Вернутся к фанфику
I. Истоки и иллюзия
7 июля 2025, 21:54 Вопросы жизни и смерти — вещь, все же, исключительно абстрактная. Утренние извещения радио в стиле «В автомобильной катастрофе вчера погибло н-ное количество людей» Дахен имела привычку пропускать мимо ушей, куда больше ее интересовал прогноз погоды или новый трек Билли Айлиш. Ведь смерть сама по себе — что-то отдаленное, с тобой пересекающееся только условно. Цифры, пускай даже ужасающие, остаются цифрами и дальше «Ах, как жаль!» волнения наши никогда не уходят.
А потому столкнувшись со смертью, мы все неизбежно окажемся в тупике. А как, собственно, реагировать, если кто-то, шедший с тобой рука об руку вдруг берет и, скажем, падает с подвесного моста, зацепившись ногой за веревку? Плакать ли, смеяться ли и причитать: «Вот идиот!»?
Общежитие заметно опустело и вновь она нашла себя непонимающей, есть ли ей, откровенно говоря, дело до смерти чьей-либо, кроме его. Если всех этих людей она знать не знала, то стоит ли ей действительно стизаться бездумной, ничего, на самом деле, в себе не несущей цифрой погибших? А если он, как игрушка-обезьянка на моторчике, вечно скакал вокруг нее и имел омерзительную привычку ее щекотать, имеет ли смысл изводить себя скорбью или стоит с улыбкой поблагодарить: хотя бы за то, что в это место смерти он вдохнул жизнь? Пускай не для всех, а только для нее, стал причиной хоть изредка, пусть хоть натянуто, но улыбнуться.
Ноги, ватные, дрожащие от усталости ноги, сами вели ее к кровати игрока 124. Чего искала там, сама не знала, но упала на жесткий матрас лицом в подушки и двигаться не желала. Ей пока не было грустно, отчаянно, невыносимо — может быть, она пока не поняла, что произошло. Она вдыхала аромат, который хранила подушка — поглубже, пока кровать, вместе с постелью, не ликвидировали и не отрезали ей доступ к тому единственному наркотику, от которого в этом месте стала зависима.
Пыталась выдавить слезы, но тщетно. Да и стоил ли он вообще её слез?
Он был недостоин чужой скорби и не получил ее, даже от той единственной, для кого его смерть не осталась незамеченной. Она и хотела бы чтить его память, да только чтить было толком нечего. После себя он не оставил ничего, кроме: "Он это заслужил". И пусть это презрение наполняло ее душу, не находила в себе сил его ненавидеть. И вот почему:
***
Вернемся на несколько дней назад: когда игра казалась им действительно невинной игрой, чем-то сродни реалити-шоу. Когда внимание Нам-гю привлекла молодая особа, подозрительно сильно похожая на его учительницу английского. Поэтому он, наверное, искал ее взглядом и на лестнице, и на игровом поле, а как находил, глаз не отрывал. Нет, ну надо же, какая схожесть! За «подвиснувшим» Нам-гю боковым зрением наблюдал и Танос. Подумал рэпер, погадал, что «Нам-су» ввело в такой транс, ну и сам решил проверить. Закинул руку на плечо своего так-называемого друга, повис на нем, смотря в ту же сторону, что и он, а как осознал — аж присвистнул и толкнул Нам-гю в бок. — Хороший выбор, бро, — хохотнул неестественно и наконец отстранился, — ну иди действуй, че стоишь! — Нам-гю лишь цокнул языком и с раздраженным видом отмахнулся. — Отъебись. На том вопрос как-то сам и замялся, если конечно, не брать в учет долгих взглядов, которые Нам-гю то тут, то там кидал в сторону игрока номер 115. Из обрывков ее диалогов с игроками узнал, что зовут ее Дахен, что родители ее умерли и какая-то там страшная путаница с наследством получилась, что и привело ее сюда. В подробности не вдавался и, если честно, мало ими интересовался. Ее задница и удивительное сходство с предметом его подростковых сексуальных фантазий — вот что занимало 124-го. Итак, он, как кот, терся по тем же углам, где в одиночестве обедала она, не подходя, а скорее что-то вынюхивая. Разок лишь, сам не знает почему, кинул, возникнув у нее за спиной: — Приятного аппетита. Она тогда забавно дернулась, и обернулась к нему резко, прикрывая набитый рот рукой. Кивнула нелепо, а к моменту, когда прожевала кусок и могла бы что-то ответить, он уже смотался в какой-то другой угол. «Ну и придурок» — решила сама для себя и понадеялась никогда с ним дела не иметь. Но надежды надеждами, а планы Нам-гю — планами Нам-гю. Подвернулся повод сблизиться и он его не опустил. Вторая игра, никем не ожидаемый шестиногий триатлон, принесла ему большую фору: надо было искать людей в команду. И так, как к их команде откуда не возьмись прибились Се-ми и Мин-су (против чего он, кстати говоря, яро протестовал), места для той, кто ему действительно была нужна, уже не осталось. Что ж поделаешь, пришлось оттащить Ген-зу в сторону и слащаво так прошипеть: — Мужик, свали по-хорошему, а? У Ген-зу глаза на лоб полезли, и он забурчал что-то неразборчивое. — Че это за подстава? Мы ж одна команда, чувак! У Нам-гю глаза от ярости покраснели. Он сжал ворот футболки парня и дернул на себя, скрипя зубами: — До тебя тяжело доходит или че? Я сказал, вали нахуй отсюда. Ну, еще парочка манипуляций, включающих в себя удар в солнечное сплетение, и Ген-зу пропал из поля зрения. А там все пошло как по маслу — волосы поправил, свежесть дыхания проверил, даже край футболки в штаны заправил, да, к тому же, пока шел заметил, что к ней прицепился это никчемный старик под номером 100 — неприятно улыбнулся, руки распускал, а она как-то мялась, и даже когда порывалась уйти, люди из команды урода не позволяли этого сделать. Ну не удача ли ему улыбнулась — стать ее принцем на белом коне? И он двинулся в их сторону быстрее и веселее прежнего. — Приветик, — подполз, как всегда по-кошачьи вальяжно, сзади, переманив на себя все взгляды. Улыбнулся к тому же слащавенько и руки в карманы засунул, — развлекаетесь? — Иди куда шел, — буркнул старик, а вот карие глаза Дахен впились Нам-гю почти молебно, что подняло его мужское чувство значимости до самых небес, не меньше. — Да я не к тебе, козлина, — повернулся к Дахен и невинно похлопал ресницами, — не хочешь к нам в команду? Нам как раз нужен пятый человек. — Хочу! — ответила она прежде, чем он успел закончить. Это даже сбило Нам-гю с толку, но, конечно, не могло не радовать. Он ничего не сказал — просто не успел — так быстро она рванула прочь от мерзкой шайки номера 100 в сторону не менее мерзкой, но, по крайней мере, менее опасной, шайки Таноса. Так и остался Нам-гю, немного пораженный, стоять и хлопать глазами на уходящую Дахен. Лишь через пару секунд, вспомнив, что лицо за него никто держать не будет, повернулся к сотому и самодовольно пожал плечами. — Тебе обаяния не хватает, старик, — и в своей обычной манере, скорее скользко, чем мило, улыбнувшись, двинулся прочь от них, кидая напоследок: — учись, пока я жив! И смотался поскорее, чтобы за ним не увязались. А пока пытался нагнать Дахен размышлял о том, как все удачно сложилось, и как она, даже не задумавшись, согласилась примкнуть к ним. Может, стоит сразу и потрахаться предложить — гляди, и тут прокатит. — Ты не пожалеешь, — заговорил Нам-гю, когда наконец догнал ее и пристроился идти сзади, склонившись корпусом к девушке и сложив руки за спиной, — ты теперь в команде победителей. — Радость-то какая! — буркнула Дахен, ускоряя шаг и увеличивая между ними дистанцию. Их команда действительно выиграла, а больше они с Дахен и словом не перекинулись. Пришло время обеда и получив свою порцию — какой-то пресный сэндвич и бутылку воды, игрок 124 взял курс, как всегда, к Таносу, но остановился на полпути. Взгляд снова привлекла Дахен: она вообще не могла не привлекать взгляд с ее длинными ногами, черными кудрями и пленящими глазами. Она не была красавицей, но в ней было что-то такое, чему тяжело подобрать четкое описание — она была манящей, пьянящей, будоражащей — называйте, как хотите. И ноги сами собой поплелись в ее сторону, пока мысль плотно засела в голове: «Нет, она не похожа на мою училку, совсем не похожа». Чем ближе к ней подходил, тем яснее видел, как бедная девушка жадно доедает крошки и нервно топает ногой. Явно осталась голодной. Ну, значит, удача точно сегодня на его стороне — еще и сгорбленный. мелкий Мин-су так вовремя и так удачно прошел мимо — будто специально, чтобы Нам-гю схватил его за шиворот и оттащил в сторону. — Мин-су, друг мой, не в службу, а в дружбу, дай сюда, — и с этими словами забрал себе сэндвич, к которому Мин-су даже не успел притронуться. Тот, конечно, попытался протестовать: — Нет! Я же ничего не ел с утра! — скорее взмолился парень, но Нам-гю, вполне ожидаемо, было плевать. — Ну и не надо! Худей. А то смотри какую кабину разожрал себе, — с этим и опустил парня и коленом дав подсрачник «для ускорения», двинулся к той, ради которой решался на такие, по его мнению, исключительно рыцарские подвиги! Свой же сэндвич сунул за пазуху — ведь не идиот же он, свою еду ей отдавать. Ведь как он, ничего не поев, в случае чего защитит ее от опасности — так подумал и сам прыснул смехом от абсурдности. Итак, к ней не пошел, а поскользил, в своей обычной манерности, изображая из себя непонятно кого, а может, и вовсе ничего не изображая — тяжело было толком разобраться, что у него в голове твориться. Дахен как раз сидела на кровати по-турецки, и грустно попивала маленькими глотками воду, когда он присел рядом на корточки и улыбнулся самой невинной улыбкой из своего арсенала. — Привет, — он подпер щеку ладонью и так склонил голову набок, что скорее был похож на диснеевскую принцессу, чем на самого себя. Дахен подняла скучающие глаза и, увидев его, взгляд даже не поменялся. — Виделись, вроде, — в ответ, Дахен тоже подперла подбородок кулаком. Так и смотрели друг на друга, пока Нам-гю глотал свою гордость. Обычно, он не позволил бы девчонке так открыто пренебрегать им, но ей, почему-то, это было можно. Мол, цель оправдывает способы — неуместная фраза, конечно, но ничего лучше ему в голову в тот момент не пришло. — Голодаешь? — кивнул он на абсолютно пустой пакет из-под сэндвича, на дне которого едва ли валялись крошки — она съела все, что было возможно съесть. Девушка пожала плечами и сделала еще один глоток воды — скорее от нечего делать, чем от жажды. И тогда игрок 124 протянул ей свое секретное оружие — то, что парой минутой ранее отжал у Мин-су. У Дахен даже как-то загорелись глаза, но для приличия, она все-таки недоверчиво подняла правую бровь. — Неужели свой отдаешь? — Нам-гю хитро усмехнулся и единственное сравнение, что пришло на ум девушке — лис. Да, он определенно был лисом — хитрым, расчетливым, обладавшим каким-то своим особым шармом. Чем дольше смотришь в его глаза, тем меньше хочется отрывать взгляд. И она не отрывала, даже когда он вытащил из-за пазухи второй сэндвич, будто хвастаясь каким-то невероятным достижением. Это было даже абсурдно: насколько это место стерло их понимание важного. Два сэндвича — уже богатство. Впервые она хихикнула и Нам-гю даже показалось это забавным — как она прищурила глаза, как при этом сморщила носик. — Откуда? — поинтересовалась девушка, переводя взгляд с его рук на его глаза. Тот усмехнулся — и вновь, как чистой воды лис. — Пока сюда шел, зайчика встретил, он тебе передал. Дальнейших вопросов не задавала, ведь не зря говорят: меньше знаешь — крепче спишь. Забрала подаренный ей сэндвич с кивком благодарности — и немедля принялась его жевать. И с таким удовольствием она его лопала, с такой жадностью и аппетитом, что его мужское эго не могло не быть польщено. Вновь влияние этого безумного места — начинаешь гордиться тем, что подсунул голодной девушке сэндвич. Когда он в последний раз ощущал подобное? Никогда, наверное? Улыбка еще шире расползлась по лицу. Где-то между четвертым и пятым укусом пробормотала, вытирая кетчуп с губ мизинчиком: — А что я должна взаимен за такую доброту? Сделал вид, что задумался. И так, как актером был прескверным, для этого приставил два пальца к подбородку и с видом мудреца почесал его. — Дружбу, — наконец улыбнулся парень и протянул ей руку. Она удивленно подняла брови, но все же рукопожатие приняла. Так и зародилась их «дружба». И строилась она в основном на том, что бедный Мин-су регулярно голодал. Время в том месте обретало какую-то новую, дотоле никому не известную вязкую форму. Все коллективно, они погрязли в бесконечном потоке минут, что длились вечность, не меньше. Так, за один день враги становились друзьями, друзья ссорились в пух и прах, рождались и погибали гениальные планы заговора «крестиков» против «кружочков» и наоборот. И лишь у Дахен и Нам-гю все стояло на месте. И хотя с момента заключения Пакта о дружбе (и любви) прошло добрых три часа, ни приветом ни ответом они больше не обменялись. Нам-гю это гнетило, он даже стал подозрительно почесывать бедра, понимая, что эта бастилия уже физически не успеет пасть до наступления отбоя, а значит, обольщение и страстный секс снова переносятся на завтра. С такими мыслями сидел, хмурый, окруженный своей командой, отвлекаясь на редкие перепалки с Се-ми, которой уже дал бы по красивой морде, если бы вечно не искал глазами Дахен. С виду казалось, что у него чесотка или нервный тик, но лишь знающий поймет, что дело тут далеко не в том — это отчаянное желание присунуть той, кому присунуть пока нельзя, съедало его изнутри. Прошло еще с полчаса бездумного разговора с Таносом об Эминеме (во время которого Танос яростно доказывал, что он, конечно, в разы круче этого деда и только идиот может этого не понять). Нам-гю принял позицию: «Да ясен хуй» и «Куда ему браться». И провел бы так еще, наверное, и следующие полчаса, если бы перед глазами его не развернулась бы преинтереснейшая картина. И вот в чем дело: Мирно спавшая и, в сущности, никого не трогавшая Дахен, как и любой человек, проснувшийся от дневного сна, первым делом направилась в туалет. И все бы ничего, если бы краем глаза Нам-гю не заметил бы поднявшегося со своей кровати и медленно отправившегося за ней игрока номер 100. Брови Нам-гю незамедлительно сползли к переносице, а там образовали почти нераздельную хмурую полосу. Два чувства соединились в нем: «Ну и придурок, с первого раза не понял?», а второе что-то по типу: «Это моя принцесса, ищи себе другую». И потому сорвался с места внезапно и сразу перешел на бег. В спину ему — три недоуменных взгляда. — Ну и придурок, — усмехнулась под нос Се-ми и хорошо, что не была никем услышана. Парень тем не менее в короткое время преодолевал расстояние, и старался уследить за тем, чтобы старик тоже не дал газку. Выиграла молодость и вот он уже прицепился к ней, без предупреждения закинув руку на женское плечо, да с силой и напором, почти вешаясь на нее. — Куда путь держишь? — улыбнулся он весело, ленивыми шагами топая вместе с ней, пытавшейся скинуть с себя обвившие ее руки. — Поссать хочу. — Я схожу с тобой? — Нет. — Ну и славно! — поудобнее расположил руки на ее плечах и затопал рядом с видом победителя, лишь разок обернувшись на пышущего яростью деда и то для того, чтобы в самодовольной манере ткнуть ему средним пальцем в лицо. А дальше пополз с Дахен в туалет, довольствуясь своим мастерским умением использовать ситуации в свою пользу и тем, что он, вообще-то, большой молодец-огурец во всех смыслах. На удивление, поход до туалета и обратно сблизил их лучше, чем что либо: разговорились и узнали много друг о друге. Она теперь знала о его дерьмовой работе в клубе, о неудачном вкладе в крипту, о его плохонькой квартире, где в гостинной отвалился карниз, но он с этим делать ничего не собирался, ведь это выглядит «охуенно». Еще один эпитет, который был им использован: «аутентично». В свою очередь он теперь знал, что ей 20, и что дома ее ждет больная сестра и заботиться о ней толком-то не кому, ведь родители умерли. Кроме того, что очень важно, карниз и у нее разок отвалился, но ей повезло повстречать рукастого парня в клубе, который, после хорошего секса, зачем-то сразу полез его чинить. А еще теперь он знал, что она всегда мечтала получить образование, преподавать в школе историю, но из-за финансовых проблем, закончить обучение не смогла. Вернулись в общежитие с такой фразой на губах Нам-гю: — У нас с тобой много общего. Мы эти… как их зовут… — Родственные души, — улыбнулась девушка и тот аж захлопал в ладоши от радости. — Да, точно! Вот видишь! Нам надо держаться друг друга. И хотя, на деле, ничего общего у них, кроме отпавшего карниза, не было, стали действительно держаться друг друга. Это их «держаться вместе» всем пошло на пользу. Целую новую жизнь проживали здесь, где время теряло свои привычные очертания, и часы считались за годы. Узнавали новых себя: этот новый Нам-гю, к примеру, взял привычку хвостиком бегать за Дахен в туалет и неумело брейкдансить перед ее кроватью, если она бурчала. Эта новая Дахен научилась отпускать предрассудки и наслаждаться его нелепостью, не уместностью, глупостью. Научилась доверять кому-то, кому доверять не стоит. Доверяла и разочаровывалась, когда в игре «Третий лишний» отчаянно ожидая протянутую руку Нам-гю, получала лишь его безразличие в попытке спасти свою задницу. Он был неисправимым эгоистом, но она держалась его, боясь, что если не будет этого делать, утонет в своем же страхе, своей же апатии. — Слушай, ты прости… ну знаешь, за сегодняшнюю игру, — пробручал как-то раз Нам-гю, удобно расположивший щеку на ее попе, как на подушке. Она в это время бездумно рассматривала рисунки на стенах. — Похуй. Проехали, — буркнула, лишь бы закрыть тему, но парень запротестовал. — Не-не. Я как козел поступил, — слова этого нового Нам-гю, который был ранее никому не известен, включая самого игрока 124, — я не хочу Таносу дорогу переходить. У него есть кое-что, что мне очень нужно. Повисло молчание, никем не прерываемое, но оно не угнетало, не ложилось тяжелым грузом на плечи. В своем собственном мире, едва ли они слышали и осознавали, что происходило вокруг. Разговор, который завязался сейчас между был важнее этой бестолковой, сюрреалистичной суматохи смертников. — Тебе не нужно это дерьмо, — понизился голос Дахен, будто она делила с ним большой секрет, или, по меньшей мере, что-то до ужаса интимное, — оно сделает тебя слабым. Первая реакция Нам-гю, воспринимающего слово «слабость», как громадный камень в свой огород — саркастичный резковатый смешок, который, впрочем, быстро сменился звенящей тишиной. Помолчал, подумал, и все же решил уточнить: — Ты о чем? — У него же там не годовой запас, — в честь такой важности разговора даже приподняла голову, чтобы через плечо глянуть на парня. Тот блаженно расположился на ее пятой точке, но уже не выглядел столь беззаботным, как обычно. Его глаза уставились в какую-то условную точку на полу и видно было, что такие не обремененные тяжелыми размышлениями глаза затянуло дымкой чего-то похожего на анализ ее слов, — да и Танос сам по себе не вечный. Нам-гю помолчал, тихонько себе поразмыслил над ее словами и наконец пришел к выводу — пускай и безрадостному, но четкому: — Я уже не смогу без этого, — прикинул, как бы так правильнее ей это объяснить, — я слишком глубоко в этом. Оттуда не вылезают. И вновь тишина, и какая-то бесконечная череда безнадежных мыслей, каждая из которых сводилась к тому, что если из этой дыры выход и есть — то лежит путь к нему через крематорий.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!