рассвет

— О-о, — протянул Цзин Юань, даже не пытаясь скрыть зависти. — Кому-то ведь достанется это произведение искусства? Гуань дао в его руках напоминало собою солнечное затмение. Мерцание золота тонуло в черноте необычного металла, изукрашенного резьбой. Цзин Юань наклонился ближе, завороженный, но Инсин прервал его своим раздраженным: — Достанется. На место положи. Уже сотню раз Цзин Юань слышал, что совершенно ничего не смыслит в оружии. Хотелось взахлеб рассказать, что ничего прекраснее этого гуань дао он в жизни не держал, но Инсин бы рассердился. Он всегда сердился, если кто-то хвалил его до конца работы.  И пришлось с неохотой положить гуань дао обратно на стойку.  Инсин потерял к нему интерес в ту же самую секунду, и отвернулся, быстро, сердито проговаривая что-то подмастерью. Тощий мальчишка с красными от усталости глазами внимал ему так, будто до него снизошло эоново откровение. — Пойди вон от горнила, раз тигель в руках держать не умеешь, — закончил Инсин свою желчную мысль, не меняя тона, и тут же переключился на следующего бедолагу. — А ты? Я что, состариться тут должен? Что с заточкой? — Да все уже готово, мастер, — буркнул юноша. Он был на добрую голову выше всех своих товарищей и, кажется, хотел от жизни чуть большего. — Вы проверите? — Проверю. Натаскай воды, — махнул Инсин рукой, но юноша перебил его: — Мастер, вы мне обещали… — Бегом за водой, — повторил Инсин громче, и юноша надулся, как рассерженный воробей. — Я занят. О, да. У Инсина был прекрасный характер. Цзин Юань устало усмехнулся и подумал, какая незавидная участь у каждого мальца, поддавшегося своим амбициям. Добраться в кузницу Инсина для подмастерьев было своего рода подвигом, и смешно было вспоминать, как какие-нибудь жалкие пятнадцать лет назад он от всей души возмущался, едва заслышав об уроках Цзинлю. Хмурился, щурился и сердито говорил, что никакого права она не имеет… Но перевоспитывать Инсина? Помилуйте, к нему можно было только привыкнуть. — О, непревзойденный мастер печи, — промурлыкал Цзин Юань льстиво и склонился в шутливом поклоне. Его пальцы ласково коснулись чужого плеча, твердого, как камень. — Прошу, почти вниманием своих смиренных обожателей.  Инсин взглянул на него так, что искрами в его глазах можно было плавить молибден, но его плечо стало чуть мягче.  — Припоминаешь? — напомнил Цзин Юань с той же нежностью, с которой всегда обращался к Бурану. — Ты мне кое-что обещал. И уже спустя час повторил тем же самым тоном: — Ты обещал. Дань Фэн, наверное, был ближе к рыбе, чем к дракону, потому что о своем обещании ничегошеньки не помнил. Зато стегнул хвостом по ногам — беззлобно, но очень ощутимо. Удар пришелся ниже коленей, а Цзин Юань стойко удержался, не сделав и шагу назад, даже не скривился. Только уверенно взялся за острый локоть, и локоть тут же попытался вписаться в живот. — Цзин Юань, — начал Дань Фэн строго. — Не будь ребенком. Может, я что-то тебе и обещал… — Может? — переспросил Цзин Юань весело, наматывая чужой хвост на предплечье. — ...но сейчас обстоятельства изменились. Мне нужно заняться назначением нового должностного лица.  — Вот радость кому-то будет, — согласился Цзин Юань и за талию потянул Дань Фэна на себя. В мятных глазах мелькнул оттенок паники — о, нет, неужели придется вот-вот покинуть рабочее место? — Должностное лицо ведь не умрет, если его назначат на один день позже? — Существует регламент, — упирался Дань Фэн. Каким-то чудом Цзин Юаню сегодня несказанно повезло, и Инсин оказался куда сговорчивее. Может, дело было в том, что он свою работу в кузнице уже заканчивал. — Им нужна не только моя подпись. — Наверняка генерал Тэнсяо морально готов к тому, что верховный старейшина не только работает без продыху, но и иногда проводит время со своей семьей. Когда Дань Фэну давили на чувство ответственности, он поддавался этому с той же скоростью, с которой Инсин — своей воспаленной гордости. Гневно дрогнули острые уши, маняще качнулись висящие в них золотые серьги, и хвост, сдавивший Цзин Юаню руку, ослабил хватку. Теперь Дань Фэн походил на разгневанную кошку, готовую вот-вот броситься на хозяйские ноги. — Наглец, — фыркнул Дань Фэн уже у выхода. — Терпеть не могу, когда ты так безалаберно и безответственно себя ведешь. — Да, — согласился Цзин Юань с усмешкой. — Да, да, вот такой вот я. Улыбка бы не сошла с его лица вплоть до конца дня, но Инсина не оказалось там, где его опрометчиво оставили. Короткое сообщение сухо поясняло, что подмастерья что-то там без него разломали, до завтра это не терпело, и… — Эоны, — Цзин Юань в сердцах бросил телефон на стол, сгорая от невыносимого разочарования. — Да что же вы делаете?! Не всякий раз удавалось притвориться, что их нездоровая тяга к работе — это забавно и добавляет отношениям остринки. Цзин Юань старался изо всех сил, видели эоны, но большую часть года проводил один. Когда он засыпал, их еще не было, а когда просыпался — уже. Завтраки, обеды и ужины проходили в одиночестве; каждое сообщение, приходящее на телефон, казалось праздником, а короткий диалог в спальне — чудом. И пока лофуане судачили о том, каково ему уживаться сразу с двумя невыносимо высокомерными людьми, Цзин Юань мог только фальшиво улыбаться, потому что — уживаться? О, он был бы рад. Дань Фэн молчал, но слегка прижимал уши. Казалось, что в их понимании существовали хоть какие-то функциональные межличностные отношения, которые обходились без вклада участников. Будто бы того, что месяц назад они отужинали вместе в небольшой заоблачной беседке и встретили там закат, скромно спустившийся за облаками к пологим крышам, было достаточно. Да, это бесспорно был прекрасный вечер. Но вдвойне прекрасным он был бы, если бы его не пришлось организовывать самому. Так что когда Инсин соблаговолил вернуться домой, маленькая кухня встретила его звенящей тишиной. Цзин Юань краем глаза видел, что Дань Фэн что-то набирал в телефоне, и готов был поклясться, что он продолжает работать, пользуясь молчанием, но не осталось уже никаких сил на злость. Видел он и то, как Инсин, не готовый вписываться в правила игры, громко отодвинул стул, но даже это не вызвало реакции.  — Я налажал, — проговорил Инсин сухо. Эти слова дались ему так тяжело, будто каждая буква затерла горло наждачкой. — Прости. Что ж, это было приятно. От Дань Фэна, разумеется, никаких извинений ждать не приходилось, но Цзин Юань все равно слегка оттаял и взглянул Инсину в глаза. Последние годы он казался еще более уставшим, чем его красноглазые подмастерья, сухо кашлял и мало спал. А ему и сорока не было. В голову иногда закрадывались мысли о том, что рано или поздно они с Дань Фэном останутся вдвоем, но, видимо, всех остальных это осознание еще не настигло. — Нужно сходить завтра на набережную, — сказал Дань Фэн, не поднимая глаз от экрана. — Закажем еду в заоблачную беседку, поужинаем и пройдемся к морю.  — Неплохо, — согласился Цзин Юань. У него одновременно сжималось сердце и крепло ребяческое злорадоство от того, что он намеревался сказать. Это было не из гнева, и не из того, что он любил их хоть чуточку меньше, чем вчера, нет. Просто их нужно было проучить хотя бы один раз. Поднявшись с места, он сперва поцеловал Инсина в теплый лоб, а затем наклонился к Дань Фэну и оставил такой же поцелуй между его прекрасных рогов. — Только не получится, — сказал он мягко. Глаза Дань Фэна непонимающе сузились, а Цзин Юань продолжил, млея от реакции: — Боюсь, меня внештатно вызвал к себе генерал Тэн Сяо. Нужно обсудить что-то по должности подполковника. Кажется, он сказал, что назначают новое лицо, а регламент… Ну, Дань Фэн лучше всех все знает про регламент, да? Что я буду рассказывать. Они переглянулись. Цзин Юань успел заметить, как Инсин спрятал какую-то странную ухмылку, и Дань Фэн строго шлепнул его хвостом по коленям.  — Ничего, — сказал он неожиданно спокойно. — Мы сами до этого довели. В этом не было ни тени пренебрежения, но Цзин Юань все равно почувствовал досаду. То ли они совсем не сердились, то ли были рады, что никто не станет их беспокоить… странно. Весьма странно — Дань Фэн всегда срывал чужие планы, но не выносил, чтобы срывали его. Ну и ладно. Цзин Юань медленно выдохнул, обреченно взглянув в потолок, и подумал, что завтра, если генерал Тэн Сяо не решит его задержать, он обязательно закажет им троим еды в заоблачную беседку. Выберет сладости для Инсина и набьет для Дань Фэна самую ароматную трубку.