Глава 1. Тайное мастерство

      То, что он другой, Кирилл знал с самого детства. Когда трёхлетний альфочка в первый раз рассказал папе о странных светящихся нитях, связующих всё живое, Олег лишь посмеялся.       — Какой же ты у меня выдумщик, малыш! — пожурил омега сына и с любовью потрепал по загривку.       Кирилл был не просто ребёнком. Он был чудом. Выстраданным, вымоленным, рождённым после бесчисленного количества боли и отчаяния. Скольких лет беспросветного лечения, изматывающих процедур, жёсткой диеты, нескольких выкидышей и неизмеримого количества слёз стоил маленький розовощёкий ангелочек, знали лишь его родители, чета Звягинцевых — архитектор Василий Иванович и экономист Олег Викторович. Отец, будучи серьёзным, морально устойчивым альфой, свои чувства умело скрывал. Многолетние страдания выдавала лишь полностью седая голова в его всего лишь сорок с лишним лет. Папа же заплатил куда большую цену — собственным здоровьем: физическим и моральным.       После рождения наследника Олег стал домохозяином, полностью посвятив себя семье. Да и сил на полноценную работу у него уже не было. Кириллу было лет пять, когда в доме появился помощник по дому — омежка Стас, он же нянька, которого нанял старший супруг для всё более слабеющего мужа.       Чтобы не нервировать любимого папочку, Кир на некоторое время оставил в покое свою способность видеть то, что остаётся невидимым для других, посвятив своё время изучению окружающего его прекрасного мира. Он рос очень любознательным и энергичным мальчиком, к ужасу Олега Викторовича, регулярно набивая шишки и синяки. Его доставали с деревьев, вытаскивали из различных нор, ловили на стройках и отбивали у бродячих собак.       Хотя «отбивали» — это слишком громко сказано. Кирилл с детства обожал животных. Коты, собаки, лягушки, ежи, мыши — мальчику благоволили все. Правда, после нескольких обмороков папы крысы перестали появляться в доме в качестве очередного домашнего питомца. Всё-таки родителя Кир любил куда больше.       Плотно общаясь с братьями нашими меньшими, мальчик вновь обратил внимание на странную связь между собой и животными. Когда он ласкал очередную зверушку, мерцающие силовые линии, исходившие из кончиков его пальцев, светились особенно ярко.       Этот феномен так заворожил ребёнка, что он стал экспериментировать со странным явлением, со временем научившись различать едва заметные оттенки необыкновенных нитей и понимать их значение. Самыми удивительными были синие и лиловые оттенки, привносившие в обмен прикосновениями чувство небывалого подъёма и вдохновения.       Нежа очередного питомца, Кир начал получать от процесса не только обоюдное удовольствие и повышенное настроение, но и неплохой приток энергии. Правда, в одностороннем порядке. Нити дрожали и вибрировали, вытягивая жизненную силу из существа, окрашиваясь почти в пурпурный цвет. Животному это приносило ярко выраженную усталость и сонливость. А поскольку грустных зверушек было очень жалко, на этом опыты и заглохли.       Пытливый ум Кирилла заставил его опробовать ту же схему с растениями. И она принесла положительный результат, правда, в куда более скромных размерах. Получение энергии от старых, мощных деревьев приносило скорее умиротворяющий эффект, чем наполняло тело живительной силой. Но будучи в расстроенных чувствах, маленький Кир находил утешение в лесу, сидя на выступающих корнях многовековых разлапистых дубов.       А поводов для грусти у него было немало. Папа слабел на глазах, всё чаще оказываясь в больницах, а в короткие периоды пребывания дома большую часть времени проводил в кровати. Лекарства и назначенная терапия почти не помогали: родитель угасал с каждым днём, превращаясь в бледную копию себя — некогда прекрасного, активного мужчины.       Отец окончательно замкнулся в себе, опять-таки переживая горе стойко, в полном одиночестве. Прорезавшиеся морщины и ярко выраженный тремор рук выдавали нешуточное внутреннее напряжение и пугали Кирилла до чёртиков. Мальчик не знал, чем помочь, пропадая в успокаивающих объятьях природы часами.       Решение пришло неожиданно и оказалось настолько простым, что мальчик ещё долго удивлялся, как не додумался до этого сам. Всё произошло в школе, во время перемены, когда одноклассник Артём Сурков — задира и двоечник — в очередной раз прицепился к тихоне Кириллу, мастерски играя его чувствами.       — А чего твой папа опять не пришёл на собрание? Я слышал, ты скоро станешь сиротой, недолго твоему папочке осталось, а отец сдаст тебя в детдом. Ты был ему нужен только из-за прихоти мужа! — повторял он слова своего недалёкого родителя, надеясь вывести из себя любимчика учителей.       Хоть Кирилл и понимал, что его просто дразнят, сил терпеть жестокие слова не было. С воплем бросившись на обидчика, мальчик повалил противника на пол, но на этом его победы закончились: Артём был намного крупнее Кира. Довольно улыбнувшись, семиклассник подмял под себя брыкающегося Звягинцева и, не жалея сил, стал мутузить, ведь у него был полный класс свидетелей — Кир первым начал драку.       Всё закончилось бы для Кирилла весьма плачевно, если бы душащий мальчика Артём не перегнул палку. Забияка так увлёкся, что слабо отбивающийся парнишка почти потерял сознание. И в миг полного отчаяния потянул из крупного, придавившего его к земле тела жизненную энергию.       Раньше Кирилл не допускал и мысли экспериментировать на людях. Животные — ещё куда ни шло. Но Сурков был до того тошнотворным, терроризирующим весь класс типом, что моральные установки Кирилла дали сбой. Когда массивное тело в судорогах с грохотом рухнуло на пол, Кирилл впервые почувствовал небывалую эйфорию, ненадолго унёсшую его в неземные дали.       Потом, конечно, пришёл страх и угрызения совести, но поскольку тяжёлых последствий для одноклассника его срыв не принёс — несколько недель в больнице и изредка повторяющиеся припадки эпилепсии, — Кирилл успокоился, решив, что новое знание стоило таких жертв.       Вернувшись в тот день домой, Кир узнал, что у папы вновь был приступ. Омеге позвонили из школы, и слабый Олег Викторович упал на пол, потеряв сознание. Мужчина уже несколько часов не приходил в себя. Перепугавшийся подросток кинулся в спальню горячо любимого родителя и в истерике кинулся к нему на грудь. Измазав тонкую рубашку папы слезами и соплями, Кир заметил тонкую мерцающую нить, юркой змеёй скользнувшую от его указательного пальца к сердцу слабо дышащего мужчины. Она странно пульсировала, попеременно окрашиваясь всеми цветами радуги. К огромному облегчению всей семьи, омега очнулся уже через полчаса довольно румяным и полным сил. Доктора лишь развели руками, не найдя объяснения столь странной метаморфозе.       С тех пор Кирилл целенаправленно оттачивал своё тайное мастерство, доведя его до преступно высокого уровня. Он мог подпитаться за долю секунды от рукопожатия и простым хлопком по плечу одарить человека зарядом бодрости. Парень не злоупотреблял своим талантом, но и не пренебрегал необходимостью насыщать любимого родителя жизненной силой и здоровьем. Чувствовал ли Кир угрызения совести, колебания или моральный конфликт от своих действий? Нет. Если бы это касалось его самого, возможно, он поступил бы иначе, но папа подарил ему жизнь, и единственный сын не мог отплатить ему равнодушием.       Кир никогда не брал больше, чем можно — не наносил долговременного урона. Усталость, грусть, бессилие — вот и все последствия оттока энергии. Парень никогда не трогал стариков и детей, лишь сильных молодых людей. Зелёная энергия природы и лиловая от животных мало помогала, поэтому от них подпитывался сам Кир, отдавая папе не только заимствованные у других людей силы, но и часть собственных.       Ожидаемо, парень несколько раз слишком увлекался и попадал в больницу, переусердствовав в «лечении» Олега. С возрастом альфа стал более осторожным, установив оптимальную порцию энергетического всплеска, даруемого родителю. Но, к сожалению, никакие вливания извне не могли полностью восстановить ухудшающегося здоровья омеги.       Как бы сын ни старался, сколько сил, времени и души не вложил в попытку помочь самому близкому человеку, одним солнечным весенним днём он вернулся домой и услышал страшные слова, слетевшие с губ бледного как смерть, враз постаревшего отца.       «Мне очень жаль, Кирилл, но папа умер».       Ужасная новость роем огненных стрел пронзила нутро семнадцатилетнего парня. Зарычав страшным зверем, Кирилл бросился в спальню Олега. Тело родителя лежало на кровати, ещё не остывшее, чуть тёплое. Такое родное и абсолютно мёртвое. С полчаса воющий парень вливал в пустую оболочку жизненную энергию, но она радужным веером растекалась по пустынному помещению, мерцая в отблесках солнечного света, напоминая разбросанные драгоценные камни, потерявшие свою значимость, ведь для покинувшей наш мир души они были совершенно бесполезны.       Отец пытался успокоить бьющегося в истерике сына, но его потуги были тщетны. Когда парень упал в обморок, его увезли в реанимацию — сердце замедлилось настолько, что отца предупредили: «Готовьтесь к худшему!»