Часть 10

Флитвей открыл глаза, сонливо мыча себе под нос оскорбления, что проснулся. Так сладко лежать на мягкой подушке и греться под толстым одеялом, но придется встать. Какое-то время перед глазами все плыло, и, протерев их руками, убранство комнаты понемногу стало проясняться и вводить Флитвея в смятение. Перед его глазами, направленными вверх, пока он все еще лежит на подушке, видно его родной потолок в зале. А сам он оказался на диване, окруженном пустыми банками легкого пива. - Я… Дома? – Флитвей радостно приподнял торс с дивана, оглядываясь по залу. Никаких шуршаний псов с кухни он не слышал, так же как и их деревянных комнат и мурчащей рядом черной кошки он тоже не видел. На душе сразу появилось приятное чувство, будто цветы распустились, и он с довольным смехом и слезами радости вновь опустил голову на подушку, расправив руки и ноги звездочкой. - Да! Да, сука, я дома! Ха-ха! – смех разливался по комнате как вино, - Неужели мне все это приснилось и нет никакой нежити, никакой деревни в лесу, и никаких Экселлеров туда не сбегало? – он притих от осознания, уставившись в белый пластиковый потолок, - Хвала всем богам, высшим, низшим, похуй. Он прикрыл глаза, сладко улыбаясь, поглаживал плечо, где «во сне» ему оставила царапину нежить. Раны там никакой нет, как и черной ленты, что завязали псы. Кет и Чуп… хорошие ребята, жаль, что всего лишь персонажи сгенерированные мозгом и дальше его сна нигде не появятся. Так же как и девчонки-близняшки, и пушистая черная кошка, наверно его любимейшая героиня из этого сна. Он бы завел такую кошку и себе, но судя по подыхающему денежному дереву на подоконнике заводить питомца не наилучшая идея. Это даже расстроило. Хотелось бы и дальше засыпать под мурчание кошки, сладко спящей под боком или на тебе самом. С поникшим от досады взглядом он повернулся на бок, спиной к спинке дивана. «Хотелось бы белую или рыжую кошку завести… ну или уже черную, почему нет, будет как напоминание» - вздыхал Флитвей, смотря на свое отражение в черном экране выключенного телевизора и лежащие вокруг банки. Наверно стоит их выкинуть, но это только наверно. И все же он решился поднять свою задницу с дивана, чтоб хотя бы в пакет их собрать. Нехотя, словно он тяжеловесный груз массой в пятьсот тонн, он зевая встал на ноги и спину и руки, делая мелкие шаги в сторону кухни где лежат пакеты для мусора. Только тут же осекся и остановился, ибо под ногами послышался шелест бумаги. А точнее газеты. Флитвей наступил прямо на нее, и, убрав с нее ногу, потянулся за ней. Повертев ее в руках, он бегло осмотрел ее со всех сторон, но больше внимание Флитвея привлекла надпись красными заглавными буквами: «НА УЛИЦЕ ПИЗДЕЦ! БОГ НЕ ПРИЗНАЕТ ТРОИЦУ!» - Что-то тут не так, - Флитвей сморщил брови, остановив взгляд на не зацензуренном мате, - Давно редакторы допускают такое? – не так уж сильно его это и волновало, будто сам он не матерится хлеще сапожников. И стал дальше читать статью газеты, что написано уже шрифтом поменьше. Он не смотрел на дату выпуска газеты, да и сам забыл, что про маньяка говорили лет пятьсот назад, - Флитвей уже не помнил, какие это были года и что он сам тогда делал. - В городе завелся маньяк, ля-ля-ля тополя, - статья не настолько то и маленькая, тем более все эти кровавые описания истерзанных в клочья бедолаг для него читать такое себе удовольствие, и он читал ее обрывками, пройдясь только по самому важному. - Убито за две недели трое, бе-бе-бе… О-па! – в этот раз он решил взглянуть на фоторобот. Все же мозг решил сгенерировать монстра из статьи в его сне… хоть и странно, Флитвей ведь ни разу не видел его, а мозг не способен воспроизвести во сне не знакомые лица… Все тот же образ как и во сне, ни одной ошибки. Те же карминные глаза, что на черных склерах будто светят сквозь тебя из самой бездны, тот же чернильно-синий мех и длинная улыбка. Ну на фоторобот правда будто зубов раза в два больше добавили. Флитвей чуть усмехнулся, вспоминая образ из сна. Этот надменный взгляд, что вывел его ночью на опушку, этот громкий смех умирающей чайки или больной бешенством гиены, холодные как лед руки… странно, что все, что было во сне ощущается очень даже реально. Даже, кажется, что в комнате запахло крепким черным чаем. По проведенному с ним времени во сне он тоже будет скучать так же, как и по черной кошке. Как прятались от Химеры за стенкой дома, дрались мочалкой в душе, пили чай, и просто будучи пьяными смотрели на звезды… Надо же, мозг решил назвать звезду в честь своего обладателя… Как мило… Проскользнули и воспоминания о поцелуе… горьком и с вяжущим прикусом крови, полным отвращения… - Надо же, свой первый поцелуй я отдал из мести еще и во сне… Во баран блять, - большим пальцем Флитвей провел по своему рту, размышляя над сном. Подозрительно он кажется реальным, даже от всех поставленных ран Флитвей так ни разу и не проснулся у себя дома. Спал во сне и видел лица, коих он еще ни разу не видел… - А что если я прямо сейчас во сне? – он вновь оглянулся по комнате, но остановил взгляд в окно. На улице творится полный ужас с погодой – сильный ветер, сгибающий пополам деревья и метель, что покрыла все снежной пеленой. Будто его вернули назад в прошлое, когда он сидел в четырех стенах, пока на улице творится апокалипсис. А кто вообще мог перекинуть его назад во времени? Псы точно нет, как и Скордж, они очевидно простые смертные. Мефилес? Эксе? Не, бред. Время не подвластно таким мелким демонам. И все же он решил вернуться к начально идее – что он именно сейчас во сне и на самом деле спит между храпящими псами в обнимку с Тучкой. Лучший способ выйти из сна – причинить себе боль, а именно ущипнуть себя. Но не успел даже коснуться плеча рукой, как на кухне что-то с треском упало и разбилось, кажется чашка. «Какого хрена?» - вслух он не стал озвучивать свои мысли, ибо в квартире он не один. А щепок все же не помог, Флитвей не проснулся. И сердце забилось быстрее, какого хрена он только что читал статью про маньяка, а теперь у него за стенкой буквально бабайка ходит?! Обороняться нечем, кроме энергии хаоса, которой ему бы не очень хотелось испортить квартиру, иначе придется раскошелиться на ремонт. Краем глаза заметив разбросанные по комнате пустые алюминиевые банки, он решил закидать ими бабайку, и в охапку взял целую кучу банок, и одну в руку, чтоб сразу же бросить ее в расхитителя. Один шаг в сторону кухни, и от туда послышался стук обуви, как весомый удар барабана. Слышится глухой и отчётливый стук, когда обувь отрывается от пола, то наступает короткая пауза, и вот – второй стук, более звонкий, ибо некто идет в комнату. И раздается режущий треск ногтей о стену кухни, царапающий обои. Глаз Флитвея задергался, что придется менять обои. «Сука я тебе эти банки в очко засуну!» - злобно вдыхал носом Флитвей, подбрасывая банку вверх. Как на зло, свет не попадает дальше зала и в прихожей стоит кромешная тьма. Густой мрак, словно густая масса, и тишина, что слышно лишь стук массивной обуви, скрежет когтей и сердце бьющее в груди. Даже от кофе с энергетиком его сердце не бьет так сильно, как сейчас. Похожее было только во сне, когда ему ставили укус на шее, а потом еще и подкараулили в комнате. И в эту темную массу выходит из кухни еще более темная масса. Чистейшая черная тень одного роста и внешности с ним. Только иглы не топорщатся, а уложены вниз. И черная тень, чуть опустив голову на бок, медленно машет Флитвею рукой, пока он сам расширил свои спиральные глаза и сжал в руке банку, прежде чем с размаху бросить ее в темную фигуру. Но она пролетела сквозь нее. Словно никого там и нет. А сама тень едва слышно смеется. Не громко, но пронзительно, как скрип старой двери, точно некто насмехается над Флитвеем. Обволакивает как паутина, заставляя ощущать себя бездарным и пойманным в ловушку. По спине прошли мурашки, а желтый мех встал на дыбы, жаль бежать некуда, единственный выход находится за тенью, а в окно тоже не вариант, в такую то погоду из второго этажа прыгать такая себе идея. Флитвея эта безысходность злила все больше и больше, грозно сморщив нос, он кидал банки в тень одну за другой. Тень даже не дернулась. Даже когда банка пролетала сквозь голову, сердце и ниже пояса. Темная фигура все так же стояла прямо, хотя казалось, что она ухмыляется. Последнюю банку Флитвей бросил с глубоким вдохом, с большими надеждами, что хотя бы она прилетит бабайке в лоб, а не пролетит сквозь него. Жаль, надежды оказались пустыми, она попала прямо в дверь, пройдя сквозь тень. А в зале не осталось больше банок, остался только Флитвей с бешенно бьющим сердцем, и он закрыл нос и рот руками в виде домика, пытаясь вернуть дыхание и сердцебиение в норму. Тень лишь рассмеялась холодным и безумным смехом злобного и веселого маньяка. - Флитвей, Флитвей, - с игривой нотой, тень не спеша вышла к Флитвею на свет. Падающий в комнату свет осветил темную фигуру, и теперь на него идет Эксе, с леденяще безумными широкими глазницами, но лишенными жизни темно-алыми глазами, как на фотороботе. Широкая улыбка веет хищностью, вовсе не предвещая дальнейших посиделок за чашечкой крепкого чая. Даже ожога на груди нет. Он медленно шел на Флитвея, а тот пятился от него назад. - Нахрен ты мне кружку разбил и обои подрал? – фыркнул Флитвей, решив прибегнуть к силе и в руке затрескали искорки энергии, похожие на молнии. Слабые, чтобы хотя бы отпугнуть его. Но тот лишь с усмешкой стал ходить вокруг да около него, будто лис, запутывающий зайца. - Надо же, - демон удивился, и с лукавой ухмылкой, кричащей о его превосходстве, сцепил руки за спиной в замок, - Неужто стоящей пред тобой смертью, - его мелкие красные глаза пристально прожигали Флитвея насквозь, пока маньяк с газеты обходил его со всех сторон. - Ты думаешь только о разбитой чашке? – на конец, их лица оказались в паре сантиметров друг от друга, что Флитвей чуть согнул колени и попятил назад. - Да. – твердо фыркнул он, гордо и уверенно выпрямив спину, что теперь демон попятил на полшага назад, - Какого хрена ты взял и разбил мою, мать твою, чашку? – с каждым словом он шел вперед на демона, ткнув в него пальцем. – Еще и ворвался в чужой дом. У тебя своего дома нет или в нем поселились пьяные бомжи, что каждый день ебут твою мать и тебя самого? Ах, да, у тебя же нет мамы. А нет ее, потому что я ее в канаве выеб и потом ее обглодали бомжи, баран ты ебаный! И теперь ты, бездомное и безмамное чмо, ходишь по чужим домам и портишь им тут все! Его яростный взгляд спиральных глаз похож на гипноз, очень злой и гнетущий, будто от него потом голова будет часами раскалываться от боли. Холодный и острый как раскаленный нож взгляд впился прямо в черные глазницы, на которых в ужасе забегали по сторонам красные точки, похожие на божьих коровок. Внутри все кипело, кулаки сжались так, что острые ногти оставляли на коже вмятины, Каждый нерв пульсировал от ярости от осознания, что его любимую, - а может и нет, не суть важна, - взяли и нагло разбили просто для атмосферы ужаса в доме. Он не чувствовал такой злости даже когда разрушал города. На секунду нахлынула ностальгия, как они горели. И как его жители разбегались в панике словно муравьи. Как на весь квартал гудела сирена, что в ушах звенело. Ее вой нравился ему больше любой музыки… И он бы разрушил город еще раз, если бы ему вдруг не надоело. А Эксе словно вжался в стену, наткнувшись на дверной проем спиной. Прошло ощущение, что теперь он загнанный в угол котенок, нежели наоборот. Теперь Флитвей выглядит как смерть. Тогда как Эксе чувствовал унижение, дикое и невыносимое от того, что кто-то себе такое позволил. Мир словно рухнул, оставив его застывшим в шоке от дерзости в его сторону. Если Флитвей кажется бушующей бурей и молнией, готовой ударить в одиноко стоящий в поле дуб, то Эксе как раз и ощущает себя этим дубом. Самое время срубить дуб под корень, прежде чем его испепелит молния. - Хах, - тихо хмыкнул одним уголком рта демон, - Ты так скучно возился с мусором…– Эксе резко оказался за его спиной, чуть приблизив лицо к его шее, что по телу Флитвея прошли мурашки по коже. Даже не от неожиданности, как от тихого шепота, похожего на шелест листьев от ветра, дующего ночью сквозь приоткрытое окно, и разносящий свой шелест по темной комнате. – Знаешь, иногда хочется добавить немного жизни в эту скуку и тишину. – заметив, как вздрогнул Флитвей, он ухмыльнулся, сладко оскалив кончики острых клыков. Думая, что тот задрожал как огонек свечи от страха, он не спеша подымался к его уху. Постепенно проходил по телу от шеи до уха, пока Флитвей сжимая нижнюю губу, не томно выдохнул в потолок. Тогда демон решил поддаться вперед и встать лицом к нему. - По-другому нельзя было скуку разбавить? – Флитвей сцепил руки на груди, напыженно опустив голову вниз, - Давай отрабатывай теперь разбитую чашку и пошарпанные стены. Эксе на мгновение застыл, сжав межбровье. В душе вновь как удар стрелой в сердце казалось унижение, что оставалось только хлопать глазами на хмуро стоящего перед ним Флитвея. - …Мне?... Отрабатывать?... – он ткнул пальцем себе в грудь. - Ну а кого еще ты тут видишь? Давай, давай. Я выношу мусор, а ты переклеиваешь мне обои, - Флитвей хлопнул его по плечу, пока шел в прихожую собирать разбросанные банки. Эксе смотрел на него вслед, хлопая глазами, как невдупляющий кот. - Тебе даже не интересно, что я тут забыл? Да и какого хрена ты вообще посмел гнать на меня за кружку?! Тебе все равно она больше не понадобится, – озлобленный демон телепортировался к нему, прямо перед ним, преградив дорогу. Флитвей по началу призадумался, смотря куда-то в потолок и почесывая щеку пальцем, точно ли его волнует его внезапное появление на кухне? - А точно, хера ты вообще заявился ко мне домой?! – он качнул головой в его сторону, и облокотился на стену. Они оба перешли на крик, напоминая двух дерущихся котов. Не ну он догадывался, что его пришли прибить, но было максимально все равно. Уже. Вот если бы не кружка и стены, то он бы не закатил скандал и давно бы сдох. - Пошел ты нахуй уже, ты все испортил, - сделав глубокий вздох Эксе злобно фыркнул, уже без ругани и криков, вернув спокойный тон, и повернулся к Флитвею спиной. - Ахуеть! – у Флитвея задергался глаз, и он лишь развел руками, - То есть взять и ворваться к кому-то в дом, испортить имущество это вот… - от злости он не мог подобрать слов, и на короткое время сделал паузу, сжимая когти и кривя губы. – Это вот нормально, а я пошел нахуй, ибо что-то предъвил?! Сам пошел нахуй! На конец, разъяренный Флитвей показал ему в спину средний палец. Желтый мех стоял дыбом, а сердце билось как запертая в клетке дикая птица. - Ты рыцаря нахуй послал?! А извиниться не хочешь?! – Эксе с высоко поднятым носом повернулся к нему. - Ты не рыцарь, ты еблан, - Флитвей на момент успокоился, но злобно лежащие прямой линией брови и дергающееся веко выдавали внутреннюю злость. - Да отсоси ты уже, заебал, - цокнул демон, и, сцепив руки, вновь повернулся к нему спиной. - А может, лучше ты отсосешь за разбитую нахуй чашку?! Отработаешь уже как умеешь, раз не можешь обои поклеить, - Флитвей нагло усмехнулся и повольяжнее уперся спиной о стену, рукой зачесав взъерошенные иглы назад. Демон, наконец, повернулся к нему лицом, осмотрев его сначала снизу, а потом с расширенными глазами в его спиральные. Как вообще так обернулось? - Ну чего ты вылупился? Давай вставай на колени, будешь делать мне минет, - с довольной и широкой ухмылкой Флитвей подергал бровями пару раз вверх и вниз. Вот так и бывает, врываешься к кому-то в дом, а этот кто-то заставляет встать на колени… В черных глазах читалась все бездна отчаяния, а руки он сжал на груди, одной вцепившись в плечо другой. С ужасом он тихо попятился назад, смотря на лукавые глаза Флитвея, будто противясь его гипнозу. И дернулся, застыв на месте, словно на что-то напоровшись. Лукавство с лица Флитвея ушло, заменив собой смятение, когда демон внезапно застыл с еще большим ужасом. И с лязгом холодного металла некто проткнул Эксе насквозь, что из груди торчало окровавленное лезвие меча. Даже вякнуть он уже не мог, изо рта ручьями полилась густая кровь с тяжелым хриплым вздохом. Некто, вынув меч из груди, резким взмахом руки отсек демону голову острым лезвием, что она упала на пол тяжелым грузом. Пронзенное тело свалилось на колени, прежде чем повалиться вперед как мешок с зерном. За обезглавленным телом стоял такой же демон. Его холодные и без эмоциональные карминные глаза Флитвей заметил еще когда упала голова. А темный ожог на груди стал бросаться в глаза, уже когда тело повалилось вниз. Шок прошел, и он отодвинулся от стены, выпрямив спину, спокойно смотря, как еще один Эксе взмахивает мечом, отряхнув с него кровь, чуть подбрасывает его вверх, ловит, и меч оказывается за спиной лезвием вниз. - А ты тут какими судьбами? – поинтересовался Флитвей, пнув отсеченную голову ногой как мяч, что она с грохотом ударила в дверь и упала на коврик у порога. Он остановился в паре шагов от него, сцепив руки на груди и опустив взгляд вниз, растирая ногой кровь по полу. Горькое чувство на душе, словно вновь вонзили нож в спину, в ту же рану, что и в прошлый раз, - Ты вроде ушел не оставив шанса на возвращение. Он ничего не ответил. Даже эмоций не появилось. Только меч в левой руке, что как ее продолжение устремил окровавленное лезвие вниз. Осознав, что следующим обезглавят его, Флитвей ринулся на кухню со всех ног. Но не успел он перешагнуть порог, как полчище багровых рук связала его как веревкой, обмотавшись вокруг торса, захватив и руки, и обвились вокруг шеи, но не слишком сильно, позволив ему дышать, и одна рука зажала ему рот. Остались только болтающиеся по сторонам ноги, отчаянно пытающегося вырваться Флитвея, и его спиральные глаза в ужасе расширенные до размера полосатой тарелки, коим то и дело, что остается смотреть, как демон, перешагивая мертвое тело себе подобного, идет к нему с заостренным мечом, оставляя на полу след от капающей крови. Меч полностью черный от острия до рукоятки, словно кусок тьмы смешали с металлом во время его ковки. От рикассо и по всему долу алым цветом начерчен узор похожий на впитавшиеся потеки крови, а гарда похожа на две острые пары крыльев летучих мышей, одна поменьше, вторая больше. - Do you really want… me to suck your fucking dick? – его шепот звучал колким, как игла, и ядовито резким, как отравленный нож. Флитвей отвел взгляд в сторону от демона и перестал дергаться, спокойно повиснув в хватке фантомных рук. (Ты действительно хочешь… чтобы я отсосал твой гребанный хуй?). Эксе же резко повернул его к себе лицом, и, собираясь выслушать его ответ, отодвинул пальцем руку с его рта. - Блин, я нифига не понимаю, что ты несешь, - Флитвей в недоумении сощурил глаза. - Сосать говорю будешь? – он широко улыбнулся в ответ. Воткнув меч в пол, от чего Флитвей чуть не забыл, как говорить, облокотился на его рукоятку. Флитвей в полном ужасе смотрел на острие, твердо проткнувшее его дорогущий паркет в прихожей, готовый не то, что разреветься и кричать от гнева, как вмазать демону по лицу. - Нет, не буду. – твердо и со злости ответил он. Может, если бы ему не испортили паркет, то он бы с твердо, но уже с уверенностью, ответил бы в шутку «да». - Как жаль… - в его бездушно холодных глазах ни капли правды, - А я уже думал расчехлять второй «меч». – вот теперь на холодном лице заискрила саркастичная и игривая ухмылка. Руки с шеи и рта Флитвея он отозвал, но связывающие тело оставил. Иначе бы получил по лицу за то, что свалил по среди ночи. - Ха-ха! – Флитвей саркастично усмехнулся, покачивая головой. Пока не пришло осознание насчет другого ответа, - Подожди… а расчехлил бы, если бы я ответил да? О, раз дело дошло до мечей, где вообще найти того, кто обучит фехтованию? А нужен ли ему в дальнейшем учитель фехтования? Он ведь дома и вся деревня с нежитью и маньяком сон? … Он уже запутался, что это было, и почему фигура, сгенерированная мозгом, предстала перед ним. - Нет, - он широко улыбался. Даже маниакально, но на лице не читалось ни капли радости.. Флитвей уже не обращал на меч в его руке, но кажется, что он вновь готов им взмахнуть. В миг он поднял меч, и быстро, но плавно, нанес точный удар. - Там, где куется сталь, найдешь и путь к нему, - и лезвие пронзило воздух, встретившись с мягкой шеей Флитвея. - …Тень приведет тебя к свету, - резкий взмах, и его тело лишается головы…

***

Глубоко вдохнув воздух ртом, Флитвей резко поднял торс с кровати. Сердце билось как разъяренный рой диких ос в кувшине, по телу шел ледяной пот, а учащенное дыхание будто шло в унисон с сердцем. Вновь упав на кровать, встретившись затылком с мягкой подушкой, он первым делом ухватил ладонью шею. Отсеченную шею. По крайней мере его голову отрубили мечом. Но голова соединена с телом, а между ними шея. И никакого следа от меча. Только засохшие корки от укуса. - Это… был сон? - он не мог поверить. И лежа пластом на полу, слушая бешеное сердцебиение, смотрел в деревянный потолок. Лежащая рядом черная кошка с громким мурчанием проснулась и потянула спину, глубоко зевая. Дыхание не приходило в норму, и он повернул голову в ее сторону. Ее большие янтарные глаза смотрели на него в ответ короткое время, прежде чем она улеглась ему прямо на грудь, хвостом в лицо, и поджала передние лапки. - Да блин, - черный пушистый хвост хлестал его по лицу, попадая кончиком в глаза, щекоча нос и попадая в рот. Дыхание зато вернулось в норму, и, взяв кошку в руки, он положил ее рядом с боку. Подняв тело с кровати, он протер глаза пальцами. Пару секунд все плыло, и несколько раз поморгав, он смог разглядеть интерьер комнаты. Две кровати по бокам, окно между ними, деревянные стены, пол и потолок. Гомон псов с кухни, уже родной ругающийся Кет и наивный Чуп. Вместе с их руганью расплывается горький запах трав. Сам же Флитвей пытался переварить в мыслях, что ему только приснилось. Его родная квартира с прокуренным диваном и разбросанные банки. Газетный лист кто знает, какого года про маньяка, треск упавшей на пол чашки и объявившейся маньяк, которого вскоре проткнули черным мечем, а затем и самого Флитвея обезглавили. На удивление он помнил все, что там было, и ответ Эксе не давал ему покоя не меньше, чем то, что их, почему то оказалось двое. Опять какая-то сила демона? Или чьи-то проделки? - … где куется сталь, найдешь и путь к нему… - повторил он себе под нос, потирая пальцами переносицу. Кажется, что в ней есть скрытый смысл. Как загадка, которую надо решить. - Где куется сталь… - повторил для себя он, сомкнув пальцы в замок. Сидящая рядом кошка с круглыми глазами смотрела на него как на умалишённого. «Так, путь к нему это понятно, что путь к освоению меча. Все же про это и шла речь. Но что еще за тень, и почему она приведет меня к свету?» - обдумывал он загадку по частям, смотря на кошку, бьющую хвостом по одеялу. - Блять где куется сталь и почему там путь к свету? – ничего не шло на ум, а пушистый черный ком шерсти вызывал умиление. Еще и смотрит так внимательно, словно ждет, когда ее вовлекут в дело. Он не в серьез обратился к ней, вдруг осенит и он придумает решение? - Мя-яу, - прохрипела кошка и тут же встала, зевая, и потянула спину. Подняв хвост крючком, она развернулась и пошла медленным шагом к двери. Пару секунд Флитвей сидел и непонимающе моргал в след уходящей кошке, пока она не села у закрытой двери. Виляя хвостом, она смотрела на ручку двери, в ожидании, когда ее выпустят из комнаты, Флитвей не вникал, что хочет кошка. Но предположил, что ей не понравилось, как с ее высочеством заговорили или она куда-то ведет. Как в первую ночь она вывела его из дома посреди ночи, прямо в лапы к демону. И все же решил, что пора встать с кровати и выйти на свет к живым существам. К тому же с ним лично хотела поговорить старейшина, хоть он уже и знает о чем. Только под одеялом все почему-то горело. Это похоже на внезапный прилив тепла, разливающийся изнутри, словно кто-то подбросил угли в потухший костер. Или перегрелся пока спал под столь толстым одеялом в и без того теплой комнате. Не проветриваемой, настолько, что душно стало спать. Что-то похожее на повышенную температуру при болезни, наверно. Флитвей уже не помнил, когда в последний раз болел, не то чтоб еще и симптомы помнить. - Ну что ж такое… - И вздыхая в потолок как рассерженный дракон, вновь разлегся на кровати звездочкой. У двери его ждала кошка, смотря на нее краем глаза, Флитвей ни в какую не мог заставить себя оторваться с кровати. Так и лежал, смотря на кошку у двери. Прикрыв глаза, в желании еще немного подремать, в голове замелькали воспоминания со сна. То дыхание у шеи… такое хищно злое, словно зверь дышит в шею своему будущему обеду, прежде чем вцепиться и перегрызть насквозь. Но одновременно похоже на ветер в ночи, проходящий по раскаленному металлу, остужая его. И его родная однушка, с кучей разбросанных банок пива… - Либо ты подымаешься с кровати, либо твоим завтраком станут пирожки с могил, - дверь неожиданно открыл Кет, большим пальцем указывая себе за спину. От неожиданности Флитвей машинально приподнялся с кровати. Тот оперся всем телом на дверной проем и бегло проходился глазами по только проснувшемуся ежу от кончиков ушей до одеяла. - Иду, иду, - отмахнулся Флитвей, все еще сидя в позе лотоса. В ответ он получил кивок и Кет помахал ему перед уходом со спины. Сразу, как закрылась дверь, Флитвей вновь лег в позу звездочки, накинув на себя одеяло по шею. По крайней мере, теперь он с кошкой наедине. Она все так же осталась сидеть под дверью и смотреть на ежа. На ждущую его Тучку стало плевать, пускай еще подождет. На псов тоже все равно, подождут. Теплое ощущение в теле так и не стихало. Вставать с кровати хотелось все меньше. Он даже усмехнулся, чувствуя, как розовеют щеки от того, как жарко стало лежать в этой кровати. Давно он не ощущал, как приятно, однако лежать под теплым и тяжелым одеялом, потому что всегда засыпает на диване. Тело наслаждалось каждой секундой, проведенной в этой ловушке комфорта. Подушка, как облако, обнимала голову с нежностью, а матрас подстраивался под все изгибы тела. Такое приятное чувство он ощущал, когда в последний раз разрушил город. Вновь нахлынула волна ностальгии. Только уже настоящая, но довольно не приятная, словно полная кучей мусора. Знакомое чувство приятного жара по телу, что пускает мурашки. То маниакальное чувство, когда его громкий как треск молнии смех мешался с воем сирены, грохотом разрушающихся зданий, тресканья огня, слезами, воплями и криками людей. Блаженное чувство безумия по-своему успокаивало его и радовало. Флитвей чувствовал себя как бог, когда перепуганные и слабые жители молили о пощаде, а их дома лежали в руинах. И так на протяжении годов, если не столетий. Дома рушатся в пыль, а люди в панике бегают в поисках укрытия, потом все восстанавливают, и мирская жизнь продолжается. Пока желтый еж с обезумевшими глазами не разрушит все вновь. Это стало… обыденностью. Ничего нового. Сменится пламя на сотни несокрушимых молний или режущий здания пополам луч, все будет так же. Здания восстановят, построят что-то новое, а люди и дальше будут смеяться, и радоваться новому дню. Времена менялись, а вместе с ним и люди. Менялась архитектура их зданий, на их разрушение теперь уходило больше сил. Жажда разрушать постепенно стала угасать. К тому же после каждого устроенного им разрушения, Флитвей чувствовал упадок сил и слабость, словно он выжитый лимон, которого еще и фура переехала, раза так пять. Так, бродя по городу как оживший труп, промокая вплоть до подшерстка от сильного дождя, ему пришла мысль, как резко включенная лампочка, отжать чью-то квартиру. Отогреться от дождя и просто уйти в некое небытие – долгий отдых, может и сон. А может и просто кофе выпить в недавно открывшейся кофейне, говорят, там рыжий кот варит очень вкусный кофе. Найдя первый попавшийся квартирный дом, не очень высокий. Не дорогая многоэтажка, самое то, в чем можно залечь в сон. Выбив дверь в эту квартирку, его встретила старенькая бабушка, судорожно листающая стопку документов. И в выбитом дверном проеме, стоящий в темном коридоре еж явно ее напугал. Или она узнала в нем разрушителя, что по несколько раз в год разносил все в пух и прах. Хоть эта ограбленная квартира и ее застрелившаяся у него на глазах бабка вновь заставила его оскалить зубы в широкой улыбке. Ее ужас в глазах и трясущиеся как тростинка конечности, пока она держала пистолет. Крик о помощи и выстрел пули, вновь заставили потухшую душу Флитвея зажечься. Кровь, правда, пришлось отмывать неимоверно долго, как и ее разлетевшиеся по комнате мозги и глаза. На те документы он и глазом не взглянул, тут же выкинул их в мусорку. Их все равно забрызгало кровью. Жаль, что зажженная вновь спичка вряд ли будет гореть долго. И она вновь потухла, когда пришел черед наводить порядок в квартире. Уже не появилось яркое желание разрушать города и мучить жителей, а единственным удовольствием стала чашка кофе с молоком и шипучим ягодным энергетиком, что варит рыжий и веселый кот в соседней кофейне. И банка с пивом под шум телевизора тоже удовольствие, вот так и живи по соседству с вечно пьяными в стельку алкашами, тоже научили ежика выпивать. Уж сигареты курить он не помнил, как научился. Наверно тоже от соседей. В целом, они приняли нового соседа довольно приветливо. Часто звали на пьянки, от которых Флитвей, получивший внезапное нежелание вообще видеть кого-то живого, вечно отказывался. Ну, они и не обижались и продолжали звать его с собой. «Как вообще я вспомнил о прошлом, просто греясь под одеялом?» - Флитвей махнул головой по сторонам, взлохматив желтые иглы по подушке. И все же решился попробовать встать с кровати еще раз. Тучка уже во всю мяукала в его сторону, так и крича на своем языке, чтоб тот уже, наконец, поднял свою задницу и пошел за ней. И растирая лицо ладонями, оттягивая на нем все мышцы, он вновь сел позу лотоса, ощущая себя мешком с горячей картошкой. Только стянув одеяло одной рукой, его встретила маленькая пухлая птичка полностью черного цвета, сидящая между ног. Ее круглые черные глазки, как пара бусинок, смотрели на моргающего ей в ответ ежа. Она что-то чирикнула и прилетела ему на макушку, разместившись в его желтых и лохматых иглах как в гнезде. Кошка же теперь глаз не снимала с птички, но все еще сидела под дверью, ожидая Флитвея. Что-то сердито фыркнув под нос, он побрел к двери, еле поднимая ноги и глубоко зевая. Не сходило ощущение, что он стал принцессой, что все звери сбежались к нему как пчелы на мед. Только очень никудышной и сонной, до состояния ходячего мертвеца и злее черта. - Надо же, всего лишь птичка, - он взял птичку в руки, позволив ей сидеть в них как в блюдце, и рассмотрел ее получше со всех сторон. Флитвей не находил ни одной причины, как птица залетела в дом, и почему залезла к нему под одеяло, - И как же ты оказалась под одеялом, негодница? Птица лишь приоткрыла массивный клюв и что-то тихо чирикнула, а махнув своими крылышками, она разместилась в его руках поудобнее. По щекам Флитвея растянулась легкая улыбка, смотря как комочек с клювом в его руках, распушил перышки. Под ним в ногах крутилась Тучка, мяукая и смотря наверх на птичку, прося отдать ей. Флитвей отшагнул от нее в сторону и пошел с птичкой в руках на кухню, попутно думая, какое имя ей можно дать. Тучка то и дело что путалась под ногами и пыталась поймать птичку в руках ежа. Шикнув на кошку, она отшагнула назад и, смотря, как Флитвей усаживает птичку обратно себе на макушку, сидела в темном углу, впившись в них своими круглыми глазами. Ее черная шерсть такая темная, что сливается с темным углом. Но вот глаза… два янтарных огонька, горящих во тьме, хищно смотрят на черненькую птичку. Вся ее сущность сосредоточилась на пернатом комочке – ее добыче. И она вернется за ней чуть позже. Флитвею все равно, где там кошка сидит, он шел на кухню. Птичка пока в безопасности, и сейчас Кет с Чупом решат, куда ее можно деть. А пока что, глубоко зевая во весь рот, он шел завтракать. И неважно, что его звала на разговор старейшина, и что ему дали, куда идти учиться владеть мечом. Сначала завтрак, потом можно и делом заняться. - Добрый день! – Флитвей с широкой улыбкой торжественно скользнул боком на кухню, расправив руки, Я - чмо! - Ура ты проснулся! – жизнерадостно встретил его виляющий хвостом Чуп, встречая ежа торжественными аплодисментами. Кет же с чем-то возился, и, не отвлекаясь от дела, просто кивнул в ответ, взлянув на Флитвея боковым зрением. Но, кажется, на его щеках дрогнула улыбка. - Да, да, и тебе привет, – ответил еж, как морская звезда, раскинувшись на стуле с боку от него. - Милая птичка, откуда взялась? – Кет подошел со спины, поставив на стол две чашки с горячей кашей, что от тарелки пар шел. Прежде чем отойти и вымыть руки, погладил по макушке греющуюся в иглах ежа птичку. Она позволила себя погладить и сама прогибалась под его рукой. - В душе ни чаю, под одеялом сидела, - мешая кашу деревянной ложкой, Флитвей лишь пожал одним плечом. - Конечно! Ты же настолько ледяной был, что тебя даже птица греть прилетела, - Чуп подскочил со стула. В ответ Флитвей только кратко хмыкнул, продолжив стучать ложкой по стенкам чашки. И, подперев рукой щеку, черпал кашу ложкой, и раз за разом выливал ее обратно в тарелку. А пар с нее шел и шел, словно в чашке сгусток лавы. Чуп занимался этим же, смотря на Флитвея. - Так и как же ты умудрился замерзнуть под теплым одеялом? – поинтересовался Кет, сев на стул с боку от Флитвея. Тоже с чашкой горячей каши, перемешивая ее, как ведьма, мешающая зелье в котле. Набрав грудью воздух, он закусил нижнюю губу, не решаясь сказать все как было на самом деле. Оба пса теперь с любопытством вылупили на него глаза, а Кет, ожидая ответа как на допросе, подставил ладони со скрещенными пальцами под подбородок. Его взгляд голубых глаз казался холодным как лед, словно он что-то знает, но не говорит, желая услышать, что скажет нарушитель. Точно знает, что Флитвей вновь вышел из дома. - А..ну..я...ох… - замялся еж, зачесывая ногтями затылок. – Ну а вам не кажется, что кого-то не хватает? – он решил бить в ответ, задав встречный вопрос. Все же, вчера в доме было четверо живых существ, а теперь трое. Псы сжали брови, что на межбровье появилась ровная линия. Переглянувшись между собой, они оба покосились на Флитвея как на умалишённого. - У тебя все в порядке с головой? – Кет пощелкал пару раз пальцем перед лицом ежа, от чего тот раздраженно отмахнулся от его руки, как от назойливой мухи. - Что? С чего ты вообще это взял? – его злило, что его считают больным. Даже если это так, то это все равно злит, когда говорят о недостатках. Да и в целом их реакция выворачивала ежа от злости. Не могло же ему все это присниться? Он прекрасно помнит, как они вчетвером ели суп и прятались в шкафу. - А с чего ты взял, что кого-то не хватает? – Чуп вмешался с беспокойством, - Сначала по среди ночи ты резко стал холодным как лед, а теперь говоришь, что кого-то не хватает. Что происходит? С тревогой Чуп поджал колени к груди и закрыл лицо руками, сложив ладони домиком. У них обоих голубые глаза, но у Чупа они дергаются как пламя свечки от тревоги и ужаса, а холодный взгляд Кета сменился удивлением. Подставив фалангу указательного пальца ко рту, пес смотрел на Флитвея с округлыми от ужаса глазницами. - Че вы так пялитесь на меня? – замешкался Флитвей, переглядываясь с Кета на Чупа. А птичку с макушки он взял в руки и стал гладить, как крошечного котенка. Ей так-то хотели дать имя…а теперь она пока что служит анти стрессом. - Нам интересно узнать, что произошло, - они успокоились, а Кет пораскинулся на стуле, скрестив ноги и поставив на колено руки в замке. - Что ж, - Флитвей нервно хмыкнул одним уголком губ, - Может, вы оба для начала расскажете, что помните со вчерашнего дня? - Вчера к нам приходила старейшина, - смотря в потолок, Чуп стал загибать пальцы. Флитвей промычал в ответ, ибо это он сам помнит. – Тебе рассказать только то, что ты делал? – еж кивнул, - Лады. Ты почему-то сидел в шкафу. А потом ты вышел потрепанный какой-то, как после урагана, - он загнул второй палец, а Флитвей поднял вверх одну бровь. - Да, а еще у тебя пару капель крови было вот тут, - Кет почесал ногтем уголок губ. - Да, да! А потом на ужин Кет сварил суп, - слово суп он говорил с неимоверной неприязнью, словно сквозь рвотный позыв. - Так, ладно. – Флитвей выставил ладони вверх, что лицо было между ними. – Я понял. У нас разные воспоминания о вчерашнем дне. Псы с интересом выпучили на него свои глаза, и подвинули стулья к нему поближе. Каша уже остыла, только никого она уже не волнует. Птичку Флитвей посадил на стол, и она спокойно осталась спать как ее и положили. И на нее стала посматривать кошка. Найдя жертву, Тучка села на край стола, широко разинув свои желтые как пара желтых огней. Сама она сидит совершенно не подвижно, даже хвостом не виляет, как статуя. Хищная и зловещая статуя, вцепившаяся взглядом в птичку, словно охотник в цель. Пришлось посадить птичку обратно на макушку, иначе Тучка бы ее съела. Только ее это не остановило, теперь она смотрит на макушку ежа. Только на нее тоже никто не обращал внимания, псы увлеченно ждали версию Флитвея. Вспомнив про остывшую кашу, псы взяли чашки в руки. - Ну короче, че было то, - Флитвей обеими руками зачесал иглы назад, прежде чем начерпать ложкой кашу, - Еще позапрошлой ночью мы вчетвером спать ложились. Потому что днем к нам залез Эксе… - ЭКСЕ?! У НАС ДОМА?! – псы одновременно подскочили со стульев, уронив их спинкой назад. Зрачки даже в глазах уменьшились. Словно увидели полчище тараканов в углу, а не услышали имя кого-то, кто буквально вчера вместе с ними сидел. - Ну… - Флитвей отвел взгляд в сторону и тут же вернул обратно, - Да. Вчера еще с нами сидел, мы вдвоем как раз и сидели в шкафу, чтоб не показывать Фэнс, что у нас вот скотина эдакая сидит. - Ты врешь! Не мог монстр сидеть у нас дома! – Чуп отошел от него на пару шагов, чуть не споткнувшись о стул. Кет же потянулся за кинжалом под рубашкой, по крайней мере, сунул руку за пазуху как раз под рубашкой. - Клянусь, я говорю чистую правду! – Флитвей поднял руки вверх. - Докажи тогда! Иначе встреть свою гибель, – Кет все же достал кинжал и навострил его прямо на ежа. Флит не знал, зачем тот достал нож, видимо для допроса. Ну, или его прирежут за связь с опухолью. - Вот смотри, - он вынул полностью высунул язык, получше обнажив рану на нем. К его счастью, след от укуса еще остался. – Вчера в шкафу получил. Я не расскажу как, иди нахуй. - Какого…хуя… - Кет взялся руками за голову, а кинжал выпал из рук на пол. Чуп в ужасе свалился в обморок, ударившись рукой об упавший стул. – Я помню, что позавчера вы сцепились, и ты запер его в ванной. Разве это не конец истории? Ночью он ушел и все… - Ага, да, - Флитвей отвел взгляд назад, опять же чтоб не говорить честно, что нарушил правило, уйдя ночью из дома. А придется, - Только я побежал за ним, а потом мы вернулись домой вдвоем и пару дней почаевничали вчетвером. - Я даже не знаю, что сказать, - Кет тяжело вздохнул и пошел за водой. Залпом высушил стакан, набрал воду вновь, и вылил на брата. Чуп подскочил, словно воскрес из мертвых. Точно ему только сейчас дали доступ к воздуху, он раскрыл глаза с глубоким вдохом. - Почему мы ничего из этого не помним? – поинтересовался Кет, помогая брату подняться. Чуп держался за голову рукой, и больше опирался на помощь брата, ибо самому стоять пока что было через чур тяжело. Рука ударилась о ножку стула и стала ныть от боли, еще и голова болела от удара о пол. - Какая-то магия, - в ответ Флитвей развел руками и пожал плечами. В своих словах про магию он не нес особого смысла, только преувеличенный сарказм. Кет же осекся, на миг застыв, пока подымал стулья. - Магия? Вполне себе, - он поднялся, и пожал одним плечом, думая над этой идеей. - Ребят, у нас каша остыла, мы остались без завтрака, - грустно перебил тему Чуп, опустив вниз ушки. Очнувшись от короткого обморока, он решил приступить к завтраку, чтобы хотя бы отвлечься от всех мыслей. - Сами тогда готовьте, я, пожалуй, пойду переварю услышанное, - Кет потер переносицу, тяжело выдыхая воздух. И просто вышел из кухни, подняв руки вверх. Не переделывать же всю кашу заново? Чуп взял тарелки и пересыпал содержимое обратно в чугунную кастрюлю, чтоб нагреть ее на огне. Сказать, что Флитвей сидел в шоке могли только его широко раскрытые глаза и ладонь, подпирающая лоб. В голове ничего не укладывалось. Казалось, что он смотрит в никуда. Перед глазами размывалась поверхность стола из темного дерева. На ней плохо виднелась кошка, медленно крадущаяся к черной птичке. Только та тихо чирикнула, и, дернувшийся от резкого звука Флитвей, вернувшись из оцепенения в реальность, взял кошку на руки. Она не брыкалась, но и тихо тоже не сидела, шипела как змея и рычала, будто маленький черный тигр. Птичка же, взмахнув черными крылышками, полетела к Чупу, присев рядом с ним. - Ой! – Чуп отскочил назад, чуть не уронив горячую кастрюлю на ноги, когда увидел маленькую птичку, смотрящую на него своими маленькими черными глазами, - А откуда у нас взялся вороненок? - Под одеялом сидел, говорю же, - Флитвей развернулся к нему в пол-оборота, положив локоть на спинку стула. - Интересно, как он туда попал? – он взял птенца в руки, рассматривая со всех сторон пернатый черный комок, - И как назовем? - Да я хуй знает, давай сюда кашу, иначе я сейчас съем кошку, - Тучка очень громко и недовольно рявкнула, а Флитвей прижал ее груди обеими руками. - А есть идеи на имя? – посадив птичку рядом, Чуп насыпал кашу в две тарелки, после чего поставил на стол и сел с боку от Флитвея. - Ни единой, я плохо придумываю имена, - он бы назвал его Терминатор – 666, но это еще коротко, ибо лень пока что придумывать кому-то имя. Сейчас бы ему хотелось спокойно поесть, прежде чем идти к Фэнс или искать «где куется сталь». Да и на голодный желудок что-то придумывать не в кайф. Он решил оставить идею для имени на потом, может вечером получится собраться втроем и дать птичке имя. Кашу они ели молча, а Кет к ним не пришел, но с комнаты раздавался стук по дереву и легкое посвистывание, как щебетание маленьких птичек. Тучка начала с громким рычанием бить руки Флитвея задними лапами, чтоб тот ее выпустил. Пока она не стала кусаться, еж выпустил ее из рук, оттряхнув с себя опавшую черную шерсть. Шерсть взбешенной кошки встала на дыбы, а хвост пушистой елкой, только будто сожженной. Сморщив морду и растопырив свои зубы, она громко зашипела на ежа и убежала в комнату. Куда она его там утром вела? Ну, уже никуда, все, теперь это ее враг номер один, сейчас нажалуется своему хозяину, что ее какой-то желтый двуногий обижает. Он поржет и пойдет по делам дальше, а она придет ночью и ляжет на лицо, чтоб этот желтый задохнулся во сне и сдох. А сам он встал со стула, не забыв поблагодарить за завтрак, и направился к выходу. - Ты к старейшине? Она уже заждалась, - Кет высунулся из дверного проема, провожая обувающегося Флитвея. - Ой, да ну ее нахуй, я гулять, надоели мне все, ухожу от вас, - он махнул рукой и открыл входную дверь. Белый снег за порогом так и ослеплял, что пришлось прикрыть лицо рукой. Все вокруг будто окунулось в сон, укрывшись белым одеялом. А ветви величественных сосен готовы сломаться от толстого покрова на них. Путь в деревню уже расчистили, но по краям расстилалась целая стенка из плотного снега. Она не высокая, наступив на нее, нога ежа ушла по колено в сугроб. Так он и пошел до живых организмов, утопая в сугробах. Пока не уткнулся носом в бок стоящей Фэнс, важно выпрямившей спину и скрестившей руки. Впереди нее все суетились за работой, здоровые мужчины и женщины с грудой мышц несли туши зверей, убитых во время охоты, а кто поменьше занимались чем-то легким. Те, кто хорошо работают руками, пряли пряжу, напевая тихую мелодию. Белье, к счастью, в такую погоду никто не стирал, за то расчищали дороги от снега. А кто-то тащил дрова. - Здрасте, - он приветливо улыбнулся, обнажив все зубы. Пришлось задрать голову, чтоб посмотреть на лицо старейшины, наблюдающей за жителями. Изо рта шел пар, как от сигарет, сразу нахлынуло желание зажечь последнюю и скурить ее до тла. - О, ты пришел. Как ты? – она согнула колени и нежно коснулась тыльной стороной ладони до его щеки. Касание ее рук ощущалось, как касание щеки ко льду. Стоило надеть другие перчатки, а не митенки, идущие только от среднего пальца. Их конец около локтя видно под широким рукавом белой шубы до самого пола, а юбка в этот раз короче. До колена, ниже на ноги она надела высокие сапожки из черной кожи. Аккуратные, с острым носиком и без шнурков. Может и на небольшом каблуке. Даже элегантные, чтоб носить их в глухой деревне посреди леса. В ее фиолетовых глазах не чувствовалась злость или другие яркие эмоции. Подобая статусу главы, она держала спокойствие, позволив себе лишь легкую улыбку, совсем немного подняв уголки губ вверх. - Я в порядке, - еж отмахнулся от нее рукой, и сделал от нее шаг назад. - Это хорошо, - она поднялась и приложив фалангу пальца к губе, стала рассматривать своих работяг. Флитвей стоял рядом с ней с довольно наивной улыбкой, поставив руки в бок. – Тяжелая работа вроде охоты тебе не подойдет. - С чего бы!? – вспыхнул еж, сжав кулаки. - Слишком мелкого роста, и мышц нет, - она проходилась вокруг него, рассматривая со всех сторон и давая каждой иголке на его теле оценку, - И цвет броский, и вспыльчивый. Это будет мешать охотиться на тех же диких кабанов. Он рычал сквозь зубы, отвернув от нее взгляд в сторону, а ногти на руках впивались в кожу, оставляя отметены в форме полмесяца. Внутри все горело, как пламя. Бесило, что его сейчас с разу же не допустили к работе, на которой ему может, и понравилась бы, только по внешним признакам. Может он и метр с ростом, но очень даже сильный! Он этих олений как орешки бы щелкал, жаль, что работодатель придурошная, ценит только физическую силу, мышцы и рост. С хорошей тактикой даже маленькая армия сможет разнести больших воинов. С хорошей тактикой и большой физической силой еще лучше будет. Хорошо же, когда есть мозги, как лучше применить большую силу. Тогда никакой враг не страшен. Ну, ее большие работяги вряд ли блещут умом. Так подумал Флитвей, сердито скрестив руки на груди, и поливая грязью от злости всех мимо проходящих. Проклиная всех от обиды, он не разбирал, что там рассказывала Фэнс, пока следила за порядком в деревушке. Все, что разобрал Флитвей это то, что охотникам не разрешается убивать животных. «Это не гуманно!» - отвечала она на вопрос Флитвея, почему. Разрешено приносить только свежие трупы животных, что случается не очень часто. Повезет, если та же нежить устроит кровавую бойню в лесу, и на утро ее жители смогут урвать что посвежее. В ином случае лес богат различными плодами. От ягод, до орехов. Флитвей скривил нос, вслушавшись в ее речь. Уже и не до обиды было. Даже хорошо, что его не отправили искать свежий труп животного. Вот слушать рассказ про разбогатевшего мясом сапожника ему даже понравилось. Звучало фантастично, что некий таинственный заказчик, взамен на сапоги приносил в оплату двух тетерев. Редкую птицу, чей свежий труп невероятно тяжело найти. Слушать старейшину уже стало повеселее. Пока пятеро здоровых ребят, на пару голов выше Фэнс, неуклюже не подошли к ней, гордо выпятив упругие и большие как две подушки груди вперед, хвастаясь своим уловом. В их руках дохлая, уже смердящая гнилью на весь лес, туша оленя с огромными, будто пронзившими шею насквозь, укусами. Раны явно старые, с них даже кровь не сочится. Флитвей закрыл рот рукой, брезгливо сглатывая слюну, чтоб не вывернуть содержимое желудка наружу, на этого бедного оленя. Уже готов был благодарить все, что его не вызвали на это подобие охоты. Фэнс сердито опустила на лежащее под ее ногами животное глаза и приказала, махнув на охотников рукой, унести гниющее животное прочь. - Мы дрались за него с медведем! – пятеро здоровых мужчин стало оправдываться, подымая гул на всю округу. - На вас не единой царапины, а олень обескровлен, вы забрали уже давно мертвого. Прочь отсюда, негодяи, - она не кричала, даже не дернула не единой мышцей на своем львином лице. Только наступила носочком сапога на голову трупа, и тут же глаз оленя вытек, разнося по деревне запах гнили. Флитвей, отвернувшийся от тела, плотнее закрыл рот руками. Величественная сдержанность Фэнс пошатнул рвотный рефлекс, пришлось тоже прикрыть рот тыльной стороной запястья. И только теперь они поспешили уйти, стыдливо кланяясь ей в ноги с извинениями. - Тупые, - пятеро негодяев потащили оленя назад, что-то бурча под нос, а Флитвей тихо обозвал их в след. - Определенно, но иногда хорошо работают, - Фэнс кивнула, согласившись, - Зимой так часто случается. Звери прячутся от холода. А если и выходит какой-нибудь олень, приходиться биться за него с кем-то сильнее, чтоб хоть кусочек урвать. - С медведями? - Тут не водятся медведи. - А с кем тогда? - Да какая разница, – она тяжело выпустила пар изо рта, прикрыв глаза, - В этом месте полно тварей. Главное не терять никого во время охоты. Поэтому и направляю туда только больших ребят. Волк на слона не кинется, как я бы сказала. - СТАРЕЙШИНА!!! – одного здоровяка привел к ней такой же высокий парень, взяв его под руку. – Старейшина, он умирает! - Что уже стряслось? – разминая пальцами межбровье, она тяжело вздохнула. - Он наелся какой-то дряни и потерял сознание, - парень, несущий больного под рукой, громко хныкнул, как маленькое дитя. - Несите к лекарям, срочно, - повелела она, махнув рукой влево, - Флитвей, ты с ними. - А? Че? А я что могу сделать? – он замешкался, забегав глазами по округе. - Как минимум провести их до врачей, как максимум остаться у лекарей. Им всегда нужен помощник, - размахивая руками, она зашагала к швеям. Ее будто не волнует бедолага. На деле, а что она может с ним сделать прямо сейчас? Если он на грани смерти, то ему явно нужен врач, да по скорее. Пришлось плести позади них, следуя к лекарям по не расчищенной от снега дороге. Его помощь пока никому не требовалась, все же они и не просили его помощи, только медленно брели на другой конец деревни. Даже нет, вообще чуть дальше от нее расположилась скромная хижина, окруженная стволами липы. Тот, что был бес сознания, постепенно пришел в себя, но не мог нормально стоять, вечно сваливался вниз и мычал как умирающий зомби. - Давай, мы почти пришли! Я уже слышу запах чая, - его подбадривал тот, что помогал идти. Флитвей устало и равнодушно шел позади, зевая от холода. Пока объевшийся дряни дядя готов был рыдать от боли, Флитвей лишь разглядывал лес, посвистывая. Витая меж покрытых снегом сосен, он споткнулся о ровный камень дорожки прямо у хижины. Слабый запах трав тут же коснулся носа, завораживая голову. Ветхие доски и стволы деревьев вокруг покрыты мхами и снегом, окутав хижину в сон вместе с природой. Дверь на проржавевших петлях, что от них посыпалась труха, открылась с тихим и жалобным воем. Нежный солнечный свет пробился вовнутрь хижины, и в лучах солнца виднелась поднявшаяся пыль. Перед входом валялась гора разбросанных склянок и бутылочек, ржавых тонких пил и скальпелей, измазанных в крови, что уже давно засохла. Единственное, что напомнило Флитвею о том, куда они пришли. - Тут кто-нибудь есть? – позвал Флитвей, отмахивая от лица пыль. Переступая побитые и целые склянки, он оглядывался по потолку хижины и ее стенам, завешанных полками с толстыми и затхлыми книгами. - Конечно, есть! – крикнул ему в ответ дядя, ведущий больного, - Доктор Эвиэл не часто выходит из дома. Они шли, не обращая внимания ни на парящую пыль и разбросанные инструменты. Словно все в полном порядке. Жил бы этот Док в городе за лесом, его бы закрыли за антисанитарию. И все же по дому витал насыщенный запах липового чая – словно таинственный шепот в этой полуживом помещении. В конце комнаты, заваленной склянками, показался мигающий свет свечей меж дверного проема, вырисовывая очертание двери еще одну комнату. Те двое без разбора побрели туда, а Флитвей, дабы не оставаться в пыли с окровавленными инструментами, зашел за ними следом, скрываясь за спиной. - Доктор Эвиэл! Доктор… - воскликнул дядя, несущий больного. Наверно у него есть имя, но Флитвея мало волновало, как зовут того, кого он вряд ли встретит еще раз. Худощавый как спичка юноша, раза в полтора выше Флитвея, заткнул выскочку, ткнув указательным пальцем ему в лицо. На его пальцах длинные когти, а кисти покрыты мелкими трещинами на всех костяшках и изгибах. Самому юноше по лицу на вид не больше двадцати пяти, а руки, будто у старого деда. Сморщенные как изюм и шершавые как чешуя. Вся кожа словно никогда не видела солнца, что стала цвета молока. Запястья и шея плотно замотаны бинтами, вымазанными не в крови, а в средствах и зельях. Просвечивалась пара светлых пятен ядовито-зеленого оттенка и фиолетового, вероятно яд и сок ягод. - Ш-ш-ш, я знаю, как меня зовут, - его сиреневые глаза без капли души смотрели сквозь него. Будто может выискивать проблемы в теле только взглядом. Сам его ехидный шепот звучал как шипение змеи. А, как раз на шее повисла белоснежная змейка с темно-алыми глазами, цвета как артериальная кровь, высовывающая язык с тихим шипением, что сопровождало шепот доктора. - Что у вас уже случилось? – он без капли интереса отстранился, чтоб протереть подолом черного плаща свои очки. - Он наелся диких ягод и потерял сознание, - объяснился дядя, указывая руками на своего охающего от боли друга. Он запинался, пока Эвиэл, потирая очки, просто гукал в ответ, - Там ягод было очень много… - Ну, так обожрался до потери пульса, сейчас дадим что-то рвотное или слабительное, чтоб очистить организм от интоксикации, - поправив наплечники в виде черепов воронов, он стал что-то искать с полки с банками, заполненных чем только можно. На одной полке банки с травами, от зеленых до темных одним контрастом с нижнего края, где лежат зеленые травы, до противоположного. На другой с деревянной крышкой стоят банки с лягушками и жабами, так же по четкому контрасту цветов от светлых к темным. И только на третьем стеллаже полка со всякой всячиной, расставленной хаотично и без градиента цветов. Там и крылья летучих мышей, дохлые крысы и мыши, сушеные жуки и склянки с ядами. Под ней пара деревянных комодов. - Они еще были какие-то черные, да и он не съел их слишком много… - он почесал затылок, отводя взгляд в сторону. - Да нажрался дряни какой-то и лежит, кряхтит, - влез в разговор Флитвей, оперившийся спиной на полку с лягушками, толкая носком своих красных кед лежащего дядю. Казалось, что он тут лишний, даже чуть не уснул, пока тот говорил о случившемся. - На-а-адаже, какой догадливый, - Эвиэл скользнул к нему как змея, и облокотился на полку с лягушками. Сиреневые глаза сощурились в улыбке, чуть обнажившей острые клыки. Сквозь дымчатые как порох волосы пробивалась белая прядь, как волна она падала на мостик его очков. Как и сами черные пряди волнами ложились на плечах, закругляясь на них в форме полумесяца. - Откуда ты такой желтый взялся? – голос змеи на его плечах звенел в ушах. Словно голос съеденных ею мышей она забирала себе. А серый и пушистый хвост доктора вилял из стороны в сторону, сгоняя с высоких сапог на небольшом каблучке пыль. Змея сунулась прямо Флитвею в лицо, от чего тот сделал шаг назад, передернувшись от ее неожиданности. Не каждый день змея сует язык тебе меж глаз. А уж после встречи с Уробо и в помине не хотелось видеть змей. - Ты что, нам же про него рассказывали, - он отшагнул к хаотичной полке, смешивая ингредиенты в треугольную колбу. – Кошка же прибегала недавно, или это была галлюцинация? – смешивая содержимое в колбе до однородной массы, Эвиэл задумчиво приложил костяшку указательного пальца ко рту. - Как будто мне интересно, что там за бумажки носит мой ужин, - буркнула змея и отвернула от него свою белую морду в сторону, высовывая раздвоенный язык. - О-о-о-о голова болииит, - стонал бедолага, собирая с пола пыль катаясь по нему, как жирный тюлень. - Хм, - Эвиэл повернулся к нему, смотря сверху вниз. – Не ной и не вопи, сейчас сварим тебе самое эффективное средство. - Барахотоксин? Виагру? – усмехнулась змея. - А может два в одном? Он будет умирать медленно и мучительно еще и с каменным стояком, - Эвиэл прикрыл свою широкую улыбку рукой, но суженные глаза цвета розовой сирени выдавали его маниакальность. - А что? Давай сварим как-нибудь и попробуем? - Потом, - он поднял указательный палец вверх, и, смешав в колбе отвар из каких-то трав и лягушек, передал его дяде в руки, - На, пусть пьет до дна. - Иначе помрет. - Да-да. Парень ахнул от ужаса. А шерсть, совсем не броская, рыжая или коричневая, встала на дыбы. Он мигом опустился на колени перед лежащим другом и, помогая ему приподняться, напоил его зеленой отравой. Отваром. Ну по темно-зеленому цвету вряд ли можно сказать, что это точно не яд. Дядя еще немного промычал от боли, расчесывая висок, но смог приподнять торс самостоятельно, свободно сев в позу полулотоса. - Ох, доктор, спасибо большое! – низким поклоном поблагодарил дядя, принесший больного, думающего о чем-то другом Эвиала. – Большущее спасибо! - Да-да-да, не приходите больше, - отмахнулся доктор, даже не смотря в его сторону. Он чуть ли не в припрыжку ушел из хижины врача, держась впереди своего ковыляющего друга, а доктор ни сказал им на прощание ничего. Как и белая змея на его плече и Флитвей, сам не знающий, нафиг вообще сюда пришел. - Ну а ты чего пожаловал? – к нему повернулась змейка с высоким голоском. - А он сейчас и испробует на себе барахотоксин с виагрой, - заправляя волосы назад одной рукой, Эвиэл с широкой улыбкой повернулся к нему. – Ах-аха-хах! Я шучу, - он быстро переменился в лице с психа на лукавого лиса, похлопав Флитвея по плечу, - Приберись в прихожей, будь ласка. – он отмахнул ладонью в сторону выхода, вручив Флитвею швабру с щеткой на конце. - С чего бы мне убираться у тебя, доктор мать его зло? – фыркнул Флитвей, скрестив руки на груди. Острые зубы как волчья пасть скрежетала от злости, а меж бровей поступила злая линия. Из-за полной тишины в хижине, слышалось его тихое рычание. - Доктор Эвиэл Кроули, рад знакомству, Флитвей Супер Соник, - он выпрямил спину, что кости в его плечах захрустели и любезно протянул ему свою шелушащуюся ладонь. Интересно, что ее лицевая сторона была гладкой. - Откуда?..А, – Флитвей смутился, откуда ему известно его имя, пока не вспомнил слова змеи о письме. Значит, прибегала Тучка с запиской, где обо всем расписано про Флитвея, ну замечательно, – Да-да, очень приятно познакомиться, - он поднял ладони на уровне лица, не представляя желания жать руку доктору. – Но вашу хижину я драть не буду. - И что? Пойдешь к Фэнс шить нижнее белье? – Эвиэл склонился над его ухом. А руки док держит сцепленными за спиной, дернув длинным ухом. Его монотонный голос, лишенный эмоций, вводил в оцепенение, Флитвей же вплотную оперся спиной о стеллаж с лягушками. – Ка-а-аждый день будешь шить трусы на толстые задницы пьянчуг и дедов… - Или наоборот стирать за ними грязное и потное бельё, - словно колокольчик прозвенел над ухом мелодичный голос змеи. Эвиэл широко ухмыльнулся, обнажая пару острых клыков. - Да лучше белье стирать за алкашами, чем торчать в пыли с безумным доктором, - Флитвей сжался, крепче сжимая руки на груди, что ногти впились в плечи. А стиснутые зубы заскрежетали от злости. - О-ой, я бы угостил тебя своим лучшим чаем за уборку, - улыбка доктора в миг упала вниз, а в резком голосе появились яркие ноты печали и грусти. Тут же он оказался не в паре сантиметров от Флитвея, а за столом. И запрокинув ногу на ногу, он что-то мешал ложкой в нежно-розовой кружке. Поставив ее на столик, он подошел к ежу, поставив руки на свои колени, - Точно не останешься? Я бы рассказал, от чего тебе снятся такие сны… - Какие сны? Мне ничего не снилось, – Флитвей забегал глазами по потолку хижины, повернувшись к Эвиэлу спиной. Почувствовалось, как к щекам прилила кровь. - Какие сны? – кто тут еще дурака включает. Если Флитвей делает вид, что этого не было, то разум доктора через чур безумен, чтоб понять его. Но на его расширившихся глазницах виднелся шок и недоумение, - Тебе что-то снится в этом лесу? – выворачивая голову в бок, доктор подошел к нему со сгорбленной спиной. - Да… был один сон. - Ух ты! – Эвиэл довольно сощурил глаза, прихлопывая в ладоши. - Замечательно, теперь иди и мой полы, пока мы не вкололи тебе бычью дозу виагры, - прошипела змея своим нежным голоском. - Ли-и-ице! Ну что ты так с ним? Сейчас я тебе вколю кровь крысиную, и ты умрешь из-за острой гемолитической реакции. - Лице? Это имя такое? – Флитвей сдернул одну бровь вверх, садясь за стол на против Эвиэла. - Да, Лицетиназа Кроули, моя маленькая помошница, - он любезно представил высовывающую раздвоенный язык змею на его плече, демонстративно и плавно указав на нее рукой. - Привет, - Лице вылупила на ежа свои алые глаза, казалось, что она немного улыбается. - Ага, - тот кивнул в ответ, теряясь в резкой смене эмоций. - Что ж, дорогой Флитвей, тебя ждет метла и ржавые приборы, - с дотошно широкой улыбкой до ушей Эвиэл протянул Флитвею швабру с щеткой и совок. Розовый совок, яркого цвета фуксии. Как и ручка у швабры. А широкой улыбке доктора, Флитвей разглядел только пару острых и длинных клыков. Только он взял в руки швабру, как Эвиэл ушел перемешивать бурлящую жижу в котле, весело насвистывая мелодию. Глубоко вдохнув пыльный воздух, Флитвей закашлялся, выходя в другую комнату. Правда, подметать ему было тотально лень. Возиться вот это с метлой, подымая пыль и вдыхая ее… Горбиться с этой метлой, да ну нафиг! Зато комнату забили стеллажами с книгами и черепами. Конечно, не полностью все полки заставили костями, но парочка точно стояла возле книг. Для виду, пока шел к ближайшей полке, Флитвей все же немного поводил шваброй по слою пыли, сметая с пути пустые склянки. «Что-о же у нас тут?» - посвистывая, Флитвей с вдохновленной улыбой прошелся глазами по всем книгам на стеллаже, смотря на их корешки. Даже пушистый как елочка хвостик завилял в стороны. «О! Че-то интересное», - ему приглянулась толстенная книга на последней полке с корешком, на который прицепили золотые брошки. Поднявшись на носочки, он смог дотянуться до нее только ногтем, чуть царапая ее корешок, но так и не ухватившись за нее. - Мяу, - на книгу рядом прыгнула черная кошка, прожигая Флитвея своими янтарными глазами своим презрением к двуногому. - Ну, давай же, - кряхтел Флитвей, пытаясь дотянуться до книги. Пришлось опереться колено, но получилось только немного сдвинуть книгу в его сторону. Посмотрев на ничтожную попытку ежа достать себе чтиво, она поддела лапками книгу за ее края и она, наконец, свалилась вниз, громко хлопнув об пол, подняв вверх клуб пыли. - Нига заний… Что блин? – Флитвей сморщил морду, читая ее название, пока оседающая пыль, поднятая в воздух, не попала в нос. И громкий чих снес пыль с книги. - А, книга заклинаний, ну, да, конечно, - еж закатил глаза, - И что же там по заклинаниям? – он открыл ее форзац с засохшими красными пятнами, похожими на толстое солнце с маленькими лучиками, на странице. На первой странице смотреть не на что, если только не разглядывать засохшие капли крови, Флитвей быстро перелестнул на следующую, там хоть буквы появились. - И так, дату не видно, - ее смазали кровью, хоть она и засохла, черные чернила смазались и перемешались в кляксу с красными краями, - Автор Руфус… - фамилию стерло время. Чернила попросту выцвели, хотя имя все еще написано четкими закругленными буквами, - Анд? – and, но Флитвей не знает этот язык и читает по буквам как понимает, - И еще кровавая черточка, круто! – выругался еж, сжимая пальцы до ямок на ладонях. После and текст перечеркнули темно-красными полосами, будто кровью. Одна полоса длинная и короткая, а их отделяет друг от друга точка. Цокнув, Флитвей перелистнул пару страниц с парой скучных, по его мнению, заклинаний. Телекинез, пирокинез, умбракинез, воскрешение, их история и прочее, скучно же. - «Тысяча рук из бездны», а этому сложно было дать название? - фыркнул Флитвей, открыв левую страницу книги. На ней было не мало красных пометок, разбросанных на приклеенных листочках и в конце абзацев, где было больше места. Тучка села рядом с ним, сложив лапки под себя, и, виляя хвостом в стороны, избивая им двуногого ежа, следила за движением его рук, как они листают книгу. - Как много текста… - еж отсчитал листы от заготовка темы, до заголовка другого заклинания. Вышло всего лишь три страницы мелкого текста с аккуратными черными чернилами и еще пара листов, грубо исписанных красными красками. Вчитываться подробнее в заклинание он не собирался. Никогда не любил задерживаться на каком-то деле долго, ибо попросту не мог сосредоточиться на этом. Начав читать нудный текст с историей появления этих рук и как научиться их призывать, он бы точно на что-то отвлекся. На мурчащую под боком Тучку, бьющую его в бок пушистым хвостом. Или уснет. Он бы пошел листать другое заклинание, расписанное не таким обширным текстом, не выпади с книги один листок измазанный в красных чернилах большими буквами. «НАХУЙ Я ВООБЩЕ ОТКРЫЛ ЭТО ЗАКЛИНАНИЕ?!» «можно я просто вырву к черту эти страницы?» «*У меня ушло 3 недели на это заклинание* А ПОЧЕМУ ОБЫЧНЫЙ СМЕРТНЫЙ СМОГ ЗА 3 МАТЬ ВАШУ НЕДЕЛИ ИЗУЧИТЬ ЭТО ГОВНО, А У МЕНЯ УХОДИТ УЖЕ ПОЛ ГОДА?!» Вот уже Флитвей интригующе решил полистать страницы с заклинанием. На первых просто расписали ее историю. Ее открыли случайно, сказав на кладбище необходимый текст для призыва рук. Скучно. В самом конце разве что нашлось что-то интересное: «Время на изучение: 3 недели ПИЗДЕЖ Проклятия: ??? нет значит, да? Отлично, изучаем» И все. Три страницы некий Руфус расписывал как освоил заклинание и научился контролировать фантомные руки. У него они вышли голубо-синего оттенка, и как он предположил, то цвет рук совпадает с цветом глаз. Осальная половина текста измазалась засохшими каплями крови, словно капля упала и маленькой лужицей впиталась в страницы. Только по сотне этих капель складывалось ощущение, что перед открытой книгой кого-то убили, и истекающий в три ручья кровью труп повалился на книгу. Все, что из этого понял Флитвей, то надо попросту прочесть на кладбище заклинание и они появятся. Звучит бредово, вспоминая, что когда Эксе призывал эти руки, кладбище было далеко. - Хорошо, а что еще есть в листочках? – отложив книгу, он взял в руки небольшую стопку оборванных листиков. Все так же исписаны багряными чернилами, хотя один исписали голубым. На них все так же много текста, но уже подробнее расписано, как освоить данное заклинание. И темно-красный текст на пожелтевшей бумаге Флитвею читать тоже не хотелось, глаза режет. Пройдясь бегло по красному тексту, все, что в этот раз запомнил Флитвей, он хотел бы забыть. «…Пришлось убить около 18 смертных. Зато! Вместо того, чтоб поглотить их души, можно создать пространство, закинуть их на вечно циклирующуюся жизнь и проживать там худший день в своей жизни. После прочесть заклинание, и таким способом вырвать их руки от туда» «И как только Руф призвал их на кладбище?» Пара листов шла как под копирку. С одним и тем же текстом на непонятном языке. Текст короткий, всего в одну строчку, но эту строчку расписали повторно на два листа. Все, что подумал Флитвей насчет этих двух листов, то, что кто-то учил так заклинание. - Я бы бросил нафиг эту магию, - Флитвей вздёрнул левым уголком губ, поражаясь целеустремлённостью автора этих листочков. Несмотря на трудности, все равно смог в совершенстве освоить заклинание… Флитвей после первой неудачи дальше не стал бы дальше пытаться, нашел бы что получится изучить с одной попытке. Наконец-то, красные листы закончились, и пришла очередь до голубых. На них текст довольно неряшливый. Плавучие буквы, почерком как у покойного алкаша или маленького ребёнка, тянули слово на всю строку. «Он ничего не помнит. Все пол года, что он учил это заклинание он не помнит. А говорит, что умел призывать эти красные руки всегда. Он уходит от темы, когда я вспоминаю, как днями и ночами лились на книгу слезы, пытаясь хоть что-то понять из этого текста. Зато я научился лучше держать ручку! ^^ Х меня похвалиииил!!!». К низу листочка почерк правда стал менее размашистым, но все еще по-детски не аккуратным. «Я плюшевый, мне сон не нужен. А Х уже забыл как спать я не знаю, что с этим делать. Мне уже страшно, а если он начнет бредить? Эвиэл выпишет рецепт чая с ещё большим количеством коньяка?» «Он все же вырубился, спасибо Кроули, что держишь у себя сильное снотворное. О а ещё Х просил ни при каких обстоятельствах не говорить, почему имена сокращаются до первой буквы. (Надеюсь он не найдёт этот листок. Я не хочу снова служить тряпкой!!!)» - Будешь читать что-то запретное, испытаю на тебе дезоморфин вперемешку с Виагрой и добавлю туда еще жабу, - по телу Флитвея прошел табун мурашек, подняв шерсть дыбом. И все из-за представленного к шее ножа с зубьями, как у акулы. С ножа на книгу капала зелёная жидкость, а на ухо шептал маниакальный голосок с хрипотцой. Флитвей поднял руки вверх, чувствуя, как холодное и мокрое лезвие уперлось в кадык, и листочки мягко попадали вниз на книгу. - Я хотел выпить с тобой чаю после уборки, а ты решил углубиться в запретные знания, - в хриплом голосе послышались протяжные ноты саркастичной печали. - Ай-ай-ай. Придется тебя убить. Флитвей сглотнул, ибо от поставленного к кадыку ножа накатывал рвотный рефлекс. Ничего ответить не выходило, а тонкая рука Эвиэла уже готовилась одним движением вспороть ему шею. Как назло, кошка испугалась шипящей Лице. Шипя на змею в ответ, Тучка запрыгнула на шкаф с книгами, а черная шерсть, сливаясь с темнотой, встала на дыбы. Сверля друг друга взглядами, Лице смотрела на кошку сквозь вьющиеся волосы доктора, а янтарные глаза Тучки сверкали в полумраке. - Я просто… хотел полистать интересную.. книгу, - запинаясь, еж боролся с рвотными позывами. - Да, да. Все так сначала говорили, а потом: Ой, а за что нас отправили в темницу? Ой, ой как же так? – коверкая свой высокий голос, перекривляла кого-то Лице. - Я бы не стал… углубляться в эти знания, мне до пизды на них, - шипел Флитвей, боковым зрением смотря на Эвиэла, что с серьезным, как камень, лицом, смотрел на него в ответ, и надавливал обмазанным ядом ножом сильнее. Если он сейчас проведет им в сторону, надрезая кожу и мышцы надломанными зубьями, то яд попадет в кровь. Да если и не попадёт, Флитвей умрёт от кровопотери. - Клянись, - угрожающе звучал хриплый шёпот доктора. - О, если он сможет выпить кружку с 5% чая и 95% самого крепкого коньяка, то он будет прощен? – предложила вдруг змея на его шее, забавно улыбнувшись. В её красных глазах Флитвей видел свет и блики, а хватка ножа наконец ослабла. Чувствуя, что шею ничего не сдавливает, он глубоко вдохнул воздух всей грудью. - Да он не сможет выпить такой чай, слишком крепкий! – усмехнулся Эвиэл, размахивая в руке нож. Ежа он прижал спиной к себе под бок, перекинув руку через его плечи. Тогда в нос ударил яркий запах мяты. - Эй! Не недооценивай меня! – воскликнул еж, задирая нос, - Я выпью этот коньяк с чаем залпом! Гордости его не было предела, каким видели его Эвиэл и Лице сейчас. В душе он чувствовал, как сердце начинает буянить как стук мчащегося по рельсам поезда. И как нос чаще вдыхает пыльный воздух. Хочешь жить – умей вертеться. Как бы страшно не было умереть от перерезанного горла, он держал лицо высокомерно и гордо вверх. В мыслях думая, что лучше сидеть и давиться алкоголем, вероятно еще и под смеющиеся лица, чем истекать кровью в дряхлой хижине в глухом лесу, медленно умирая, пока тело содрогается в конвульсиях от яда. Уж тем более он уже выпил на днях чашку коньяка залпом. И что, плохо ему от этого было? Пошлялся по округе с демоном, посидели, покачало из стороны в сторону, но все отпустило, когда явилась Химера. Шок прогнал собой все опьянение. В глазах Эвиэла он видел себя очень уверенным и смелым, что на раз плюнуть сможет залпом выпить стакан разбавленного коньяка. Эвиэл переглянулся с Лице, и они оба одновременно хмыкнули, дёрнув один уголок губ. - Окей, тогда прошу, - отпустив Флитвея, Эвиэл с низким поклоном пригласил его в комнату, где до этого лечили больного. – Уронишь хоть каплю и ты труп. Перешагивая через порог комнаты, Эвиэл пригрозил ежу обмазанным ядом ножом, направив кончик на него. Лиловые глаза недоверчиво прищурились. Прежде чем весело пойти искать бутылку крепкого алкоголя, его глаза смотрели как орел на свою цель. Флитвей как ни в чем не бывало зашел в комнату вслед за ним с поднятыми вверх ладонями. Пока Эвиэл тихо посвистывал, разливая коньяк в большую кружку, Флитвей тихо присел за столик. Подперев голову рукой, он скучающе стучал ногтями по столу, Эвиэл же заваривал чай.