не замечать определённых вещей так же, как и их мать. — Ты бы лучше спросил, почему отец так вспылил, — сказала Мира, возвращаясь к теме, которая действительно её беспокоила. Но, заметив, что брата сейчас занимает совсем другое, она лишь вздохнула и тихо добавила: — Ладно, пойдём наверх. Пусть взрослые сами разбираются. Мы на них в обиде. — Но я не злюсь на отца, — растерянно возразил Тсуна. Он всё же пошёл следом за сестрой и начал подниматься по лестнице. — Конечно же, злишься, — уверенно заявила Мира, бросив на него взгляд через плечо. — Ведь тогда мы получим больше подарков… Глаза Тсуны загорелись от гениальной идеи. Всё-таки сестра такая умная! Поднимаясь по лестнице, он уже принялся обдумывать, о чём попросить отца. Может, машинку? Или всё-таки поездку в аквапарк? Поднимаясь по лестнице, она всё ещё думала о старике, который, похоже, либо не знал правил приличия, либо просто не считал нужным им следовать. В их стране точно не было принято так откровенно глазеть на людей. Она усмехнулась, вспомнив Китай и то, какими шумными там были люди. В детстве на них смотрели почти так же пристально. Ей нравился прогресс этой страны, но навязчивое внимание было совсем не по душе. Чего не скажешь об их собственной стране. Хотя японский менталитет часто её раздражал, иногда она всё же была благодарна японцам за привычку соблюдать дистанцию. Даже будучи красивой и привлекая внимание, она замечала, что они предпочитали наблюдать из тени и не высовываться. Так ей нравилось больше: ещё с прошлой жизни она привыкла к телохранителям, которые тоже следили за ней незаметно. Она покачала головой, с лёгкой ностальгией вспоминая прежнюю жизнь. Но воспоминание быстро померкло: перед мысленным взором снова возник пустой взгляд отца, как у человека, который не раз смотрел смерти в глаза. Ей было страшно видеть этот взгляд на лице собственного отца. Ещё страшнее понимать, на кого он был обращён. На того старика. Почему отец готов умереть за него? Подобный взгляд Мира уже видела в прошлой жизни. Так смотрели люди, служившие их семье, прежде всего правителю. Она не раз становилась свидетельницей того, как они бросались под удар противника, заслоняя его собой. В их глазах отражалась спокойная, почти бездумная готовность погибнуть за человека, который едва ли запомнил бы их имена, и без колебаний заменил бы их другими. Мира не понимала этого. И, наверное, никогда не поймёт. Разве в мире было хоть что-нибудь, ради чего стоило так легко жертвовать собой? Ради другого человека? Нет. Люди были слишком хрупкими, слишком несовершенными и слишком недолговечными. Но наука… Наука была иной. Прекрасной. Чистой по крайней мере, в своём стремлении к истине. Она не просила верить ей, но позволяла наблюдать, проверять, ошибаться и начинать заново. Каждый ответ открывал новые вопросы, каждая разгаданная тайна становилась дверью к следующей. В этом и заключалось её величие — в бесконечности познания, в возможности однажды увидеть то, что прежде скрывалось от человеческого взгляда. Ради этого стоило жить. А если понадобится и умереть. Эта мысль не казалась Мире страшной. Напротив, в ней было что-то правильное. Если чья-то жизнь могла приблизить её к истине, значит, эта жизнь хотя бы обрела смысл. А если человек не стремился понять устройство мира, не желал заглянуть за его привычные границы: разве его смерть могла быть не напрасной? Разве он вообще мог быть полезен? Мира понимала, как жестоко это звучит. Но жестокость не делала мысль менее верной. Никто не заслуживал того, чтобы за него умирали. Ни правитель, ни старик, ни даже самый близкий человек. Никто. Кроме самой науки. Только она была достойна такой чести. Только ради неё жертва переставала быть напрасной. Тот, кто не был способен понять этого, казался Мире ненормальным. От этой мысли она вздрогнула. Неужели её отец был ненормальным? Он ведь готов был умереть за другого человека, который, насколько Мира могла судить, не приближался к самой истине. Хотя… мать, кажется, тоже была не вполне здорова. Как жаль, что ей понадобилось столько лет, чтобы понять, что её семья была странной. А возможно, и попросту сумасшедшей. Мира бросила разочарованный взгляд на брата. Тот смотрел на неё невинными глазами. К счастью, брат родился нормальным. Пусть иногда в нём и проскальзывало что-то ненормальное, это можно было исправить. И уж он-то точно не станет жертвовать собой ради какого-нибудь никчёмного существа. Не станет таким, как их мать, у которой, похоже, и правда были серьёзные проблемы с головой. «Да», — решительно кивнула Мира, соглашаясь с самой собой. — «Я не позволю ему стать таким же чокнутым, как они». В порыве нежности она улыбнулась и обняла брата, слегка прижав его к себе, поцеловав в лоб. Тсуна неловко прижался к сестре и искоса взглянул на неё. Он не мог поверить, что такая, как она, вообще обняла его, да ещё и так нежно. Тсуна нахмурился, пытаясь понять, не заменил ли кто-нибудь его сестру на другого человека. А вдруг это инопланетяне? Но разве он мог бы этого не заметить? Особенно если учесть, что всего несколько минут назад она вела себя как обычно. Немного неловко и неуверенно Тсуна приподнял голову и посмотрел на подбородок сестры, прижавшийся к его макушке. Может быть, она тоже беспокоилась из-за того, как повёл себя отец? И из-за того подозрительного незнакомца? Неужели его сестра и правда способна на такие чувства? Тсуна почувствовал, как к глазам подступают слёзы, и прижался к ней ещё крепче. Может, он ошибался, считая её сумасшедшей. Может, она всё-таки нормальная?

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!