Вернутся к фанфику

Точка невозврата

20 февраля 2026, 04:01

Ты слышишь, будь на моей стороне, Не надо приказов, я просто прошу. Знаешь, у меня никого больше нет, Я знаю вкус лжи, но сейчас я не лгу. Даже когда на щеках твоих кровь, Даже когда я не прав, Даже когда я веду безнадежный заведомо бой, Даже когда ты не видишь ни целей, ни прав, Даже когда не останется сил И я упаду в крови и грязи — Ты слышишь, будь на моей стороне Всегда. Потому что я так просил.

(с) Кошка Сашка "На моей стороне"

Аню и её мать по «скорой» срочно увезли в БСМП. Девушка отделалась легким сотрясением мозга; на компьютерной томографии подозрение на перелом скулы, к счастью, не подтвердилось. Через день её отпустили домой, наказав не волноваться, побольше отдыхать и спать. У Аглаи дела оказались куда серьезнее — перелом трех ребер, носа, тупая травма живота и многочисленные ушибы. К тому же от перенесённого шока она совершенно ничего не помнила, но врачи заверили девушку, что мать пойдёт на поправку. Выйдя из больницы, стажёрка первым делом взяла такси и рванула к Родину вне себя от тревоги — всё это время её наставник не брал трубку. Аня, по-старушечьи осторожно переставляя ноги, поднялась в жилище Меглина и толкнула дверь. И ещё стоя на пороге, сердцем почувствовала, что пришла беда, которую она ждала в тошнотном оцепенении последних дней. Меглин, откинувшись на стуле, сидел за непривычно пустым письменным столом. С него исчезли все папки, кактусы, бутылки. Только в пепельнице в струйке синеватого дыма дотлевала сигарета, и от этого казалось, что над головой Родиона клубится сизый нимб обречённости. Аня подошла ближе и прилипла взглядом к десятикубовому шприцу с мутной янтарной жидкостью, лежащему за пепельницей. Рядом синела полоска медицинского жгута. — Морфий. Лучше бы, конечно, из пистолета, — через силу выдавил её наставник. Его голос звучал хрипло, как воронье карканье. — Но кто ж психам вроде меня оружие доверит? Аня знала, что это Родион, и не верила своим глазам. Это не его лицо. Это посмертная маска — ужасающе точная, неподвижная копия черт Меглина. На изжелта-восковом, одутловатом лице жили только глаза — налитые кровью, они струились нечеловеческим страданием. Из каких глубин изношенного, измученного организма он железной волей выцарапывал последние крохи сил? Просто чтобы увидеть её ещё раз и убедиться, что с ней всё в порядке? — Родион… — всхлипнула она. Он поднял на неё взгляд. В нём, как свет перед грозой, таяли и гасли последние остатки разума, уступая место вечному сумраку надвигающегося безумия. — Всё, Ань… — он заторможенными, неловкими движениями, расстегнул пуговицу на манжете, закатал рукав и потянулся за жгутом. — Иди… Спазм удавкой сдавил Ане горло, захотелось некрасиво, по-бабьи расплакаться, трясти этого незнакомца, хлестать по щекам, пока не исчезнет его страшное, мёртвое лицо, и не вернётся то, другое, — любимое, ироничное, умное, проницательное. Но она знала, что ничего уже изменить нельзя. Всё уже произошло там, на лестничной площадке в подъезде Леонова, после её приступа. Он всё решил уже тогда, а она наивно верила, что он принимает таблетки Бергича… Родион, любимый! Ты всё-таки спас меня, но какой ценой! Я не хочу, Родион… Аня кинулась к нему, принялась лихорадочно целовать в лоб, щеки, губы... Ей казалось, что от невыносимой боли из каждой поры сейчас брызнет кровь. Почувствовала, как вяло шевельнулись в ответ губы Меглина, и отпрянула, устыдившись. Она поняла, что ещё чуть-чуть — и у Родиона физически не хватит сил сделать то, что он задумал. И тогда ему останется только жалкое вегетативное существование, нисхождение в ад, кошмарное блуждание в тёмных закоулках помрачённого разума. Разве это он заслужил? Разве этого она для него хочет? Подавив рыдания, Аня оторвалась от Родиона и, не оглядываясь, бросилась к двери. На крыльце она пошатнулась и опустилась на холодный металл ступенек, придавленная огромной, как горный обвал, болью от потери единственного нужного на земле человека. Лил ноябрьский дождь, но капли на щеках почему-то были горячие, и она сообразила, что это слёзы. Родион терпеть не мог слёз, но она всё равно не могла остановиться, плакала горько и бессильно, зная, что больше некому ей сказать: «Сопли подбери!» — Господи, Родион! Ты сказал «иди». Но куда же мне идти без тебя? И зачем? В голове сами собой всплыли слова: — Если вам понадобится друг, приезжайте в любое время. Куда? К Бергичу! А вот зачем… Она опустила руку в карман куртки и вытащила вчетверо сложенный лист бумаги - результаты анализов, которые ей дали при выписке. То, что она хотела показать Родиону. То, что он уже никогда не узнает... Её ответ на вопрос "зачем?". Аня поднялась и оберегающим жестом положила руки на свой пока еще плоский живот.

***

Пресвятые печеньки, я это сделала! Спасибо всем, кто жмякал на "Жду продолжения", ставил лайки и подписывался. Без вас я бы никогда не закончила - совершенно точно!

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!