Глава 2. Поиски себя

      Парень выжил, но его жизнь изменилась. Не осталось связующего звена — ядра семьи Звягинцевых. Папа остался лишь в воспоминаниях — светлым, чистым, навсегда красивым. Кирилл окончил школу и поступил в университет на ландшафтную архитектуру. Альфа был вынужден выбрать учебное заведение в родном городе: отец в последнее время заметно сдал, и Кир не хотел оставлять его одного в пустом доме. Ну… не совсем одного. Стас по-прежнему оставался главным домоправителем и теперь уже сиделкой отца. Василий Иванович работал на дому, но в щадящем режиме и по мере сил. Финансовая ситуация в семье была положительно-стабильной, так что мужчина мог себе позволить вести спокойный образ жизни без нервов и суеты.       После смерти любимого мужа альфа стал ещё более угрюмым и необщительным. Потуги сына напитать его радужной, багряной или природной энергией не увенчались успехом. Отец будто отторгал любые вливания, и они стекали с него, как с переполненного стеклянного сосуда. Компанией сына он также ощутимо тяготился, поэтому Кир просто оставил родителя в покое. Мужчина весь день просиживал в своём кабинете то в делах, то в рассеянной задумчивости, рассматривая большой портрет улыбающегося мужа на стене. Лишь Стасу позволялось нарушать его уединение — и то лишь в самых крайних случаях.       Будущую профессию Кирилл выбрал неспроста. Умение видеть природные силовые потоки привело к тому, что парень научился с ювелирной точностью комбинировать растения так, чтобы они приносили нужный эффект. Методом проб и ошибок Кир отшлифовал технику создания расслабляющих или наполняющих энергией пространств. Он проектировал места для медитации, созидания, сна и спорта. Уже первые его проекты отличались невероятным эстетическим вкусом и целенаправленным эффектом.       Учёба пролетела как один миг, завертев его в вихре заказов и новых знаний. Он так углубился в волшебный мир энергетических потоков, что полностью выпустил из вида быстро стареющего и слабеющего отца. И в один далеко не прекрасный день альфа вновь услышал страшные слова.       «Василий Иванович умер», — тихо произнёс Стас и грузно пошаркал в свою комнату.       Он тоже был уже далеко не молод. Последние несколько лет омега посвятил круглосуточной заботе об отце Кира. Звягинцевы были его семьёй — единственной и почти исчезнувшей.       Похороны альфы прошли тихо и спокойно, и жизнь завертела Кира в безжалостном круговороте, не давая оглядеться ни на его чувства, ни на желания. А треснувший со смертью папы мир, оказалось, держался лишь на втором родителе. И после его смерти превратился в груду острых, режущих осколков. Учёба была закончена, впереди ждали успех и слава. Но ничто из этого не интересовало сломленного Кирилла Звягинцева — наследника приличного состояния и талантливого ландшафтного дизайнера. Он был один. Во всём мире, во всей вселенной. И никакие объёмы живительной энергии не могли вернуть ему двух самых важных людей в его жизни — родителей.       Дом был закрыт, Стас получил от Василия Ивановича приличное наследство и уехал в какую-то глушь. Кира ничто больше не держало в родном городе. Так начались его кругосветные путешествия и знакомство с разными странами, континентами, культурами.       Одно время альфа жил в Японии. Его заинтересовала техника создания вечных каменных садов. Он углубился в философию дзен-буддизма и нашёл в ней для себя много нового и интересного. Камень накапливал и излучал серую, плотную энергию, которую можно было использовать для различных целей: защиты от негатива, привлечения удачи и усиления определённых качеств человека.       Затем на какое-то время Кирилл осел в Англии. Королевские ботанические сады Кью стали его пристанищем и отдушиной. Там Звягинцев не только насытился спокойствием, но и смог прийти к относительному согласию с самим собой, окружённый непрерывной изумрудной энергией растений, пульсирующей, казалось, в унисон с самой безграничной вселенной. Кровоточащая душевная рана чуть затянулась, давая вздохнуть и соприкоснуться с окружающим миром более осмысленно.       После нескольких лет в Англии Кир продолжил свои поиски. Он отправился в Южную Америку, в Бразилию, чтобы увидеть Игуасу — водопад, который, как говорили местные, может наполнить человека силой и гармонией. И действительно, стоя у подножия могучих водных потоков, альфа ощутил, как его собственная энергия синхронизируется с ритмом водопада, а шум падающих вод казался не только звуковым фоном, но и медитацией, погружающей в глубокий внутренний мир. Вода здесь была словно живым существом, впитывающим боль и очищающим от тяжести. В этом месте силы, среди зелени тропического леса Кирилл впервые почувствовал по-настоящему глубокое спокойствие, как будто его душевная боль растворялась в мощи природы.       По мере взросления, начав активную половую жизнь, парень узнал об ещё одной грани своего безусловного таланта. Секс оказался самым быстрым и эффективным способом насыщения. Кир поутру чувствовал себя прекрасно, но полученные таким образом силы было тяжело передать другому. Они мгновенно усваивались организмом, омолаживая тело и укрепляя здоровье.       В общем, Звягинцев колесил по свету, обустраивал парки, сады, личные владения богатейших людей планеты. Омеги не переводились в его постели — он даже не запоминал их лиц. Блондины, брюнеты, рыженькие, худощавые и пухляши — все они задерживались в его номере лишь на одну ночь. Кирилл считал, что не в праве рисковать чужим здоровьем, но сильно и не заморачивался — небольшая бледность или головокружение ещё никому не повредили.       Киру стало казаться, что жизнь наконец-то устоялась. Странная, пустая, суетная, немного раздражающая — но всё-таки его. Альфа смирился с одиночеством, неприкаянностью и серостью будней. Альфа считал, что он нашёл зыбкое равновесие и принял свою судьбу. До тех пор, пока Звягинцева не настигла ещё одна страшная весть. Омега Стас отошёл в мир иной, завещав ему всё своё неказистое имущество: маленький домик в сельской местности и скромный счёт в банке. Но смерть последнего близкого человека неожиданно больно ударила в самое нутро, равнодушно столкнув в пучину воскресшей всепоглощающей боли и отвращения к самому себе.       Как он жил дальше — Кир помнил плохо. Неконтролируемые алкогольные вливания, беспорядочные сексуальные связи, нерегулярный гон, музыка, шум, движуха, полный дом незнакомых людей. Совокупляющиеся парочки по углам, пустые бутылки, запах пота, мочи и рвоты. Выбитые окна, выломанные двери, щепки, стекло, пятна крови, сигналы полицейских машин. Разбросанные купюры, хриплый смех, боль, отвращение к себе и опять море алкоголя. Затем новые лица, чистые полы, свежие простыни и жаркие молодые тела. Секс, узлы, крики удовольствия, иногда — страха и боли, деньги, грязь, вонь, темнота.       Следующие месяцы смешались в череде противоречивых ощущений и сменяющихся лиц, пока в одно мрачное утро Кирилл не пришёл в себя в холодной постели, придавленный тяжёлыми, еле дышащими телами. Трое бессознательных молодых омег безвольно раскинулись на широкой кровати. Стройные тела в засохшей сперме, пятнах крови и других не менее отвратительных выделениях человеческого организма казались бледными, истерзанными трупами. Их некогда прекрасные тела были обезображены синяками, ранами и засосами. Лишь еле вздымающиеся грудные клетки обессиленных омег давали понять, что в их телах ещё теплится слабая искорка жизни.       Желудок был абсолютно пуст, как и гудящая голова, но рвотные спазмы скрутили ноющее, ослабевшее тело. Голова раскалывалась, горло горело, конечности дрожали. Хаотичные вспышки в памяти рисовали далеко не лицеприятные картины. Месиво из похоти, злобы, отвращения и равнодушия. Вот и всё, что он смог вспомнить.       Но времени рефлексировать не было. Съёмный особняк был на удивление пустынным. Куда делись все любители халявных тусовок, было неясно. Но оно и к лучшему. Постаравшись отогнать непрошенные мысли и не углубляться в моральный аспект произошедшего, Кир позвонил в скорую и вызвал помощь для своих случайных любовников. Альфа искренне надеялся, что их успеют спасти.       Грустно хмыкнув, Кирилл подумал, что очень удачно подобрал жильё, руководствуясь, правда, другой мотивацией. Стоящая в отдалении вилла не привлекала внимания и не имела недовольных шумом соседей. На его счастье, омеги были живы, а общее истощение парнишек, скорее всего, спишут на последствия затянувшейся вечеринки и пагубное пристрастие к запрещённым веществам и крепкому алкоголю. Захватив лишь документы и несколько под руку попавшихся вещей, Звягинцев спешно покинул особняк.       Жизнь в очередной раз сделала крутой поворот. На алкоголь был наложен строгий запрет, а собственный страшный талант переведён из категории абсолютных достоинств в опасные недостатки. Секс стал не столь регулярным и тщательно контролируемым. И эта настороженность в очередной раз открыла новые аспекты его дара.       Подходя к подбору сексуального партнёра куда более ответственно и осмысленно, альфа заметил интересную особенность. Чем резче и неприятней был аромат омеги, тем более «вкусной» и насыщенной была его энергия. А обладатели тонких цветочных ароматов оказались почти пустышками. Короткое соитие приносило им быструю потерю сил и видимое изнеможение, а Киру — лишь мимолётное приятное послевкусие.       Что ж, нос Кирилла страдал, зато здоровье и сила били все рекорды. Он никогда не чувствовал себя так хорошо физически. Количество переросло в качество, но неприятные запахи бензина, сероводорода, хлорки и табачного дыма уменьшали сексуальную удовлетворённость. Использовать фильтры альфа остерегался — боялся потери нюха. Да и поиски омег с на редкость «вонючим» запахом отнимали немало сил и времени.       В общем, и так нехорошо, и так хуже некуда. Но Кир старался смотреть на всё философски, хоть и далеко не всегда получалось. Честно сказать, ему было жаль омег, родившихся с такими малопривлекательными запахами. Для них секс с молодым, брутальным альфой значил куда больше, чем для обладателей нежных ароматов. И выставлять их за дверь после быстрого секса, на который многие из них и не надеялись, было особенно неприятным. Кирилл чувствовал себя последней сволочью, глядя в обиженные глаза очередного омеги, торопливо собирающего с пола свою разбросанную в запале страсти одежду.       Но хуже всего был молчаливый вопрос в их глазах, а и иногда и напрямую высказанный:       — Почему? Неужели я так плох? Зачем ты тогда позвал меня?       Ответов у Кира не было. Они не были плохи — не были хороши. Все они стали привычными добавками, витаминами, поддерживающими его жизнь и здоровье. Однажды, морально истощившись, альфа пытался отказаться от паразитирующего образа жизни, но вскоре навалившаяся слабость, бессилие и нежелание жить подкосили его и чуть не довели до самоубийства.       И Звягинцев опять вернулся к работе, ограничив подпитку необходимым минимумом. Он становился всё больше похожим на отца — мрачным, нелюдимым, но безусловно талантливым. Он был уже известен на весь мир, и бесконечные заказы не давали Киру расслабиться и понять, чего же он по-настоящему хочет.       Вот и сейчас он лежал на помятой постели и смотрел на толстоватого омегу, облачающегося в форму горничного. Кир унюхал его ещё в вестибюле. Лёгкий аромат аммиака заставлял проходящих мимо посетителей неприязненно морщиться, а парнишка с испуганными глазами пытался побыстрее скрыться в подсобных помещениях: блокатор запаха отчего-то дал осечку.       — Андрей, тебе было велено не показываться клиентам, ты что тут забыл? — зашипел на него метрдотель-бета, и парень юрко скрылся в кладовке.       Выловить грузного омежку не составило труда. Пара неуклюжих намёков — и живительная энергия парня хлынула в Кира нескончаемым потоком. Альфа всегда старался доставить удовольствие своим случайным партнёрам, так что сыто развалился на развороченной кровати только тогда, когда горничный слабо пискнул и задрожал, нанизанный на мощный член своего любовника. Удостоверившись, что перламутровые капли семени омеги оросили влажные от пота простыни, Кир удовлетворённо потрепал мальчишку по круглой попке и тихо выдохнул:       — Спасибо, а теперь иди, мне надо поспать.       Кир заснул раньше, чем парень с грустной улыбкой скрылся за дверью безликого гостиничного номера.