Глава 6. Купе

      Странный омега вытолкал Кирилла из дома буквально взашей. Пробурчал что-то нечленораздельное, не дав даже толком дожевать лёгкий завтрак. Лишь оказавшись перед стремительно захлопнувшейся дверью, альфа понял, что Валентин неожиданно заинтересовал его куда больше, чем ему казалось поначалу. Рыжий, зеленоглазый, он был олицетворением солнца, полыхающим и ласкающим теплом и нежностью. Он бурчал, хмурился, кидал недовольные взгляды, но альфа чувствовал другое: необъяснимое родство, близость, желание быть рядом.       Волнующий запах будоражил нюх, дразня намёком на приближающуюся течку. Еле уловимым, но кажущимся Киру красной тряпкой, дерзко извивающейся перед глазами быка. Всю дорогу до дома Кирилл вспоминал хрупкую фигуру омеги, которую лизали всполохи радужной энергии. Она не струилась, а мягко обволакивала парнишку, кружила вокруг него, словно играя, и впитывалась, растворяясь в белоснежной коже. Её отблески альфа видел в изумрудной радужке омеги, в пульсации венки на длинной бархатистой шее, в глубоком дыхании Валентина.       Он так и не смог заснуть. Валя словно звал его, манил назад, обещая непознанное, желаемое, необходимое. Альфа промучился до рассвета и с первыми лучами солнца стоял у окон всё того же неказистого нежно-голубого домика. Внутри было тихо, и альфа не рискнул потревожить сон необычного парня.       Удобно устроившись неподалёку, Кир залюбовался природой. Давно он не пытался насытиться извне. Тонкая струйка зеленоватой энергии игриво закрутилась вокруг его запястья. Она проникала внутрь, затем, неожиданно вынырнув, любопытно замирала на короткое мгновение и скользила дальше, лаская кожу и одаряя альфу ощущением благостности.       Лёгкий ветерок желтоватой нитью обвил жилистое тело альфы, обдавая прохладой, свежестью и неожиданным желанием улыбнуться. Стихия заигрывала, будто шептала что-то на забытом языке детства — о лете, траве, тепле рук и безопасности. Кир прикрыл глаза, позволяя этой игре продолжаться, не торопя мгновение, впитывая в себя каждую вибрацию, каждую мягкую пульсацию силы, что струилась по воздуху, по земле, по нему самому.       Природа жила, дышала, разговаривала с ним. Где-то в ветвях высоких деревьев пробегали синие молнии, тонкие и едва различимые — не предвестники бури, а просто живые всполохи энергии — как ритмы сердца великого организма, частью которого он был. Нити света и тени, прохлады и уюта, словно невидимые руки, осторожно распутывали внутри что-то застывшее, забытое. Кир впервые за долгое время почувствовал себя не инструментом, не телом, не оболочкой, а чем-то цельным, живым.       Альфа вздохнул глубоко, почти неслышно, позволяя внутреннему напряжению раствориться в ласковом шелесте листвы, в мягком дуновении, в этой тонкой игре стихий. Зелёная энергия вновь мелькнула у его плеча, вспыхнув короткой искрой — как будто природа, довольная его откликом, благодарила Кира за то, что он услышал её, вспомнил об их близости и особенных отношениях.       От созерцания окружающей красоты альфу отвлёк громкий хлопок. Рыжий омега Валя вытащил на крыльцо два увесистых кожаных чемодана и решительно закрыл дверь на ключ, слитным движением закинув его под цветной плетёный коврик. С грустью оглядев домишко, парнишка нахмурился и твёрдым шагом направился вдоль по улице. Громоздкие чемоданы доставали почти до земли, но Валентин нёс их легко, словно они были абсолютно пустыми.       Альфа немного подождал, позволяя расстоянию между ними увеличиться, затем медленно направился следом. Фигурка впереди двигалась легко, почти воздушно. Уверенность и свобода сквозили в каждом шаге, но за этой грацией скрывалась внутренняя сосредоточенность, будто парень мысленно прокручивал в голове каждый поворот.       Солнечный свет играл в густых рыжих локонах, раскинутых по плечам, словно золотая паутина. Отдельные пряди вспыхивали пламенем при каждом наклоне головы, и казалось, что Валя нёс в себе рассвет — тёплый, живой, чуть грустный. На парне был затянутый на талии потёртым кожаным ремнём бежевый плащ, из-под которого выглядывали узкие джинсы и поношенные ботинки. Всё в его облике говорило о намечающемся путешествии: дорожная сумка перекинута через плечо, удобная одежда не стесняет движений. Омега шёл в сторону вокзала, как человек, давно принявший решение.       Кир невольно замедлил шаг, наблюдая. Что-то в этом странном сочетании — лёгкости и усталости, юности и старой боли — зацепило его до мурашек. Воздух между ними звенел настороженностью и ожиданием.       Омега у входа в здание притормозил, достал из кармана билет и внимательно прочитал. Утвердительно покачав головой, юркая фигурка припустила к нужному перрону. Табло сообщало: до приезда поезда осталось десять минут. Решительное выражение лица омеги подтверждало: возвращаться в этот городишко он не собирается. Наспех прикинув, альфа для себя решил: его в этом городе тоже ничего не держит.       Поезд пришёл на пару минут раньше, и Валя прошмыгнул одним из первых, словно боялся передумать. Кирилл неторопливо последовал за ним: кошелёк и документы у Звягинцева всегда были с собой. Купив билет у беты-бортпроводника, мужчина медленно двинулся по вагону. Закрытые купе мешали найти интересующего пассажира. Несколько крупных купюр — и всё тот же бета указал альфе на нужную дверь.       Валя сидел в одиночестве, погружённый в свои мысли. Щелчок замка привлёк внимание парня, а вошедший Кирилл заставил глаза широко раскрыться от неприкрытого и искреннего удивления.       — Что ты тут делаешь? — забыв поздороваться, выпалил парень.       — Еду, — лаконично ответил альфа.       — А где твой багаж? — подозрительно поинтересовался парнишка.       — Я путешествую налегке! — улыбнулся Кир и лукаво подмигнул.       — Хм, — нахмурился Валентин. Ситуация казалась ему странной и непонятной. Хоть и не стоит скрывать, в значительной мере — приятной.       Омега снова устроился у окна, поджав ноги и прижавшись плечом к прохладному стеклу. Он смотрел наружу — на перрон, на спешащих мимо людей, на капли, что медленно стекали по стеклу, оставляя за собой прозрачные следы. Время от времени парень украдкой бросал взгляды на Кирилла — короткие, но внимательные, словно хотел разглядеть в нём что-то большее, чем просто случайного попутчика.       Кир сидел чуть в стороне, вполоборота к нему, положив руки на колени. Его поза была расслабленной, дыхание — ровным, взгляд — сосредоточенным где-то в себе, но не отстранённым. Казалось, он впитывает окружающее пространство, не вторгаясь, а просто присутствуя. Рядом с Валей он чувствовал странное, почти забытое спокойствие. Без надобности что-то объяснять, притворяться или держать оборону.       Пространство между ними словно заполнилось невидимыми нитями — мягкими, гибкими, но крепкими. Нитями, что соединяют без слов, когда достаточно просто быть рядом.       — Почему ты решил уехать? — прервал тишину Звягинцев.       — Это была не моя жизнь, — пожал плечами парень.       — А чья же? — удивился мужчина.       — Моего дедушки, папы, его сына, который должен был родиться вместо меня. Я не могу и не хочу так жить. Моё место не там, — сумбурно пояснил омега.       Альфа понятливо покивал и вновь замолчал. Он прекрасно понимал смятение парня. Он сам всю жизнь не мог найти своего места. И лишь познакомившись с Валентином, понял, что всё это время искал не дом, а человека. Пару, которая своим присутствием создавала то ощущение уюта, что не зависит от места пребывания. В данный момент тесное купе казалось удобнее любого особняка, тише любого храма, честнее любой истины. Здесь, рядом с Валей, не нужно было прятаться за масками, не нужно было бороться или убегать. Воздух был насыщен тёплым спокойствием и лёгкой тревогой, как перед весенним дождём — когда небо затаилось, но в каждой капле влаги чувствовалось обновление.       Кир медленно перевёл взгляд на омегу. Валя всё ещё смотрел в окно, но в его лице уже не было прежней настороженности. Осторожное принятие — как первая протянутая рука — согревало сильнее, чем любое признание. Альфа понимал: между ними нет громких обещаний или драматичных слов. Но была правда. Прямая, как взгляд. Тихая, как доверие. Кирилл прикрыл глаза и расслабился. Лёгкая улыбка скользнула по его губам и растворилась в уютной тишине купе.