Вернутся к фанфику
VI. Ты снова второй
21 июля 2025, 20:52 На игровую арену шли по отдельности. Она с трудом хромала по лестнице, а он то постанывал, что оглядывался и глазами прожигал пустоту. Так и добрались до места проведения игры.
Увидели кукол, мост, услышали правила, веревка запустилась — и оба поняли, что им конец. Ей из-за раненой ноги, ему — из-за ломки. Он подполз к краю, а она взглядом проследила за ним. Неприятное осознание (лучше сказать, предчувствие) приближающейся смерти — своей, его, а может, общей — заставили ее подойти к нему.
Она стояла над пропастью, он — сидел, и оба рассматривали цветастый пол.
— Тут высоко… — невнятно пробубнил он, поднимая на нее намокшие глаза, — тут прям… ну, пиздец.
А она не знала, чем ответить. Столько мыслей и все — пустышки. Просить нести ее на руках — глупость. Он бы и под наркотой на такой подвиг был бы не способен, а в его состоянии… он выкинет ее за борт на первом же прыжке, лишь чтобы самому убиться на втором.
Она присела на корточки рядом с ним и шикнула от боли. Он лишь мимолетно оглядел ее и ужаснулся — вспомнил, что она ранена и, отчего-то, это понимание привело его в ужас.
— А как ты…?
— Умру, — пожала плечами так, будто смирилась.
Нам-гю нервно постучал себя по лбу и агрессивно растер кожу лица, а она сделала три хромых шага назад и опустилась на пол. Думала о том, как выжить, и мало интересовалась происходящем вокруг.
Диалог Мин-су и Нам-гю, крики и мольбы последнего пропустила мимо ушей. Понимала, что речь о проклятом кресте, а когда Мин-су кинул чёртову побрякушку на мост, сразу поняла — вот она, гибель «героя».
Номер 124 заскочил на мост не сразу. Мялся и решался. У нее было время через боль подняться и прохромать в его сторону. Буквально расталкивала зевак, которые наблюдали абсурдную сцену и все, как один, молились: «пусть пойдет первым. Пусть подохнет». Смерти ему не желала только та, кто безмолвно застыла за его спиной, не отговаривая и не подталкивая — просто находясь рядом.
— Я не делаю тебя человеком, — сказала тихо, покорно, вместо «прощай».
— Нет, — грубо отрезал он, жадно смотрящий на мост, а точнее — на конкретный предмет, на нем валяющийся, — ты нет. А вот та штука — да.
Так и попрощались. Он шел успешно, раз за разом перепрыгивая смерть. Сбил с толку лишь пустой крест. Ложь Мин-су, а лучше сказать — месть. Когда фигура на мосту почему-то замирает, толпа игроков затихает, и лишь Дахен, по неизвестному ей самой порыву, кричит в спину.
— Не стой! Иди дальше!
Слишком поздно. Веревка сбивает его с ног и он летит вниз. Она внимательно наблюдала за ним, видела, как подкосились ноги, как он сперва ударился о мост и лишь тогда канул вниз, без возможности за что-то зацепиться. Этот момент она запомнит надолго. Ей показалось, что падала она.
Поднялся какой-то гам, кто-то замычал, кто-то крикнул, кто-то ахнул, а она не могла выдавить ни звука, ни слезинки. Лишь рука машинально постукивала себя по груди — пыталась не дать подступить ноющей боли.
К этому все шло и удивляться, на деле, нечему. Но это безумное животное, испохабившее даже собственную кончину, оставило за собой болезненный след — в ее памяти и мыслях.
Дахен не дала себе горевать. Не сейчас, не здесь. За успехом игрока 456 последовал и ее успех: боль, почему-то померкла, и она концентрировалась лишь на веревке, лишь на мосту, лишь на конечной цели. Три раза потеряла баланс, было уж попрощалась с жизнью, и лишь добравшись противоположного островка поняла — справилась!
Упала на пол и еще никогда не была так рада устойчивой земле под ногами. Чьи-то руки коснулись ее. Первая мысль — он. Лишь потом вспомнила: никакого он больше нет.
Она подняла глаза на Сон Ки-хуна, а тот кивнул на ее ногу. Пропитанная кровью штанина, след на полу, на который она повалилась. И лишь тогда вспомнила о существовании понятия «боль». И хотя игрок 456 заботливо помог ей отодвинуться как можно дальше от края и моста, она через пару минут упрямо поползла обратно. Лежала на полу полностью, распластавшись на животе и опасливо взглянула на пропасть под ними.
Там, далеко внизу, на цветастом полу, лежало переломанное, окровавленное тело того, кто прошлой ночью болтал такую искреннюю и сладкую чушь. Тяжело было осознать, что он мертв. Что не заговорит более, не ударит локтем в ребра, не пошлет, не предложит таблеточку. Не встанет, не заговорит, не вдохнет более.
Итак, вопрос: А как, собственно, реагировать, если кто-то, шедший с тобой рука об руку вдруг берет и, скажем, падает с подвесного моста, зацепившись ногой за веревку? Плакать ли, смеяться ли и причитать: «Вот идиот!»?
И ничего не смыслившая в смертях и правилах сотрудничества с ними, она лишь прошептала:
— Ты снова второй, Нам-гю.
А дальше мертвым грузом легла на пол и больше не двигалась. Кровь пропитывала ее штаны, но боль казалась какой-то отдаленно-ноющей. О чем-то думала, а о чем и не вспомнит. Подняла голову, лишь когда игра подошла к концу.
***
О том, что общежитие заметно опустело, а она первым делом двинулась к его кровати, мы уже знаем. Давайте посмотрим лучше на сцену интереснее: ту, что развернулась несколькими часами позже, после ужина финалистов. Слезы из себя выдавить так и не смогла и потому решила осуществить план предыдущей ночи. Двинулась к кровати Мин-су, и с трудом уселась на ее край. Парень вздрогнул и на всякий случай отодвинулся — вдруг пришла мстить. — Да не бойся, — она улыбнулась криво. Как когда-то, в лабиринте, ей улыбался он, — мне кажется у меня есть что-то, что принадлежит тебе. Протянула кулон, полученный ранее, как «подарок» от провинившегося. У Мин-су аж засияли глаза. — Вот. В знак моей и твоей потерь. Не стала ждать, пока он откроет кулон. Пошикивая от боли, поднялась и на слабых ногах поползла к кровати игрока 124. Тем временем у Мин-су от радости подрагивали пальцы. Вот, его связь с прошлым, его ценности, его привязанность, семейное тепло — все в маленькой вещице, что была отобрана у него абсолютным злом, а возвращена злом частичным. Открывает и замирает. Волос сестры там не было. Вместо этого — рваный кусок окровавленной футболки. — Стой! — кричал ей вдогонку, пытаясь поровняться с девушкой. Это было не тяжело — рана на ноге едва ли давала ей двигаться быстро. Когда ее окликнули — остановилась сразу и с лицом стоическим повернулась к 125-му. — Это… — прошептал он поравнявшись с ней. Она незамедлительно кивнула. — Его. — Но почему… — на его лице маска отчаяния и ужаса. — Потому что он умер, — объяснила спокойно, — а ты — нет. Это твой крест. Носи его. Искупление, но не до конца. Извинение, но с горечью. Наказание и дар одновременно. А Дахен, конечно, игры живьем тоже не покинула. В «Игре в Небесного Кальмара» ее столкнули первой и логика игроков была ясна: ослабленная ранением, девушка едва ли могла дать отпор. Умерла, как и он в свое время, с пробитым черепом, распластавшись на полу, так и не сняв с пальца его кольцо. Здесь поставим на их короткой истории точку. Она не смогла сделать его человеком полностью, а он, хоть и пытался, не до конца стер из ее души все человеческое. И они не стали героями, не спасли друг друга, не построили утопию среди кошмара. Он умер со своей ложью, она — с его кольцом на пальце. Ни прощения, ни исповеди, ни чуда. Только слабая память — в чужом кулоне, в тряпичном лоскуте, в секунде молчания между игрой и смертью. Потому что некоторые истории — не про победу. А про то, как даже в аду кто-то пытался стать лучше. И не успел.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!