Вернутся к фанфику

Сhapter 4

3 августа 2025, 02:34
      Лучшей частью семейных ужинов всегда была та, где тетя Иззи вытаскивала в центр комнаты кофейный столик, уставленный кучей коробок и пакетов, а потом торжественно начинала раздаривать всё это добро гостям. Сегодня Джисон, любивший этот момент с самого детства больше всего, уже был не так воодушевлен. Кулон, который он предусмотрительно спрятал подальше от чужих глаз под своей рубашкой, казался самым дорогим подарком из всех, что ему довелось получить. Хотя на первый взгляд он был не дороже обычной безделушки из сувенирной лавки, ценность ему придавали не материал, не изумруды, казавшиеся настоящими, или серебряная цепочка. Куда важнее было то, что этот кулон подарил ему Минхо; а кольцо, которое было частью комплекта, оставил себе.              Если бы кто-то спросил, когда Джисон начал осознавать свою влюбленность в Минхо, он бы едва смог ответить. Может, это случилось с первого взгляда, брошенного на подростка в студии папы, где они оттачивали конкурсную работу. А может в день, когда Магнус впервые привел братьев Ли в этот дом и попросил Хана показать всё мальчикам: им предстояло прожить здесь несколько дней. Или в любой из сотни моментов, воспоминания о которых сейчас так бережно хранил в памяти. Но в одном Джисон был уверен точно: в день, когда Минхо узнал о смерти матери, он сочувствовал ему уже совсем не как другу. Когда погибли его родители, было больно, но маленький мальчик не понимал тогда еще так много — так что со временем боль почти ушла, превратившись в небольшой шрам где-то на сердце. Минхо же потерял свою маму в 19.       Это случилось четыре года назад так же спонтанно, как и в случае с семьей Джисона. Братья Ли часто оставались одни, потому что их родители много путешествовали по работе. Как только дети стали достаточно самостоятельными, чтобы оставлять их одних, они стали уезжать в командировки гораздо чаще и проводить в них больше времени. Как-то само собой получилось, что в такие моменты братья всегда оставались под опекой Магнуса.       Когда-то давно он забрал Ликса и Минхо к себе домой из-за срочного отъезда родителей — так и повелось. Даже когда они стали достаточно взрослыми, чтобы позаботиться о себе, Феликс любил оставаться в доме Лайтвудов-Бейнов и проводить время с Джисоном, а чуть позже — всё чаще с Чанбином. Минхо, который уже учился в медицинском и был слишком «осознанным взрослым», как шутили друзья, старался не докучать своим присутствием Магнусу и Алеку, но… Это место было для них с братом куда большим домом, чем пустая квартира родителей. Поэтому в какой-то момент он просто отпустил себя и снова стал частым гостем: каждого тянет туда, где его ждут.       В один из таких визитов, когда Феликс с Джисоном играли в приставку, а уставший Минхо после занятий лежал рядом на диване, лениво поглаживая сразу и Черча, и Председателя Мяо, раздался звонок. Звонок, ставший рубежом детства и взрослой жизни.              Взгляд Минхо, которым он посмотрел на брата, навсегда отпечатался на подкорке головного мозга Джисона. Если бы он был автором фэнтезийного романа, обязательно описал этот момент так: «И в эту секунду главный герой стал молчаливым свидетелем крушения своего мира, за который так отчаянно боролся последние десятилетия». Боль, которая наполнила до этого всегда радостные и восхищенные глаза, грозилась выплеснуться россыпью хрустальной крошки на щеках старшего. Будто и не слезы это, а осколки разбитого на прошлой неделе бокала из любимого набора Мариз. Но Минхо сдержался. Хан до этого не видел, как ломаются люди, но сейчас был уверен: сильные и храбрые люди ломаются тихо, практически беззвучно. Голосом с едва различимой дрожью — не знай Джисон каждую ноту так хорошо, и не заметил бы — сказал, что должен найти Магнуса, и побежал в другую комнату под недоуменные взгляды друзей.       Хан не побежал за ним, хотя каждая частичка души вопила о необходимости догнать Минхо и обнять как можно крепче. Вдруг объятия одного человека способны склеить остатки целого разрушающегося мира? За ту слабость и нерешительность, а может даже глупый страх быть отвергнутым он потом корил себя не единожды, но исправить уже ничего нельзя было.       Феликс, решивший, что брата побеспокоили из-за учебы, вернулся к игре. Джисон, слишком сосредоточенный на тревоге, съедающей внутренности по маленьким кусочкам, не присоединился к нему. Просто сидел и смотрел на дверь. Через пятнадцать минут Минхо вернулся в комнату вместе с папой. Они оба пытались сохранять спокойствие, но Джисон не был глупым и с самого детства научился читать эмоции родителей и тети Иззи. Ему хватило одного взгляда, чтобы убедиться — произошло необратимое.       По первой просьбе Феликс оставил игру — теперь и он смог уловить напряженность и какую-то особую гнетущую атмосферу, хотя лица вошедших окончательно не выдавали всех эмоций. Как оказалось, Минхо ушел за помощью, потому что не знал, как рассказать правду брату. В этот момент он в последний раз был ребенком, который искал защиты у комфортного взрослого. Больше такой вольности он себе позволить не мог.              Изменилось всё. Джисон и Чанбин были рядом с Феликсом, время от времени сменяя друг друга, чтобы хоть изредка отдыхать. Он много плакал и мало говорил, но всегда позволял себя обнимать. Друзья надеялись, что через объятия смогут забрать хотя бы частичку боли. Когда через два с половиной месяца Феликс стал понемногу приходить в норму, они тайно надеялись, что тоже приложили к этому руку.       Если младший брат смог прожить свое горе, будучи окруженным любящими людьми и даже несколько раз сходив к специалисту, когда-то помогавшему Джисону, с Минхо всё было иначе. Он взвалил на себя все заботы, начиная от похорон и заканчивая разбирательствами с кучей документов, потому что отец, полностью сломленный смертью жены, не был способен ни на что. Он уехал на следующий же день после похорон, попросив прощения у детей. Джисон слышал этот разговор и где-то глубоко (очень-очень глубоко) внутри чувствовал, что Ёндже искренне страдал из-за своего поступка. Наверное, иногда боль бывает настолько сильной, что даже любовь к собственному ребенку меркнет перед ней. Он сочувствовал ему, правда, но куда сильнее ему хотелось накричать на этого взрослого мужика и дать пару отрезвляющих затрещин. Потому что из-за этого эгоистичного поступка страдал его Минхо. В те времена Джисон много думал, почему господин Ли не забрал с собой хотя бы Феликса, но ответа узнать было не у кого. Пару раз он даже попытался поговорить об этом с Алеком и Магнусом, но никто из них не смог объяснить, как можно бросить своих детей.       С того злосчастного звонка Минхо стал очень редко появляться у них, хотя Феликс буквально жил здесь 24/7. А когда всё же заглядывал, просто просил как следует позаботиться о брате и обещал вернуть Магнусу и Алеку долг за всё, что они для них сделали. Перед братом он всегда извинялся и обещал, что скоро закончит с делами и обязательно заберет его домой. Феликс был слишком понимающим, поэтому никогда не капризничал и делал все так, как просил любимый братец.              В какой-то момент Минхо перестал выходить на связь, не отвечал никому на звонки. Джисон чувствовал, что происходит что-то плохое, всё его естество вопило об этом. Но взрослые уверяли: Минхо имеет право побыть один. Бить тревогу пока рано.       Ждать он не мог и не хотел, внутри слишком сильно и яростно скребли кошки, оставляя кровоточащие царапины. Не сказав никому, куда идет, Джисон оставил Феликса в объятиях Чанбина, а сам осторожно вытащил ключи от квартиры из его ветровки и поехал к Минхо. Не было никакой гарантии, что тот дома, но нужно было с чего-то начать.       Дверь оказалась открыта, и это пугало: Минхо был слишком внимательным, чтобы оставлять ее вот так. На улице давно стемнело, но света в квартире не было. Наощупь пройдя к гостиной, которая была освещена огнями никогда не спящего города, Джисон понял: это место не выглядело так, будто здесь хоть кто-то живет. Пустота, холод, темнота — всё это окутало его с ног до головы и заставило что-то сильно сжаться под ребрами.       Простояв там несколько минут и не услышав даже шороха, Хан уже собирался уйти, но решил напоследок осмотреть квартиру: плохое предчувствие никуда не исчезло. Прогоняя навязчивые дурные мысли, Джисон наконец включил свет и пошел по комнатам. Ему было жизненно необходимо убедиться, что переживания беспочвенны.       В спальне Минхо нашелся разряженный телефон. Значит, он просто забыл его здесь? Или сам всё еще был в квартире?              — Может, он просто уснул, а я поднял панику, как последняя истеричка? — прошептал самому себе Джисон, поморщившись: даже собственный шепот раздражал слух в этой тишине.              В других комнатах тоже никого не оказалось. Единственный вывод, который напрашивался по итогам этого недорасследования, — Минхо действительно куда-то ушел, а телефон просто забыл. Но куда он мог пойти? К друзьям? Джисон знал только о Сынмине, по крайней мере в разговорах только его Минхо называл своим другом. Точно! Почему он вообще не подумал уточнить, видел ли тот Минхо? Захотелось ударить себя по лбу и поскорее вернуться домой, чтобы узнать у Феликса номер Сынмина.       Выключая свет перед уходом, Джисон случайно уронил горшок с непонятным цветком, который стоял у стены на небольшой подставке. Спасибо, что хоть ничего не разбилось. Тяжело вздохнув и поругав себя за неуклюжесть, Хан начал собирать черную землю обратно в горшок, а когда закончил, прижал растение посильнее. Оставалось надеяться, что после этого несчастного случая зеленый друг не падет смертью храбрых. Ну, а если нет… Ничего, он обязательно купит новый цветок.       Во время спасательной операции он весь испачкался в земле, поэтому перед уходом пришлось вымыть руки. Включив свет и войдя в ванную, Джисон четко услышал, как разбивается стекло, — с таким звуком разлетелось на осколки его собственное сердце.              На холодном кафеле лежал Минхо. Его лицо было опухшим от слез и совершенно бледным, а руки отчаянно сжимали синий халат их мамы. В редкие моменты, когда родители были дома, она буквально не вылезала из него, даже если к сыновьям приходили друзья. Домашние часто шутили, что это ее вторая кожа.       То, что Минхо в сознании, выдавали разве что изредка подрагивающие от беззвучного плача плечи, — и это привело Хана в чувства. Он упал на колени рядом, абсолютно наплевав на боль и возможные последствия, и быстро притянул парня к себе.              — Минхо, слышишь меня? Минхо! — он прижал ледяное тело к себе и почувствовал стук чужого сердца. — Ну же, милый, пожалуйста, ответь. Ты слышишь меня?              Только через пару минут, почувствовав легкое движение, Джисон немного отодвинулся, чтобы посмотреть в лицо Минхо. Казалось, только сейчас тот начал приходить в себя и возвращаться к реальности.              — Джи…сон… Что ты… делаешь? Где я? — каждое слово давалось с трудом.       — Мы у тебя дома, всё хорошо. Помнишь, что случилось?       — Я видел маму. Кричал, но она была всё дальше и дальше, совсем меня не слышала. Потом начал тонуть в море, только помощи не было, как бы ни звал. В итоге совсем отчаялся выбраться и был готов отпустить всё. Это было так долго и выматывающе. А потом что-то потянуло вверх с такой силой, что я не успел даже опомниться. И тогда я услышал тебя.              Он снова начал плакать и сильнее хвататься за одежду Джисона. Хан понимал, что происходит: он сам проходил через такое. Поэтому осторожно обнял в ответ и стал медленно покачиваться, поглаживая спину Минхо и надеясь хоть немного согреть его.              — Я здесь, всё закончилось. Давай пойдем к тебе в комнату, я позвоню Катарине. Кажется, нам нужна будет помощь.       — Только не говори Феликсу, прошу тебя. Он не должен знать, что я… сломался, — Минхо немного отстранился. — И да, наверное, мне правда нужна помощь. Сейчас отключусь…              Сразу после этих слов он то ли уснул, то ли потерял сознание. Джисон позвонил Катарине и объяснил всё в двух словах. Выслушав список того, что надо сделать, пока она приедет, принялся за дело: перенес Минхо в комнату, уложил на кровать и укрыл; проветрил помещение; а остался в гостиной дожидаться гостью. Стоило ему опуститься в мягкое кресло и выдохнуть, тело начала бить крупная дрожь. Что могло произойти, не сорвись он сейчас на поиски?!              У Минхо было сильное истощение на фоне стресса, но с того дня всё начало налаживаться. О случившемся так и не узнал никто, кроме этой троицы, а маленькая тайна сделала Минхо и Джисона только ближе. Хан остался с ним на всю ночь, сказав родителям лишь то, что побудет у Минхо и что со старшим всё в порядке — просто забыл зарядить телефон, а сам погряз в наверстывании учебного материала.       В ту ночь Минхо спал крепко, но ни разу не выпустил Джисона из объятий. Под утро, когда уже почти взошло солнце, Хан проснулся от лепетания под боком. По всей видимости, из-за стресса Минхо говорил во сне, но что именно, разобрать было сложно. Проваливаясь в сон, Джисон уже не мог уловить тихое: «Не волнуйся, мама, Джисони меня спасет».       

***

      Ужин проходил слишком спокойно, поэтому Алек начал стучать пальцами по столу, второй рукой подпирая голову. Обычно их семейные встречи сопровождались нелепыми ситуациями. В один из прошлых приездов Из они устроили пожар на кухне в попытках приготовить фирменный брауни Феликса. Еще раньше прямо в разгар ужина у них вышел из строя шоколадный фонтан, который сестра зачем-то купила. В итоге столовую отмывали всей семьей. Был случай, когда Магнус решил устроить танцы с Изабель и запрыгнул в порыве воодушевления на журнальный столик. Алек этот столик очень любил — ручная работа по индивидуальному заказу всё-таки. Но мужа своего любил больше, так что павшая от его веса мебель быстро перекочевала на свалку.       Сегодня всё шло слишком размеренно, так что Алек с некоторым садистским нетерпением ждал подвоха. Ждал и надеялся, что пострадает только мебель или помещение, а не кто-то из присутствующих.       Возможность отравления они с Магнусом предусмотрительно постарались исключить, убедив Изабель, что вместо готовки и траты на это кучи времени можно просто заказать всё в «Нефритовом волке». Вместе с этим отпадала и угроза пожара — плиту никто не использовал. Оставался, конечно, небольшой риск короткого замыкания, поэтому все взаимодействие с техникой они с Магнусом старались взять на себя. Что еще могло пойти не так?              За столом стоял гул, схожий с тем, что можно услышать рядом с ульем. Все гости разбились по группам и обсуждали что-то свое. Алек тоже попытался включиться в разговор мамы и Магнуса, но выходило плохо: он никак не мог уследить за происходящим, поэтому очень скоро оставил всякие попытки и решил просто залипнуть в новый графический роман, который недавно ему прислала Клэри.       Он ни за что не признается Джейсу, что так хорошо общается с его бывшей женой, особенно после всего того, что было вначале… За прошедшие годы они сильно сдружились, так что терять подругу из-за нелепого расставания парочки он не собирался. Тем более, она снабжала Алека отборным чтивом, которое эксклюзивно сливала по старой дружбе задолго до официального выхода.       Так прошло около часа, пока Изабель не встала со своего места и не объявила торжественным голосом, не терпящим возражений:              — Ну что, мои дорогие гости. Спасибо, что нашли время приехать к нам и провести этот прекрасный вечер вместе. А теперь главная часть — подарки, которые я с особой тщательностью и тайным умыслом подбирала для каждого из вас. Надеюсь, вы умеете читать между строк и сможете понять посыл, который я адресовала каждому здесь. А после нас ждет потрясающий десерт, который приготовил мой прекрасный ангелочек Ликси, чтобы я ненароком что-то не сожгла…              По комнате прокатилась волна легкого смеха — воспоминания о несчастном случае всё еще были свежи в памяти присутствующих.              Алек встал следом: ему нужно было помочь перетащить все эти коробки и пакеты ближе к столовой, чтобы не бегать каждый раз из комнаты в комнату. Изабель никогда не скупилась на подарки и чаще всего выбирала что-то дорогое, качественное и нужное, но иногда в ней играло детство — и подарок превращался в изощренный розыгрыш. Никогда нельзя было узнать наверняка, что сегодня попадется тебе.              Первой подарок получила Мариз. Это была старинная книга рецептов в белой обложке. Почему именно о ней мечтала их мама, никто толком не знал, но то счастье, которым засветилось лицо Мариз, стоило каждого потраченного цента и секунды, что Изабель убила на поиски этой макулатуры.       Люку в подарок досталось коллекционное издание «Оно» Стивена Кинга. Гэрроувэй однажды проболтался на одном из семейных вечеров, что в свое время упустил возможность и не выкупил его, хотя очень мечтал. Что ж, Иззи никогда не искала легких путей, поэтому откопала это издание у какого-то коллекционера и долго торговалась, чтобы заполучить заветный трофей.       Магнусу достались браслеты, которые она привезла специально с острова Чеджу, а вот Александр получил по-настоящему значимый и дорогой подарок. Изабель умудрилась заказать для него лук, очень похожий на тот, что был у Алека в подростковом возрасте, когда он только-только начал увлекаться стрельбой. Его потеряли в один из переездов, но подарок, что он держал сейчас в руках, был точной копией. Что-то теплое разлилось по внутренностям, и это была совсем не испанская сангрия, которую Магнус каким-то чудом приволок из самого Мадрида по случаю празднества.       Пока Алек с особенным трепетом рассматривал лук, почти невесомо проходясь по тетиве кончиками пальцев, Изабель вытащила из другой коробки вторую часть подарка — колчан со стрелами, оперение каждой из которых было цвета гранатовых зерен. Да, здесь она тоже решила придерживаться традиций и позаботилась даже о такой мелочи, как цвет. Алек, практически никогда не выражавший эмоций, если дело не касалось сестры, Магнуса или Джисона, почти расплакался, бросаясь в объятия Иззи. Она нежно рассмеялась и заговорщицки произнесла:              — Хэй, ты чего, большой брат. Всё хорошо, тебе пора вернуться к своему призванию Тупидона и прострелить пару сердец, особенно своего сынишки, — в комнате вдруг стало тихо, будто кто-то резко нажал на паузу.              Несколько пар глаз с ужасом смотрели на Изабель, которая непонимающе уставилась на них в ответ. Когда до нее наконец дошло, как двусмысленно звучала последняя фраза, она вскрикнула:              — Да вы за кого меня принимаете, боже мой! Это шутка! Алек много тупил, когда только встретил Магнуса, вот я и прозвала его Тупидоном… А теперь котенок как будто перенял худшее от своего отца и… — она запнулась, увидев, как комично выпучил глаза Чанбин и как резко стал подергивать головой. Кажется, это был знак заткнуться, чтобы не заруинить их операцию. — Э-э-э, ладно, забудьте, это просто неудачная шутка, давайте поскорее закончим с остальными подарками.              Джейсу достался синий мохнатый кигуруми с Коржиком из «Улицы Сезам», от которого он снова расчувствовался и, не переставая, благодарил Изабель за такой ценный и мягкий подарок. Если честно, она рассчитывала вывести его из себя, но что-то пошло не так.              После этого она достала аккуратно упакованную колоду и осторожно опустила ее в руки Катарины. Когда та наконец поняла, что именно ей подарили, еще долго неверящим взглядом смотрела то на карты, то на девушку, сделавшую такой драгоценный подарок.              — Из, я не… Где ты их вообще нашла, это же целое сокровище! Спасибо, я… Правда, я в восторге, — Катарина бросилась к подруге, стискивая в объятиях и пытаясь поцеловать в щеку.              В это же время Изабель повернула голову, чтобы оставить мягкое касание на щеке девушки. В итоге божье проведение (другое объяснение Изабель искать отказывается) привело к тому, что их губы встретились на несколько секунд. Никто вокруг, кажется, даже не заметил этого казуса, но глаза Изабель расширились, а дыхание сбилось. Это нельзя было назвать поцелуем хоть в каком-то из смыслов. Нет, всё это было всего лишь обычным безобидным касанием, но почему тогда ей показалось, будто по губам прошелся разряд тока? Что-то похожее она однажды испытала, схватившись мокрой рукой за металлическую ручку духовки в старой квартире. В то время она была уверена, что плита пытается ее убить. Пытается ли убить ее сейчас вселенная, подсовывая такой подарок и проклятие в одно флаконе?       Катарину случившееся будто вообще не смутило. В последний момент она только сильнее прижалась, сделав вид, что все прошло именно так, как она задумывала, окончательно отстранилась и вернулась на свое место. Пару секунд Изабель молчала под впечатлением от произошедшего, но быстро спохватилась, хлопнула в ладоши и вернулась к раздаче подарков — ей еще предстояло самое интересное.              — Мой дорогой Ликси, я помню те очки, которые ты мне как-то присылал. Так уж вышло, что совершенно случайно, под угрозой самой жуткой расправы твой рецепт на очки для чтения мне выдал кое-кто из приближенных. Вот, держи, теперь они твои. Надеюсь, наконец начнешь читать между строк — и смысл происходящего будет доходить до тебя быстрее, без подсказок, — она протянула аккуратный футляр, перевязанный лентой, Феликсу.              Он не совсем понял, что именно пыталась сказать драгоценная Белль, но слова быстро вылетели из головы. Первым делом посмотрел на брата: Феликс не был уверен, что тот позволит принять такой дорогой подарок. Дождавшись легкой улыбки и кивка, он всё еще не верил в происходящее. В конце концов, кто из его окружения мог похвастаться оправой от Saint Laurent?       В один момент весь словарный запас, накопленный за долгие годы жизни, был утерян. Трудно было сказать даже простейшее «Спасибо», поэтому сейчас Феликс больше напоминал задыхающуюся рыбу, выпучившую глаза и безмолвно открывающую и закрывающую рот. Такая реакция сильно позабавила Изабель, поэтому она решила перехватить инициативу.              — Надеюсь, ты так сильно рад, что даже потерял дар речи, а не просто заработал инфаркт только что, — Феликс активно закивал. — Ладно, милый, дыши. И примерь уже их наконец!              Пока Чанбин помог ему примерить подарок и сделал пару снимков, чтобы показать, как Феликсу идут очки (а еще в тайне сохранить себе эти милейшие фото взволнованного парня), Иззи достала подарок для него.              — Бинни, мне сложно было придумать что-то стоящее, но потом я увидела это — и высшие силы сделали выбор за меня. Эта вещь идеально подойдет для твоего мужественного тела и подчеркнет его достоинства. Будем надеяться, что ремни не слишком сильно будут сковывать движения, а то ты и без того чересчур скован и сдержан, — Изабель особенно выделила последние слова, как бы намекая, что речь совсем не про тело этого чудесного во всех смыслах мальчика.              В руках она держала кожаную портупею с несколькими пряжками. Даже так она смотрелась потрясающе, что уж говорить о том, как она будет выглядеть на Чанбине…              — Быстро надевай ее поверх своей футболки, мы все обязаны увидеть это произведение искусства.              Чанбин не стал отпираться, поэтому уже через пару минут портупея красовалась на законном месте. Она смотрелась так органично, что даже Мариз не смогла удержаться и выдала что-то вроде:              — Чанбин, если тебе вдруг нужны деньги, я готова устроить тебя моделью к знакомому дизайнеру. Прости, но такое не должно пропадать…              Изабель слова мамы нисколько не удивили и не смутили. Сейчас она понимала, как сильно угадала с подарком. Чего стоил один пожирающий взгляд Феликса из-за новых очков. Маленький демоненок внутри Иззи вдруг заверещал: надо срочно подлить масла в разгорающийся огонь в этих ангельских глазках. Главное, не переусердствовать и не спалить всё к чертям собачьим.       Она сделала шаг, чтобы встать к Чанбину совсем плотно.              — Ох, Бинни, это было лучшим решением. Твоя грудь смотрится с этой портупеей просто божественно. Ты точно не спустился к нам с Олимпа, чтобы освещать бренное существование своим сиянием? — медленно проговаривая это, она начала поглаживать грудь Чанбина одной рукой, а вторую опустила на его плечо. Не сложно было догадаться, какой эффект это окажет на кое-кого конкретного. — Нет, быть таким идеальным просто противозаконно. Еще немного — и даже я померкну рядом с тобой.              Очень удачно игривое настроение Изабель подхватил Саймон, резко подошедший со второй стороны и точно так же начавший поглаживать грудь Чанбина, оценивая сказанное бывшей женой.               — Ты права, это потрясающе. Какой-то личный сорт антистресса после проваленной катки. Твоя грудь, милая, конечно, вне конкуренции, но она слишком мягкая, а иногда хочется с силой сжать что-то упругое… Как это, — и в подтверждение своих слов он дважды сжал грудь Чанбина.              Волновало ли этого последнего? Если честно, не очень. Он слишком часто жил с тактильными людьми и еще чаще ими были представители семейства Лайтвуд. Так что сейчас Чанбин скорее чувствовал себя выставочным экспонатом, чем испытывал какой-то дискомфорт. Хотя к вопросу разницы в возрасте с этими тактильными маньяками стоило бы как-то вернуться позже…       Чего не ожидал никто, так это того, что через минуту Минхо точно так же подойдет, отбросит руку Саймона и начнет ощупывать Чанбина.              — Хм, теперь понял, о чем вы. Это и правда успокаивает…              Кого-то, может, и успокаивает, а вот кого-то определенно начинает выводить из себя. Феликс, сначала немного залипший на эту картину, начинал злиться: и почему это все решили облапать его Бинни? Он резко поднялся и встал ближе к Чанбину, как бы случайно локтем отталкивая руку брата.              — Да что вы все… — после этих слов он положил свою маленькую ладонь на грудь Чанбина и замер. — Оу… О… Ладно, да, хорошо…              Минхо быстро вернулся на место, тихо хихикая; в глазах Изабель уже вовсю плясали черти, пока она незаметно отбивала «пять» бывшему мужу; а Чанбин, казалось, впервые за вечер перестал дышать и смутился. Феликс на несколько минут завис, осторожно ощупывая то одну сторону груди, то другую. Да, чутье Иззи еще никогда не подводило.       Ей очень не хотелось прерывать эту картину, даже подумала выгнать всех в другую комнату, оставив мальчиков обжиматься дальше. К сожалению, Феликс пришел в себя и, краснея, поспешил вернуться на место, потащив за руку немного подвисшего Чанбина.              Осталось немного подарков, поэтому следующими на очереди были Джисон и Минхо. Изабель почти сломала голову, придумывая символичный подарок для этой парочки.              — Ангел, сначала ты. Надеюсь, ты помнишь, о чем мы говорили сегодня в машине. Пожалуйста, подумай об этом. А пока у меня для тебя есть вот это, — она достала браслет, который по форме напоминал свернувшуюся в несколько колец змею. — Когда-то давно ты сказал, что мой браслет со змеей очень красивый и тебе хотелось бы иметь что-то похожее. Думаю, теперь, когда ты стал врачом, это особенно символично. Я попросила знакомого ювелира сделать что-то в похожем стиле, но не настолько вычурное и объемное. Надеюсь, тебе понравится.              — Изабель, ты шутишь? Он великолепен, я… Спасибо, — Минхо крепко обнял девушку и сразу же надел подарок. Он и правда смотрелся очень элегантно и аккуратно на тонком запястье.              — А теперь ты, котенок. Похожую вещь я подарила когда-то твоему папе прямо перед тем, как он встретил Магнуса. Увидев ее на днях, я вспомнила о том времени и решила, что тебе это сейчас пригодится. Называй это сентиментальностью, глупой верой в символизм или чем угодно, но, думаю, это должно быть у тебя, — она протянула Джисону обычный оберег омамори. — Надеюсь, он принесет удачу и приведет к твоей судьбе.              Джисон верил, что именно так и будет. Кому-то могло показаться странным, что друзьям тетя Иззи дарила дорогие подарки, тогда как ему досталась сувенирная безделушка. Но сам Хан понимал, что всё не просто так. Да и подарки он получал от тети гораздо чаще остальных, и все они были дорогими и нужными.       Омамори же был чем-то потусторонним. Джисон был уверен: как только оберег оказался в руках, по ладоням пробежало ощутимое покалывание, а сердце забилось быстрее. Взгляд автоматически упал сначала на руки, а потом на Минхо, который смотрел прямо на него. Сейчас Джисон как-то по особенному рассматривал парня рядом, будто избавился от неудобных солнцезащитных очков, мешавших воспринимать цвета такими, какие они есть на самом деле.       Вот он, его человек. Прямо тут, сидит рядом и улыбается. Почему Джисон всё еще трусит? Можно же просто протянуть руку… Нет, не здесь, не на глазах у всех. Вот поправится — и признается. Хан решил подождать исключительно из соображений собственной безопасности: если что-то пойдет не так, всегда можно убежать.              Последний подарок предназначался Саймону.              — Мой горячо любимый бывший муж и вечный лучший друг, мы прошли вместе так много. Я знаю о тебе почти всё, поэтому над подарком даже не думала, — в руках оказалась последняя коробка, доверху наполненная контрабандными шоколадными яйцами Kinder. — Да, я всё еще помню о твоей любви к яйцам, дорогой, так что не благодари.              Саймон, увидевший, что ему приготовила бывшая жена, пришел в щенячий восторг. Он и правда обожал эти сладости. Рядом с ним материализовался Джейс, не сразу уловивший, о каких именно яйцах речь. Его воображение нарисовало коробку, полную перепелиных или страусиных. Почему? Ответить на это не мог даже он сам.              — Иззи, всё-таки иногда я жалею, что мы развелись. Кто бы еще ради меня записался в контрабандистки и перевозил через границу такой ценный груз?              Пока Саймон с восхищением рассматривал подарок и пытался разобрать, что за коллекции игрушек там были, голос неожиданно подал Феликс:              — Белль, а как вы вообще решили пожениться? Я не помню, чтобы слышал эту историю.              Изабель переглянулась с Саймоном и засмеялась.              — Там такое дело… В общем, в отличие от моей семьи, где в брак вступали по огромной любви, мы с Саймоном поженились на спор… Впрочем, знаешь, это были очень даже приемлемые годы. Почему мы вообще прожили почти 5 лет как муж и жена, я до сих пор не знаю.       — Но это было хорошее время…       — Да, хорошее, — Иззи покачала головой и улыбнулась своим воспоминаниям.       — Постой, как на спор? С кем? — Феликс такого ответа точно не ожидал.       — Так друг с другом и поспорили. На вечеринке играли в какую-то новомодную тогда игру. Подробностей уже не помню, но через неделю мы были мужем и женой официально. Даже в Вегас смотались, чтобы быстрее все провернуть.       — А так вообще бывает?       — Как видишь, золотце. А теперь хватит разговоров, давайте уже к десерту, умираю как хочу твои волшебные брауни с пломбиром и мятой!       

***

      После ужина все гости разбрелись по дому. Кто-то сидел и болтал в гостиной, кто-то вышел на лоджию, а кто-то поднялся наверх, чтобы отдельно от взрослых развалиться в удобных позах и просто болтать ни о чем. Казалось, ужин прошел наилучшим из возможных образом: никто не отравился, ничего не сгорело, трубы не прорвало. Можно ли это было считать успехом? Алек решил, можно.       Уезжать пока никто не собирался, поэтому он, закончив с уборкой и переместившись в гостиную к остальным, сел рядом с Магнусом и опустил на его плечо голову, осторожно переплетая руки. Сколько бы лет они не прожили, Алеку казалось, что чувства к Магнусу не угаснут никогда. Сейчас ему было смешно вспоминать о своей подростковой влюбленности в Джейса и сорвавшейся свадьбе с Лидией. Как он вообще мог подумать, что сможет быть счастлив в браке по расчету?       Ему так повезло встретить этого абсолютно волшебного мужчину. Неизвестно, как бы сложилась их жизнь, не прояви Магнус тогда столько решимости, что хватило на двоих. И хотя последний шаг сделал сам Алек, почти все расстояние прошел его потрясающий муж.       Голоса на фоне, тепло Магнуса и размеренное поглаживание по тыльной стороне ладони начали убаюкивать уставшее сознание. Алеку показалось, еще немного — и он совсем уснет. Может, стоит уйти к себе?              Посидев еще около получаса и поняв, что здесь ему ловить больше нечего. Лучше прослыть не очень хорошим хозяином и уйти в спальню, чем спать прямо в гостиной. Поэтому Алек оставил короткий поцелуй на губах мужа и уже собрался подняться наверх, как услышал подозрительный шум возле входной двери. Решив на всякий случай проверить, не пришел ли к ним кто-то еще, он направился прямо к ней.              Хлопок, раздавшийся по всей квартире, напугал Джисона. Этот звук воскресил в памяти воспоминания, которые он так старался стереть все детство. Здесь не было скрежета металла, но гул в ушах, что последовал сразу за хлопком, не хотел прекращаться. Он закрыл уши руками и надавил так сильно, что показалось, голова от такого может просто расколоться. Это длилось не дольше пары минут, пока Джисон не почувствовал, как его коснулось что-то теплое — и он ослабил хватку. Ненавистный гул сменился тихим размеренным голосом:       — Джисони, всё хорошо, — Хан поднял глаза и заметил напротив спокойные глаза Минхо. — Испугался?       — Нет, просто… Вспомнил… — Джисону захотелось оказаться в объятиях Минхо.       — Авария?.. — Минхо на секунду замолчал. — Хочешь останемся тут, пока Чанбин проверит, что случилось?              Джисон отрицательно закачал головой. Может он и потерял на секунду самообладание, но трусом точно не стал.              Дверь разнесло в щепки. Магнус был готов сбросить с крыши каждого, кто только приложил руку к этому идиотскому розыгрышу. Но пока мог только благодарить всех богов за то, что его муж был в отличной физической форме и обладал исключительной реакцией. Благодаря этому ему досталась всего пара ссадин, а не сотрясение мозга или что-то более серьезное.       Сейчас он, Алек и Изабель стояли в проеме, который раньше занимала дверь. Напротив входа белым была выведена надпись: «Берегись, я заберу у тебя самое дорогое».              — Магнус, ты понимаешь, что это значит? — Изабель не была напугана, но неприятное предчувствие снова поднимало голову где-то внутри. Она никогда не боялась за себя, но что, если опасность теперь грозила ее родным?       — Не знаю, что за идиот устроил это. Но если кто-то посмеет навредить хоть кому-то из моих родных или друзей, я его уничтожу.              Алек проморгался, не до конца понимая, точно ли не повредил голову. Ему же не чудится, да? Кто мог такое сделать? Всё это — глупая шутка и вышедший из-под контроля розыгрыш кого-то из друзей Иззи, прознавших о ее возвращении? Вообще, среди ее друзей было достаточно идиотов, способных на такого уровня извращение.       Люк подошел к ним и отвел немного в сторону. Он, будучи опытным детективом, сразу начал рассматривать пространство как место преступления и постарался говорить так, чтобы никто не услышал.              — Отойдите, лучше ничего не трогать, сейчас я вызову ребят. Надеюсь, по горячим следам сможем что-то узнать…       — Алек, у нас же не было врагов, способных на такое? Ты что-то знаешь?       — Вообще-то я подумал, что это кто-то из твоих придурочных друзей не подрассчитал с розыгрышем.       — Они хоть и придурочные, но на такое едва ли способны. Еще эта надпись…       — Изабель, дорогая, — Магнус осторожно сжал ее руку, — мы скоро всё выясним. А пока нам бы придумать, как жить без дверей…

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!