Вернутся к фанфику
Сhapter 6
14 августа 2025, 00:36 — М-да, — протянул Чанбин, осматривая последствия взрыва. — Двери, конечно, жаль.
— Плевать, пирожочек, я давно планировал ее сменить и поставить что-то более подходящее этому месту. Заодно сменить замок и совершенно случайно не дать запасной ключ Джейсу, — Магнус что-то печатал в телефоне параллельно разговору.
— Хватит пялиться на это, пойдемте в гостиную. Нужно решить, кто где поживет в ближайшие пару недель, пока Магнус будет устранять последствия этого недорозыгрыша, — Иззи потянула обоих за собой.
Несмотря на напускную радость и легкость последних слов, Изабель прекрасно понимала: всё это едва похоже на неудачную шутку. Кажется, своим возвращением она могла накликать беду на свою семью. От одной мысли об этом становилось не по себе, но с уверенностью сказать, кто к этому причастен и что на самом деле произошло, сейчас не мог никто. Если Изабель правильно разыграет карты, сможет вывести виновника на чистую воду. План был прост: расселить обитателей дома по разным местам и понаблюдать, как будут развиваться события. Рано или поздно этот человек покажет себя.
Иззи была главной «подозреваемой»: вся история завертелась сразу после ее приезда. На втором месте были хозяева — Магнус и Алек. Оба успешные в своей сфере и могли кому-то насолить, а тут подвернулся отличный вариант для маскировки истинных намерений. Ну и, наконец, Джейс, который за последнее время достал абсолютно каждого. Оставалось надеяться, что это не был изощренный план Магнуса по его выселению…
Люк и Саймон уехали в участок, пообещав сообщить любую информацию, которую удастся выяснить. Джисон быстро пришел в себя: внезапно активизировавшаяся детская травма практически не причинила вреда. Может, время сгладило острые углы осколков памяти, а, может, дело было в одном конкретном человеке, оказавшемся рядом в нужный момент. Братья Ли решили остаться здесь, как и Чанбин. Мариз само собой не планировала просто так бросать детей, а Катарина задержалась, чтобы через полчаса сразу уехать на смену в больницу.
Когда хозяева дома и сама Иззи вошли в комнату, воцарилась тишина. О причинах сегодняшнего инцидента старались не думать. Негласно решили пока придерживаться версии с розыгрышем, хотя в действительности в это никто не верил.
— Ладно, нам нужно решить, кто где будет жить в ближайшее время, пока Магнус займется заменой двери и ремонтом прихожей.
— Но разве это займет много времени? — не очень понял Джисон. В его картине мира им нужно было всего пару дней на устранение последствий. Почему речь шла о паре недель?
— Золотце, не спорь с отцами, — Магнус мягко погладил его волосы. — Мне нужно пространство для творчества, а вы только будете мешаться под ногами. Да и ты всё еще не восстановился, так что проживание в квартире, где во всю будет идти ремонт, на пользу не пойдет.
Джисона такой аргумент убедил сразу: он ненавидел посторонние шумы, а ремонт в любом случае будет сопровождаться резкими звуками, которые могут его еще и напугать. Не очень хотелось триггерить свою психику, пока тело восстанавливается.
— Думаю, Джисон мог бы пожить у нас, — тихо произнес Минхо, почему-то глядя на Изабель. — Места много, а я могу последить за здоровьем. Да и Феликс часто дома, потому что сейчас у него стажировка. Кстати, Изабель, ты тоже могла бы пожить у нас…
— А почему она, а не я?! — неожиданно возмутился Чанбин, от которого таких слов никто не ожидал.
— Потому что у тебя свой дом с нормальной дверью есть… — недоуменно посмотрел на него Минхо.
— Крис с Нини уехали, я один, мне скучно, так что я почти всё время тут жил…
— Ну вот и возьмите Бинни с собой, чтобы было веселее, — радостно хлопнула в ладоши Иззи. — Я поживу у Саймона, Джейс поедет к маме, а Магнус и Алек…
— Они поживут у меня, — отозвалась Катарина.
— Вот и славно, видите, как всё оказалось просто!
— Может я тоже хотел с Джисоном поехать, чтобы тщательно присматривать за моим мальчиком, — обиженно произнес Джейс и как-то подозрительно покосился на Минхо. Тот даже поежился от такого взгляда.
— Нет, дорогой, я уже соскучилась по тебе, так что едешь со мной.
— Ладно, мам, — Мариз обняла Джейса и одними губами прошептала Джисону «не благодари».
свою комнату Минхо, как тут же был схвачен за руку и усажен рядом с тетей Иззи. Она запустила пальцы в его шевелюру и стала аккуратно поглаживать. Эти знакомые движения успокаивали, поэтому Хан позволил себе прикрыть глаза и провалиться в полудрему под эмоциональный и местами нечленораздельный бубнеж Чанбина.
***
— Проходи. Переноски можешь сразу отнести в мою комнату, а я пока заберу вещи из машины. Феликс, — Минхо окликнул брата, который уже успел исчезнуть в глубине квартиры, — думаю, Чанбину можно подготовить гостевую, Джисон останется в моей комнате, а я пока переберусь в комнату родителей. Поможешь? — Конечно, братец, я всё подготовлю для Бинни, — послышался слегка приглушенный голос. — А ты не останешься со мной?.. — разочарованно бросил Джисон. — Я думал, мы будем жить вместе, ну, или я в гостиной могу… Как-то не очень прилично выгонять хозяина из его собственной комнаты. — Джисони, тебе нужен покой, да и Черч с Председателем Мяо предпочтут пожить с тобой, так что моя кровать в вашем распоряжении. Там как раз новый матрас, тебе точно понравится. Тем более, сейчас я часто работаю в ночную смену, поэтому буду будить тебя. Всё хорошо, я… поживу в комнате родителей. — Но разве… — Хан не знал, как лучше закончить фразу, чтобы случайно не задеть Минхо. Но он понимал и без слов. Эти двое давно научились понимать друг друга. — Не беспокойся, мне уже легче. Я могу спокойно там находиться, — он потрепал Джисона по волосам и направился ко входной двери. — Пока отпусти котов, пусть осваиваются, я скоро. Перечить было бессмысленно, поэтому Хан прошел в комнату и открыл переноски. И если Председатель Мяо с интересом отправился исследовать новую квартиру, Черч таким поворотом событий был явно недоволен. Он без зазрения кошачьей совести нашипел на Джисона и даже попытался побольнее ударить лапой (хотя когти даже не выпустил), потом демонстративно отвернулся и запрыгнул на кровать, где лежала пижамная рубашка Минхо. Уловив запах любимого человека, Черч тотчас же просветлел, даже слегка замурчал и свернулся клубочком прямо на одежде. Родной запах мог подарить ощущение дома даже в незнакомом месте. Джисон Черчу не завидовал, совершенно точно нет. А чувство, зародившееся от лицезрения этой сцены, совсем не было ревностью. Подумаешь, просто кому-то дозволено вот так просто зарыться носом в одежду Минхо и сладко посапывать, а кому-то… Ладно, не важно. Сейчас нужно дождаться вещей, умыться и наконец закончить этот слишком долгий день. Думать о случившемся дома не хотелось. Хан понятия не имел, действительно ли это был розыгрыш или что-то серьезное, да и голова болела, чтобы размышлять об этом слишком долго. Минхо вернулся минут через десять, а еще через полчаса явился и Чанбин с двумя огромными сумками. Бросив их прямо в коридоре, он быстро снял обувь и пошел сразу в комнату Феликса. — Ликси, это будет жаркая ночь, я тебе обещаю! Ты даже не представляешь, какие игрушки я прихватил с собой, — он мерзко захихикал. За спиной послышался тихий голос: — Нет, я даже не хочу знать, что ты собрался сделать с моим братом, маленький извращенец… — Чанбин только сейчас понял, что его челюсть отвисла. Неловкая пауза затянулась. — Хотя знаешь, я обещал Изабель быть менее гиперответственным, так что… Мое вам благословение и все дела. Просто будьте тише, мне завтра рано вставать, а Джисону нужен покой. И ради бога, закрывайте двери, чтобы коты не увидели ваших игрищ! Со медленно развернулся на пятках, чтобы посмотреть в глаза Минхо, вот так просто благословившего их с Феликсом на… Нет-нет-нет, даже думать об этом не смей, Чанбин!.. Но старший Ли уже поплелся в свою комнату, громко зевая. Как только Минхо скрылся из виду, в комнате Феликса открылась дверь, из которой показалась взъерошенная голова. — Бинни, тише ты. Давай скорее, я уже всё подготовил. Ляжешь у меня, чтобы по дому под утро не шляться и не разбудить никого. Все равно не уснем сегодня быстро. «Ладно, это и правда может звучать двусмысленно», — подумал Чанбин, закрывая за собой дверь. Джисон уже успел умыться и сидел на кровати, поглаживая Черча. Тот наконец сжалился и даже слегка вибрировал от осторожных касаний. Не чужой всё-таки человек этот Хан… В комнату наконец вошел Минхо с небольшой сумкой пожитков Джисона, которые папы с каким-то особым рвением собрали сыну в дорогу. Правда, Магнус обещал заезжать каждый вечер после работы и закидывать всё, что будет нужно, да и Иззи тоже едва ли оставит его на все время в покое. — Вот, держи. Понадобится что-то из моих вещей — бери в шкафу, даже не спрашивая. Если что-то случится или нужна будет помощь — позови меня или Феликса. Ну, или Чанбина на крайний случай. Я завтра на дежурстве, поэтому уеду рано утром, — Минхо говорил это и перебирал форму в шкафу. — Сейчас только заберу всё необходимое — и уйду. Джисон не ответил, всё так же молча сидя на кровати. Черч, как только заметил Минхо, тут же вскочил и поплелся к его ногам. — Доброй ночи, Джисони, — Минхо с кучей вещей в руках шел к двери. Черч последовал за ним. — Минхо! — А, что такое? — Черч за тобой увязался, подожди, я заберу… — Джисон попытался быстро подняться, но тело неприятно заныло. — О, вообще он может поспать со мной, если хочет. И если ты не против, конечно же… — Не будет мешать? — Нет, он ведь спокойный. Да и я не против наконец быть в постеле не в одиночестве, — в последней фразе ощущался призвук боли от одиночества. — Ну всё, отдыхай. В ту ночь Джисон еще долго не мог уснуть. Ворочаться было физически больно, но сон никак не шел. Председатель Мяо, несмотря на свою любовь к Минхо, предпочел остаться с хозяином и успокаивал своим теплом и вибрациями. А Хан всё прокручивал в голове сегодняшний день и собственную реакцию: он давно не испытывал чего-то такого, будучи уверенным, что последствия детской травмы давно проработаны. Видимо, события последних дней, несущиеся один за другим и не давшие даже пары минут передышки, заставили психику воскресить воспоминания того темного периода. Казалось, это не должно причинять такой боли, но что-то было не так… Это не был животный страх или переживание о своей собственной жизни. Тетя Иззи всегда говорила, что ее предчувствие не обманывает и всегда подсказывает, если что-то должно произойти. Вот и Джисон сейчас предчувствует что-то очень нехорошее. Только угроза эта направлена не на него, а на близкого человека. Вот только какого из? Во втором часу ночи Джисон не выдержал и подошел к шкафу. Технически, Минхо сам ему разрешил… Только это всё равно ощущалось как самое настоящее преступление. Среди аккуратно сложенных стопок одежды, постельного белья и пледов Джисон заметил черный кардиган — самый любимый из гардероба Минхо. Он носил его так часто, что, казалось, вещь полностью пропахла им. Хан взял его в руки и вдохнул как можно глубже: пахло жасмином. Молоком. Немного хлопком. Так ощущалось спокойствие. Так ощущался его Минхо. Неприятные мысли, вызванные сегодняшним приступом из-за взрыва, отступали. Он знал, что здесь безопасно. Даже собственные страхи стали исчезать, стоило родному запаху окутать его. Уснул Джисон под утро. Он так и не узнал, что через час в комнату на цыпочках вошел Минхо, забывший с вечера любимую вещь в шкафу. Рисковать не хотелось — он мог разбудить Хана — но тепло кардигана всегда успокаивало и помогало смириться с неприлично ранними подъемами и утренними сменами. Двери шкафа были открыты, так что он даже обрадовался. Только искомой вещи нигде не было видно, хотя вечером она точно была здесь… Подойдя ближе, чтобы проверить комод, Минхо понял, что случилось. По грудной клетке теплой волной разливалось странное ощущение правильности происходящего. На кровати, тихо посапывая, спал Джисон, укутанный в его одежду. Председатель Мяо, ютившийся рядом, только поднял голову, как бы намекая: незваному гостю пора уходить. Почти у самой двери Минхо не сдержался и быстро засеменил к кровати, почти невесомо поцеловал Хана в лоб и наконец ретировался из комнаты. Мяо одобрительно замурчал и снова закрыл глаза. Эти кожаные — уморительные существа.***
Последние несколько дней были очень даже хороши: новые жильцы быстро вписались в обстановку. Уже на третий день совместного проживания Минхо стал ловить себя на мысли, что всё это ощущается слишком… Слишком по-семейному. Феликс, который основную часть времени был занят на тренировках, учебе или в компьютерах, а с братом проводил свободные вечера, теперь находился в компании Чанбина, с которым был постоянно занят: они вместе играли, смотрели сериалы и даже начали готовить на всю семью. Минхо, чаще всего приползавший после смен полуживым, этому очень радовался — не надо было тратить остатки сил. Феликс всегда любил готовить, особенно пока была жива мама. Однажды он признался, что перестал это делать в основном из-за того, что сам процесс слишком напоминал о ней. Поэтому они либо жили на доставках, либо готовил Минхо, а Феликс был на подхвате. Рядом с Чанбином что-то стремительно менялось. Брат становился более разговорчивым, открытым. И хотя он всегда был веселым и жизнерадостным мальчиком, дома предпочитал погружаться в мысли. Поэтому основную часть времени был тихим и спокойным. Минхо не мог отделаться от мысли, что они так и не восстановили отношения в полной мере после смерти мамы. Раньше Феликс делился с ним абсолютно всем, но потом всё изменилось. Возможно, Минхо совсем немного ревновал: с Чанбином брат расцветал и так сильно напоминал того непоседливого ребенка… Но в то же время это означало, что он наконец нашел правильного человека. И ничего, что с братом не поделился своими чувствами, Минхо как-нибудь переживет. Наверное… Видимо, душевные стенания были услышаны Вселенной, потому что объяснить внезапно завязавшийся разговор по душам Минхо не мог. Это случилось в конце первой недели. Дежурство было слишком выматывающим, поэтому сил ни на что не осталось. Даже машину пришлось оставить на парковке у больницы, а до дома добираться на такси. Идти в комнату родителей сегодня не хотелось особенно, поэтому Минхо ненадолго прилег прямо на диване в гостиной. Стоило только опуститься на него, как под боком оказался Черч. Этот маленький прилипала всегда чувствовал скорый приход любимого человека и вылезал из укрытия, где прятался основную часть времени. Осторожно погладив его по голове, Минхо наконец расслабился и стал проваливаться в сон. Тепло существа рядом отлично убаюкивало, поэтому поглаживания по собственной голове он заметил не сразу. В обычное время он бы, наверное, встрепенулся, но сейчас сил не было даже на это. Да и едва ли в дом с тремя обученными самим Алеком Лайтвудом парнями мог пробраться кто-то посторонний. Сквозь полудрему стал пробивать шепот: — Тяжелый день, не так ли? Хочешь, я постелю тебе прямо здесь? Отвечать не хотелось. Можно он просто поспит? Но они ведь так давно не говорили по душам… — Нет, всё в порядке, я скоро уйду, — не открывая глаз, ответил Минхо. Рука не исчезла, хотя он был уверен, что после этих слов его оставят в покое, как обычно. — Почему мы перестали делиться своими чувствами? — этот вопрос давно висел между ними. — А мы перестали? Не знаю… В какой-то момент ты закрылся, а мне просто было стыдно отвлекать тебя такой ерундой. Я же прекрасно видел, как тяжело тебе приходится. Признаю, мне тоже было нелегко, но ты всегда был рядом. Со временем понял, что ничего не могу дать взамен. Поэтому старался хотя бы не отвлекать по мелочам… — Но твои чувства и мысли — не мелочь и не ерунда, Феликс. Я думал, что обидел тебя… Или вообще достал вечной гиперопекой. Поэтому ты вроде и со мной, но не так, как в детстве… Думал, потерял своего младшего братика, — Минхо наконец открыл глаза и посмотрел в лицо напротив. — Я не думал, что для тебя это так важно. — Ты для меня важен. И всё с тобой связанное. Даже если не говорю об этом… Ликси, ты всегда был и будешь у меня на первом месте. Феликс, всё это время стоявший рядом, смотрел на него нечитаемым взглядом. После этих слов он убрал руку и сел рядом. Молчание затянулось на несколько минут, но прерывать его Минхо не решался. — Почему ты не заговорил об этом раньше? Да и я… — невеселая улыбка коснулась губ Феликса. — Минхо, я всегда любил тебя и буду любить, даже если ты превратишься в старого брюзжащего дедушку, который запрет меня в высокой башне и не позволит ни одному прекрасному принцу приблизиться. В любом из миров ты есть и будешь лучшим старшим братом, о котором я только мог бы мечтать. Прости, что заставил усомниться. Но, пожалуйста, не делай меня центром Вселенной. Твои чувства важны не меньше. По его щекам потекли слезы, но уже через мгновение Минхо не мог видеть их из-за пелены своих собственных. Феликс был очень тактильным и часто обнимал его. Ощущать после долгого и изнуряющего дня эти теплые объятия было самым лучшим лекарством для души. Сейчас он благодарил все высшие силы за такой подарок — самого лучшего брата. Просидев несколько минут в объятиях друг друга, они наконец отстранились. Сонливость исчезла, хотя было уже очень поздно. Джисон, наверное, спит… — Мы же не повторим больше такой ошибки, правда? — Феликс попробовал погладить Черча, но тот дьявольски зыркнул и издал едва слышное шипение. — Нет. Давай всегда говорить друг с другом. И чаще проводить время вместе. Я очень по тебе скучаю. Феликс кивнул и сжал руку брата. — Как у вас с Чанбином? Он еще не признался? — Не думаю, что я ему интересен в этом плане. — Ликси, мы только что выяснили, что думать за другого человека чревато последствиями. А Бин слишком очевиден! — Правда?.. — Ты тоже. Феликс казался слегка взволнованным. — И давно ты понял?.. — М-м-м, да. Я же вижу, как ты на него смотришь. Такой взгляд всегда значит только одно… — Что, небось видишь его в зеркале каждый день, когда думаешь о Джисоне? — Ауч! — Прости, но ты тоже очень очевиден. Минхо о чем-то задумался и невольно улыбнулся. — Думаешь, я могу попробовать? Всё еще кажется, что это сон и я недостоин счастья. Феликс легко ударил кулаком в руку. — Братец, ты иногда такой дурак. Конечно же ты достоин всего счастья этого мира! Хватит с нас страданий. И Джисон этого тоже достоин. Так что если ты ждал благословения от семьи, я тебе его даю. Вперед. Теперь настала очередь Минхо сжать его руку. — Спасибо. Мне нужно еще немного времени, но обещаю тебе, как обещал Изабель: я обязательно признаюсь Джисону. Феликс счастливо улыбался и почти завибрировал от такого заявления. — Вот это новости! Чанбин охренеет от такого! — Может пока не стоит говорить ему?.. — Ага, сейчас. Он же за вас больше всех переживает, не будь таким черствым. Бинни заслуживает узнать одним из первых! — Ладно, только Джисону ни слова! Я сам… — Конечно, братик. Гостиную снова заполнила тишина, нарушаемая только редкими посапываниями Черча. — Как думаешь, почему заметить чувства других порой так легко, а собственные нет?.. — снова шепотом спросил Феликс. — Хотелось бы мне знать. А почему ты не признаешься Чанбину первым? — Э-э-э… На секунду Минхо испугался, что Феликс завис. На лбу появились глубокие складки, а глаза судорожно бегали по лицу брата. — А ведь реально… Вот я тупой! Нет, мне, конечно, очень страшно во всё это поверить и обосраться, но если ты говоришь… Кому, как не тебе, я могу верить в этом мире, правда? Так и сделаю. Пойду и признаюсь, да. — Ночью? — А чего тянуть-то? — Подожди хотя бы утра. Иногда люди жалеют о сказанном ночью, так что… Феликс ненадолго задумался, пожевывая нижнюю губу. — Я не пожалею, но, мудрый старший братик, в твоих словах есть доля разумного. Давай подождем утра. А теперь иди спать, да и мне пора. Люблю тебя. — И я тебя люблю. Вот так просто, оказывается, терзания решаются обычным разговором. Они же даже не обсудили ничего толком — хватило пары слов, чтобы понять, что чувствует другой. И так было всегда. Просто иногда в темное время ты забываешь о действительно важном, предаваясь самокопаниям. У мыслей есть опасное свойство — они затягивает не хуже омута. И ой как непросто самому из этого выбраться. Хорошо, что у него такой понимающий и умный брат. Который, кажется, совсем скоро станет еще и самым смелым в их семье, раз так запросто принял новости о симпатии Чанбина и решил сразу брать всё в свои руки. Вот уж у кого Минхо стоило бы поучиться. Заглянув напоследок к себе и убедившись, что Джисон спит, он двинулся в сторону комнаты родителей. За все дни так и не привык к ее могильной атмосфере, но комфорт для его уставшего тела был куда важнее саднящего чувства внутри. Вот бы сейчас спать в своей кровати с Ханом под боком…***
Последнее время Джисону стало казаться, что за ним кто-то следит. Причем это чувство чаще возникало дома у Минхо, чем в короткие вылазки к родителям или на учебу. То и дело он ощущал на себе чей-то взгляд, хотя дома не было никого постороннего. Признаваться в подозрениях друзьям или родным он не был готов — события последнего месяца слишком сильно пошатнули его образ бесстрашного и беззаботного парня. 90% времени Джисон действительно был таким, но изредка травмы давали о себе знать. И ситуация с нападением, по всей видимости, стала триггером, чтобы детские страхи проснулись. Всё чаще возвращаясь в мыслях в тот вечер, Хан понимал: куда больше он испугался за Чанбина, который давно стал ему братом. Страх потерять еще кого-то из близких давно прописался в его душе. Джисон почти не задумывался об этом в последние годы — всё-таки жизнь в большой семье Лайтвуд-Бейнов сильно повлияла на него — но правда всегда была на поверхности. Терять любимых было слишком больно. Видимо, даже короткого осознания возможных последствий хватило, чтобы сорвать печати с воспоминаний. Кошмары стали приходить по ночам чаще обычного, а теперь еще и это странное ощущение чужого присутствия. Без лишних раздумий Хан набрал номер своего психолога. Пары сеансов, о которых он попросил доктора Фелла, оказалось достаточно. По крайней мере, так решил сам Джисон, когда уже на третий раз понял, что мыслит гораздо яснее, я кошмары почти не мучают. Самое главное, что подтвердил доктор, — триггером для воспоминаний и кошмаров действительно стал страх за близкого человека. Благодаря Алеку и Магнусу он давно научился стоять за себя во всех смыслах, поэтому беспокойство из-за возможных травм было естественным, а не чем-то пугающим. Но вот осознавать, что любимым грозит реальная опасность, было для его него тяжелым испытанием. Еще через некоторое время Джисон стал догадываться и о причинах внезапно появившегося ощущения, словно кто-то за ним следит. Это произошло случайно, как и большинство вещей в его жизни. Выйдя вечером в гостиную, чтобы поужинать вместе с Минхо, Хан в очередной раз почувствовал на себе чей-то взгляд. Феликса и Чанбина дома не было. Осмотревшись по сторонам, он заметил только хвост Черча, скрывающегося за поворотом. Через день это повторилось, только тогда он увидел уже не просто хвост, а недовольную морду кота. Стоило Джисону приблизиться к Минхо, где-то рядом обязательно появлялся Черч и внимательно следил, чем же они занимаются. Стоило расстоянию между парнями сократиться, например, когда они смотрели новый эпизод аниме, строгий надзиратель быстро оказывался между ними и пресекал любой возможный контакт. Разумеется, если контакт был непосредственно с его шерсткой, господин надзиратель не имел ничего против. Решив, что причина действительно кроется в повышенном внимании со стороны Черча, Хан окончательно успокоился. Ремонт дома был в самом разгаре. Когда папа сказал, что давно ждал шанса что-то изменить, он, по всей видимости, не врал. Сначала, разумеется, заменили дверь, потом ремонт начался в прихожей. Под шумок Магнус решил, что было бы неплохо обновить кухню, а заодно и их с Алеком спальню. А раз Изабель планировала оставаться надолго, ремонт начали делать и в гостевой. Ну и финальным стало решение сразу делать ремонт и в комнате, где обитал Джейс: слишком уж он погряз в бардаке, так что жилье требовало обновления. В итоге нетронутой остались только комната Джисона и лоджия. Когда Иззи в очередной раз заехала в гости, дома были только Хан и Чанбин. — Привет, котята! Как жизнь в голубином гнездышке? — она многозначительно подмигнула. — Подожди, ты сейчас выбрала это слово просто чтобы еще раз обсудить нашу ориентацию?! — возмутился Джисон слишком наигранно. — Не удержалась, прости-прости. Но ведь это и правда забавно! Получается, концентрация гейства даже выше, чем в квартире твоих папаш… — Это как-то… неловко. Можем мы сменить тему? — прокашлялся Хан. — Конечно, котенок. Как твои дела? — Лучше, чем обычно, — врать Изабель он никогда не пытался. — Тело полностью восстановилось, а еще я проработал последние события с Рагнором. — А-а-а, а тот факт, что ты живешь под одной крышей со своим любимым доктором, совсем не повлиял, да? — Он пока не доктор! — Тебя только это смутило в моих словах?.. — Иззи посмотрела на него с ухмылкой. Джисон только вскинул руки и побрел на кухню, чтобы сделать чай. Чанбин вот-вот должен был освободиться и закончить разговор с братом. Хотелось верить, что его появление и последние новости отвлекут тетю от разговора. Когда Хан уже ставил чашки на поднос, из гостинной раздались нечленораздельные вопли. На секунду он даже испугался, что что-то случилось, но посмотрев из-за угла, улыбнулся развернувшейся картине. На полу валялся хохочущий Чанбин, а сверху сидела тетя Иззи и щекотала его бока. Теперь Джисон даже смог различить, что именно они кричали. — Маленький вредный лепрекон, и ты всё это время молчал?! Я тебя сейчас защекочу вусмерть. Будешь знать, как забывать ставить в известность свою любимую тетушку! — Вы… не… моя… тетушка, — почти задыхаясь от смеха, мямлил Чанбин. — Цыц! А вот и тетушка! Сейчас еще и по заднице получишь, жук. Но последнюю угрозу Изабель так и не выполнила. Видимо, любопытство взяло верх, поэтому она слезла с Чанбина, уселась обратно на диван и заявила: — Ладно, ты помилован. Но я жду рассказа в мельчайших подробностях! Джисон слушать о том, как Чанбин и Феликс наконец решились на отношения, в седьмой раз не хотел. Он оставил чай и уже хотел было ретироваться в***
Несколькими днями ранее
Проснулся Чанбин от странного шуршания под боком. С самого приезда он спал в комнате Феликса, потому что тот не отлипал и постоянно находил им обоим какие-то занятия. Приоткрыв один глаз, он заметил у матраса сидящего парня, что-то внимательно перечитывающего на своем планшете. Прочистив горло, произнес хриплое: — Доброе утро, Ликси. — Сейчас я зачитаю тебе список вопросов, отвечай не задумываясь. — Это не может подождать, пока я умоюсь и позавтракаю? — зевая, уточнил Чанбин. — Может, но я не хочу ждать. Предлагаю компромисс: ты отвечаешь на вопросы, пока умываешься и завтракаешь. Их всё равно больше ста, — серьезно произнес Феликс, наконец оторвав взгляд от планшета и посмотрев на Чанбина. — Что это за вопросы, я так понимаю, ты говорить не собираешься? — Всё верно понимаешь, Бинни. А теперь пойдем, ты же собирался чистить перышки. На прохождение теста у них ушло почти два часа, потому что Чанбин постоянно отвлекался. На вопросе тринадцатом его стали терзать смутные сомнения: всё это слишком напоминало тест на совместимость. Откуда он знал? Ну, возможно за годы безответной любви прошерстил пару сотен сайтов… Вот только это не имело смысла. С чего вдруг Феликс решил проверить их совместимость? Отвечая на вопросы, Чанбин всё больше ломал голову над причиной такого поведения. Единственное, что приходило на ум, — он как-то себя выдал. Но это было нереально. Он влюбился в Феликса, этого яркого и самого жизнерадостного ангела, еще в детстве. Не с первого взгляда, конечно же. В таком возрасте дети еще не задумываются, что такое любить. Но что-то теплое поселилось в самом сердце с первой их встречи. С возрастом не ушло, только крепло и становилось всё прочнее. Как алмаз состоит из углерода, так его любовь состоит из миллиона воспоминаний и мелких моментов, которые за все эти годы у них случились. Поэтому и на самые каверзные вопросы теста Чанбин отвечал без задней мысли — просто знал каждую мелочь. Был еще один вариант — кто-то рассказал Феликсу правду. Но вот незадача — Чанбин никому не говорил о своей влюбленности. Вроде бы. Даже Джисону, а с ним они были даже ближе, чем с собственным братом. Если его опасения окажутся правдой, перед побегом стоит спросить, откуда же Ликс узнал правду. А уже потом по планам было избегание парня до скончания века, потому что так проще, чем быть отвергнутым здесь и сейчас. — Хорошо, мне нужно минут пятнадцать, чтобы проанализировать твои результаты, Бинни. После этого я всё расскажу. Пятнадцать минут? По ощущениям, прошло не менее пятнадцати суток. Давно Чанбин так сильно не волновался. Пока Феликс сидел за кухонным столом, потягивая из стакана свой холодный кофе и неотрывно смотря в экран планшета, он начинал сходить с ума. Если сейчас выйти из кухни, был велик соблазн не вернуться: просто сбежать быстро из дома, прикрывшись несуществующей причиной, — и дело с концом. Но другая часть Чанбина слишком хотела узнать правду, так что последние остатки воли ушли на то, чтобы удержать себя на стуле. Председатель Мяо прыгнул ему на колени, передними лапами уперся в грудь и в упор смотрел в глаза. Кот прекрасно ладил с любым человеком, но вот так добровольно редко приходил к нему. Все сумбурные мысли, роем жужжащие в голове, рассеялись, стоило обратить внимание на Мяо. Его тихое мурчание мгновенно успокаивало, поэтому Чанбин запустил руки в мягкую шерсть и окончательно отпустил себя. Плевать, будь что будет. — Я закончил. Перед тем, как сказать всё, что накопилось, позволь всего одну просьбу: не перебивай меня, пожалуйста. То, что будет дальше, довольно сложно произнести после стольких лет дружбы, поэтому просто дай мне закончить. Чанбин замер. Возможно, даже умер. Почему именно сейчас Феликс решил выяснить отношения и оборвать их дружбу, всё еще оставалось загадкой. Но, судя по всему, хотя бы часть ответов он сможет получить. Даже это лучше, чем неведение. Опасаясь, что голос предаст его и дрогнет, Чанбин только кивнул, давая понять, что готов слушать. — Если верить результатам теста, на 94% ты в меня влюблен. Если верить Минхо, ты влюблен меня на все 100%. Ночью я прошел этот тест сам, и, знаешь, согласно ему я влюблен в тебя на 97%. Но, всё по тому же экспертному мнению собственного брата, я тоже влюблен в тебя на 100%. В своей любви я уверен, поэтому верю Минхо. Теперь скажи, пожалуйста, что на самом деле чувствуешь ты? — планшет в руках слегка подрагивал, но взгляда Феликс не отрывал. Он намерен узнать всё здесь и сейчас. Чанбин выпалил первое, что пришло в голову: — Твой тест врет. Губы Феликса задрожали, а по щеке потекла одинокая слеза. — Ну да, конечно, о чем я думал. Прости. И забудь. Я ни о чем не жалею, но и ты мне ничего не должен. Смысл сказанного только сейчас стал доходить до Чанбина. Он быстро поставил Председателя Мяо прямо на столешницу, спрыгнул со своего стула и бросился к ногам Феликса, падая на колени. Он вырвал злосчастный планшет, отбросив в сторону, и взял холодные руки в свои. — Какой же я дебил, прости, даже не подумал, как тупо прозвучала эта фраза. Ну конечно же я люблю тебя на все 100%. И очень давно. Наверное, всё время нашего общения. Но я был уверен, что хорошо это скрываю. Минхо, как всегда, оказался прав. Только ради всего святого, не плачь. Иначе мое сердце разорвется прямо сейчас. Феликс несколько секунд смотрел недоверчиво, но после тихо засмеялся, сжимая в ответ руки Чанбина. — Я немного перенервничал, если честно. Минхо еще ночью открыл мне глаза, из-за чего я не мог уснуть всю ночь. И, кажется, сейчас отключусь. — Хочешь, я полежу с тобой, пока не уснешь? — А потом уйдешь? — Сегодня мне никуда не нужно, так что, если хочешь… Феликс наконец сделал то, о чем давно мечтал, — крепко обнял Чанбина, хотя тому было не очень удобно стоять на кафельном полу голыми коленями. В таком положении их и застал полусонный Минхо, без задней мысли шедший на кухню за убойной дозой кофеина, призванной вернуть его к жизни. — Пожалуй, я не очень хочу знать, что здесь было и почему мой брат в соплях. Феликс оторвался от Чанбина, потянув его вверх, а потом подбежал к Минхо, крепко обнимая уже его. — Большой брат, ты как всегда оказался прав. Спасибо, что снова спасаешь меня. Если бы не наш ночной разговор, я бы не решился начать всё это и… Ой, Бинни, а кто мы теперь друг другу? — он развернулся и посмотрел на Чанбина, потирающего красные колени. — Полагаю, и без официального предложения можно считать нас парнями? Если ты, конечно, правда этого хочешь. Я не настаиваю, только не подумай ничего. Если надо там подождать, или узнать друг друга, как вот это обычно бывает. Не то чтоб я знал, как оно бывает, но… — Бинни, ну конечно же я согласен. Ты думаешь, я устроил бы всё это, не надеясь в итоге заполучить сердце такого идеального мужчины? — Я своего разрешения не давал, если что, — подал голос Минхо, тут же зевая. — Ну бра-а-а-тик, ты же у меня самый прекрасный, неужели и правда будешь препятствовать долгожданному счастью своей кровинушки? — Фу, вы такие сладкие, а я уже почистил зубы. — Так ты реально против? — неуверенно подал голос Чанбин. — Боже, вы такие до жути серьезные, где ваше чувство юмора. Нет, я не против. Да даже если бы был, вам не плевать? А должно бы быть. Всё, освободите кухню и дайте мне наконец выпить свой до неприличия горький кофе, иначе я кого-то покусаю. На самом деле Минхо был ужасно рад таким новостям, но остаточная усталость и неприятное першение в горле, которое он списывал на нее же, не давали радоваться в полной мере. Изабель, наверное, пошутила бы, что это зависть в горле застряла. Пока он варил кофе, на кухне показалась взлохмаченная макушка Джисона. — Доброе утро, Минхо. А ты не знаешь, почему Бин и Ликс так быстро заперлись в комнате, даже не ответив на мое приветствие? — Джисон тоже зевал, но его голос звучал куда бодрее. — Садись, мой дорогой Джисони, тебя ждет увлекательный рассказ о приключениях наших друзьях, которые наконец открыли глаза и смогли признаться друг другу. Финал этой сказки тебе точно понравится.***
Изабель сидела, выпучив глаза. — Ты реально довел до слез нашего ангела? — ее громкий голос разбудил порядком задремавшего Джисона. — Да я же не специально… Просто тупой, с кем не бывает. Феликс простил меня за это, всё в порядке. — Ладно, это всё равно лучшие новости за последние дни. Если отбросить обиду, которая до сих пор точит мое больное сердечко маленьким червячком, я действительно рада за тебя, Бинни. Не думала, что план сработает настолько быстро. Хотя, если подумать, я тут вообще ни при чем, получается. Всё за моей спиной провернул Минхо. — План? — Чанбин недоуменно смотрел на Иззи. — Какой план? Разве не… Изабель жестом приказала ему замолчать, чтобы проснувшийся Джисон не успел ничего понять. — Вот такой, хотела помочь тебе и Феликсу. Все давно видели, как вы смотрите друг на друга. — Серьезно? Это правда так очевидно? — Ага, более чем, — наконец подал голос окончательно проснувшийся Джисон. — Да кто бы говорил, — пробубнил под нос Чанбин, чтобы никто не смог услышать. — Ладно, котятки, вообще я не просто так к вам приехала. Мне нужна помощь. Оба парня обреченно застонали. Обычно именно с этих слов и начинались их вылазки по магазинам, усталость от которых можно было сравнить с пятьючасовой тренировкой с самим Алеком Лайтвудом. Изабель на эти звуки не обратила никакого внимания. — Как вы знаете, Магнус великодушно согласился обустроить для меня комнату, так что мы едем выбирать туда мебель, всякую дребедень, а еще надо заехать за одеждой для тренировок и кучей мелочей, которые пригодятся в новом доме. — Ты всё-таки возвращаешься на работу к папе? — решил уточнить Джисон, хотя еще до переезда слышал разговоры. — Конечно, котенок. Это место начиналось с твоего папы и меня, так что, думаю, я вернулась домой во всех смыслах.***
Глаза жгло, будто в них насыпали песка вперемешку с крохотными осколками стекла. Першение в горле за несколько дней не прошло, а теперь, кажется, превратилось в полноценную боль. Последние часы смены он уже держался только на честном слове и силе духа. До дома ехал в три раза дольше по времени, чем обычно, потому что несколько раз пришлось останавливаться и давать себе передышку. Всё вокруг начинало кружиться, очень хотелось спать. Зачем он только поехал домой на машине, а не вызвал такси. Еще немного — и можно угодить в аварию. Но удача сегодня на его стороне, поэтому из последних сил добравшись домой, он всё-таки дополз до ванной. Собираясь принять быстрый душ в надежде, что станет легче, а потом улечься в кровать и уснуть на целые сутки, Минхо сбросил обувь и верхнюю одежду. Даже не закрыв полностью дверь, подошел к крану, чтобы настроить воду, но в этот момент перед глазами все закружилось — и он упал прямо на кафель. Звук удара в полупустой квартире прозвучал очень громко, поэтому Джисон моментально подскочил и бросился в сторону ванной. Ею пользовался только он и Минхо, а остальных сейчас в принципе дома не было. Как открылась входная дверь, он не слышал, наверное, был в наушниках, который снял буквально только что. Благодаря этому и услышал грохот. Дверь была полуприкрыта, поэтому Джисон вбежал даже без стука. Подгоняемый плохим предчувствием, он не особо заботился о приличиях. В конце концов, все они здесь парни. На полу лежал Минхо, мычавший что-то нечленораздельное. Глаза его были закрыты, а тело била мелкая дрожь. Джисон понял, что у того сильный жар, стоило только дотронуться до лба. Обычно он не паникует и быстро ориентируется в ситуации, но сейчас страх сковывал все внутренности ледяным панцирем. Уложив голову Минхо на собственные колени и вытащив из заднего кармана телефон, как нельзя кстати сейчас оказавшийся там, набрал номер единственного человека, которому мог доверить жизнь человека рядом. — Катарина, прости, что поздно. Минхо, он… Не знаю, кажется, он заболел, упал в ванной, весь горит, дрожит, мычит что-то непонятное. Что мне делать? — Джисон, милый, тебе нужно попытаться привести его в чувства. Ты один сейчас? Если не выйдет, сможешь дотащить до кровати? Прости, у меня ночное дежурство, смогу приехать только утром. Сейчас я напишу, что нужно сделать. У Минхо должна быть аптечка, поищи. Если чего-то нет, нужно сбегать в аптеку или попросить кого-то привезти лекарства, которые я укажу. Когда всё сделаешь, каждый час отписывайся мне о его состоянии. Если легче не будет, можешь вызвать скорую. — Хорошо, пришли, что нужно сделать, только, пожалуйста, распиши подробно. Я не очень хорош в этих делах… Пока перенесу его в комнату. Сбросив звонок, Джисон попытался растолкать Минхо, но никак не выходило. Отчаявшись, попытался поднять на руки. Получилось. Он оказался слишком легким. Хан отнес его в комнату, где сейчас жил сам. Во-первых, потому что так было ближе. Во-вторых, потому что это была комната Минхо, как ни крути. В-третьих, он не отойдет ни на шаг теперь, а родительская комната была местом, куда обычно не входили даже сами братья. Джисон не хотел там находиться. В-четвертых, здесь были коты, мгновенно облепившие больного, стоило тому только оказаться на кровати. Сколько себя помнил, каждый раз они оказывались рядом, стоило кому-то заболеть. Черч не игнорировал даже Алека, если тот заболевал. Хорошо, что тот болел редко, иначе чего доброго и совсем привязался бы. Убедившись, что теперь Минхо в относительной безопасности, Джисон ушел на кухню за лекарствами. Катарина прислала подробный список, что нужно сделать и в какой последовательности. Сначала нужно было измерить температуру, а уже потом начинать лечение. Основная проблема была в том, что дать лекарства, пока Минхо без сознания, было невозможно. Именно поэтому она расписала несколько способов, как можно попытаться сбить температуру без лекарств. Оставалось только надеяться, что хоть что-то из этого сработает. Джисон пожалел, что у будущего доктора нет новомодных термометров, благодаря которым можно измерить температуру без лишних проникновений. Дома нашелся обычный электронный, поэтому сейчас нужно было изловчиться и придумать, как засунуть его в рот Минхо и продержать там достаточное количество времени. Сделать это оказалось куда труднее, чем Джисон думал. В ход пошли пальцы, но двух рук оказалось недостаточно, чтобы удерживать разжатой челюсть и попытаться засунуть термометр под язык. Обеими руками он держал рот открытым, потому что Минхо так и норовил сжать зубы, будто от боли, и дергал головой, хотя в себя не приходил. Смекалки и воображения хватило лишь на то, чтобы взять термометр с другой стороны в собственные зубы и, придерживая руками голову и челюсть, попытаться засунуть его в рот Минхо. Идея была откровенно провальной, Джисон понимал, но, как ни странно, это сработало. Аккуратно зажав челюсть и пытаясь контролировать процесс, чтобы Минхо не дай бог не поранился, он молился, чтобы нужные минуты прошли быстрее. Температура была очень высокой, поэтому Хан отписался Катарине и ушел за компрессом. Если даже с термометром он намучался, влить лекарства было просто нереально. Оставалось надеяться, что другие варианты помогут. Ну, или в крайнем случае позвонить кому-то из родных. Чанбин и Феликс улетели на несколько дней к Чану, поэтому из доступных вариантов был кто-то из родителей, тетя Иззи или, как бы это не хотелось признавать, дядя Джейс. Хотя нет, была еще Мариз, которая, вероятно, не бросила бы Минхо в беде. Оставив всё нужное у кровати, Джисон вернулся на кухню, чтобы сразу приготовить теплый чай на случай, если Минхо проснется и захочет пить. Понимая, что тот может остыть, он не придумал ничего лучше, как налить его в огромную термокружку Феликса. Вероятно, друг не возражал бы против такого применения. Пока чайник закипал, он позвонил отцу. — Привет, пап. Не отвлекаю? — Здравствуй, бисквитик. Ты не можешь меня отвлекать, потому что мой ребенок — самое важное, что есть в этой жизни. И я брошу любое дело, если буду нужен. Так что выводы делай сам, — Магнус звучал довольно безапелляционно. — У тебя какой-то бесцветный голос, дорогой, что-то случилось? Джисон невольно улыбнулся, хотя улыбка быстро сошла с его лица. Всё-таки его папы были поразительными людьми. Алек, хоть его все и упрекали в излишней твердолобости, всегда безошибочно определял, что с Ханом что-то не так с одного взгляда, а Магнус запросто различал состояние сына по интонациям. Даже шутил, что это следствие нескольких месяцев, в течение которых Джисон не говорил. Мол, так обрадовался, что до сих пор улавливает малейшие изменения этого ангельского голоса. — У меня всё нормально, но Минхо… Кажется, он серьезно заболел, отключился на полу ванной, а я один. Опережая твои вопросы: да, Катарине я уже позвонил, сможет быть утром. Выслала огромный список предписаний и остается со мной на связи. Если станет совсем плохо, вызову скорую. Пока попробую справиться своими силами, но даже измерить температуру оказалось сложно. У него лихорадка, мечется весь, поэтому сам лекарства не дам. Попробую сбить температуру без них, а там будет видно. — Мне приехать? — голос Магнуса мгновенно изменился, нотки обеспокоенного отца так и прорывались. Джисону стало интересно: он так о своем сыне беспокоится или о Минхо? — Пока не нужно, но у меня есть небольшая просьба: сможешь приготовить для Минхо что-то легкое, но полезное? Не уверен, что моих навыков будет достаточно, а твоя еда всегда будто волшебная. — Конечно, тыковка, я всё сделаю в течение пары часов, а потом мы с папой приедем. — Спасибо, пап. Люблю тебя, — Джисон выдохнул, будто не был уверен в единственно возможном исходе этого разговора. — Я тоже люблю тебя. Но не нужно благодарить, ты же знаешь, что мы всегда будем рядом, Джисони. Только не забывай сам пить витамины, не хватало, чтобы еще и ты слег с гриппом. — Не переживай, я редко болею. Как-нибудь переживу, главное, чтобы Минхо сейчас стало легче. — Всё будет хорошо. Если нужны еще какие-то лекарства или вещи, напиши. — Ой, да, спасибо, что напомнил, я сейчас сверюсь с тем, что написала Катарина, — и напишу. Пока, пап. — До встречи, дорогой. Разговор с отцом принес небольшое облегчение. Он еще ничего не сделал, по сути, но успел устать. А ведь это только начало. Если Минхо будет лихорадить всю ночь, он не уснет. Вернувшись в комнату, Джисон заметил, что коты так и не отошли от Минхо. Черч уткнулся мордочкой в плечо и тихо урчал, что было совсем нетипично для этого кота. Никто не мог отрицать вселенскую любовь Черча к единственному покорившему старое черствое сердце человеку. Хан понимал этого кота, как никто. Его сердце, может еще не такое старое и не такое черствое, тоже было отдано этому парню. Положив холодное мокрое полотенце на лоб, он подтащил кресло к кровати и умастил голову у другого плеча Минхо. Тот совсем притих и только тяжелое дыхание напоминало, что что-то не так. Джисон не заметил, как провалился в собственные мысли. Очень не вовремя вспомнились прошлые провальные попытки отношений в школе. Никто из партнеров даже рядом не стоял с Минхо. Но каждый был по-своему важен Джисону и в каком-то смысле дорог сердцу. Почему он вообще решался на эти отношения? Сам Хан понятия не имел. С кем-то просто было интересно попробовать, кому-то просто не мог ответить отказом из-за жалости. Если подумать, никого он так и не полюбил, а отношения заканчивались максимум через два месяца — личный рекорд Джисона. С Минхо всё было иначе. Его было просто любить, но не говорить об этом. В отличие от Феликса, он слишком сильно боялся разрушить дружбу. Боль от одной только мысли, что Минхо начнет его презирать или игнорировать, была гораздо сильнее боли от неразделенной любви. Хотя с приездом тети Иззи что-то стало меняться. Ну, или если быть точнее, всё начало меняться после того, как Джисона избили. Они стали гораздо ближе. Возможно, сейчас он выдает желаемое за действительность и врет сам себе, но расстояние между ними сокращалось с каждым днем. И дело не в том, что они стали больше общаться и проводить время вместе. За все годы дружбы они прекрасно научились уживаться друг с другом и ладили едва ли не лучше родных братьев, но сейчас… Сейчас Минхо стал позволять себе больше. Это сложно объяснить, просто Джисон чувствует — и всё тут. Он внимательнее смотрит, крепче обнимает, позволяет себе дольше задержать теплую руку, которая неизменно ложилась куда-то между лопаток. Мелочи, которые нормальный человек даже не заметит, а если и заметит — особо значения не придаст. Но не Хан. О нет, он ждал и надеялся слишком долго. Поспешных выводов делать не хотелось, но с каждым днем надежда всё больше крепла внутри, цепляясь ветвистыми корнями за позвоночник. И вырвать ее он никому не позволит. К реальности Джисона вернул сухой тихий кашель, прозвучавший прямо над головой. Он вскочил и посмотрел на Минхо, который уже открыл глаза и слегка поморщился от жжения в горле. — Эй, очнулась, спящая красавица? А ведь твой прекрасный принц даже не успел оставить поцелуй, — полушепотом сказал Джисон, чтобы не потревожить голову Минхо, которая с высокой долей вероятности сейчас трещала по швам. — Вообще-то я проснулся как раз от неконтролируемого лобызания своего прекрасного принца, который разве что мне в ноздри не залез своим до неприличия шершавым языком, — хрипло ответил Минхо и снова закашлял. — Ты бредишь от температуры? Я ничего не… — Сони, Черч облизал меня всего, поэтому я и проснулся. Сказанное медленно доходило до Джисона. Вообще-то под принцем он подразумевал себя, так причем здесь Черч?.. Минхо что, действительно предпочел бы ему кота? Сложные мыслительные процессы, видимо, отразились на лице, потому что Минхо тихо захихикал, несмотря на мучающий кашель. — Забудь, пожалуйста. Можешь принести что-нибудь попить? — Я уже принес. Есть чай холодный, теплый, вода, сок. Могу сделать горячий чай. Что хочешь? — Теплого будет достаточно, спасибо. Не без труда сделав несколько мелких глотков, Минхо опустился на подушку и потянул на себя одеяло, которое теперь пахло Джисоном. Притворившись, что просто сильно замерз, он натянул его до самого носа — можно было беспалевно вдыхать родной запах, от которого становилось чуточку легче. — Почему я в этой кровати? — наконец поинтересовался Минхо. — Ты отключился на полу ванной, пришлось нести тебя. Сюда было ближе, — ответил Джисон, смачивая новое полотенце и заменяя им старое, уже высохшее. — Нужно принять лекарства, раз уж ты наконец в сознании, но для начала скажи, когда в последний раз что-то ел? — Вчера утром?.. Аппетита не было, — было похоже на отговорку, но Минхо не врал. — Да уж, и этот человек мечтает стать доктором и спасать людей. Минхо, нельзя же так… Папа вечером привезет что-то более съестное, а пока придется потерпеть мою стряпню. Потом выпьешь всё, что скажу, и будешь спать. — У меня есть право голоса? Я должен проверить, что ты попытаешься засунуть мне в рот. Джисон немного завис от последней фразы. Хорошо, что Минхо не знал, каким эпичным способом они измеряли температуру. — Нет, пациент, придется довериться своему лечащему врачу. — Но ты не врач… — А я и не о себе говорю. Катарина составила подробный план лечения. И предупредила, что за невыполнение ее предписаний тебя ожидает ряд штрафных санкций. Так что очень не советую сопротивляться. — Ты ей позвонил? — ответ был очевиден, но Минхо всё же спросил. — Да, Минхо, я ей позвонил, — спокойно ответил Джисон, будто что-то объяснял своему сыну. — Ты лежал без сознания на полу в ванной, весь горячий. Очевидно, я позвонил врачу. — Спасибо, что помог… И что возишься со мной сейчас, у тебя, наверное, были планы и всё такое, так что можешь идти, если нужно, я как-нибудь сам уже. — Ой, да заткнись, — Джисон раздраженно, но легко ударил его по плечу. — Единственное мое дело — это ты. И твое здоровье. Так что даже слышать не хочу никаких оправданий и вот этих благородных заявлений. Просто позволь мне о тебе позаботиться, Минхо. И ни о чем не думай. Минхо улыбнулся и прикрыл глаза. Он так долго был сильным, что уже позабыл, как это, когда о тебе заботятся. Тем более, он обещал Изабель и Феликсу. Шаг первый — позволить себе быть наконец слабым и уязвимым рядом с Джисоном, потому что доверяет ему.***
По всей видимости, организм Минхо был очень рад выдавшейся впервые за несколько лет возможности нормально разболеться, поэтому решил реализовать ее на полную. Когда через пару дней стало казаться, что всё позади и выздоровление почти замаячило на горизонте, в одну из ночей лихорадка вернулась и стало намного хуже. Джисон, отказавшийся перемещаться в другую комнату и всё это время спавший на полу у кровати, мгновенно проснулся от странных звуков и плохого предчувствия. Минхо лежал под несколькими одеялами, но даже так его бил жуткий озноб. Сквозь сон он звал Хана, хотя понять, что именно говорил, было трудно. За эти дни они успели разжиться инфракрасным термометром, поэтому для измерения температуры больше не нужно было мучаться. Снова высокая, как в самом начале, хотя реакция организма была другой. — Со-о-о-ни, мне х-х-холодно, — едва не стуча зубами, прохрипел Минхо. — Я сейчас, принесу еще одеял и жаропонижающие, потерпи немного. Джисон надеялся, что лекарство подействует быстро, но прошло уже почти полчаса, а легче Минхо не становилось. Дополнительные пледы не спасали, его трясло еще больше. В голову не приходило ни одной рациональной мысли, поэтому Джисон, долго не думая, лег на кровать и укрыл их обоих последним оставшимся одеялом. — Ну же, Минхо, не пугай меня. Если температура не спадает, я вызову скорую — и тебя увезут в скучную больницу с белыми стенами и злыми докторами. — Ты хочешь сдать меня в психушку? — Минхо попытался изобразить возмущенную интонацию, но вышло из рук вон плохо. — Да нет же, глупый. Но пора уже выздоравливать. Я очень рад ухаживать за тобой и столько времени проводить вместе, но давай делать это на здоровую голову. Не хочу, чтобы тебе было плохо. — Мне не плохо. — Ага, я чувствую, — съязвил Джисон, но вдруг понял, что дрожь и правда стала немного меньше. — Спасибо, что ты рядом. Мне и правда чуточку легче. Могу я кое о чем попросить? — Конечно. — Расскажешь мне что-нибудь, пока лежим? Что угодно. Попробую уснуть. — Хочешь сказку? — О прекрасном принце и принцессе? — Фу, какая банальщина. Как насчет сказки о прекрасном маге, наследном принце Ада, и не менее прекрасном охотнике-нефилиме, полюбивших друг друга? — Разве такая сказка есть? — Минхо даже приподнял голову. — Вот сейчас и узнаешь. Мир довольно сложен, но все почему-то хотели разделить его на белое и черное, словно клетки на шахматной доске. Кроме обычных людей, которых было подавляющее большинство, на земле жили и другие расы. Тех, в чьих жилах текла кровь демонов, называли жителями Нижнего мира. А те, кто по легенде унаследовал ангельскую кровь Разиэля, были охотниками, защищавшими мир обычных смертных от порождений ада — демонов. С нижнемирцами у них было заключено соглашение: маги, оборотни, вампиры и фейри не трогают людей, а нефилимы не трогают их. Не все были согласны с таким положением дел. У некоторых охотников взгляды на мир были совсем радикальными: они мечтали истребить всех существ с демонской кровью. Но были и другие, что грезили о равных правах и открытости в отношении любого. Злой нефилим Валентин, помешанный на идее уничтожения нижнемирцев, развязал войну, но был остановлен. Когда все думали, что больше такого не повторится и наконец настал мир, его последователи снова собрались, чтобы завершить задуманное. Темные времена вернулись. Но даже в самое темное время есть место надежде. И для бессмертного мага, давно потерявшего интерес к жизни, ею стала встреча с совсем юным нефилимом. Его родители презирали таких, как маг, но при любом удобном случае использовали их в своих целях. Поэтому и он невзлюбил эту расу, не верил никому из нефилимов. Пока однажды вечером не встретил его. Маг прожил слишком долго и надеялся только на себя. Но та встреча что-то сломала внутри: клетка, в которую когда-то заточил собственное сердце, была распахнута в один миг. Только нефилим не верил, думал, что такие, как он, просто играют с другими, и нет в них ничего настоящего. Так что лучшим из вариантов, которые он видел, было просто избегать мага и больше не видеться с ним. Как водится, у судьбы были совсем другие планы. Она, словно мудрая мать, постоянно сталкивала нос к носу двух нерадивых детей, так отчаянно цеплявшихся за прошлое, но так страстно желавших наконец обрести счастье. Маг сделал шаг первым. И в день, когда ему понадобилась помощь нефилима, тот пришел. А потом прозвучали слова, навсегда сломавшие стены между ними: — Я не доверяю нежити, но ты другой. Не понимаю, что со мной, но… Тебе я верю. С того момента всё стало меняться. Были и ссоры. Вообще-то, много ссор, особенно в самом начале их совместного пути. Но они учились понимать друг друга, не отталкивать, если что-то случается. А еще идти против всего мира ради собственного счастья. Однажды сестра нефилима, такая же охотница, попала в беду. Маг, который видел ее последним, не сразу понял, что произошло что-то плохое, поэтому не смог помочь. Но ему не поверили: нефилим разозлился и прогнал его. Нефилим не знал, что это будут последние слова, которые он скажет своему возлюбленному: тем же вечером Валентин начнет воплощать свой план по истреблению нежити. Сам он едва спасется от смерти благодаря маленькой девочке, а потом долго будет искать своего мага в стенах церкви, молясь, чтобы его не оказалось среди горы трупов. Миг, когда его плеча коснется чужая рука, надолго станет одним из счастливейших в жизни нефилима. Наверное, поэтому сорвавшееся с губ «Я люблю тебя» больше не звучало странно. Признаться себе было труднее всего, но иногда обстоятельства вынуждают нас принять всё, как есть. Потому что страх это потерять отрезвляет и помогает увидеть правду. Их история только начиналась, а впереди ждало еще не одно испытание. Но моментов безграничного счастья было еще больше. Главное, что нефилим и маг приняли эту любовь как дар и пронесли ее до самого конца. — А теперь отдыхай, Минхо. Я буду охранять твой сон, чтобы ни одна плохая мысль не пробралась и не потревожила его. И Минхо засыпал, хотя ему так хотелось расспросить, откуда Джисон знает эту сказку, почему рассказал именно ее? Уже проваливаясь в сон, он не понимал, реально ли ощущение чужой руки, гладящей между лопаток. Этой ночью он впервые за долгое время видел удивительный сон. В нем он был верным долгу и семье охотником, который постоянно забывал о собственных желаниях, пока не встретил слишком эксцентричного и живого мага. Жаль, что на утро он уже не вспомнит, что у этого мага были подозрительно знакомые черты человека, сопящего в плечо рядом.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!