Вернутся к фанфику

Сhapter 7

17 августа 2025, 20:37
      И если Минхо на работу вернулся сразу после того, как стал чувствовать себя сносно, Джисона в родительском доме как будто вообще никто не ждал. Не то чтобы он сам туда спешил: время, проведенное у братьев Ли, ощущалось слишком хорошо, слишком… правильно. Но и по родителям Хан успел соскучиться.       Сейчас он стоял перед новенькой дверью, более крепкой и надежной, чем их прошлая. Ключи никто так и не удосужился ему отдать, хотя виделись они часто. Так что сейчас он был вынужден стоять ждать, пока хоть кто-то его впустит. Через минуты три, показавшиеся Джисону вечностью, дверь наконец открылась.              — Входи, Джисони.       — Привет, пап. Почему так долго не открывал?       — Э-э-э, да мы с твоим отцом… — уши и шея Алека начали краснеть.       — О боже, только без подробностей, — тут же стушевался Джисон.       — А? — на него непонимающе уставились. — Ты о чем подумал? Мы вообще-то сюрприз тебе готовим!       — Как хорошо, что вы оба мужчины и под сюрпризом подразумеваете не младшего брата или сестричку.              Алек молча смотрел на него, видимо, пытаясь сформулировать в голове более-менее цензурный ответ.              — Джисон, я понимаю, что ты стал взрослым человеком и разговоры о сексе давно не являются в этом доме чем-то табуированным, но мы всё еще твои родители. Так что давай ты не будешь сейчас говорить о нашей интимной жизни, с меня хватает твоей неугомонной тетушки. И нет, речь не о таком сюрпризе. Пойдем, проще будет сразу показать.              Когда Алек сказал о сюрпризе, Хан представлял несколько иное. Точнее сказать, совершенно не это. Его комната была похожа на бетонную коробку, которую случайно пристроили к уже порядком отремонтированному дому.              — И как я должен на это отреагировать?..              В разговор вмешался Магнус.              — Бисквитик, изначально мы не планировали делать ремонт в твоей норке, но Изабель настояла, что сейчас самое время для обновлений. Так что мы немного закрутились и забыли тебя предупредить. Не расстраивайся и не злись только, пожалуйста. В любом случае, проект мы бы заранее с тобой согласовали и без одобрения не делали ничего.              Джисон тяжело вздохнул, но едва заметно улыбнулся.              — Ну и как я могу злиться на своих драгоценных отцов… Ладно, показывай, что вы там напроектировали. Хотя стой, — только сейчас, казалось, пришло осознание, — а где всё это время буду жить я?       — О, у Минхо, конечно. Мы уже всё уточнили — он совершенно не против приютить тебя еще на месяцок.       — На сколько? — возможно, это должно было прозвучать более возмущенно, но глубоко в душе Джисон обрадовался.       — Сам понимаешь, основной ремонт не закончен, а потом еще комната Изабель. Так что сроки очень примерные. Ты ж не против?       — Нет, но мне не хотелось бы так долго стеснять Минхо и Ликса своим присутствием.       — Что-то мне подсказывает, что они будут только рады. Да и для Феликса ты уже так, просто декорация. Кто вообще будет замечать других, когда рядом такое божество ошивается, — совсем рядом раздался голос Иззи, которую никто даже не заметил. В отличие от Джисона, у нее давно были собственные ключи. — Привет, котенок. Есть время помочь тетушке после этой увлекательной экскурсии?       — Для тебя оно всегда есть.              Пообедав с родителями и оставив Магнусу меню для доставки в его временное пристанище, Хан ушел вслед за Изабель, которая так и не призналась, что их ждет.       Но это к лучшему. Потому что знай он, что ближайшие несколько часов будет отрабатывать новые приемы в студии Алека в паре с самой Изабель Лайтвуд, хорошенько бы подумал, прежде чем соглашаться.       Джисон уже говорил, насколько крута его тетя и по силе едва ли уступает папе? Забудьте. После этой тренировки ему начало казаться, что она способна приложить о пол все их семейство, даже не растрепав высокий хвост — вечный спутник Иззи в бою.       Эта тренировка прекрасно очистила голову Джисона. Вот только двигаться теперь он мог с большим трудом. Лежа на татами, он уже несколько минут тупо пялился в потолок, не в силах даже сесть. Рядом кто-то опустился и потрепал по волосам.              — Умотала?       — Я бы предпочел выражение «вытрясла всю душу».       — Прости. Мне нужно восстанавливать форму, чтобы вернуться к преподаванию в полную силу, — засмеялась Иззи.       — Стесняюсь спросить, насколько ты страшна в своей лучшей форме.       — Лучше тебе этого не знать, котенок. Ту версию меня побаивался даже твой папаша. Оба папаши, если быть точнее. Но ты же понимаешь, в нашей семье не принято вспоминать о временах, когда я была на пике формы.       — Прости, что напомнил. Знаю, что для тебя это болезненные воспоминания.       — Для нас всех. Но ты не виноват, так что не извиняйся. Давай лучше поговорим о чем-нибудь хорошем, — Изабель сделала паузу, будто подыскивая достойную тему для разговора. — Как у вас с Минхо?       — Он отличный сосед, как оказалось. Так что мне повезло оказаться у него на это время.       — М-м-м, ну да, еще бы. Только я спрашиваю немного о другом. Есть какие-то подвижки в отношениях?       — Ну, мы много времени проводим вместе, так что наша дружба стала сильнее. Наверное.              Изабель тяжело вздохнула и легла рядом с Джисоном, копируя его позу и тоже глядя в потолок.              — Знаешь, котенок, мне начинает казаться, что мне соврали и Алек всё-таки твой биологический отец. Иначе я не могу объяснить, почему ты заразился его несусветной тупостью. Если бы это передавалось воздушно-капельным путем, пострадал бы и Магнус, но он явно умнее.       — Не очень понимаю, что ты хочешь этим сказать, — Джисон повернул голову, чтобы внимательно рассмотреть профиль Иззи.       — Вот, я об этом и говорю! — а потом, слегка успокоившись, добавила: — Скажи честно, он же нравится тебе?       — Он же мой друг, конечно.       — В другом смысле, Сони.       — К чему ты клонишь?              Иззи повернулась к нему и смотрела прямо в глаза. Он инстинктивно поежился от этого взгляда. Ничем хорошим разговор, кажется, не закончится. В таких случаях обычно говорят: «Смотрит прямо в душу». Так вот Изабель смотрела не просто в душу. Она словно под микроскопом в мельчайших подробностях рассматривала каждую клеточку твоего жалкого существования, прекрасно распознавая даже малейшую ложь. Она видела каждую тайну, которую ты отчаянно пытался спрятать за семью печатями собственной трусости и малодушия. Один неверный шаг — и она потянет именно за ту ниточку, которая развяжет последний узел самообладания. У тебя не останется и шанса, так что лучше не провоцировать Изабель Лайтвуд. Иначе она без капли сожаления препарирует твою душу.              — Он… не нравится мне… — Джисон протяжно выдохнул. — Потому что я уже давно влюблен.       — И когда ты намерен сделать шаг в светлое радужное будущее?              Хан приподнялся, чтобы видеть Иззи лучше. Не то чтобы он сомневался в адекватной реакции на свое признание, но это было как-то уж слишко спокойно. Будто для нее это и не новость…              — То есть ты знала?       — Котенок, я знаю тебя с трех лет. Правда думаешь, будто я не заметила, что ты по мальчикам и как смотришь на Минхо буквально с первой встречи?       — Действительно, чему я вообще удивляюсь, — он с облегчением засмеялся. Признать вслух тот факт, что он влюблен в Минхо, было странно, но… приятно. — Только не говори ему, пожалуйста. Хочу сам всё рассказать.       — Конечно-конечно, кто бы сомневался. Только ради всего святого, хватит уже тянуть. От напряжения между вами уже лампочки взрываются.       — Я не могу быть уверен, что это взаимно, так что спешка ни к чему. К тому же, не хочу потерять его, как друга.       — Хорошо, конечно, что Черч и Председатель Мяо кастрированные.              Резкая смена темы удивила Джисона.              — А это здесь причем?       — Ну, с таким успехом, как ты тянешь кота за яйца, они пострадали бы первыми.              Хан легко ударил ее в плечо.              — Но если серьезно, подходящего времени может не настать. И будешь жалеть о том, что не признался, всю оставшуюся жизнь, — Иззи переплела их пальцы. — Можешь не слушать моих советов: всё же я не самый лучший советчик в делах сердечных. Но я желаю тебе счастья. Вся наша большая и несуразная семья тебе желает счастья. Чанбин. Феликс. Все мы хотим, чтобы два важных для нас человека наконец перестали бегать и просто остановились, чтобы вздохнуть полной грудью.       — Спасибо.       — В любой момент, котенок. А теперь, раз ты встал, поехали домой. Это был долгий день.       

***

      С разговора с Изабель прошла неделя, но за это время поменялось ровным счетом ничего. Джисон заканчивал с сессией, пытаясь не засыпать на любой плоской поверхности от вселенской усталости, а Минхо постоянно пропадал в больнице.       В какой-то момент даже показалось, что после своей болезни и порой слишком интимной близости между ними он избегает Джисона. Но, судя по рассказам отца, который знал всё от Катарины, в больнице сейчас и правда было слишком напряженно, поэтому Хан старался не накручивать себя. Хотя выходило из рук вон плохо.       Разговор с Изабель, как это часто бывало, задел что-то живое внутри. То, что сам Джисон старался прятать и никому не показывать. А оно всё росло и отчаянно пыталось вырваться наружу, найти того, благодаря кому крепло с каждым днем. С Минхо они всегда были больше, чем просто друзьями, но ни разу за все годы никто из них не попытался перейти черту и разрушить эту хрустальную стену. Хан ощущал себя котенком, у которого только-только прорезаются глаза. Кажется, только сейчас всё по-настоящему становилось ясным.       Если быть до конца откровенным с самим собой, он прекрасно догадывался: Минхо смотрит на него совершенно особенно. И это не было игрой воображения. Наверное. Просто нужно было взять всё в свои руки и сделать. От сумбурного выяснения отношений сейчас останавливала вероятность, что Джисон был слеп слишком долго — и Минхо просто устал ждать. И не важно, что взгляд, исполненный какой-то запредельной нежности и теплоты, никогда не менялся. Всё это давно могло стать обычной привычкой. А Джисон этого не хотел…              Сидя в гостиной дома Ли, Хан признался себе: единственное, чего просит ноющее сердце, — это Минхо. Он нужен ему во всех смыслах, поэтому даже если всё окажется иллюзией, Джисон постарается сохранить их дружбу любой ценой. Пусть так, пусть через боль. Но хотя бы честно, хотя бы понятно. Не будет глупой надежды, зато будет ясность. Если им не суждено быть вместе — пускай. Но если есть хоть малейший шанс — Хан за него перегрызет глотку любому.              Джисон понимал: рядом с Минхо он может быть слабым, но в то же время — самым сильным. И это подкупало. Ему нравилось, что между ними нет условностей и клише даже сейчас. Да, он младше, но это не мешает проявлять заботу и быть опорой в сложное время. Так и Минхо время от времени отключает контроль и становится просто собой, обычным человеком со своими достоинствами и недостатками, а не вездесущим старшим братом, способным решить всё и вся, или внимательным врачом.       Кажется, их история подошла к кульминации: настало время узнать, что на самом деле между ними и куда идти дальше.              За размышлениями Джисон не сразу понял, что звонит телефон. К счастью, он успел ответить, иначе пришлось бы еще долго выслушивать нотации. Голос на том конце звучал слишком бодро и воодушевленно, впрочем, как и всегда.              — Привет, котенок! Какие планы на вечер?       — Привет, тетя Иззи. Пока никаких, но если ты хочешь затащить меня в зал и снова использовать вместо боксерской груши, я, пожалуй, откажусь. Предпочту прозябать весь вечер в гордом одиночестве за просмотром тупых шоу, чем ходить потом с синяками.       — Я растила тебя не таким ссыклом, Джисон. Тетя Иззи очень огорчена.       — Скажем спасибо папам, которые неизменную установку дяди Джейса «Слабоумие и отвага!» вовремя искоренили из сознания и научили меня осмотрительности и хладнокровной оценке ситуации. Так что из вариантов «быть избитым» или «быть ссыклом» в этой ситуации я выберу второй.              Он был готов поклясться, что Изабель сейчас закатила глаза, но улыбнулась. Жаль, что по телефону собственную догадку проверить не получилось.              — Ладно-ладно, убедил. К тому же, ты подал мне отличную идею: зачем калечить моего милого ребенка, если в этом мире существует Джейс. Должен же он хоть как-то отрабатывать свое бессмысленное существование в последние месяцы. Точно, возьму-ка на следующую тренировку его. Может и Саймона позову… Так, стоп, сбил меня, маленький чертенок. Я ж не за этим!       — Рад слышать, что моя задница сегодня тебя не интересует.       — Так-то интересует, но не в этом плане. И вообще, оставь свою задницу для одного симпатичного ангелочка…       — Тетя Иззи! — Джисон подавился воздухом.       — Я давно тетя Иззи, так что твои возмущенные возгласы на меня не действуют, креветка. В любом случае, я звоню, чтобы попросить тебя съездить со мной в больницу.              Последние слова прозвучали как-то подозрительно серьезно, поэтому Джисон мгновенно собрался с мыслями, отправившимися в свободный полет после неудачной шутки Изабель.              — С тобой что-то произошло? Нужна медицинская помощь? Где ты сейчас? Мне приехать? — голос звучал слишком встревоженно.       — Воу, котенок, если бы со мной что-то произошло, вероятнее всего я звонила бы не тебе, а в 911. Так что выдохни, пожалуйста, и успокой свои нервы. Всё в полном порядке. Просто в больнице полный завал, позавчера произошло несколько крупных аварий, Катарина и Минхо не вылезают оттуда. Не знаю, заметил ли ты отсутствие своего мужчины, но факт остается фактом.              Джисон решил просто проигнорировать эту подколку. Он, конечно, уже несколько дней не пересекался с Минхо, но был уверен, что тот появляется, когда дома никого. Выходит, в последнее время его вовсе не было. А Джисон даже не удосужился ни разу написать и спросить, как дела. Хотя если всё так, как говорит Иззи, Минхо было не до тупых сообщений.              — Так вот, Магнус наготовил еды на роту солдат и попросил отвезти Катарине. Сам не может, потому что их с Алеком вызвал Люк, а я всё равно без дела слоняюсь весь день. Вот и подумала подцепить по пути своего любимого ребенка, чтобы и дело доброе сделать, и время с тобой провести.               «И наш стратегический план с Бинни в жизнь привести», — прозвучало в голове Изабель.              — Да, в такую авантюру я не против ввязаться. Мне приехать или ты заедешь?       — Буду через полчаса, собирайся.              Сбросив звонок, даже не дождавшись ответа, Иззи решила набрать еще одному человеку.              — Здравствуй, мой милый. Как дела у новоиспеченных молодоженов?       — Из ваших уст это звучит, как издевка…       — Бинни-Бинни, ты же знаешь, что я люблю тебя, как родного племянника и ни за что бы не стала издеваться. Всего лишь легкая дружеская шпилька, прости. Просто пока не привыкла, что хоть кто-то оказался достаточно смелым.       — Ну, это был не я, а Ликси, так что слабый комплимент.       — А это уже не так важно. Ты ведь тоже не зассал, а это уже полдела. Ладно, я вообще-то не за этим. Вы же не собираетесь с Феликсом в ближайшее время возвращаться в дом Ли?       — Пока не собирались, а нужно?       — Нет-нет, дорогой, желательно, чтобы вы еще долго туда не явились, — на губах Изабель расцветала дьявольская улыбка.       — Мы на пути к победе?       — Мы на пути к победе. Что-то мне подсказывает, что мы, дорогой мой су-шеф, практически допекли этих пирожочков.              В трубке послышался ехидный смех, но следующая фраза прозвучала уже серьезнее:              — Главное, чтобы они не сгорели.       — О нет, милый друг, этого я не допущу. Хватит с меня. Нужно будет, я их обоих заберу и запру в подвале, пока не признают, что любят друг друга до потери пульса и жизни не представляют, если в ней не будет другого.       — Простите, а пульс они потеряют от того, что вы их голодом морить собрались? — в вопросе прозвучали тревожные нотки.       — За кого вы все меня принимаете? Нет, Бинни, это метафора! Никого я не буду запирать в подвалах… , Всё, давай, пока.              Но Чанбин тут же стал извиняться, поэтому еще несколько минут Изабель слушала рассказ, как Феликс сломал дверь душевой в его доме, а потом наконец попрощалась и ушла, подбрасывая ключи от машины.              Вселенная вновь была на ее стороне. Вот только Иззи не догадывалась, что у нее было чуть более извращенное представление о том, как заставить двух глупых-глупых детей наконец признать свою влюбленность. Видимо, даже она устала ждать, пока эти двое решатся сделать это добровольно. Возможно, предвидь Иззи то, что должно было случиться уже совсем скоро, ни за что бы так не шутила. Но кто же знал, что за ней и ее семьей уже несколько недель ведется слежка. И заказчик слишком устал ждать подходящего момента для мести.       

***

      Отношение к больницам у Джисона с детства так и не поменялось, хотя сейчас снежно-белые стены уже не вызывали такого отторжения. Серьезно, почему нельзя использовать цвета повеселее? Особенно, если учесть, что в некоторых культурах белый цвет считается символом Смерти. Спасибо, что хоть разделительные ширмы делают цветными, а то совсем скучно было бы.       Благодаря Катарине им в редких случаях было позволено входить в ординаторскую, но сегодня путь лежал мимо нее, прямиком в кабинет доктора Лосс. Из-за огромного потока пациентов многие врачи выходили вне обычных смен, поэтому и в ординаторской сейчас было не до посторонних. Оставить привезенную еду, которой Магнус наготовил на всю команду, было велено в кабинете главврача, откуда ее потом растащат остальные. И хотя обычно все они питались в кафетерии больницы, сейчас, видимо, был особый случай. Вообще-то так делать нельзя, и Джисон прекрасно знал правила внутреннего распорядка больницы, но… правила на то и правила, чтобы их нарушать.       Катарина пока была свободна, поэтому, хоть усталость и оставила отпечаток на осунувшемся лице и непривычно сгорбленных плечах, всё равно с радостью поболтала с ними. Оказывается, это были не просто крупные аварии, как выразился Магнус, а полноценная катастрофа — на дороге произошел взрыв и обвал, унесший жизни десятков людей. Еще большему количеству понадобилась помощь. В итоге больницы, ближайшие к месту аварии, в миг оказались переполнены. Катарина рассказала, что в какой-то момент некоторым из них даже пришлось выехать на место, потому что команды парамедиков попросту не справлялись. Услышав это, Джисон даже не сомневался: Минхо был среди тех, кто помчался к пострадавшим одним из первых, хотя его талант был нужен и здесь. Он уже представил, как этот ангел бросается на помощь, когда до сознания донеслась фраза, заставившая ноги подкоситься.              — Когда мы приехали к тому месту, мне на секунду показалось, что посреди улицы открылись ворота в преисподнюю, иначе как объяснить то, что я увидела? Как почти в центре Нью-Йорка, города с таким уровнем безопасности, может происходить такое? Я многое повидала за годы работы в больнице, но это правда было похоже на самый настоящий ад на земле, — голос Катарины совсем потух, а сама она выглядела на несколько лет старше. — Когда произошел второй взрыв, мы были совсем рядом… Еще чуть-чуть — и в больницу мы вернулись бы уже в другом статусе. Минхо стоял ближе всех…              Больше Джисон ничего не слышал. Нет, неужели он пострадал из-за своей глупой жертвенности? Да как он вообще мог подвергать себя опасности? Они ведь еще даже не объяснялись!       Приступ паники поднимался отвратительно большим комом из глубин его горла. Надо срочно выйти и отдышаться: кабинет, на первый взгляд светлый и просторный, теперь казался самой настоящей клеткой. Изабель куда больше в эту минуту волновала Катарина, поэтому она не сразу заметила исчезновения племянника. А когда поняла, что Джисона рядом нет, решила, что он ушел искать Минхо. Она была уверена: Хан испугался за него не меньше, чем она за стоящую здесь Катарину.              Джисон не смог уйти далеко — прислонился к стенке сразу за поворотом и съехал по ней, обхватывая плечи руками. Полноценной панической атаки не случилось, потому что разуму удалось всё-таки взять верх над чувствами — а это было именно то, что нужно. Джисон искренне поблагодарил тренируемую столько лет хладнокровность и трезвость ума.       Еще по дороге к этому временному пристанищу он четко осознал одну вещь: если бы с Минхо действительно произошло что-то серьезное, ему бы уже сообщили. Неважно, кто и как — но он бы точно знал одним из первых. А тот факт, что уже пару дней никто даже не упоминал Минхо в контексте чего-то плохого, сильно успокаивал.       Во-вторых, ему стало стыдно. Действительно стыдно за те мысли, которые пришли ему в голову сразу после рассказа Катарины. «Как он вообще мог подвергать себя опасности, они ведь еще даже не объяснялись». Серьезно? То есть первое, о чем ты подумал, когда услышал, что твоему любимому грозит опасность, — почему он рискует жизнью, а не отсиживается в тылу в ожидании, когда же у кого-то наконец вырастут яйца, чтобы признаться?!              — Браво, Джисон, ты теперь не просто тугодум, ты еще и законченный эгоист, оказывается! — в сердцах выпалил он, с силой оттягивая собственные волосы.              Но так или иначе, эта ситуация в очередной раз напомнила, что жизнь слишком коротка, чтобы вечно откладывать действительно важные вещи. Он потратил столько времени — и всё еще продолжает его терять, ища оправдание в самых глупых причинах. Вот только… что теперь? Взять и выпалить всё Минхо, а потом поцеловать, как в сериалах, которые он обожал с детства? Конечно, он может сопротивляться… С другой стороны, Джисон определенно сильнее и проворнее: занятия с отцом с раннего детства окупились уже давно.       Да о чем он вообще думает?! Минхо, который спал за последние сутки дай бог пару часов — а Джисон был готов поставить на это свою коллекцию манги — и, вероятнее всего, напоминает зомби, определенно мечтает в этот момент именно о сопливом признании в любви, ага. Какой же ты неисправимый болван, Джисон!              Акт самобичевания был прерван встревоженным голосом, раздавшимся совсем рядом. А ведь он и забыл, что всё это время сидел на холодном полу больницы.              — Джисони, что ты здесь делаешь? — Минхо ускорил шаг, узнав в парне на полу родного человека. — Тебе плохо?              Хан повернул голову в его сторону и замер: Минхо шел, заметно хромая. Джисон тут же поднялся на ноги и, не дав себе даже шанса подумать, рванул к Минхо, врезаясь в грудь и обхватывая чужое тело руками. Он сжал медицинский халат в руках так сильно, что костяшки пальцев начали белеть. И только после того, как почувствовал ответные объятия и расслабляющееся тело в руках, понял, что всё здесь реально. С Минхо и правда не случилось ничего серьезного, он жив и даже вполне себе функционирует.       Словно прочитав тревожные мысли и желая их успокоить, Минхо тихо заговорил:              — Полагаю, тебе уже рассказали о событиях последних дней? — почувствовав легкое движение головой и восприняв это, как согласие, он продолжил: — Со мной всё хорошо, тебе не о чем беспокоиться. Видишь, руки и ноги целы, голова тоже, так что не нужно бояться — со мной ничего не случится.       — Давай съездим куда-нибудь на выходные? — Джисон наконец выпустил его из объятий и с надеждой посмотрел в глаза напротив. — Куда угодно, просто вырвемся из этой рутины вдвоем и займемся тем, что давно откладывали.       — Например?.. — Минхо этот порыв, безусловно, оценил, но какие-то рваные интонации Хана его немного напрягали. Так его голос звучал после панических атак, которых было всего пару штук за долгие годы знакомства. Это не могло не настораживать.       — Например, закажем те отвратительно сладкие вафли с шоколадом и клубникой, которые давно собирались попробовать, но всё отказывались из-за боязни диабетической комы, — в мыслях Джисона было совсем другое, но пока рано заходить с козырей. — Или можно съездить в старенький кинотеатр в Квинсе, где до сих пор крутят немое кино под аккомпанемент настоящего тапёра.              Эти нелепости и правда были тем, о чем они мечтали. Просто взять, сорваться среди недели и уехать делать что-то настолько несуразное, что обычному человеку в голову-то не придет. Минхо искренне улыбнулся: тревога за Джисона медленно отступала, сменяясь чем-то тягучим, липким и приторно-сладким — не иначе, самым настоящим медом, который он так любил в детстве.              — Я согласен. Думаю, Катарина выгонит меня из больницы не позднее завтрашнего вечера, так что потом у меня будет пару дней отдыха. А тебе…              Он даже не успел закончить фразу, как был прерван оглушительным:              — Мне подходит! — Джисон даже смутился настолько несдержанного крика. — Прости. Да, я смогу, дел всё равно особо нет: экзамены сдал, к ремонту меня не подпускают, из единственного развлечения — тренировки с тетей Из. Хотя это уместнее называть актом калечения, чем развлекательными мероприятиями.              Минхо не понаслышке знал, насколько жестока Изабель в спарринге: она была его несменным тайным тренером несколько лет до того, как подалась в моделинг. Джисон всегда тренировался с Алеком, как и Феликс, поэтому Минхо старался с ними не пересекаться. Он в целом не распространялся о том, как много времени проводил в зале, поэтому не был уверен, знает ли Джисон. Ему почему-то казалось, что Изабель не рассказывала об этой стороне жизни Минхо никому, как не рассказали бы Алек и Магнус. Возможно, могли обмолвиться в разговоре случайно, но намеренно выдать всё Джисону — никогда.       Потому что Минхо лично умолял их об этом. Сейчас он уже и не помнит, чем руководствовался, но ему просто не хотелось, чтобы кто-то из младших знал, какой способ борьбы с собственными демонами после смерти мамы он выбрал.              — Тогда встретимся дома завтра вечером и всё обсудим, а потом решим, куда поедем. Идет?       — Да, звучит отлично, — на губах Хана искрилась улыбка. — Тогда до завтра?       — До завтра, Джисони, — на прощание Минхо потрепал его по мягким волосам и двинулся в сторону приемного отделения, куда и шел изначально.              Что ж, у Джисона осталось чуть больше суток, чтобы собраться с мыслями и отрастить уже титановые яйца.       

***

      Магнус Бейн ненавидел в этой жизни всего несколько вещей: Когда его родных трогают и в особенности пытаются причинить вред сыну. Когда кто-то пытается выставить его дураком. Отделение полиции, в котором работал Люк Гэрроувэй.       Такая подборка могла бы показаться странной кому угодно, но не его друзьям. Каждый из них знал, как сильно вымотали Магнуса разборки с Камиллой в прошлом. Ему приходилось несколько часов в день проводить в участке то помогая Люку восстанавливать пробелы в имеющихся сведениях, то отвечая на нескончаемые вопросы начальства. Его организм, отравленный лошадиной дозой fairy, просто не мог нормально восстановиться в таких условиях, не говоря уже о ментальном здоровье. Если бы не поддержка Александра и Изабель, он, вероятно, просто не дожил бы до этого дня.              Поэтому сегодняшняя поездка в участок не доставляла совершенно никакого удовольствия. Более того, под воздействием этого места из темницы его души стали отчаянно вырываться воспоминания, которые он мечтал бы навсегда похоронить в каком-нибудь забытом склепе на кладбище в Трансильвании. Слишком много дерьма Магнус успел натворить в свое время. Поэтому до сих пор не понимал, почему судьба оказалась настолько к нему благосклонна, что подарила лучшего в мире мужа и не менее прекрасного сына.       С самого первого дня Магнуса считал Джисона родным, и тот факт, что он родился в другой семье, никак на это не влиял. Этот солнечный ребенок — лучшее, что произошло в их с Алеком жизни. Так что все те тяготы, через которые им пришлось пройти за годы отцовства, казались теперь просто пустяками. Видеть, каким прекрасным человеком вырос их сын, было лучшей наградой, о которой он только мог мечтать. И Магнус ни за что не допустит, чтобы с ним случилось что-то плохое.              А ведь плохое и правда могло случиться. Выслушав, что удалось выяснить Люку, Магнус понимал: расплата за его грехи может наступить в любой момент. Он не боялся бы, если бы кара настигла только его — заслужил. Более того, это было бы даже справедливо. Он ждал чего-то такого много лет назад, но теперь… Что ж, теперь ему было, что терять.       Магнус понимал, что придется обо всем рассказать Джисону. Всё стало слишком опасно, он заслуживает узнать правду. Больше всего в этой истории его страшило, что собственный сын не сможет принять эту сторону жизни отца и просто отвернется, разочаровавшись. Такой же ужас он когда-то испытывал, рассказывая правду Александру, но сейчас… Сейчас всё было в разы хуже. Он просто не вынесет, если взгляд Джисона, наполненный светом и теплом, вдруг охладеет, и в нем не будет ничего, кроме ненависти и презрения. Но даже так они обязаны всё раскрыть — иначе последствия настигнут всех.              Нападение, которое все отчаянно пытались списать на глупую случайность, было первым предупреждением. И теперь Магнус понимал, что каждому из них грозит опасность. Эту мерзкую тварь не должны были выпускать из психиатрической больницы до конца жизни — таков был приговор. Но миром правят связи и деньги, а их у Камиллы имелось в избытке. Так что страшный сон семьи Лайтвуд-Бейнов снова на свободе и готовит, по всей видимости, крайне изящную месть.       Магнус не боится, если что-то случится с ним, — плевать. Но если эта сука только посмеет снова приблизиться к его мужу или сыну — он сожжет этот город и ее вместе с ним. Найдет, где бы она не спряталась, перероет всю чертову землю — но найдет. И тогда благослови Господь ее душу — потому что месть Магнуса Бейна испепелит Камиллу и всех ее шавок.              Выйдя из кабинета Люка, Магнус набрал номер, который всё еще хранил в телефонной книге, но не звонил уже многие годы. Клялся себе, что не будет звонить вообще, но пришла пора спрятать гордость куда подальше. Через пару гудков трубку сняли и послышался голос из прошлого:              — Магнус? Не может этого быть…       — Видимо, может. Нужно поговорить, это срочно.       — Ого, ни тебе «привет», ни тебе «пока». Знаешь, как-то даже невежливо.       — Да насрать мне на нормы приличия в светском обществе, ясно? Я сказал, нам нужно поговорить — это всё. Приеду завтра в твой офис, там и расскажу, что к чему.              Не дав собеседнику и шанса договорить, Магнус бросил трубку. Как раз вовремя: из-за двери показалась темная макушка Алека, который, видимо, потерял его. Натянув на лицо как можно более небрежную улыбку, Магнус подошел к нему.              — Всё в порядке? — голос Алека звучал обеспокоенно, но ровно.       — Конечно, мой дорогой Александр. Всё хорошо, пока ты рядом со мной. Вы закончили?       — Да, можем ехать домой. Или сразу к Джисону?              Магнус что-то прикинул в голове, а потом ответил:              — Нет, давай не сегодня. Я… пока не знаю, как рассказать ему обо всем, поэтому дай мне немного времени. Не думаю, что они знают, где живет наш сын, раз Люк засек слежку только за нашим домом. Надеюсь, он там в безопасности.       — Иди сюда, — Алек потянул его в объятия, укрывая ото всего мира. В них всегда было спокойно и тепло, поэтому Магнус успокоился. — Мы всё расскажем ему вместе, не думай, что я брошу тебя в этом. Джисон — наш сын, он обязательно поймет и примет эту часть истории нашей семьи, даже не сомневайся.       — Ах, мой милый, добрый, нежный Александр… Это не часть истории нашей семьи, это позорная часть моей жизни до знакомства с тобой. И мне за это расплачиваться.              Алек поцеловал его прямо среди участка, как и много лет назад. Возможно, даже на этом самом месте.              — Замолчи. Даже слышать об этом не хочу. В этой истории больше нет тебя и меня, только мы. И мы со всем справимся. На этот раз она так легко не отделается.              Возможно, у Магнуса всё еще есть шанс на «долго и счастливо». И он будет бороться за него до последнего.       

***

      Минхо не ошибся: Катарина и правда выгнала его едва ли не пинками уже следующим вечером, наказав несколько дней не появляться на пороге больницы. Вслед ему еще, кажется, летели какие-то угрозы на случай, если решит ослушаться, но он уже не обращал на это никакого внимания. Ближайшие дни планировал полностью посвятить восстановлению сил, крепкому сну, вкусной еде и, конечно же, одному неугомонному парню, который уже несколько раз написал с вопросами, когда же его ждать домой.       Изначально он планировал заехать в пекарню, где готовили любимый чизкейк Джисона, но усталость давала о себе знать. Проще было отказаться от этой идеи и поехать сразу домой, чтобы не делать огромный крюк. С другой стороны, почти щенячий восторг на лице друга, который появляется там каждый раз, стоит на горизонте замаячить заветной коробке, слишком сильно нравился Минхо. Тяжело вздохнув, он похлопал себя по щекам в попытках приободриться и двинулся к машине. Никакая усталость не помешает ему порадовать Джисона.              В пекарне оказалось на удивление немноголюдно, хотя Минхо думал, что большинство офисных работников сейчас как раз спешит домой и по пути забегает за ароматной свежей выпечкой и крепким кофе, чтобы взбодриться после напряженного дня. Более того, это был вечер пятницы — значит, желающих заглянуть сюда и провести время за порцией любимого напитка и десертом должно было быть намного больше. Но на деле был занят всего один столик, за которым сидел полусонный студент, а у кассы делала заказ парочка молодых людей, забежавших буквально за минуту до того, как вошел он сам.       Минхо не нужно было изучать меню: он пришел за определенным видом чизкейка, который вот уже около пяти лет покупает Джисон. Они нашли это место совершенно случайно во время одной из прогулок, когда возвращались домой после тренировок. В непримечательной на первый взгляд пекарне готовили самый вкусный десерт, как заверял Хан. Сам Минхо ничего сверхъестественного в этой выпечке не видел, но экспертному мнению верил безоговорочно: всё-таки Джисон перепробовал чизкейки едва ли в каждом заведении этого огромного города.       Себе он взял только двойной американо без молока и, дождавшись заветную коробку, двинул обратно к машине. Ароматная жидкость в стакане не взбодрила должным образом, но оставила на языке приятную горечь. Ничего, до дома точно дотянет. А там, как только переступит порог, можно прямо у двери растянуться и уснуть на ближайшие часов двенадцать.       К счастью, пробок по дороге он почти не поймал. Стоять в них — последнее, чего бы ему сейчас хотелось. Уже на подъезде к дому телефон разразился неприятной трелью, хотя раньше собственный рингтон раздражения не вызывал. Может, пора сменить? Он как раз планировал начать новый этап жизни — вот и повод будет. Имя звонившего заставило брови взметнуться вверх в удивлении: давненько ему не звонил этот человек. С другой стороны, ничего удивительного не было, может, просто хотел уточнить, как дела у сына? Припарковав машину на стоянке, он отстегнул ремень, но из машины не вышел. После этого наконец ответил на звонок.              — Привет. Что-то случилось?       — Привет, пирожочек. Ты уже дома? — голос звонившего звучал бодро, но от Минхо не укрылись тревожные нотки.       — Почти, только подъехал и собираюсь подниматься.       — Отлично. Я звонил Джисону, но он не ответил. Не знаешь, с ним всё в порядке?       — Сейчас проверю, но, думаю, он просто чем-то увлекся или вообще уснул.              В трубке прозвучал приглушенный смех.              — Да, это очень похоже на него, но я переживаю.       — Магнус, если хочешь, я прямо сейчас поднимусь и дам ему трубку, — он знал, как сильно иногда тот переживает о сыне.       — Если тебя не затруднит, милый. А как ты после нескольких дней без отдыха?              Минхо забрал свой рюкзак, коробку с чизкейком и, проверив, не забыл ли чего-то важного в машине, наконец вышел. Было прохладно, поэтому он слегка передернул плечами. Но свежесть приятно бодрила.              — Пока на ногах, но планирую завалиться спать сразу же, как моя голова коснется горизонтальной поверхности. Завтра мы договорились с Джисоном провести день вместе, а то за последнее время как-то совсем не получалось увидеться, хотя и живем вроде как в одном доме.       — Он тебя не стесняет хотя бы? Прости, наш ремонт совсем некстати, если вдруг Джисон уже надоел тебе, ты скажи — заберем наше дражайшее чадо к себе.              Минхо слегка раздраженно выдохнул.              — Магнус, я же буквально только что сказал, что планирую провести с ним весь день, потому что успел соскучиться без этого неугомонной щекастой квокки. Так что нет, не начинай снова этот пустой разговор. Никто никого не выгонит, пусть хоть насовсем сюда переезжает — наша квартира слишком огромна для двоих.               В своем желании успокоить Магнуса он явно взболтнул лишнего, что не укрылось от пристального внимания заботливого отца, хотя сам Минхо этого даже не заметил. Бейн же решил не подшучивать и сделать вид, будто ничего особенно в этих словах не прозвучало. Что, впрочем, совершенно не противоречило правде: все вокруг давно знали о чувствах этих двоих и всеми силами пытались как-то подтолкнуть их друг к другу. Так что, по сути, ничего нового Магнус не услышал.              — Хорошо-хорошо, милый, ты меня убедил. А другие мои дети тебя не сильно потеснили?              Стоило лишь упомянуть пушистую парочку, как Минхо мгновенно приободрился.              — О, Магнус, они такие прекрасные. Я всегда мечтал о том, чтобы дома у нас были пушистые детишки, но из-за своей работы и частого отсутствия Феликса было бы кощунством завести кого-то, а потом обречь на одиночество. Так что переезд этих двоих — не иначе, как самое настоящее благословение!              Весь оставшийся путь до квартиры Минхо вдохновенно рассказывал о том, что вытворяет Черч и как смешно Председатель Мяо играет с проводами от наушников Феликса, а Магнус не смел его перебивать. С этими братьями повезло не только Джисону, но и им с Алеком. За все годы Магнус ни разу не пожалел, что помог им после смерти мамы и фактически сделал частью своей семьи. Если повезет, однажды они и правда могут породниться.              Дома было относительно тихо, но из собственной комнаты Минхо услышал приглушенный звук какого-то видео. Видимо, Джисон и правда уснул. Сбросив вещи, он уже было двинулся в нужном направлении, когда Магнус словно что-то вспомнил и заговорил:              — Минхо, погоди. Ты не замечал в последнее время ничего необычного?       — Я буквально несколько дней не вылезал из больницы из-за необычного стечения обстоятельств, которые привели к трагедии. Можешь уточнить, что конкретно тебя интересует? — к ногам Минхо уже подтянулись два сонных пушистых комочка.       — Тебе не показалось, что за вами кто-то следит? За квартирой, например? — голос прозвучал слишком напряженно, что не укрылось от Минхо.       — Да вроде нет. К тому же дом под охраной частной компании, ты же знаешь. Папа может и не появляется тут почти, но о безопасности детей позаботился давно, — такой вопрос не предвещал ничего хорошего. — Магнус, мне стоит о чем-то знать и беспокоиться?              Последовала короткая пауза, во время которой Магнус попытался собраться с мыслями.              — Нет, сладкий, переживать не стоит, но если что-то заметишь, пожалуйста, сразу дай знать мне или Александру. И еще, если не против, приедешь на днях к нам вместе с Джисоном? Думаю, ты тоже должен быть с нами.       — Магнус, ты начинаешь меня пугать. Точно всё в порядке?       — Да, всё будет хорошо, просто пришло время рассказать кое о чем из прошлого. Вы с Феликсом не чужие нам, так что…       — Говоришь так, будто собираешься раскрыть тайны вселенной.       — Нет, всё намного прозаичнее. Но об этом потом. Ты нашел Джисона?       — Да, спит, как я и говорил, — Минхо заглянул в комнату и увидел сладко посапывающего Джисона, развалившегося на его кровати. — Разбудить?       — О нет! Я не хочу иметь дела с монстром, который даже на расстоянии испепелит меня гневной тирадой на тему того, как важен сон для молодого организма и как я посмел его потревожить. Так что пусть отдыхает. И ты ложись отдыхать, — Минхо показалось, что разговор закончился, но Магнус добавил напоследок: — Спасибо, что ты у нас есть.              Не дав возможности ответить на это, Бейн сбросил звонок. Он не признается, но рассказать правду еще и Минхо для него было куда более трудным испытанием, чем просто открыться сыну. Но после долгого разговора с Алеком они пришли к выводу, что так будет безопаснее для всех. А еще так будет проще Джисону — это важнее всего.              Минхо еще несколько минут смотрел на Хана, а потом не удержался и решил поддаться своему желанию.              Шаг 2. Быть честным с самим собой. И с окружающими.              Усталость резко накатила с новой силой, поэтому Минхо сбросил худи, оставшись только в легкой футболке, быстро сменил штаны на легкие спортивные шорты, которые выхватил первыми из приоткрытого шкафа (спасибо Председателю, который устроил себе там полноценный дом — теперь дверцы не закрывались никогда, следовательно, не было риска слишком сильно зашуметь и разбудить Хана). А потом умостился аккурат под боком Джисона, выключил видео, укрыл их одеялом и уснул.       В последний момент, уже почти провалившись в сладкое забвение, он вдруг вспомнил о странном вопросе Магнуса. Неужели кто-то мог следить за ними? Завтра он обязательно позвонит в охранную компанию и попросит усилить наблюдение за домом. А сейчас — спать…       

***

      Джисон проснулся около часа ночи, прекрасно отдохнувшим. Что-то ощутимо придавило его левую руку. Что-то слишком большое, даже для Черча. Он осторожно повернул голову и заулыбался, как полный идиот: рядом лежал Минхо, умостив голову у плеча, а рукой обхватил его собственную в кольцо. Эта картина ощущалась как самая правильная вещь в этом мире.       Вот так лежать и не думать ни о чем; слушать размеренное дыхание под боком и представлять, что так может начинаться почти каждое утро. Ну, за исключением тех дней, когда Минхо был вынужден ранним утром уезжать на работу. Захотелось растянуть этот момент надолго, чтобы запечатлеть где-то глубоко-глубоко в памяти каждую деталь. Чтобы никто не узнал об этой тайне. Никто, кроме самого Джисона.       Спать может больше и не хотелось, но и вставать теперь Хан не отважился: Минхо слишком долго не отдыхал нормально, вдруг разбудит? Смирившись, что другого выхода нет, он снова закрыл глаза и стал слушать дыхание рядом, пытаясь подстроить свое под такой же темп. Через тринадцать минут Джисон снова сладко посапывал, благополучно забыв, что хотел подготовить идеальное свидание для них с Минхо.              Когда он проснулся с утра, Минхо уже не было. Зато рядом нашелся Председатель Мяо, развалившийся лапами кверху под теплым боком Джисона. Черча в комнате тоже не было: он всегда следовал хвостиком за Минхо, если тот был дома. С кухни доносился умопомрачительный запах банановых панкейков, которые Магнус постоянно готовил огромной компании детей, часто остававшейся у них дома с ночевкой. Это не был запах детства или чего-то такого, совсем нет. Но почему-то именно так для Джисона пах дом. Поэтому сейчас, лежа в кровати и поглаживая Председателя по мягкому теплому животику, Хан ловил себя на мысли: всё это до ужаса правильно. Это пугало и воодушевляло. В конце концов, сегодня он планировал признаться Минхо в своих чувствах и выяснить, кто они друг для друга. Так что этот запах он воспринял как самый настоящий знак.              Минхо ожидаемо нашелся на кухне. Очевидно, кто-то должен был готовить, не Магнус же приехал с утра пораньше порадовать любимого сына чем-то вкусным. Что-то напевая и ловко переворачивая панкейки, он и не заметил вошедшего Джисона. Черч развалился на столе, не удостоив Хана и взглядом. Зато непрерывно следил даже за малейшим движением Минхо: не то контролируя, не то любуясь.              — Доброе утро, — хриплым ото сна голосом произнес Джисон.              Ответом ему послужила теплая улыбка и слегка прищуренный взгляд. Заговорил Минхо только после того, как закончил с последним панкейком и выключил плиту, следом отправив в раковину грязную посуду.              — Умывайся и садись завтракать, Джисони. А лучше между этими занятиями позвони Магнусу: он вчера сильно волновался, потому что ты не отвечал весь вечер.              Джисон согласно кивнул, проглотив вязкую слюну, которой наполнился рот: всё-таки запахи в кухне были куда насыщеннее. А еще он заметил рядом с холодильником коробку из пекарни, где готовили лучший во всем Нью-Йорке чизкейк. Он готов поклясться, что вчера этой коробки здесь не было. Внутри теплым молоком разлилась благодарность вселенной за этого чудесного парня рядом.              Телефон нашелся в гостиной. Вопреки ожиданиям, пропущенных было немного: три от папы Магнуса, по одному — от тети Иззи и Чанбина. В принципе, могло быть и хуже. Последним двоим он просто отправил извинения в мессенджере и уточнил, не нужно ли им что-то, а вот Магнусу сразу же перезвонил.              — Привет, пап. Прости, я просто уснул вчера, не думай, что игнорировал.       — Брось, бисквитик, я и не думал ничего такого. Просто запереживал, когда ты пару часов не выходил на связь. У тебя всё хорошо? — голос Магнуса звучал устало, хотя по утрам он обычно был бодрячком.       — Да, всё отлично, — Джисон посмотрел в сторону кухни, где Минхо что-то говорил Черчу, развалившемуся теперь у него на руках. — А как твои дела? Звучишь непривычно.       — Могло бы быть и лучше. Джисон… — Хан заметно напрягся. Магнус почти никогда не называл его по имени. — Мне нужно рассказать тебе кое-что важное. Точнее, нам всем: твоему отцу и тете Иззи тоже. Ты можешь взять Минхо и приехать сегодня к нам?              Обычно он никогда не перечил отцам и, если что-то требовалось, выполнял беспрекословно. Но сегодня… Он ведь собирался поговорить с Минхо.              — Пап, — он пытался сформулировать отказ помягче, — а можно не сегодня? У меня тут… э-э-э… кое-какие планы. А завтра с утра будем у вас. Возможно, тоже с некоторыми новостями.              Магнус протяжно выдохнул, но ответил уже гораздо бодрее:              — Конечно, милый. Береги себя.       — Обязательно, пап. Скоро увидимся.              На кухне запищала кофемашина. Минхо всё так же любезничал с Черчем, который буквально превратился в мягкий пластилин, не сразу заметив присоединившегося Джисона.              — Так чем бы ты хотел сегодня заняться? — спросил Хан, почти закатывая глаза от тающих во рту панкейков.       — Как насчет того, чтобы просто остаться дома, заказать кучу вредной еды и посмотреть всё то, что успело выйти за последние недели? — и тут же добавил, будто опомнившись: — Но если ты хотел куда-то съездить, я согласен.       — Тогда давай сделаем проще: прогуляемся в парке, чтобы совсем не покрыться плесенью, а вечером устроим киномарафон. Что скажешь?       — Согласен. А теперь доедай, мы и так слишком долго спали, — Минхо опустил Черча на пол и потянулся за чашкой кофе.       — Я уже давно не вставал так рано вообще-то! — слегка надул губы Джисон.       — Давай-давай, соня. Чем быстрее справимся, тем раньше пойдем гулять. Покорми Председателя, а я пока сделаю пару звонков.              Минхо встал, захватил с собой телефон, чашку и двинулся в сторону гостиной, чтобы не мешать Джисону спокойно закончить завтрак. Поравнявшись с ним, он вдруг остановился и добавил:              — Точно, твой чизкейк возле холодильника. Съешь сейчас или убери обратно, — после этого он потрепал его мягкую макушку и оставил на ней легкий поцелуй, как всегда делал с братом.              Только в дверях Минхо понял, что наделал. Глаза широко распахнулись, но повернуться и посмотреть на Джисона после этого побоялся. Сделав вид, что ничего необычного не произошло, а остановился только чтобы набрать наконец номер, он чуть быстрее, чем хотелось бы, вышел в другую комнату.       Хану же показалось, что последний кусочек встал поперек горла. Благо через пару долгих секунд он вспомнил, что нужно дышать. Если подумать, этот жест не был чем-то из ряда вон выходящим и непривычным. Несколько раз в прошлом Минхо уже делал так, но сейчас… Сейчас любой поступок Джисон расценивал через призму своих чувств, поэтому даже такой простой жест показался ему чем-то особенным. Лучше пока не надумывать ничего лишнего и закончить с этим несчастным завтраком. Его всё еще ждал чизкейк, который вполне мог посоревноваться с Минхо за звание самого любимого в жизни Джисона. Ладно, это просто несмешная шутка… Потому что Минхо он не променяет ни на какие чизкейки.       

***

      Сидя в парке на кованой лавочке в ожидании Минхо, Хан уже несколько раз прокрутив в голове самые разные сценарии признания. Вот он разражается тирадой прямо здесь, и неважно, что прохожие, в самый неподходящий момент появившиеся рядом, могут всё испортить. Или вот они вместе сидят на диване перед телевизором, но обоим давно уже не до сменяющих друг друга картинок. Слова, которые так и рвутся изнутри, вдруг исчезают… Как выразить словами всю ту бушующую бездну чувств, которую он испытывает? Может, лучше поцеловать?.. Просто, без лишних размышлений. Ведь поцелуй гораздо проще трактовать, чем слова. По крайней мере, ему сейчас так казалось.       Ни один из сценариев, обдуманных за последние дни, не был тем, который удовлетворил бы Джисона. Всё ему казалось глупым и, возможно, даже по-детски наивным. В конце концов, они знали друг друга так долго, прошли через многое, и теперь он должен признаться, что полюбил Минхо почти сразу, как только увидел. А всё время, которое было потрачено, просто собирался с мужеством. Получается, Хан — самый большой во вселенной трус, потому что объяснить как-то иначе тот факт, что только сейчас наконец принял себя и свои чувства, он не может.       Джисон был уверен в успехе своей затеи где-то наполовину, потому что всё еще оставался большой шанс, что Минхо отвергнет его чувства. Может, не категорично, а сделает это мягко, как всегда делал, если разговор касался каких-то неудобных тем. Но сейчас о таком исходе думать не хотелось. Если сильно верить во что-то, это обязательно сбудется, ведь так?              Минхо не спешил возвращаться, а внутри Джисона всё скрутилось в тугой узел. Еще немного — и его стошнит от того, как сильно он себя накрутил. Хорошо еще, что сегодня было совсем не жарко, да и дело шло к ночи: их изначальный план пришлось скорректировать из-за внезапных разборок Минхо с охранной компанией, поэтому в парк они выбрались только вечером. Но это было к лучшему: людей было в разы меньше, потому что семьи с детьми уже разбрелись по домам. Наконец вдали показалась знакомая фигура — и Джисон смог выдохнуть. Хотя самое интересное только начиналось.              — Держи, — подошедший Минхо протянул ему огромный стакан с лимонадом, успевший покрыться легкой испариной. — Прости, что так долго. В меня врезался какой-то парень — и я уронил напитки. Он в качестве извинения предложил купить новые, поэтому пришлось ждать, пока принесет их.       — Спасибо, — с улыбкой принял напиток Джисон, но пить не стал. — Мы можем поговорить?       — Конечно, Джисони, — а вот Минхо, порядком подуставший от ожидания, сделал пару глотков. Кисло-сладкий лимонад приятно бодрил, но было в нем еще что-то, едва уловимое. И смутно, очень смутно ему знакомое.       — Я хочу тебе кое в чем признаться. И лучше сделать это здесь, чтобы в случае чего я смог драматично убежать домой к родителям и переждать там бурю, — его пальцы начали неметь то ли от волнения, то ли ото льда в стакане.       — Не понимаю, что ты сейчас пытаешься сказать, но обещаю, что всё выслушаю и не буду делать поспешных выводов, — Минхо не знал, что еще сказать, предоставив Хану возможность просто завершить свою исповедь.       — В общем… Я очень много думал об этом в последнее время, но страх перед будущим каждый раз удерживал меня от того, чтобы начать этот разговор. Минхо… Мы дружим уже так долго. Мне кажется, ты выучил меня в первый час знакомства, а я всегда без слов понимал, что у тебя на душе. Поэтому сейчас не понимаю, как можно было скрывать это так долго…              Ну вот и всё. По виску Минхо стал скатываться пот — и он сделал еще несколько крупных глотков, даже захватив кусочек льда. Он узнал… Узнал о чувствах Минхо и сейчас скажет, что между ними ничего нет и быть не может. А потом съедет, забрав Черча и Председателя Мяо. Перед глазами всё начало плыть.              — Это не то, что ты думаешь, я… — его язык странным образом заплетался.       — Нет, я думаю именно о том, что чувствую. Так что да, я люблю тебя, — наконец Джисон поднял глаза на Минхо, готовясь принять неизбежное, как настоящий Лайтвуд: глядя в глаза своей самой большой слабости и страху.              Но увиденное напугало его куда больше, чем твердый отказ. Минхо сидел, покачиваясь, его глаза были полузакрыты. Пару минут назад он выглядел совершенно иначе, и это не могло не насторожить.              — Минхо, с тобой всё в порядке?              Он поставил так и не начатый лимонад между ними и уж было потянулся к парню напротив, когда тот из последних сил опрокинул его стакан и прошептал:              — Джисони, беги.              Ошарашенный Хан словно в замедленной съемке заметил, как закатываются глаза Минхо и тот почти сползает с лавки. В следующую секунду он подорвался с места, прикидывая, сможет ли дотащить Минхо на руках до ближайшей клиники или проще вызвать скорую. Погруженный в тревогу, Джисон проверял пульс и уже тянулся за телефоном, когда почувствовал сильный удар в районе затылка. В глазах резко потемнело, а единственной мыслью, за которую продолжало цепляться сознание, было сожаление, что он не смог помочь Минхо.              Очнулся Джисон на том же месте. Судя по всему, была уже ночь, но он понятия не имел, сколько пролежал здесь. На экране телефона высветилась куча пропущенных, но важнее было другое. Поморщившись от боли в голове, Хан наконец поднялся на ноги и осмотрелся: Минхо нигде не было.       Кто-то вызвал скорую? Тогда почему его оставили валяться у скамейки? И кто мог его ударить? Телефон и бумажник были на месте — значит, не ограбление. Джисон попытался ощупать затылок — пальцы задели что-то липкое и мокрое. Еще раз осмотревшись и обшарив карман на наличие ключей, он обнаружил записку, которой раньше точно не было. По щеке наконец скатилась первая слеза.              «Твой сыночек у нас. Он не пострадает, если придешь на наше место. Дети не должны отвечать за поступки своих лживых отцов, так что всё в твоих руках. И, да, Бейн, своего ненаглядного ангела и его тупую шлюху-сестру приводи с собой. С ними у меня отдельные счеты»              У него не было никакого сомнения, что записка предназначалась отцу. Только почему они схватили Минхо, а не его?..       Телефон зазвонил в момент, когда он в пятый раз перечитывал написанное. Этот вывело из ступора, так что Джисон рассеяно провел по экрану для ответа.              — Да, — собственный голос показался ему чужим, звучащим будто из-под земли. Возможно, от удара что-то случилось со слухом, но голос звонившего он расслышал четко.       — Господи, Джисони, с тобой всё в порядке? — он никогда не слышал Алека таким встревоженным.       — Пап, ты можешь забрать меня? — всхлип сорвался с губ быстрее, чем он подумал об этом.       — Конечно, солнышко. Где ты? Мы приехали к вам домой, но здесь никого…       — Я в парке с северной стороны, метрах в двухста от входа.       — Ты один? Мы будет минут через семь, потерпи, — тревожные нотки в голосе отца сменились более мягкими, успокаивающими.              Сейчас Джисон больше всего мечтал оказаться в объятиях пап, потому что там не страшно. Еще в детстве, когда его пугали кошмары, он прибегал к ним в спальню и утыкался мокрым от слез лицом в крепкую грудь папы Магнуса, а папа Алек обязательно обнимал его с другой стороны. В итоге ничего в этом мире больше его не тревожило: объятия этих двоих и были его домом.              Оба мужчины прибежали одновременно. Алек бросился к сыну, осматривая на предмет повреждений и утирая слезы. Джисон вцепился в него, сжимая руками рубашку. Но уже через секунду опомнился и развернулся к Магнусу, протягивая порядком скомканную записку.              — Я ничего не понимаю, но, кажется, ты сможешь пояснить.              Магнус развернул клочок бумаги и пробежался по содержимому. Краска в мгновение схлынула с его лица, а зрачки расширились.              — Я не… Александр, это… — казалось, теперь помощь была нужна уже ему, даже Хан занервичал.       — Пап?..              Но Магнус тут же взял себя в руки, понимая, что даже секундная слабость может стоить для них слишком дорого.              — Эта сучка, по всей видимости, решила, что Минхо наш сын. И похитила его, чтобы мы не посмели проигнорировать ее возвращение и желание отомстить, — Магнус не решался поднять глаза на сына.

***

             — То есть вы, дети инцеста одноклеточных, не смогли похитить одного абсолютно конкретного человека, данные на которого, переданные вам, разве что анализа на сифилис не содержали? Это какой-то розыгрыш?! — блондинка, вошедшая минутой ранее, рассматривала Минхо, который всё еще был без сознания.       — Мы отправили на дело новенького, который еще нигде не светился, и передали фото с последней слежки… А там они вместе были, — почти двухметровый мужчина сжался практически до размеров кухонной табуретки под взглядом этой женщины.       — Знаешь, если бы у меня с собой был револьвер, я прострелила бы тебе оба колена, идиот. И тому новенькому тоже. Хотя нет, ему бы я отстрелила яйца, потому что такое тупое существо не должно иметь даже шанса на размножение! — она ткнула носком черной туфли ногу Минхо. Реакции не последовало. — Клянусь, однажды я выйду из себя и выпущу вашу кровь до последней капли. Где Аларик?       — У себя… — мужчина всё еще не смел поднять глаза. Эта женщина по-настоящему приводила его в животный ужас. Хотелось просто сбежать, закрыться в подсобке и проплакать пару часов. Откуда они вообще берутся…       — Аларик, сучий потрох, иди сейчас же сюда, — без какого-либо стеснения заорала она на всё здание. — У тебя ровно пять секунд.              Видеться с Камиллой было последним, чего сейчас хотелось Аларику. Он ненавидел эту суку до глубины души и был бы рад пристрелить ее где-нибудь в подворотне, вот только она держала в страхе едва ли не весь нижний мир Нью-Йорка. И если однажды Аларик решится на такой отчаянный шаг, следующим будет только пуля себе в висок из того же оружия.              — Парни облажались, я понимаю… — начал он.       — Нет, дорогой Аларик, твои щенки облажались, когда не смогли справиться с двумя детьми и как следует их отделать. Вот это я могу еще назвать «облажаться». То, что вы сделали сегодня, — это что-то между «обосраться на сцене во время вручения Оскара» и «перепутать кнопку сброса бомбы с кнопкой быстрого старта в микроволновке». Ты хоть представляешь, что по милости этих тупиц мой план, который я вынашивала почти 20 лет, на грани фола?              Аларик был готов слушать эту тираду еще несколько часов, пока внезапная мысль не посетила его голову.              — Но сын Магнуса ведь постоянно ошивался возле этого, — он пнул лежащего Минхо ногой, но тот всё еще никак не реагировал. — Возможно, он не пустое место для их семейки.       — Возможно? Сколько прошло времени с момента, как вы приперли это тело сюда? И ты до сих пор не покопался в его грязном белье и не выяснил, что его может связывать с Бейном? Аларик, я тебе плачу не за это. Вы сами обосрались, так что разгребать тоже тебе. У тебя 15 минут, чтобы выяснить всё, что можно и что нельзя. Иначе я спалю этот рассадник идиотизма вместе с вами.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!