Часть 2

      Дом братьев находился дальше остальных домов. Все расселились довольно тесно, а Кет и Чуп как самые одаренные, жили от остальных на расстоянии около двухсот метров. Зато глиняная сухая дорога, идущая прямо между всеми домами, создающая улицу, ведет прямо к ним. Получается на одном конце улицы стоит дом старейшины, а на другом живут Чуп и Кет.       Дом у них такой же деревянный, как и у остальных. И так же с ожерельем из чесночных луковиц на входной двери. Но дом был немного больше. Построили его из темной сосновой древесины с красивым крыльцом, с небольшой лестницей и аккуратными перилами.       - Ох, дом милый дом, - вдохнул Чуп, поставив руки в бок. На его лице была нежная, но полная радости улыбка. Их не было там целый день, и он был неимоверно рад вернуться домой и лечь подремать.       - Ага, хорошенький, - смотря на дом, разделил с ним радость Флит.       Кет тем временем оглянулся назад и наблюдал, как садиться солнце. Начались сумерки. Последний луч уже почти скрылся за горизонтом, но от него все еще падал слабый свет. Через считанные минуты наступит тьма. А ночью здесь не безопасно, Кет понял, что у них нет времени на болтовню и нужно идти домой спать.       - Так, все, уже поздно, а мы даже не приготовились ко сну, - сказал Кет и пошел в дом, ухватив за запястья ежа и брата, потащил их за собой. Они недовольно фыркнули ему, но противиться не стали.       Открыв дверь, Кет швырнул их внутрь на темный сосновый паркет, на котором стояли, прислонившись к стене огородные инструменты: два топора и грабли. А напротив инструментов прямоугольная тумба с двумя полками. На полках Флит заметил резиновые сапоги и прочую обувь. На самой тумбе стоит серебряное блюдце со свечей и спичечный коробок. Убранство у порога можно было разглядеть в те секунды, пока Кет закрывал дверь, но Флитвею этого было достаточно. Чуп что-то буркнул себе под нос и нащупал блюдце со свечей. Он взял одну спичку и зажег свечу. Теплый и нежный свет от огня лишь немного освещал комнату, но этого достаточно, чтобы нормально передвигаться по дому и что-то видеть перед собой. Кет взял блюдце со свечей в руку и повел тех двоих за собой в другую комнату.       Он привел их в спальню с двумя кроватями, одна кровать у одной стены, разделяющей спальню с прихожей, а вторая кровать у той, за которой уже идет лес. А между кроватями большой и мягкий коврик из медвежьей шерсти и окно с незакрытыми шторами. На подоконнике сидит, поджав лапы кошка. Шерсть у нее черная, как смоль или нефть. Если бы такая кошка перешла дорогу суеверному мобианцу, то он бы сдох от грядущей неудачи. На желтого взъерошенного ежика она сразу же произвела впечатление, он увидел ее и расплылся в улыбке от красоты ее мягкого меха. Сидит такой большой пушистый и черный комок шерсти, с довольной такой улыбкой, ну как не потискать. Даже если бы она принесла ему какую-нибудь неудачу, Флитвею на это глубоко плевать. Да и не верит он в суеверия.       Так что пока братья готовили кровати ко сну, Флит тискал эту кошку. Он ухватил ее двумя руками, чтобы взять в руки, а она распахнула свои большие янтарные глаза и начала злобно рычать от недовольства.       -Ну и злюка, - обиженно буркнул Флитвей и отпустил ее, поморщив мордочку и понизив уголки губ. Кошка села на другой угол и стала вылизывать места, до которых посмел коснуться Её Величества какой-то жалкий идиот. Чуп, что пытался заправить одеяло, заметил это и повернулся в сторону Флитвея.       - О, это Тучка. Она не жалует чужаков, - сказал Чуп и махнул рукой, - Она потом, может быть, привыкнет к тебе.       «Тучка… для такой злюки слишком милое имя», - подумал Флитвей, - «Но ей даже идет»       - Нам ее отдали пару лет назад, ее невзлюбили жители, - не отрываясь от дела, добавил Кет, заправляя подушку, - Но мы потом об этом тебе расскажем.       - А и мы втроем будем спать на полу, - предупредил Чуп, сменив тему, - Чтобы никто не обиделся. Неприятно ведь, мы на кроватях, а гость между нами на полу…       - Да мне, лично, все равно, хоть на улице с бабайкой спать буду, - в шутку ответил ему Флит. Это очевидный сарказм, не будет он зимой спать на улице с ебакой. И Чуп это, кажется, не совсем понял, но усмехнулся, нервно, но хихикнул. Кет же никак не отреагировал на слова ежа и просто продолжил дальше заниматься делом с невозмутимым, как камень, лицом.       

      

      

      Пока они стелили матрасы на полу, наступила ночь. За окном стало темнее и холоднее, на ясном ночном небе появились яркие звезды и луна. Луна хоть и заполнена на половину, но ярко освещала своим тусклым и нежным светом и улицу, и комнату.       Покончив с матрасами, Чуп устало и глубоко зевнул, прикрывая рот рукой. Кет тоже подхватил и зевнул. Всем уже хотелось спать, день у всех был довольно насыщенный. Один потерялся в лесу и забрёл в глухую деревушку, а те мало того, что что-то копали на кладбище, еще и встретили гостя и наелись на пиру… Ну да, не такой уж и тяжелый день… Не ну может Кет и Чуп еще чем-то занимались днем.       Потушив свечу, они все отправились спать. Шторы, правда, забыли закрыть, но никого это не волнует, все ужасно хотели спать. Кет лег на левой стороне напольной кровати, а Чуп на правой. Между ними спит Флитвей. Братья уснули спиной друг другу, а жёлтый на спине. А Тучка, сложив лапки, уселась на кровать с левой стороны и смотрела на ежика своими большими желтыми глазами. Пристально, будто видит крупную мышь, на которую собралась охотиться. Смотрит прямо в душу, даже не моргнув. Флитвей глядит на нее в ответ и ожидает, что она сделает дальше. Со стороны это выглядит как игра в гляделки, кошка пристально наблюдает за ежом, а тот не может из-за этого уснуть. Кет и Чуп при этом уже видят седьмой сон.       «Чего она так пялится на меня? Будто это из-за меня ее невзлюбили все», - подумал он и отвернул от нее голову. Тучка тем временем моргнула и свернулась калачиком, после крепко уснула. Почувствовав, что на него больше никто не смотрит, Флит тоже, наконец, уснул.       Жаль, сон его продлился не долго, чуть больше часа может. Стрелки на настенных часах не видно, лунного света не хватает, чтобы их осветить. Так что Флит решил, что проспал около полутора часов, а разбудил его невыносимый храп Кета и Чупа. Лежат и храпят, прям на уши. Флит стал их пинать с небольшой силой, чтоб прекратили, но безуспешно. Спят как убитые, еще и храпят хуже дедов старых. Черти.       Флитвей лежит между ними раздраженный и недовольный, воротится, закрывает уши, чтобы уснуть нормально, но без толку. Смирившись с тем, что уснуть уже вряд ли получится, он испустил опечаленный вздох.       Пару минут просто пролежав, он немного успокоился и решил немного пройтись по дому, воды выпить да покурить. Аккуратно встать, чтобы никого не разбудить у него не вышло, Тучка проснулась и стала смотреть на ежика. Поднявшись с кровати, Флитвей взял свечу и осторожно, стараясь очень тихо, чтобы уж точно никто не проснулся, зажег свечу. После украдкой направился к выходу из комнаты. Кошка незаметно пошла за ним на своих четырёх мягких лапках.       Кухня у Кета и Чупа находится прямо перед их комнатой, разделяет их только стена и маленький коридор метра два в ширину, ведущий к запасному выходу. Сама кухня не очень большая, стол с четырьмя стульями посередине, полки с посудой и большое ведро с водой, накрытое крышкой. Заметив источник питьевой воды в доме, Флит взял стакан и направился к нему. Наполнив стакан водой, он опустошил его за пару глотков и поставил обратно.       Тучка же просто сидела на стуле и умывала свою черную мордочку, после подошла к Флитвею и, громко мяукая, терлась об его ногу.       - Ш-ш-ш, будь тише, разбудишь их еще, - шепотом сказал ей еж, подставив указательный палец ко рту. И она действительно замолчала и направилась к главной входной двери, усевшись рядом с ней выпрашивая, чтобы ее открыли и выпустили отсюда.       - Собралась на улицу? – сказал ей Флит, наклонившись к ней, - Я с тобой.       Он потушил свечу и поставил ее у входной двери. После чего открыл дверь, и кошка пулей выбежала из дома и помчалась гулять в сторону других домов. Еж же остался на крыльце под деревянной крышей, смотря куда-то в сторону леса. До него тут рукой подать, большие темные сосны ближе к дому, чем соседи. И не страшно же им так жить, зная, что по ночам бродит опасная нежить?       «Точно, нежить! – вспомнил еж, - «Я же хотел набить ему рожу! Что ж, думаю сейчас самое время, надеюсь, он быстро появится». Неизвестность неистово будоражила его нервы, одновременно хотелось и увидеться с тварью, и чтобы это был лишь слух. Ну, явно не второе, тут все уже кричит о том, что ночью бродят монстры. Но шанс на это может и мал, но не равен нулю, так что может и повезет и никакой нежити тут не водится. Хотя Флитвей не на шутку бы расстроился от того, что нет тут никого, и он зря потратил время. Хочется же испытать адреналин, страх от опасности…       Стоя на крыльце и ожидая появления нежити, Флитвей зажег сигарету и прислонился локтями к перилам, смотря на лес и тихо делая тягу, пуская белый клубок сигаретного дыма. Ночью в лесу становится таинственно и мрачно. Звуки щебечущих птиц, что можно было слышать весь день, сменяются на короткое уханье сов, звучащее как бархатный бас. Прохладный и легкий февральский ветерок тихо колышет ветви деревьев, их шелест похож на тихое кошмарное эхо. Кроны вечно зеленых сосен становятся кривыми и черными, каждое дерево приобретает зловещую форму. А между деревьями кромешная тьма. Будто в ней кто-то сидит, но это не так, там никого. Холодный серебристый свет луны озаряет землю, проникая сквозь кроны деревьев и создавая причудливые узоры из их теней, тянущиеся прямо к Флитвею, будто чьи-то кривые руки. Кажется, что лес оживает и открывает ежу всю свою таинственную жизнь.       Кого-то такое пугает, а желтый не может отвести взгляд с этой красоты. Он докуривает сигарету и продолжает восхищенно смотреть в сторону леса, наслаждаясь его звуками и красотой.       Разбивают эту мрачность блеклые брюшки светлячков, тихо летающих над травой и стрекот сверчков, сидящих в траве.       …и пара жутких и яростных светящим ярко-красным светом очей, внезапно появившихся в темноте между деревьями. Хищные и зловещие. Некто впился взглядом на желтого ежа, словно охотник в цель.       Флитвей, заметив их, в изумлении уронил потухший окурок вниз. По его телу прошел легкий холодный пот. Его глаза расширились, и он пристально смотрел прямо в эти глаза. Видимо, слухи не врут.       «Да ну, это что та самая нежить? – подумал Флит и воодушевленный долгожданной встречей улыбнулся уголками губ, - «Наконец-то, дождался».       Но, по словам Фэнс, нежить появляется с мрачным шепотом, а взору Флитвею предстали только глаза в тени. Он смотрел в эти горящие глазницы и ждал, когда нежить нашепчет хоть что-нибудь. Но появившейся в тени незнакомец начал медленно уходить спиной обратно в лес и яркие алые глаза медленно потухали в тени, будто зовя Флитвея за собой. Еж перепрыгнул через перила крыльца и побежал за нежитью. Незнакомец начал ускорился и стал бежать все глубже в лес, уводя за собой Флитвея.       Желтый еж, сжимая ладони в кулаки, стремительно пытается догнать черный силуэт. Сердце бешено бьется от нахлынувшего адреналина, а дыхание учащается от долгого бега. Земля под ногами становится все более не ровной, будто сама природа создает эти помехи, чтобы Флитвей упал, споткнувшись о кривую корягу, и не догнал нежить. Но он продолжает бежать не останавливаясь. Черная тень незнакомца ловко обходит все деревья, перескакивает все кусты и прочие неровности в виде торчащих из земли корней деревьев. Словно бежит по кафельной плитке, а не по лесу. Их разделяют какие-то десять метров и мысли о том, что расстояние между ними увеличится, и нежить пропадет из виду, придают Флитвею сил бежать быстрее.       -Стой! – кричит ему вслед желтый еж – Я все равно догоню тебя, мудила!       Нежить ответил ему ехидной зловещей улыбкой и легким хихиканьем, и испарился, оставив желтого ежа одного около опушки леса. Темные сосны окружили его по кругу, и он в этом кругу прямо в центре, на небольшом лугу. Пути назад не видно, все деревья одинаковые, да и путь, по которому они бежали, Флитвей не запомнил. Он был увлечен погоней за тварью.       - Эй! Ты куда пропал, козлина?! – крикнул желтый еж и скользнул глазами по местности, пытаясь найти внезапно пропавшую тварь. Может сзади? С боку? Не увидев нежить, Флитвей опустил руки на колени, и, раз никого нет – значит, можно расслабиться, и стал приводить дыхание в норму глубокими вдохами.       - Меня ищешь, желток? – перебил Флитвея от мыслей, появившийся внезапно за спиной ежа насмешливый хриплый голос, шепчущий ему на левое ухо.       - Мать твою! - вскрикнул желтый, вздрогнув от неожиданности. Он обернулся, и его сердце на миг замерло – перед ним стоит такой же еж, такого же роста, но иглы не взъерошены, а гладкие и идут в низ. Мех темно-синего цвета, словно сама ночь явилась в физической оболочке или кого-то искупали в синих чернилах. На ногах массивные черные сапоги выше колена, с черной шнуровкой и серым язычком. Хорошая обувь чтоб давить ими черепа и кости, ну и ходить по лесу не боясь ни насекомых, ни змей. А пара широко распахнутых красных очей, что Флитвей встретил стоя на крыльце, уставились прямо в глаза желтого ежа, а из слезных каналов по бежевой морде тонкой струей течет багряная кровь. Устрашающе.       Встретившись с зубастой, которая, казалось, была полна насмешки, улыбкой твари, внутри Флитвея вспыхнула сильная волна адреналина, и все его рефлексы мгновенно сработали. В один момент страх и гнев переплелись в его душе, и рука сама собой поднялась, сжимаясь в крепкий кулак. Мышцы напряглись, и его безжалостный удар стремительно двинулся к лицу темно-синей твари.       Монстр, обладая хорошей реакцией и вниманием, заметил, как в него летит кулак Флитвея. Быстро среагировав, он с легкостью остановил удар желтого, схватив его кулак своей рукой.       - Ха! Хороший удар, - усмехнулся над его ударом чернильно-синий еж, - Жаль, что слабоват, - и, расплывшись в язвительной улыбке полной злобы и презрения, свернул желтому руку в бок.       Флитвей вскрикнул от резкой боли и отстранился от улыбчивого незнакомца на метров пять. На вывих ему все равно, есть вторая рука, да и не так уж сложно вернуть руку в прежнее положение. Вывих не настолько сильный, но движения вывихнутой рукой приносили глубокую и ноющую боль. Свернув руку в обратную сторону, она стала болеть меньше. Но все еще издавала слабую и глубокую боль. Но его это мало беспокоит, его целью все еще остается вмазать этой мрази. И ни что его не остановит.       Темно-синий же тихо стоял, скрестив руки на груди, и с высока смотрел на него надменным взглядом. Красные глаза пылали, как пара горящих огней, излучая презрение, злость и ненависть.       Флитвей, глядя в это надменное лицо, почувствовал, как по каждой клетке тела текла ярость. В его спиральных глазах горела гневная искра, как фитиль от бомбы, готовой взорваться. Сердце от прилива яростной волны адреналина заколотилось быстрее, а руки вновь сжались в кулаки. От нарастающей ярости его морда поморщилась в полном ненависти оскале.       - Ты бы видел свое лицо, - с насмешкой сказал монстр и тыкнул пальцем в желтого ежа, издеваясь над ним, - Выглядишь как пес, которого раздразнили заносчивые дети, - он склонил голову на левый бок, а свою когтистую кисть другой руки махнул в правый и произнес с неприязненной ухмылкой, - А ведь ты первый полез с кулаками. Да и какой дурак ночью пойдет в лес за незнакомцем?       Может его слова и язвительны, но толк имеют. Никто в здравом уме не выйдет поздно ночью на улицу в деревне, прекрасно зная, что ночью снует какая-то нежить. И уж тем более никто бы не пошел бы за незнакомцем, появившимся в тени словно волк. Да даже волки так не появляются. И Флитвея это совсем не волновало. И он спокойно и уверенно это все провернул, на что и напоролся.       - Ты меня сейчас отчитывать собрался или что? – он гневно прошипел на темно-синего, повернув голову на бок, не отводя взгляда с монстра, - Тебе то какая разница, зачем я вышел? Покурить я вышел спокойно перед сном, - заявил Флитвей, кривя нос от злости.       - Что ж, а за мной обязательно было гнаться? И главное – для чего? – поинтересовался чернильно-синий еж, также отведя голову в бок, но противоположный Флитвею. И скрестил руки на груди, ожидая ответа.       - Да, обязательно! - твердо и резко выразился желтый и поставил руки в боки, - Для чего, спрашиваешь? Чтобы отпиздить тебя! – уверенно заявил Флитвей, ткнув пальцем в темно-синего. С такой же уверенностью он продолжил свою речь недоумевающему ежику, расширившему свои чернющие глазницы от такой реакции желтого ежа, - Я – Флитвей Супер Соник! И я вызываю тебя на смертельный бой!       - Ну ничего себе… поехавший какой… - прокомментировал чернильно-синий, скукурузив лицо полное удивления и недоумения. Он совершенно не понимал мотивов желтого ежа. Явился, черт даже не знает кто, и требует битвы. Какой ценой?       Флитвей же готов был взорваться от радости. Целый день он ждал этой встречи, целый день он пылал от ожидания сразиться с этой нежитью, и вот час настал. Его не волновало уже ничего, ни то, что он не знает дороги ни к своему дому, ни к дому Кета и Чупа, не знает даже имени противника. Единственное, чего он хотел сейчас, это лишь бы тот принял поединок. В ожидании ответа Флит поставил руки в бок и ухмыльнулся в полной уверенности улыбке, на которой прямо читалось: «Я одолею тебя в два счета!» Вот тебе и лицо с субтитрами.       - Хорошо, Флитвей, - твердо высказал чернильно-синий, вновь скрестив руки на груди, высокомерно поднял голову. И, смотря на желтого сверху вниз, заявил, - Я принимаю твой вызов.       - Отлично, - прокомментировал Флитвей, ударив кулаком в ладонь. По его щекам расползлась лукавая сардоническая ухмылка, - Да начнется битва!       - Раз ты предложил первый - значит, и начинаешь первым. Бой, я так понимаю, без правил? Славно, - утвердил темно-синий, сказав последнее слово почти шепотом. На его щеках мелькнула длинная ухмылка, создав в воздухе легкое напряжение, - Давай, я жду твоего удара, желток.       Флитвей довольно хмыкнул и, собрав всю силу в кулак, ринулся на синего, словно молния. Яркая, жёлтая молния. Нацелился он прямо в его черные глаза, будто там написано: «бить сюда». Тот же не шевельнул ничем, словно никого здесь нет, и просто рассматривает свои длинные и острые, как нож, ногти. Краем глаза увидев, что желтый уже готов ударить и его кулак уже в паре сантиметров от его морды, просто двинулся чуть в сторону.       Он сложил руки за спиной и принялся с лукавой улыбкой наблюдать, как его взъерошенный противник начинает падать лицом в землю от неудавшегося удара.       - Кстати, - начал вдруг темно-синий, - Что будешь делать, если выиграешь?       И в подреберье Флитвея прилетел сильный удар ногой. Да такой силы, что он полетел в ближайшее дерево. От удара ногой в массивных сапогах болел весь бок, а на его месте появилось большое, как яблоко, и покрасневшее от ноющей боли пятно. Прям не сапоги, а куски железа. Позже, походу, появится синяк. От удара о дерево он ушиб спину, на ней осталась большая ссадина. Но боль от ссадины для него ничто, по сравнению с таким ударом под ребро.       Флитвей, держась одной рукой за побитое место, а другой, упираясь за дерево, поднялся на ноги. Ноги его пошатывались, боль была невыносима. Но он не сдавался.       - Если выиграю? – тяжело дыша, проговорил желтый – Ты покинешь это место и никогда больше не сунешь свой нос в эту деревушку.       Боль в боку не утихала, но проиграть из-за нее Флитвей не мог. И, насколько сильной бы она не была, он собрал в руках сгусток своей энергии, напоминающий небольшую шаровую молнию. И направил его в чернильно-синего ежа. Шар из энергии мощным лучом, похожим на молнию, сделал стремительный выстрел, оставляя под собой выжженную траву.       Темной-синий ловко обернулся в почти последний момент, и молниеносный луч ударил в дерево, оставив на нем черное выжженное пятно. Но все же задел ежа и на его щеке появилась тонкая царапина, на которой появились капли алой крови. Темно-синий пораженно округлил глаза и смахнул красную жидкость с раны большим пальцем. Осмотрев его, он словно не верил, что в него попали и ранили.       Флитвей ликующе улыбнулся и вновь, словно молния, кинулся на чернильно-синего, свернувшись в шарик. Коронный ежиный удар – спиндэш.       Заметив летящий желтый шарик, из которого еще и молнии исходят, черно-синий так же свернулся в шарик, простой и темный, и ринулся на него. От встречного удара их отбросило в обратные стороны. Для сохранения сил и равновесия, они притормозили ногами, оставляя на земле продольные следы.       После они, морща носы от нахлынувшего адреналина и рыча от злости, ринулись друг на друга. Соприкоснувшись друг с другом лбами, они были словно не два ежа, а два быка, вцепившиеся друг с другом рогами. Один сдерживает от атаки другого и оба пытаются победить, повалив тело противника на землю.       - Значит, если твое условие, как победителя, это мой уход, - проговорил темно-синий. Как у него еще нашлось желание говорить в таком бою? – Тогда, если победа будет моей, то я вырву твое сердце целиком и съем твою плоть. А ты умрешь от кровопотери! – со злорадным смехом добавил он и вновь нанес Флитвею удар, тыльной стороной ноги, целясь в живот.       Желтый остановил его удар, ухватив его за ногу прямо за сапог:       - А тебе, я вижу, нравятся отбивные, - с насмешкой выразился Флитвей, - Раз уж так сильно бьешь свой будущий ужин!       По щекам желтого играла насмешливая улыбка. Раз уж его собираются съесть, значит, дерется он с людоедом, и в его взъерошенную голову начали лезть все анекдоты про каннибалов. И он еле сдержал слабый смех, взбесив им темно-синего.       - С чего ты так смеешься? – фыркнул тот, схватив Флитвея за шею. Желтый ухватил его руку и злорадно хмыкнул. И другой рукой, в которой он держал его ногу, резко повернул в бок, потянув приводящую мышцу на бедре своего противника. Черные глазницы темно-синего расширились, и он раскрыл рот от боли. По телу прошли слабые мурашки, и он освободил его шею. Из красных, дергающихся глаз, полилась еще пара тонких кровавых потоков, а тело на мгновение застыло.       - Что? Настолько больно? – усмехнулся над ним Флитвей и притянул его к своей груди за руку, - Кстати, анекдот вспомнил после твоих слов: Знаешь, как называется человек, который убегает от каннибала? Фастфуд, - рассказал желтый с довольной ехидной улыбкой, обнажив клыки, и слабо посмеялся сквозь зубы.       Ржать во весь голос он не стал, мало ли, а вдруг столь черный юмор не понравится оппоненту, а он смеется с этой шутки как черт? Так обычно и бывало, он смеется с чего-то во весь голос, а люди и мобианцы рядом либо сидят в панике, либо хотят набить ему морду. Собственно и смеется он обычно, когда разрушает города. А его шутки тем более никто не одаривал смехом, даже слабым. Да и рассказывать их толком некому было, разве что цветку на подоконнике…       А чернильно-синий не мог сдержать улыбку на своем лице, а смех тем более. Бедро еще тянуло, но боль уже не приносила такого дискомфорта, потому что безудержная радость перевела внимание на себя.       - У меня глаза потемнели от такого юмора! - он ответил ему, заливаясь задорным и полным радости смехом.       И по щекам Флитвея расползлась радушная улыбка, полная счастья. Ну, хоть кто-то оценил его юмор, хоть кто-то посмеялся вместе с ним. Даже ответил в шутливой форме! И Флитвей уже не сдерживал свой безумный смех. И они вдвоем смеялись от души и захлебывались в слезах, как в последний раз улыбаются.       Бой уже не было желания продолжать. Но, во-первых, как известно желтому, его оппонент держит в страхе целую деревню. Во-вторых, тварина в его руках нехило так его ударил, если даже не сломал ребро! Гордость Флитвея пошатнулась, как это так? Как какой-то монстр смог его ударить? В-третьих, не нравится ему этот синий, темный сильно и страшный. Особенно эти красные глаза на склерах, будто бездонных и черных как смоль. Собственно, если чернильно-синий собрался его убить, то есть ли вообще шанс, что Флитвей спокойно вернется? Нет.       Как и ожидалось. Отойдя от безудержного смеха, темно-синий нанес, потерявшему бдительность ежу, удар ногой. Четко коленом между ног, расплывшись в хищной ухмылке. Какой предательский прием, а ведь мгновение назад они были готовы умереть от смеха. Уши синего от злости навострились назад, как у кота. Хотя все с прямыми ушами так умеют, наверное. Но Флитвею он напомнил черного кота, собирающегося подраться с другим котом. Тучка! Прямо копия, но больше. И глаза другие, ну и мех синий и не пушистый.       Сравнил их желтый, перед тем, как в его глазах на секунду потемнело от боли от удара в зону ниже пояса. Тело его застыло на месте, чувствовалась лишь ужасная резкая и ноющая боль. И он не почувствовал, как упал на колени, и как противник повалил его на спину одной ногой, прижимая его к земле. Чернильно-синий монстр высокомерно склонился над ним с широкой и зловещей клыкастой ухмылкой. А красные глаза горели, как два фонаря, излучая презрение и ненависть.       «Ну все, конец», - опечаленно подумал Флитвей, - «Меня сьедят»       И он смотрел прямо в эти алые глазницы, что жадно рассматривали его, как добычу. Так оно и было. Теперь желтый станет ужином. И его сердце бешено забилось от страха, дыхание стало быстрее, по телу шли мурашки.       - Ах ты сука! Обманщик! Так не честно! – он стал сопротивляться, пытаясь убрать ногу, что сдавливает его плечо. И темно-синий убрал ее, но взамен схватил его руки над головой Флитвея и уселся ему на бедра, ухватив их своими. На лице его играла довольная улыбка, и он склонил голову на бок, смотря на беззащитное тело Флитвея.       - Не убивай меня… - промолвил сквозь страх желтый, - Я…я расскажу еще анекдот!       Флитвей искренне надеялся, что это задобрит монстра и его спокойно отпустят. И он скоропостижно покинет этот лес и даже смотреть в его сторону не будет. Ну, нахрен это все.       Но чернильно-синий схватил своей рукой его за щеки. И принялся рассматривать его морду с разных ракурсов, вертя то влево, то вправо.       - Ладно, ты забавный парень, я оставлю тебя в живых, - произнес он и со злобной усмешкой добавил, - Но если будешь дергаться, тебе будет невыносимо больно, - и схватил желтого рукой, которой только что держал щеки, за шею, но так, чтобы он мог дышать.       По телу Флитвея прошел слабый холодный пот. Одновременно его окутала и тревога, и гнев. Он извивался как рыба, выброшенная на берег, пытаясь выбраться из хватки темно-синего.       - Я тебе в лицо плюну, если не отпустишь! – угрожающе крикнул ему желтый еж.       - Не плюнешь, - усмехаясь, ответили ему.       - А вот и плюну! – поморщив нос, фыркнул Флитвей и собрал во рту слюну для смачного плевка. Но его рот крепко зажала ладонь темно-синего.       - Не сможешь, - рыкнул ему чернильно-синий и продолжил спокойно и без злости в глазах, - А теперь, прошу, лежи тихо. Для твоего же блага.       Флитвей продолжал сыпать его оскорблениями, но с зажатым ртом это походило больше на недовольное мычание. Он понял, что ничего хорошего сейчас не будет. И он старался не дергаться и быть тихим, но сердце предательски билось от нахлынувшего адреналина, словно барабанная дробь. А на глазах появились небольшие капельки слез, стекающих вниз на траву. Он смотрел на своего мучителя взглядом, полным боли и паники.       Чернильно-синий мучитель сдернул его голову в бок, раскрыв своему взору шею Флитвея. Желтый напряг все мышцы в теле и продолжал мычать в его руку разного рода проклятия.       После чего он почувствовал легкое дыхание на своей шее около сонной артерии.       «Твою мать, что ты делаешь?!» - обеспокоенно произнес в своей голове Флитвей. И в его мягкую кожу на шее, будто это яблоко, нет, будто это сочный и нежный персик, впились острые клыки темно-синего. Флитвей вскрикнул от резкой боли. Все глубже погружая свои клыки, оставляя на шее глубокий и мощный кровавый укус, он медленно пьет его кровь, принося желтому боль от прокола и чувство покалывания.       По телу Флитвея прошли мурашки и оно замерло, оставив только глубокое и учащенное дыхание. Было слышно каждый неистово бешеный стук сердца, словно готовое выпрыгнуть из грудной клетки. А из глаз от резкой боли и страха тонким ручьем потекли слезы.       С каждой утекающей каплей крови уходили последние силы Флитвея. В глазах его начинало темнеть, а сердце все тише биться. Появляется головокружение. Хватка кровопийцы ослабла, и руки Флитвея были освобождены. Но ему уже с трудом давалось что-то сделать из-за слабости и холода в конечностях от анемии, кроме как умирающе лежать, пока из него высасывают всю жизнь. Тело охладело, а лицо побледнело, как у трупа.       Последние силы, в конце концов, покинули его, и он закрыл глаза. Сознание его угасло, и он бесчувственно лежал на траве, пока из его шеи жадно выпивают багряную кровушку.       

      Проснулся Флитвей от пробравшегося в комнату яркого и теплого, но раздражающего, света, падающего прямо на его закрытые веки. Он, не до конца проснувшись, протер глаза.       «Это комната Кета и Чупа?» – подумал еж, пробежав глазами по комнате, - «Может, все, что было ночью, всего лишь дурной сон?»       Но собираясь потянуться, чтобы разогнать остатки сна, желтого охватила боль под ребром. От этого он прижал руку к больному место и недовольно фыркнул. Приняв сидячее положение, он взглянул на ушиб: синяка, как ожидалось, не было. Оно и к счастью. Плохая весть в том, что все это свидетельствует о том, что было этой ночью – не сон. И красноглазый, и их битва, и ее конец… как было бы хорошо, будь это сном. И Флитвей опечаленно вздохнул.       Он поднялся на ноги и в глазах его потемнело от резкого подъема с кровати. Немного постояв, оперившись об изголовье кровати пока взгляд не прояснится, он с тяжестью в теле побрел в ванную, опустив голову вниз, держась рукой за межбровье, а второй за подбитое подреберье. Ночью он погрузился в беспамятство от кровопотери, так что из-за анемии утром его мучила головная боль, ноющая, будто набитая ватой. Путь в ванную проходит мимо кухни, так что встреча с двойняшками была неизбежна.       Они сидели за столом, повернувшись лицевой стороной к проходу, и тихо пили чай с пирожками, ожидая, когда к завтраку присоединится их гость. Рядом с псами на стуле сидела, поджав лапы, словно буханка хлеба, Тучка. Заметив пробудившегося ото сна ежа, Кет и Чуп в знак приветствия помахали ему рукой.       - Доброе утро! - жизнерадостно поприветствовал Флитвея, жуя пирожок, Чуп.       - Иди нахуй, - отозвался еж, продолжая идти в ванную. Настроения у него не было никакого, еще и все болело.       Улыбка с лица Чупа опустилась вниз, но в ответ он ничего ему не ответил и просто продолжил пить свой чай.       Зайдя в ванную, Флитвей открыл кран и умыл свое сонное лицо. Протерев глаза, он взглянул на себя в зеркало. В эту же секунду усталость полностью покинула и его, и еж замер. Его шея была крепко замотана белым бинтом. По крайней мере, так было, какое-то время назад, но сейчас бинт расслаблен и выглядел как шелковый белый воротник с большим пятном засохшей крови.       Желтый снял бинт и принялся рассматривать место укуса. Тонкие, красные и покрытые толстой корочкой полосы от зубов красовались на его шее, словно в его шею по кругу втыкали ножи. Все еще покалывало, но терпимо. Он недовольно фыркнул и вышел из ванной комнаты, нащупывая кончиками пальцев все огрубевшие корочки на ране.       Зайдя на кухню, он уселся на стул напротив псов между ними. Еж взял в руки пряный пирожок и хотел уже его попробовать, но его одернул своим вопросом Кет.       - В деревне есть одно главное правило – не выходить ночью из дома. И ты его нарушил. Зачем? – твердо задал он свой вопрос, смотря в спиральные глаза, и поставил локти на стол, скрестив ладони. Флитвей пришел в замешательство, не зная, что ответить. Придумать хорошую ложь времени нет, придется говорить правду. Он отложил пирожок в сторону и, набрав грудью воздух, высказал ему все, что было до встречи с тварью.       - Я вышел из дома, потому что вы храпели, как ебаные слоны, - резко выразился еж, - Да и кошка ваша попросилась выйти на улицу. И я за ней вышел покурить.       - Прости, что храпели, - смущенно ответил Чуп, отводя взгляд вниз, - Мы не знали об этом.       - Ага, вот теперь знаете, - твердо процедил еж и, наконец, попробовал пирожок. С лесными ягодами, брусникой, - Кстати, я встретил монстра такого страшного, - добавил он, не переставая жевать свой завтрак, - Синий, в сапогах и с красными глазами. Вы расскажете мне кто этот упырь? – задал им вопрос Флитвей, доев свой пирожок.       Псы упустили лица вниз, отвернув их. Словно дети, которых спалила мать за курением, и теперь задает им об этом вопрос.       - Тебе очень повезло, что ты наткнулся именно на него, а не на кого похуже, - поведал ему Кет, махая опущенной вниз головой в стороны, сжимая в руках пустую кружку чая.       «Ага, ахуеть как повезло. Чуть не убили», - буркнул в своей голове Флитвей.       - Это… - решил добавить к словам брата Чуп, перебив мысли ежа, - Это сущий кошмар! Если вновь встретишь его - беги! – изъявил он, поднявшись, уперев руки на стол, и смотря прямо в спиральные глаза.       Флитвей лишь недоумевающе смотрел на него в ответ. Желание покидать этот дом ночью покинуло его еще до укуса красноглазого, а теперь улетело за сотню километров. Он сидел за столом и ел пирожки, вылупив глаза на Чупа.       - Короче, - сказал Кет, вставая со стула, - Из дома не выходить, на ``монстров`` не натыкаться. Вопрос исчерпан, нас ждет работа в деревне, и ты, Флитвей, идешь с нами, - приказом проговорил он, взяв брата за запястье. Кажется, он либо забыл, либо у них не принято получать травмы, потому что желтый сейчас не может работать с анемией и подбитым подреберьем. С невозмутимым лицом белый пес поставил кружку в раковину и увел Чупа за собой в комнату.       Еж недовольно цокнул и закатил глаза. Эх, работать… Даже поесть нормально не дали, еще и не рассказали ничего нужного, вновь. И оставили они его на кухне одного с Тучкой. Он доедал оставшиеся пирожки, запивая чаем, а кошка все так же тихо и мирно спала на стуле.       Вскоре она резко проснулась и прыгнула на стол. Кошка села с краю и, виляя хвостом, разинула свои янтарные глаза прямо на пирожок Флитвея. И стала осторожно тянуть лапу, чтобы забрать его себе. Флитвей, заметивший, что его завтрак хотят нагло забрать, взял ее в руки и, встав со стола, вынес ее в коридор, говоря ей:       - Это мой пирожок, ищи себе другой!       Тучка уселась на пол и расстроенно смотрела на ежа. Обидевшись, что ей не дали попробовать пирожок, она глядела на него, широко разинув свои янтарные глаза с расширенными зрачками, блики в которых были похожи на мелкие звездочки. И стала жалобно мяукать, чтобы ее угостили. Ну как не отказать?       - Ну ладно, - сказал ей Флитвей, закатив свои красные спиральные глаза, и отломал кусочек от пирожка, где больше теста, - Держи, - и отдает его кошке.       Она сразу переменилась в лице и, взяв в зубы жареный кусочек теста, радостно направилась куда-то в прихожую, подняв хвост крючком. Будто прошлым вечером она не смотрела на ежа как на птичку или мышь. И Флитвей провел ее взглядом и вернулся обратно допивать свой ромашковый чай.       Чай он особо не любит, но в доме псов это единственное, что можно выпить за завтраком. Больше всего ему нравится кофе с большим количеством сливок. Теплый и нежный, с белой и мягкой пенкой, без сахара, он и не нужен, кофе и без того сладковат. В кофейнях ему дали название «флэт-уайт», Флитвей любит его из-за того, что оно созвучно с его именем. И мешает он себе кофе с энергетическим напитком. Чтоб сердце остановилось в эту же секунду от нахлынувшей энергии, бодрости и адреналина. Специфическое сочетание, даже рыжий бариста в кофейне около его дома реагировал на его заказ, будто у него не кофе с энергетиком берут, а рассказали все темные сплетни их небольшого городка. Ну а сейчас он не в городе, и идет не за кофе с энергосом и тортиком, а давиться ромашковым чаем с пирожками.       Вернувшись на кухню, он остолбенел от увиденного. На столе лежала темно-синяя длинная тонкая иголка и крупное перо, пропитанное полностью кровью. Капли багряной жидкости падали с пера на деревянный стол и какой-то белый конверт. Придя в чувства, Флитвей взял конверт в руки и принялся рассматривать его с двух сторон. Простой бумажный конверт, запечатанный красной круглой печатью из сургуча с изображением пентаграммы с перевернутой пятиконечной звездой.       Флитвей отклеил печать, и его взору предстало нутро окровавленного конверта: сложенный три раза такой же белый листок. Он достал его и, к счастью, кровь с пера задела только конверт, так что само письмо оставалось чистым и невредимым.       Развернув листок, его тело, словно статуя, вновь замерло, и он раскрыл рот от нахлынувшего ужаса. Текст в письме написан кровью и большими буквами, некоторые штрихи напоминали порез. Словно отправитель выводил каждую букву, выцарапывая их на бумаге кровавым пером, будто когтем:       

,,Мне понравилось с тобой играть, Желток``