Вернутся к фанфику

Озарение

29 января 2026, 04:39
Пользуясь тем, что мать в отъезде, Аня собрала сумку и переехала к Родиону. Они лежали лицом к лицу на жестком, продавленном матрасе Меглина, и Родион сейчас казался Ане совсем далёким, отрешённым, почти чужим, как будто между ними не случилось только что отчаянного порыва сводящей с ума близости. — Интересно, о чём он сейчас думает, - гадала девушка, наблюдая, как в глазах её наставника танцует отражение пламени от топящейся печки. Шаловливый оранжевый язычок лизнул полено, взметнулся ярким столбом; Родион вздрогнул, скривился и прикрыл тяжелые веки, словно ему в лицо ударил мощный прожектор, а не слабый отблеск огня. — Опять, да? — в последние дни Аня всё чаще замечала на лице Родиона эту болезненную гримасу. Её сердце сжалось от любви, жалости и страстного желания прижать эту упрямую, любимую голову к своей груди. — Родион, если ты не готов пока ложиться к Бергичу, начни хотя бы таблетки принимать! Так надо! — Кому надо? — усмехнулся он. — Мне, — выдохнула Аня. — Стажировка ведь ещё не закончилась, — она старалась, чтобы голос не выдавал клокочущих внутри чувств. — Я ещё не готова. И «наши» без тебя вразброд пойдут. — Я от таблеток тупею, ты же знаешь, — буркнул он. — Ну и что? На земле семь миллиардов человек, как-нибудь не вымрут за пару месяцев без твоего гениального мозга. Он наградил её взглядом весом с хорошую могильную плиту. — Ты меня неделю этими таблетками достаёшь, — процедил он. — Знаешь, кто такой зануда? Это человек, которому проще дать, чем объяснить, что не хочется. — И что это значит? — сердце Ани ёкнуло. — Значит, что начну. Завтра с утра.

***

Мобильник громко зазвонил, и Аня подпрыгнула, обругав себя идиоткой, — забыла поставить телефон на беззвучный режим. Покосившись на полупрозрачную завесу из строительной плёнки, за которую ушел принимать душ Меглин, она взяла трубку. — Аня, привет, — это был Волков. — Бородатый там случайно не рядом? — Он… сейчас не может подойти, — понизив голос, ответила она. — Могу, — раздался за спиной хриплый баритон. — Переключи на громкую связь. Аня скрипнула зубами и подчинилась. — А, Родион, привет. Слушай, можешь подъехать на Интернациональную сорок семь? Мы на трупе сейчас, тут, похоже, новая серия наклюнулась. По твоей части, в общем. — Угу, — Меглин покачнулся и привалился к стене, как будто на секунду забыл, как переставлять ноги. — Скоро буду, только дай выпью… кофе. — Родион! — Аня нажала «отбой». — Давай я сама? — Кофе мне сделай, — распорядился он. — С сахаром? — С таблетками, — осклабился Меглин. — И поедем. Ты поведёшь. Поняв, что наставника ей не переупрямить, Аня вздохнула и отправилась вынимать из шкафчика банку с кофе.

***

Волков встретил их у подъезда добротной бежевой «сталинки». — Ну, докладывай, что у тебя тут? — Меглин цыкнул вязкой слюной в лужу и коротко прикрыл глаза. — Убитый — Леонов, Михаил Андреевич, пенсионер, — вводил Волков майора в курс дела, пока они поднимались в квартиру. — Бывший главврач третьего роддома, проживал один, семьи и родственников нет. Труп обнаружил муж соседки — его жена у Леонова убирала каждую вторую неделю, а тут он вдруг дверь не открыл. У соседей был ключ на всякий случай. — А серия тут причём? — поинтересовался Меглин. — Понимаешь, недели три назад похожим образом зарезали пожилую медсестру. Что интересно, работала она в том же роддоме, где был главврачом Леонов. — Хм. А серия от трех эпизодов… — Ну, и была еще одна женщина, возвращалась домой с ребёнком, когда на неё напали. Рожала она, кстати, тоже в третьем роддоме, но уже не при Леонове. Скончалась от множественных ножевых ранений в спину. Пока рано что-то утверждать, просто у меня предчувствие… Третий роддом, дети… Чёрт его знает, как оно связано. У медсестры в квартире нашли пару годных отпечатков, но они по базе не бьются. Посмотрим, что у Леонова будет… — Материалы мне подготовь, мы сегодня заберем, — велел Меглин. Они поднялись на последний этаж и вошли в квартиру. По левую сторону длинного коридора, расположенного зеркальной буквой «Г» шли две комнаты — зал и спальня, в конце коридор поворачивал налево — в кухню. В короткой перекладине буквы «г» располагались туалет и ванная. Жил Леонов явно не только на одну пенсию — квартира была со вкусом и дорого отремонтирована и радовала глаз элегантной мебелью. — Что видишь? — обратился Меглин к Ане. Та подошла к двери и пригляделась. — Следов взлома нет, замок целый, ригели работают. Цепочка на месте, не повреждена — то есть убийце он открыл сам. — Дальше? — Меглин тяжело опустился на полку для обуви. Аня огляделась, заметила на гладильной доске, стоявшей в коридоре, бумажник. Аккуратно подцепила его и проверила содержимое — банковская карта, четыре купюры по тысяче и немного мелочи. Заглянула в зал, отметила на столе раскрытый ноутбук и «плазму» на стене. Идеальный порядок в комнате нарушал только выдвинутый нижний ящик комода, в котором топорщились переворошенные бумаги. — Убийца проник в дом явно не с целью ограбления, — подытожила она. — Но что-то искал… — Пойдём к трупу, — велел Родион. Останки Леонова были примотаны кабелем к стулу на кухне. Аня поздоровалась с работающим возле трупа судмедэкспертом и загнала поглубже всё человеческое — то, что реагировало на тошнотворный, сладковатый запах гниения, на вид раздувшегося в тепле тела — и заслонилась профессиональной привычкой бесстрастно фиксировать любую мелочь. Она осмотрела рану на шее с ровными, чёткими краями, буро-коричневую от свернувшейся крови. — А вот и причина смерти — убийца ему горло перерезал, — отметила она. — Вот так сразу? — подначил её Меглин. Аня еще раз склонилась над телом. На предплечьях Леонова виднелись глубокие порезы и проколы, как от кончика ножа. — Не сразу… — в голове у Ани что-то щёлкнуло, мысли задребезжали, сталкиваясь, как льдины в ледоход. Потолок со стильной дизайнерской лампой закружился, и ей показалось, будто кто-то сдёрнул верхний, привычный слой реальности, а под ним внезапно оказался еще один — расплывчатый, вязкий, но такой же настоящий. От неожиданности Аня сделала шаг назад и привалилась спиной к холодильнику: …перед Леоновым, спиной к ней, стоит темноволосый парень с ножом в руке и повелительно требует ответа на какой-то вопрос… Старик упрямо мотает головой… быстрое, почти незаметное движение лезвия… глубокий порез на руке мгновенно набухает свежей кровью… Леонов кричит… — В комоде… в нижнем ящике… я всё записывал, — доносится до неё плаксивый голос. …рука, испачканная кровью вырывает один лист… небрежно отшвыривает тетрадь… …где-то в глубине рождается странная уверенность: Леонов — всего лишь вешка на дороге, по которой идёт убийца. Идёт дальше… к кому-то очень знакомому. Она ошалело затрясла головой, приходя в себя, и наткнулась на проницательный взгляд Меглина. — А говоришь «не готова», — поддел её он. — Что видела? — Убийца приходил за информацией… в тетрадке… он вырвал лист, а тетрадку отбросил… Аня потёрла виски и пошарила глазами по полу. Ничего. Она опустилась на колени, и подсвечивая себе фонариком на телефоне, заглянула под холодильник: на усыпанном крошками ламинате в клочьях пыли лежала тетрадь на 48 листов.

***

Аня вышла из квартиры и села прямо на ступеньки в подъезде. Девушку всё еще подташнивало от недавнего приступа, во рту было шершаво и сухо, по языку растекался противный металлический привкус. Меглин сел рядом и сунул ей в руки фляжку. Аня сделала глоток. — Родион, — она уткнулась ему в плечо. — Знаешь, у меня там, на кухне, промелькнуло дурацкое ощущение, что это всё… эти убийства связаны с кем-то, кого я знаю. Я с ума схожу, да? — С кем поведёшься, — хмыкнул он. На руке Ани запиликали часы. Она зашарила по карманам, достала несколько флаконов и вытряхнула на ладонь разноцветные таблетки. — Тебе пора лекарства принимать. По часам — как завещал великий Бергич. — Угу, — Родион поморщился, но подставил руку. Аня ссыпала туда драже, зорко следя, как он подносит ладонь ко рту и запивает таблетки кофе, который стажерка утром налила в знаменитую фляжку вместо алкоголя. — Ну что, в машину? Нам еще к Волкову надо заехать за материалами и посмотреть, что ж там за тетрадка такая… — Пошли… — Аня с трудом поднялась. На её щеках горели два пунцовых пятна, глаза лихорадочно блестели. — Ну-ка подожди, — Меглин притянул стажёрку к себе и положил руку ей на лоб. — У-у-у, подруга боевая, да у тебя температура, — объявил он. — Я тебя сейчас домой отвезу, вызовешь врача. Мать когда возвращается? — Сегодня, — просипела Аня. — Надо ей позвонить, чтобы такси от аэропорта взяла. Родион подождал, пока девушка начнёт спускаться по лестнице, за её спиной поднёс ладонь ко рту и молниеносно сплюнул в неё таблетки. То, что для Ани было всего лишь мимолётным «дурацким ощущением», у Меглина еще там, на кухне, почти сразу переросло в уверенность. Сейчас она гнала неслышные сигналы опасности по его спинному мозгу, заставляла напрягать мышцы и связки, будоражила сверхъестественную интуицию, которая была его главным оружием, требовала привычной собранности и настороженности охотника и ловца… — Ты же знаешь, я от таблеток тупею.

***

Майор вёз Аню домой, то и дело искоса поглядывая на стажёрку. Девушку скрутило не на шутку: её била крупная ознобная дрожь, лицо горело, а лоб и волосы намокли от пота. — Приехали, — Родион тронул её за руку. Аня кое-как вылезла из машины, и чтобы не упасть, уцепилась за своего наставника. — Жаропонижающее дома есть? — спросил Меглин, втаскивая девушку в прихожую и опуская её в кресло. — Да, на кухне… в шкафу, аптечка на верхней полке… Родион прошел на кухню. Было слышно, как он шарит в коробке с лекарствами и наливает в стакан воду. Аня через силу сняла кроссовки, кое-как стащила с себя куртку и, стуча зубами, добрела до кровати. Она рухнула прямо на покрывало — все силы ушли на борьбу с верхней одеждой. Меглин принёс из кухни градусник и стакан, в котором исходили пеной две таблетки аспирина. Аня, поморщившись, выпила кислое пойло, сунула в подмышку градусник и в изнеможении откинулась на подушку. — Врача сможешь вызвать? — Смогу, — прошептала она. — Родион… а как же убийца Леонова? — Кактусом станет рано или поздно, — сухо ответил он и поднялся. — Лучше, конечно, пораньше, — добавил он про себя. И правда, время не ждало. Меглин был в какой-то степени даже рад, что Аня заболела. Дома, с матерью, она, по крайней мере, в безопасности, пока он будет идти по следу. — Я ключи возьму, — сообщил он, набрасывая на неё плед. — Я вечером заеду, а ты пока поспи. Аня услышала, как хлопнула дверь, полежала еще немного и вытащила градусник. Тридцать девять и три. Надо бы вызвать врача, но заледеневшие пальцы только-только начали согреваться, и девушке не хотелось лишний вытаскивать руку из-под пледа и нашаривать мобильник. Накатила дрёма… Она только на минуточку закроет глаза… отдохнёт, а потом вызовет врача… обязательно. Почти сразу Аня провалилась в тяжёлый, лихорадочный сон.

***

Меглин, не теряя времени, направился к Волкову за материалами. — Ты один? — поинтересовался его коллега. — А Аня где? — Болеет, — буркнул Родион. — Ты, кстати, тоже не очень выглядишь, — осторожно заметил Волков, извлекая из ящика материалы дел для Родиона. — А я и не выставочный экземпляр, чтобы хорошо выглядеть, — с непонятной злостью отрезал Родион, и Волков мгновенно стух, поняв, что эту тему лучше не развивать. — По Леонову пока мало что есть — криминалисты работают, — деловито перевёл он разговор в другое русло. — Как будет что, я сообщу. А по медсестре и женщине вот… — он вручил майору дела. Меглин вернулся к Ане, тихонько открыл дверь в квартиру и убедился, что девушка крепко спит. Он оставил возле кровати бутылку с водой и упаковку аспирина и, сочтя свой наставнический долг выполненным, рванул домой — изучать дела. Время не ждало, отщёлкивало секунды, и ему кровь из носу нужно было успеть, пока голова оставалась более-менее ясной. В своей берлоге он небрежно сдвинул на край стола папки с прочими делами, перенёс к окну горшки с кактусами и углубился в материалы. Итак, первая жертва. Медсестра Соловьева Нина Анатольевна. Почему преступник пришел к ней в дом? Судя по протоколу допроса дочери убитой медсестры, ничего ценного из квартиры не пропало. Украшения в серванте убийца не тронул, пакет в шкафу с надписью «деньги на похороны» с солидной суммой внутри даже не искал. Теперь отчёт судмедэксперта. Двадцать девять беспорядочно нанесённых ножевых ранений — и в отличие от трупа Леонова, на теле Соловьевой нет следов пыток. Зачем он тогда её убил? Чтобы не проболталась о его визите? Нет, вопрос неправильный. Не зачем — почему. Почему он её убил? И почему искромсал ножом? Ведь Леонову он перерезал горло одним точным движением… Меглин прищурился, разглядывая фотографии с места преступления. Морщинистое лицо медсестры обезображено гримасой страха и смерти, в тусклых глазах навсегда застыло немое изумление, словно она спрашивала: «За что?». Преступник убил её не потому, что боялся разоблачения. Он её ненавидел. Почему? Меглин открыл следующую папку с женщиной. Кравцова Марина Викторовна, двадцать четыре года, убита на улице, когда возвращалась с ребёнком домой. Восемь ударов в спину. Сын, четыре года, сидел рядом с телом матери и держал её за руку, когда его нашел выгуливающий собаку мужчина. Майор потёр лицо руками. Голова раскалывалась. Он полез в карман за своими старыми таблетками, вытряхнул прямо в рот сразу несколько штук и достал фляжку, но вспомнил, что там теперь кофе. Родион пошарил под столом, вытащил початую бутылку и долго, не отрываясь, пил. Он снова уставился на фотографии. Кравцова. Соловьева. Леонов. Какая между ними связь? Соловьева работала под руководством Леонова. Кравцова рожала в третьем роддоме. Возможно, в смену Соловьевой? Надо проверить. Но уж точно после того, как Леонов ушел на пенсию. Родион раскрыл тетрадь, которую Аня нашла у бывшего главврача, и уставился на ровные ряды строчек. Первый лист был вырван, следующий датировался 1991 годом. Д                |П    | В |Р |  У |            С | 08.01.1991 М | 3140 |ТПГ | РВС+СРС|250$ | ✓ 28.03.1991 | Ж | 2950 |ЕИА | ЕДМ+ОИМ|250$| ✓ 23.06.1991 | Ж+M | 2870+2900 |КРБ | Ж: КДШ+РИШ/М: ЛСБ+СКБ | 230$/250$ | ✓ В 1991 году всего было семь записей. Последнюю запись Леонов сделал в 1999 году. Девять лет покойный главврач проворачивал в роддоме какие-то свои делишки, шифруя их в этой тетрадке. Буквы М и Ж, очевидно, относятся к полу: «мужской» и «женский». Четыре цифры — это вес. А вот всё остальное? Меглин вооружился карандашом и принялся искать закономерности в записях. Итак, что повторяется? Пара инициалов, соединённых плюсом, в каждой строчке. Что еще? У них одна и та же последняя буква. Пара инициалов… Пара! Муж и жена?! Значит, «У» — это усыновители? Тогда «Р» — это роженица? А «С» в последнем столбце — сумма, которая росла из года в год - либо вместе с аппетитами главврача, либо вместе с инфляцией. Леонов торговал новорожденными. Медсестра, скорее всего, знала об этой схеме или даже сама была соучастницей. За это она поплатилась? А Кравцова? Она кто? Одна из строчек этого шифра? Или случайная клякса на полях? Завтра нужно отвезти тетрадь Волкову — а ну как на второй странице остались вдавленные следы от ручки? И надо бы проверить роддом, возможно, там остался кто-то из персонала, работавшего с Леоновым в девяностых. Не исключено, что кто-то из них — следующая цель. Убийца явно знает, кого ищет. А Меглин пока нет. Майор, не раздеваясь, завалился в постель и закрыл глаза, но сон не шёл. Родион бесцельно ворочался с боку на бок, пока не понял, что уснуть без доверчиво сопящей рядом Ани намного труднее. Почти невозможно.

***

Взвизгнули тормоза — Игорь остановился на светофоре. Снова разболелась голова, глаза резало, всё вокруг расплывалось… или это стекло грязное? Он включил омыватель. … ударили струи… красные… это кровь… кровь медсестры, кровь Леонова… стекло заливало липкой красной жидкостью… Дворники размазывали её в плёнку, волочили по стеклу темные упругие сгустки… Сзади нетерпеливо засигналили. Игорь сморгнул — кровавая пелена исчезла. Он тронулся с места. Ему нужно затаиться. Заползти в какую-нибудь нору на окраине. И спокойно искать мать. Сведений у него более чем достаточно. Они кислотой прожигали мозг, уничтожая рассудок, сводя с ума. Стоило закрыть глаза — и имя матери вспыхивало на внутренней стороне век. Да, теперь у неё есть имя… Леонов — упрямый старый пердун. Молчал, как партизан. Пока нож не проколол дряблую кожу, не вонзился в плоть. Тогда потекла кровь, а вместе с ней и слова… Чего он только не понарассказывал! Сначала запинался, долго мучил несильную старческую память. Потом попросил тетрадку, и дело пошло на лад. Мать… Только бы она не подохла за эти годы. Теперь, когда он узнал всё необходимое, он мечтал лишь об одном — самому прикончить эту тварь. Сука. Заплатит за каждый год его жизни. Кровью. Мучительно.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!