заброшенные здания

— Ты ничего странного не чувствуешь? Дань Фэн обернулся и слегка прищурился. Под его взглядом Цзин Юань замер, как вкопанный, плотно врос ногами в землю и смотрел в ответ — испытующе и настороженно. — Что я должен чувствовать? — Да или нет? Хмыкнув, Дань Фэн нарочито обвел взглядом помещение: каждую стену, алтарь, изломанные лавки для грузных задниц прихожан. Сквозь разбитые розы-окна в церковь просачивался солнечный свет, и на пыльном полу, усеянном прелой листвой, переливались цветные блики. — Нет. Обычная заброшка. — Где Инсин? — Ты издеваешься? — Дань Фэн фыркнул и отодвинул ногой осколок стекла с дороги. — Я пришел сюда вместе с тобой. Почем мне знать? И добавил, что вполне было в его духе: — Что за истерики? Ты боишься заброшенных зданий? Нет, но в этом всем было нечто… Странное? Три дня тому назад Инсин пропал, коротким сообщением сославшись на три смены подряд, а Дань Фэн обрезал волосы — роскошные, длинные, тяжелыми волнами спадавшие с плеч. Короткая стрижка сделала его похожим на молодого мальчишку и почему-то подсветила бирюзовые глаза, сделав их циановыми. Теперь они стояли в заброшенной церкви, куда Инсин позвал их, потому что ему показалось это классным местом для свидания. И Цзин Юань бы охотно в это поверил, но смущало его вот что: в церкви не было ни-сле-да человеческого присутствия. Инсин водил их на заброшенный завод, и лучше всего беспорядок того злачного места описывался емким «пиздец». Повсюду битые бутылки, колотые шприцы, рваные гандоны, следы фекалий и, благо, на крыше, видимо, для всего этого было слишком холодно, потому что там они отлично посидели в тишине и посмотрели на город. А здесь — ни плевка, ни осколочка. Не считая разбитых непогодой и временем витражных стекол. Цзин Юань не был суеверным невротиком, готовым броситься в слезы от любой мелочи, но что-то в этом всем было интуитивно неприятное. — Я выйду позвонить Инсину, — сказал он спокойно. — Спрошу, где он. Здесь вообще не ловит. Может, на улице станет получше? Взгляд Дань Фэна был недобрым, но смотрел он не на Цзин Юаня — за него. Туда, где знакомые руки с незнакомой силой зажали ему нос и рот, вбив крик обратно в глотку, и острая вонь, напитавшая платок, едва не выпустила весь дух из тела. Последнее, что увидел Цзин Юань, прежде чем потерять сознание — чьи-то черные волосы и злые-злые красные глаза.