Вернутся к фанфику
Сhapter 3
1 августа 2025, 00:48 Минхо Джисон не дождался. Саймон проронил, что Изабель забыла забрать какой-то заказ, поэтому добрый безотказный Минхо любезно предложил ее подвезти, а по дороге захватить Чанбина, чтобы всем вместе поехать на ужин.
Это совсем немного испортило настроение Хана. Он любил всех своих родственников и друзей, поэтому ценил такие встречи, но… время с Минхо было совершенно особенным.
В попытке скрыть свое поникшее лицо и в миллионный раз не выслушивать приевшиеся вопросы о самочувствии, Джисон, следуя изначальному плану, всё же решил собрать котов и закрыться с ними в комнате. И не важно, что сейчас недоставало маленькой, но очень важной детали…
Председателя Мяо найти было проще простого. Он нежился на излюбленном кресле в гостинной, но громкие голоса начинали раздражать маленькие уши. Этот полосатый комок без лишнего недовольства обнял передними лапками Джисона, стоило тому только взять кота на руки, и продолжил тихо сопеть прямо в шею. Черча нигде не было видно, поэтому Хан решил сперва отнести Мяо в комнату, а потом вернуться и поискать старого ворчуна.
Но ни через десять, ни через двадцать минут тщательных поисков кота найти не удалось. К нему даже присоединились Саймон, Феликс и Джейс — но всё было тщетно. Джисон рассказал о постигшей его неудаче Магнусу, на что тот только спокойно бросил:
— Не переживай, он сам явится, как только услышит Изабель и Минхо. Пока позаботься о Председателе, а я начну заниматься приготовлениями, — он поцеловал сына в лоб и уже собрался уходить на кухню, как вспомнил: — Ах, да. Напиши, пожалуйста, своему горе-отцу, что совсем скоро я начну злиться, если не увижу его прекрасную шею рядом с собой. И пусть уточнит, приедет ли на ужин Люк.
— Да, пап, конечно, я все сделаю.
— Спасибо, бисквитик.
***
Изабель Лайтвуд в этом мире обожала много вещей, но почетное пятое место всегда занимал шоппинг. Наверное, поэтому сегодня так много людей пали жертвами ее обаяния и настойчивости. Ведь на четвертом месте примостились семейные праздники. Еще в детстве, даже когда мама едва сводила концы с концами, семейные праздники проходили с нетипичным для бедной семьи размахом. Ну а как только их финансовое положение сильно улучшилось, уже никто не мог удержать воображение и фантазию Изабель. Обязательным элементом любого из праздников были подарки, которые она с особой тщательностью подбирала для каждого участника. И не важно, был это член семьи, друг или просто случайный залетный, которого кто-то из гостей притащил с собой. Изабель мастерски подбирала вещи с учетом предпочтений и интересов человека, но иногда ее чувство юмора брало верх — в такие моменты кого-то мог ждать особенный сюрприз. Сейчас они с Минхо мчали в антикварную лавку в Бруклине, чтобы забрать заказ для особенного человека. С ним Изабель не виделась довольно долго, поэтому волнение, совершенно не характерное для единственной дочери Лайтвудов, давало о себе знать легким зудом на кончиках пальцев. В ее жизни было много партнеров: надежных, временных, случайных, совершенно отбитых. Но сколько бы лет ни прошло, она так и не смогла забыть одного-единственного… Возможно, будь она чуть умнее в прошлом, смогла бы правильно понять себя, запутавшуюся и потерявшуюся. В то время всё было настолько плохо, что до сих пор в их семье события семнадцатилетней давности принято не вспоминать. Хотя точнее было бы сказать, на той теме — строгое табу, нарушать которое не смеет ни один взрослый, а Джисон о подробностях того мрачного периода даже не догадывается. Но даже в самые темные времена сквозь смоль безнадежности может пробиваться лучик света, с первого взгляда почти незаметный. Вот и у нее была своя искра, которую молодая Изабель не заметила, а потом не придумала ничего лучше, чем забыть. Но не смогла. Устав метаться по миру и решив наконец осесть рядом с самыми близкими людьми, она поймала себя на мысли: а что, если дать шанс всему хорошему, что могло между ними быть? Уверенности было мало, слишком много времени утекло с тех пор. Но раз Изабель Лайтвуд была намерена устроить личную жизнь своих любимых детей, почему бы не позаботиться и о своей? В отличие от маленьких трусливых кроликов, которых она с особой нежностью и гордостью причисляла к племянникам (кого вообще волнует кровное родство?), эта женщина свою судьбу вершила сама. Может, не всегда принимала правильные решения, но зато делала это самостоятельно — винить было некого. Сейчас же она прекрасно понимала, чего хочет: наблюдать за счастьем детей, держа за руку человека, которого выбрало сердце. Она могла долго оправдывать себя и откладывать это событие, но пришло время испытать удачу. И пусть только эта сука окажется не на ее стороне: Изабель Лайтвуд поймает ее за хвост, развернет к себе передом и непременно урвет самые страстный поцелуй, на который эта ваша удача способна. Наконец они добрались до нужного места. Антикварная лавка «Greenpoint Antiquities», которая сейчас полностью принадлежала старинной знакомой Магнуса Доротее Роллинс, встретила Изабель и Минхо слегка спертым запахом старины. Это место было наполнено миллионами историй, поэтому каждый, кто попадал сюда, так или иначе хотел урвать частичку себе. Вот и Минхо не удержался. Он почувствовал особую ауру места, а потом побрел к огромному стенду с украшениями. Ему показалось, что именно здесь можно найти что-то особенное для кое-кого не менее особенного. — Изабель, дорогая, я нашла их. Это винтажная колода, сейчас очень сложно отыскать такое… Исполнение просто потрясающее! Не пообещай я ее тебе, утащила бы в свой уголок предсказаний. — Дот, ты же знаешь: не будь это так важно, я бы не беспокоила. Спасибо, ты меня очень выручила. — Брось, никаких проблем. Оу… — Доротея посмотрела в сторону, куда ушел Минхо, — кажется, твой спутник тоже кое-что присмотрел. Не против, если я помогу ему? — Беги, я пока осмотрю карты. На скромный взгляд Иззи, колода таро Висконти-Сфорца выглядела слишком… средневеково. Но кто она такая, чтобы осуждать человека, мечтавшего заполучить в свою коллекцию именно это. Карты и правда были выполнены с особой тщательностью и ощущались в руках слишком… правильно. Изабель никогда не умела трактовать таро, но решила шутки ради вытащить одну карту и посмотреть, что же выпадет. Колесо фортуны. Вот уж совпадение так совпадение. Изабель прекрасно понимала: фортуна — дама очень капризная. Странное предчувствие колыхнулось в ее груди. Скорее даже странно неприятное. Хотелось верить, что фортуна всё еще на их стороне, но противный писк внутри, больше напоминавший маленького комара, звиневшего над ухом, говорил скорее об обратном. Отмахнувшись от странных мыслей и списав их появление на старинную колоду, пропитанную энергией десятков владельцев, она оглянулась на Минхо, который очень внимательно выслушивал от Дот историю какого-то украшения. Подойдя ближе, Изабель заметила в его руках кулон — это точно была ручная работа, притом не самая аккуратная. Словно из цельного куска металла вырезали забавного кота в ведьминской шляпе. Мордочка животного была слишком серьезной для такой композиции: остроконечная шляпа делала его похожим на грибочек. Но глаза — по всей видимости, два изумруда — словно отливали настоящей магией. Оказывается, пара украшений (вместе с кулоном продавалось кольцо, которое Изабель сначала даже не заметила в руках парня) долгое время передавалась из поколения в поколение в одной семье. Последний ее представитель, будучи уже в весьма почтенном возрасте, принес кулон и кольцо Дот. Он знал, что наследовать это скромное сокровище будет некому, поэтому попросил подыскать комплекту новых хозяев. Старик рассказал, что каждый раз эти украшения помогали людям искать друг друга. Правда это или вымысел — никто сейчас не мог ответить однозначно, но легенда была красивой: обладатели украшений всегда находили дорогу друг к другу, даже если судьба разводила их по разным полюсам. Главное условие, чтобы всё сработало, — обладатель должен подарить украшение только тому, кого выбрало его сердце, а второе оставить себе. Изабель нежно улыбнулась, услышав это: еще одна милая городская легенда, которыми полнился Нью-Йорк. Пока не совсем понятно, чем Минхо приглянулись эти украшения, но когда он попросил упаковать их, Иззи была слегка удивлена. Ей всегда казалось, что он предпочитает что-то более современное. Любопытство брало верх, но расспросить обо всем Минхо она сможет и по пути домой. Они рассчитывали вернуться домой в течение получаса, но город внес свои коррективы. Пробка, образовавшаяся из-за аварии, увеличила планируемое время вдвое. Раздав указания Магнусу и Алеку по телефону, Изабель откинулась на спинку сидения, сняла ботильоны и закинула ноги на приборную панель. Даже если такая вольность и показалась Минхо чрезмерной, возражать он не стал. — Ангел, как ты себя чувствуешь? — А? — Минхо не ожидал такого вопроса. — Ну, я немного устаю, потому что работа отнимает много времени и сил, так что даже пришлось отказаться от регулярных занятий у Магнуса. Феликс старается помогать по дому, но он всё еще немного увлечен своей молодостью, поэтому роль старшего брата для меня в приоритете. Папа приезжает в лучшем случае раз в год, да и то только на пару дней. Ему тяжело здесь оставаться. Наверное, слишком сильно напоминаем о маме, поэтому он нас избегает… Минхо отбивал пальцами только ему понятную мелодию, а на лице залегли тени вселенской усталости. Изабель видела такие не раз. Захотелось прижать его к себе и дать побыть обычным ребенком. — Это всё хорошо. Но, дорогой, я спрашиваю, что чувствуешь ты? — она выделила последнее слово, давая понять, что интересует ее другое. — Я… — он замялся, — счастлив почти всё время, правда. Просто иногда чувствую себя… одиноким. Я ведь старший и должен оставаться сильным всегда, а еще обеспечить беззаботную жизнь Ликси. Только… время от времени всё равно накатывает. — Ты же знаешь, что не обязан тащить всё на своих плечах? Ангел, я всегда помогу. Магнус всегда поможет. Алек, Люк, мама, да даже мой глупый бывший муж никогда в жизни не откажут тебе. Про Джисона я даже говорить не буду. Не смотри, что он младше. Этот ребенок — самый мудрый из нас. Губы Минхо тронула теплая улыбка — и Изабель показалось, что в салоне стало на несколько градусов жарче. Он только кивнул и на несколько минут о чем-то задумался, а когда Иззи уже собиралась прервать затянувшуюся тишину, заговорил сам: — Я знаю, Изабель. Когда всё произошло, поддержка вашей семьи стала тем спасательным кругом, в котором мы так нуждались. Папа слишком отдалился, но я не могу его винить. Ликси много плакал — и эти слезы в итоге только помогли. А я… Я должен был стать тем, кто будет сильным всегда. Если бы не Магнус и не его забота, не знаю, как бы мы выкрутились. Джисони же… Только никому не говори, прошу тебя, — он дождался, пока Иззи кивнет, и только потом продолжил: — Я не должен так говорить, это неправильно, наверное. Но в то время мне не дал сломаться только он. Даже не брат, а он. Я никому не говорил об этом, если честно, не понимаю, зачем рассказываю тебе, но… Да, Джисони удерживал меня тогда и даже сейчас в самые плохие времена он остается тем маяком, на свет которого я иду. Это совсем плохо, Изабель? Скажи, что я сошел с ума и однажды это пройдет… Иззи была готова поклясться, что услышала треск, с которым ломалась сургучная печать на ее собственных воспоминаниях. Она не теряла мать, как Минхо, но испытывала что-то похожее, когда умер Макс. Только у нее были взрослые, которые помогли с этим справиться и вырвали из всего плохого. У Минхо не было никого, кроме брата и горе-отца, не справившегося со своими чувствами и бросившего детей одних в пустой квартире. Спасибо, что хоть деньги высылал каждый месяц и изредка звонил. Сейчас она в тысячный раз поблагодарила судьбу за существование в этом мире Магнуса Бейна, который взял братьев под свое крыло. Но и эта помощь не сняла ответственности с Минхо, который был довольно закрытым ребенком и слишком многое тащил в одиночку. Даже тот факт, что он сейчас решил открыться ей, был из ряда вон. Изабель больше не могла сдерживаться. Она опустила ноги, быстро отстегнула ремень безопасности и, подавшись вперед и не дав опомниться Минхо, обняла его так сильно, насколько это могло позволить неудобное положение в машине. Придя в себя, Минхо потянулся, чтобы отстегнуть и свой ремень, и повернулся к девушке, всё так же не разрывая объятий. Пробка, которая и не думала рассасываться, сыграла в этот раз на руку. Они просидели так добрых пять минут, после чего Изабель наконец заговорила, но не отстранилась: — Ты знаешь мою историю, поэтому, надеюсь, не сочтешь слова пустым трепом взрослой тетушки. Ангел… Ты очень сильный, я восхищаюсь твоей храбростью, мужеством и отдачей, но… Как и любой другой человек, ты можешь быть слабым и доверить свою боль близким. Это не плохо, совсем не плохо. Можно сломаться, если вечно тащить все в одиночку. Когда-то я говорила это котенку, говорю и тебе: плакать — это нормально. Не бойся довериться нам. Эта семья слишком странная, чтобы осудить кого-то. Посмотри на Джейса, — по салону пронесся легкий хохот, разряжая обстановку. Иззи погладила мягкие волосы Минхо, а потом добавила: — Не подумай, что я лезу тебе в душу, но позволь спросить. Джисон для тебя давно не друг, правда? Только не говори, что я веду себя как стремная мамаша… Улыбка Минхо потухла. — Не друг… Мне кажется, я давно видел в нем не просто друга, но… Джисону нужен рядом кто-то такой же яркий и живой, как он сам, чтобы его свет не угас. Я же нестабилен. Посмотри на меня: зарабатываю пока гроши, кучу времени провожу на дежурствах, гиперопекаю брата, который давно не маленький… Всю трогательную атмосферу разрушил звук подзатыльника, который Изабель ухитрилась очень изящно дать парню рядом. Подобного никто не ожидал, поэтому Минхо возмущенной вскрикнул, отпуская ее и хватаясь за пострадавшую голову. — Ай, да за что?! — Пытаюсь выгнать тупые мысли из твоей светлой головушки, ангел. Ну-ка… Чуть выше руки Минхо прилетел второй подзатыльник. Он подавился воздухом от возмущения. — Изабель София Лайтвуд, я тебе тут душу изливаю, может, впервые в жизни, прекрати! — Не ори на меня, маленький гремлин, я вообще-то старше! — она уткнулась своим изящным указательным пальцем в грудь Минхо. — Слушай внимательно, повторять не собираюсь. Не смей в себе сомневаться и не смей сомневаться в Джисоне. Ты как его себе вообще представляешь? С чего ты взял, что недостоин моего мальчика? Вы говорили? Он что-то сказал? — Н-нет… Но я же не слепой. Ты сама знаешь, что ему не нужен проблемный я рядом. Мне даже нечего ему сейчас предложить, понимаешь… Раздался третий хлопок, за которым последовали ощутимые тычки в грудь. — Ты. Не. Проблемный. Соберись и признайся уже наконец хотя бы самому себе: Джисон нравится тебе. Давно и бесповоротно. Минхо схватил ее палец, а потом взял руку в свои и посмотрел прямо в глаза. — Не говори ему, прошу, я… наберусь смелости, потому что ты от меня не отстанешь, да? — победный кивок. — Я признаюсь ему, но только сам, ладно? Когда буду готов. — Это когда? — Когда буду готов… — Ладно, прости, я сильно давлю на тебя. Это недостойное поведение лучшей тетушки в мире, но, ангел, я делаю это не со зла. Мне больно смотреть на тебя. Прошу, не сомневайся. И открой наконец глаза: ты так много упускаешь, пытаясь остаться сильным для всех. Я ничего не скажу Джисону, клянусь… Котенок стал спасением для нашей семьи шестнадцать лет назад и за все эти годы ни разу не дал усомниться в том, что он самый искренний и чуткий ребенок. Поговорите. Я знаю, что несу, потому что сама струсила когда-то. И теперь приходится всё исправлять, а это ой как не просто. Будь смелее и бери всё в свои руки — жизнь любит наглецов. Минхо искренне засмеялся и напоследок прислонился лбом к ее плечу, так и не отпустив руку: — Спасибо, милая Изабель. Кажется, мне это было нужно. — Я рядом, ангел. А теперь поехали, иначе успеем только к десерту. Как по волшебству, пробка резко начала рассасываться, пропуская машину к заветному повороту. Пока они подъезжали, Иззи успела отправить несколько сообщений своему тайному союзнику. Госпожа Изабель (лучшая тетя в мире) На моих устах печать молчания, подробностей не будет. Но между нами — всё куда лучше, чем мы думали, Бинни. Операцию «Волшебный пендель» объявляю открытой. Я уверена в нашем успехе, так что выбирай, как будем праздновать победу 😈Бинни
Сводите меня в тот подпольный бойцовский клуб?
Госпожа Изабель (лучшая тетя в мире) Первое правило бойцовского клуба — закатай губу до 21 года. Могу сводить в кафе-мороженое, хочешь?Бинни
Пандемониум?..
Госпожа Изабель (лучшая тетя в мире) С письменного разрешения твоего брата.Бинни
Ну, мороженое так мороженое… Кстати, вы скоро?
Госпожа Изабель (лучшая тетя в мире) Подъезжаем уже, жди.***
Шум, доносившийся из гостиной и кухни, больше напоминал Минхо гул улья в самый разгар сбора нектара. Он уже представлял, что едва ли сможет отдохнуть в такой обстановке сегодня — уж слишком она напоминала дежурства в приемном отделении больницы. Присев, чтобы снять туго зашнурованные кроссовки, он краем уха уловил голос брата, что-то яростно обсуждавшего. Это вызвало улыбку: Феликс всегда преображался, когда оказывался в окружении Лайтвудов. Этот факт грел душу Минхо: счастье брата давно стало целью. Но слова Изабель пошатнули надежные, как он думал, бетонные стены вокруг сердца. На деле они оказались не прочнее бамбуковой изгороди. Может, правда отпустить себя и хотя бы попробовать? А что, если Джисон посмеется? Или, что хуже, больше не захочет его видеть? Потерять его значило потерять часть себя… Нет, это слишком рискованно… Пока Минхо расправлялся с запутавшимися шнурками, послышался вскрик Феликса, отдавшийся тревогой в груди. А через пару секунд раздались тяжелые шаги и в прихожую вошел Чанбин. На руках он нес слегка обескураженного Ликса, который от наглости друга даже рот забыл закрыть. — Видишь? Я в порядке, мне не больно и даже запросто могу носить тебя, Ликси. Так что не переживай, хорошо? — А ну поставь меня, идиот! Ты же только вчера огреб по заднее число от огромных мужиков. Я что, совсем дурень по-твоему и не понимаю, какие последствия у такого бывают? У меня вообще-то родной брат — врач, Чанбин! — Феликс наконец заметил Минхо, когда тот выпрямился, окончательно избавившись от обуви. — О, кстати, большой брат, для тебя уже подговорили задание, хи-хи. Казалось, его гнев растаял, стоило только увидеть брата, но все в этом доме знали, что не стоит недооценивать злость этого пучка милоты и света. Феликс снова повернулся к Чанбину, который, казалось, совершенно не замечал яростной тирады и только глупо улыбался. — Если не отпустишь меня сейчас же, я не посмотрю, что ты мне очень дорог, Бинни, и отделаю тебя так, что неделю не встанешь с больничной кровати, понял меня? Ты знаешь, в спарринге я не уступлю тебе даже здоровому, а сейчас твои шансы не упасть к моим ногам меньше 30%. Чанбин сдался. Он осторожно опустил Феликса на пол и, когда тот радостно подскочил к брату, что-то поясняя, прошептал, чтобы никто не услышал: — Эх, Ликси, я и так у твоих ног… Пока Чанбин вполголоса воздыхал по своему сказочному эльфу, в прихожую тихо вошел тот, кто искал Минхо в этом хаосе уже долго и очень его ждал. Пройдя мимо галдящих парней, он остановился в шаге, так и не осмелившись подойти. Но ни через минуту, ни через три никто не обратил на него внимания. Это начинало раздражать. В конце концов, его терпение никогда не было железным. Наплевав на правила приличия (они первые начали), он демонстративно втиснулся между братьями и вытянулся в полный рост, доставая почти до пояса Минхо. Только после этого последовала должная реакция. — Мой сладкий пирожочек, привет. Скучал? — Минхо осторожно поднял кота и почесал за ушком, нежно прижимая к себе. Кажется, Черч был совсем не против, поэтому следующие движения были куда увереннее. — Я тоже по тебе соскучился, малыш. Где твой неугомонный брат? — Они с Джисоном наверху, черничка, — в комнату вошел слегка замученный Магнус. — Надеюсь, тебе уже рассказали о моей задумке: дети в стрессе, а доверить их я могу только вам с Джисоном. Ты не будешь против побыть с ними, пока мы не приготовим всё к ужину? Здесь слишком много людей даже для меня, а это еще не приехали Алек, Люк и Катарина. Не откажешь любимому преподавателю в его маленькой просьбе? — Брось, Магнус, ты же знаешь, что ты намного больше, чем просто мой преподаватель или тренер. И да, конечно, с радостью посижу с детьми — с людьми я контактирую слишком часто, так что немного спокойствия не повредят и мне. Они в игровой? — Да, как всегда. Забирай Черча и отдохните. Мы позовем, как только всё будет готово.***
На что хозяева этого места не поскупились при ремонте, так это на качественную шумоизоляцию. Каждый раз Минхо удивлялся, насколько хорошо здесь заботились о комфорте друг друга: шум из других комнат никогда не мешал обитателям квартиры Лайтвудов-Бейнов. Осторожно открыв нужную дверь и спустив Черча на пол (чему тот был крайне не рад), он наконец смог осмотреться: приглушенный свет от настольной лампы делал атмосферу очень домашней. В игровой, где основную часть времени проводили коты, не было окон, поэтому естественный свет не попадал сюда. Магнус долго противился, но Алек смог его убедить, что проделывать лишнее окно всё же не стоит: коты при желании могут понежиться на солнце в лоджии, так что дефицита витамина D не испытывают. На ковре спал Джисон. Он лежал на спине, и Минхо мог поклясться, что такая поза будет чревата новым приступом боли в еще неокрепшем теле. — Глупый-глупый Джисони, когда же ты начнешь заботиться о себе, а не только о других, — эта фраза, вырвавшаяся случайно, показалась Минхо несколько абсурдной. Всё-таки разговоры с Изабель Лайтвуд никогда не проходили без последствий. Он попробовал разбудить Джисона, но тот только промычал что-то несвязное и повернул голову в другую сторону. Тогда Минхо стащил с дивана подушки, два пледа и попробовал соорудить что-то наподобие кровати или хотя бы кошачьей лежанки. Выглядело из ряда вон плохо и неэффективно, но он правда пытался. Удалось хотя бы уложить голову Джисона на подушку, чтобы он совсем не развалился. Коты же, учуяв отличную возможность поваляться рядом с человеческой печкой, быстро оказались рядом и улеглись между Джисоном и Минхо. Черч лежал тихо, а вот Председатель Мяо, разнеженный почесываниями любимца всех котов этого дома, завел свою кошачью шарманку. Решив, что заняться всё равно нечем, Минхо взял вторую подушку себе, укрыл весь квартет легким пледом, и наконец улегся, повернувшись к спящему Джисону. Он заговорил настолько тихо, что со стороны было больше похоже, будто просто шевелит губами, не произнося ровным счетом ничего: — Изабель сказала, что я должен признаться, но мне так страшно, Джисони… Вдруг ты начнешь меня презирать? Что мне тогда делать… Но еще страшнее было вчера, когда я увидел тебя, всего избитого. Мне показалось, что каждая ссадина на твоем теле ощущается будто моя собственная… Как бы я хотел забрать всю боль, чтобы только тебе стало легче. Он опирался головой на одну руку, а второй начал невесомо поглаживать волосы Джисона. Было страшно разбудить его, но касания сейчас были необходимы слишком сильно, чтобы просто поддаться этому страху. — Я так сильно хочу защитить всех вас… Защитить тебя. А еще радовать тебя, дарить подарки и видеть твою улыбку по утрам. Иногда мне кажется, что этого было бы достаточно. Я боюсь мечтать о большем, потому что желания часто исполняются совсем не так, как мы того хотим. Вот бы подольше задержаться в этом моменте… Если бы я был достаточно смелым, обязательно признался бы, как сильно дорожу тобой. Как иногда представляю, что мы можем быть так же счастливы, как твои родители. И что у нас двое, нет, трое милейших котов, — он грустно усмехнулся. — Всё-таки Изабель смогла влезть ко мне в голову… Просто подожди, я соберу всю свою храбрость и обязательно признаюсь по всем законам жанра. А если не хочешь ждать, уже встретил или встретишь кого-то достойного — я буду молча наблюдать за твоим счастье и радоваться ему, как своему собственному. Это ничего… Это даже правильнее… Еще несколько минут он молча гладил волосы Джисона, а потом рука налилась тяжестью. Сон одолевал его сознание, вырисовывая яркие картинки воображаемых миров. Минхо уснул, окруженный теплом. Во сне он даже не почувствовал, как его руку перехватили и обняли, будто плюшевого медведя. Сколько продлилась эта идиллия, неизвестно, но Минхо проснулся от постанывания рядом. Открыв глаза, он заметил, что Джисон уже не спит и пытается вновь подружиться с собственным телом, которое, кажется, кинуло его в ЧС за такой финт. Это немного посмешило Минхо. Котов рядом с ними не оказалось — они перебрались на диван. — Хэй, привет, спящая красавица. Больно? Джисон только закатил глаза. Видимо, это было единственное движение, не доставляющее ему дискомфорта. — Привет. Прости, я ждал тебя и даже не заметил, как уснул. Сейчас я только немного приду в себя… — Давай помогу. Я всё-таки врач. Минхо легкими и точными движениями начал массировать затекшие мышцы Джисона, стараясь не причинить еще большего дискомфорта. Через пару минут Хан и правда почувствовал облегчение. — Вау, а ты точно врач, а не волшебник? Кажется, я чувствую себя лучше, чем после лекарств. Давно приехал? Минхо потянулся в задний карман за телефоном, чтобы посмотреть на время. Доставая его, она нечаянно потянул за мягкий тканевый мешок, который с приглушенным стуком упал на пол. — Ой, я успел забыть о нем… — он потянул за завязки и вытряхнул содержимое на ладонь. Теперь на Джисона смотрел причудливый кот в остроконечной шляпе, а рядом лежало аккуратное тонкое серебряное кольцо. Камни в кулоне и кольце были одинаковыми — скудных познаний Джисона хватило, чтобы предположить, что это был изумруд. — Это очень красиво. Кто-то подарил? — Нет, я сегодня купил это совершенно спонтанно и подумал… Может быть, ты захочешь взять себе что-то? Они вроде как парные, не знаю, уместно ли это, но я… — Да! — вышло громче, чем ожидал Джисон, поэтому дальше он заговорил спокойнее: — Если ты не против, я бы очень хотел этот кулон. Или кольцо… Не важно. Второе ведь останется у тебя, правильно? Ты никому его не передаришь? — Нет, конечно. Вот, держи, теперь он твой. Будешь смотреть и думать обо мне, — Минхо неловко засмеялся, передавая кулон с аккуратной серебрянной цепочкой Джисону. — Спасибо, я в восторге… Поможешь надеть? Когда с этим непростым процессом было покончено, Минхо снова сел напротив. — Наверное, для кольца я тоже куплю цепочку потом. На работе не очень удобно с кольцами, так что буду носить его там, как кулон. Круто придумал? — Да! Еще раз спасибо, он чудесен… Джисон подался вперед и крепко обнял Минхо, который смог почувствовать легкий холодок от кулона даже через футболку. Но он не был неприятным, скорее наоборот. Хан отстранился первым, но не спешил вернуться на место. Он как-то странно завис, смотря то в глаза Минхо, то… на его губы? Это пугало и дарило ощущение какого-то странного предвкушения. Он же не собирается его целовать сейчас?! Не то чтобы Минхо был против, просто… Может, Хан просто заметил что-то на его губах или подбородке, а он тут уже развел панику? Разрушить идеальный момент в этом доме умел только один человек, который сейчас без стука ворвался в комнату, перепугав и людей, и котов. — Мальчики, ну сколько можно, там сейчас все веселье без вас начнется. Ноги в руки — и бегом вниз, — Джейс, пребывая в настроении особенно приподнятом, весело хлопнул в ладоши и зашагал обратно. Он, даже не заметил, что помешал чему-то важному. — Тебе помочь спуститься? — Минхо первым нарушил неловкую тишину испорченного момента. — Э-э-э, нет, мне нужно переодеться, а то я с утра в домашнем. Иди, я приду следом. Минхо кивнул и вышел из комнаты. А Джисон еще пару минут сидел и думал, как бы посильнее насолить дяде Джейсу, который слишком часто начинал являться не вовремя.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!