Вернутся к фанфику
Глава 9
29 сентября 2025, 01:16 Руки побелели от мороза. Сознание угасало. Губы застывали, не слушаясь, а дыхание я не чувствовала, будто его вышибло из меня, и теперь лёгкие забыли порядок действий. Рядом встревоженный голос повторял моё имя, затем рык и почти рыдание. Голос знакомый. Сердце разрывается от желания утешить его, но тело не слушается. Я снова пытаюсь сказать его имя или просто позвать, но не могу пробиться как сквозь песок. На щеках чувствую горячие слёзы. Я не сдамся!
— Аврора, проснись! Тише, проснись! Всё хорошо, ты в безопасности. — мягкий девичий голос уговаривал меня, слегка растирая плечи. — Вот, умничка, садись. Яков, иди в лазарет, предупреди Сиджвин, я помогу собраться, и сопроводим её вдвоём.
— Есть.
— Я… Я… — только сейчас я поняла, что дрожу. На мне мокрая сорочка, слезами залиты щёки. Я посмотрела на свои руки, они двигались. Я, не задумываясь, дышу.
— Это всего лишь сон. Сейчас мы пойдём в лазарет. — Елена проворно надела на меня прям поверх сорочки куртку от униформы и попыталась надеть ботинки. Но из-за того, что меня трясло, у неё ничего не вышло.
В камеру вошёл Ризли, за ним рыбоглазая стражница. Его дыхание слишком частое, как после пробежки, а девушка так вообще оперлась о стену, пытаясь отдышаться.
— Елена, собери личные вещи, сегодня Аврора проведёт ночь в лазарете в отдельной палате. Ты останешься дежурить там. — сказал он ей. — Следить за камерой. Никого не впускать. — обратился к рыжей.
Он подошёл ко мне. Всё это время я пыталась унять дрожь, но выходило плохо. Взяв с кровати одеяло, под которым я обычно сплю, он накинул его на мои плечи, затем вместе с одеялом взял на руки. Елена укутала мои ноги. В момент она превратилась в заботливую сестру. А он… Я точно знала, что во сне слышала его голос. Сейчас, когда я была беспомощной на его руках, я чувствовала, что всё не так просто, да и его поведение было странным с самого начала. Складывалось впечатление, что он меня знает, да ещё и эти сны. До этого мне снился он каждую ночь, но это как собирать кино по обрввкам в памяти: я видела то улыбку, то объятья, или его смех. Первая мысль была, что это просто моя симпатия. Но то, что произошло сегодня… Бред. Я умерла. Я напугала всех, что я сделала? Кричала? Руки дрожали, я не держалась за его шею, как в романтическом фильме, а просто сжавшись в комок, была прижата к его груди. Он пах свежестью и крепким чаем, а ещё мылом. Скорее всего, он спал. Я млела от тепла его тела. Не противясь желанию, я положила руку ему на грудь, согревая. Он слегка вздрогнул. Конечно, ркки у меня холодные, как у лягушки лапки. Пока я грелась, мы дошли до лечебницы.
— Сиджвин! Объясни, что случилось? — он с порога крикнул старшей медсестре.
— Я не фея, мой мальчик, но она жива, значит минуту подождёт, пока я проведу осмотр.
Ризли усадил меня на высокий стол для осмотра, подкатил трибуну-ступеньки для Сиджвин и снова подошёл ко мне, опустился на колено и принялся растирать мои ноги, заворачивая их одеялом. Затем помассировал мои руки, согревая их дыханием. За всё это время он ни разу не посмотрел мне в лицо. Просто упорно пытался что-то исправить.
— Простое переохлаждение и тревога. Давление крови очень высокое, и сердце бьётся слишком быстро. В остальном без проблем. А что случилось? Кто-нибудь может объяснить? — констатировала Сиджвин.
— Я услышала крик из камеры. Аврора не могла проснуться. Сначала она просто металась, затем замерла, и у неё похолодели руки. Я попыталась разбудить её, но ничего не получалось, поэтому послала за Ризли и медиком, но Яков был готов сразу отнести её в лечебный корпус. Потом она перестала дышать… Ну а дальше вы знаете. Я смогла её разбудить. И вот она в таком состоянии.
— Значит так, — скомандовала медик — в комнату её, я заварю травяной чай. Это должно помочь.
Ризли снова поднял меня на руки, и мы прошли в коридор, где была скрыта комната, которую мне позволено называть своей. Елена открыла дверь, и герцог осторожно прошёл через дверь. Хоть я и не особо могла думать, замёрзшее тело жалось к груди этого мужчины. От него шло тепло.
Он сел на кровать вместе со мной на руках. Усадив меня себе на колени, плотнее завернул в одеяло и обнял руками, прижимая к себе. Я все ещё дрожала, но тем не менее мне становилось лучше. Я прикрыла глаза, согреваясь. Моё тело стало расслабляться, захотелось подремать.
— Нужно выпить чай. Я помогу. — он держал чашку в руке, затем осторожно поднёс к моим губам. — Не торопись. Осторожно. Вот видишь, ты перестала дрожать.
— Я согрелась.
— Замечательно. — он допил отвар из моей чашки, отставил её в сторону, затем осторожно встал и переложил меня на постель, поправляя одеяло.
— Почему ты пришёл? — я наконец-то сформулировала вопрос.
— Ты сама меня звала. Ты кричала моё имя. — он выглядел смущённым и взволнованным.
— Мне снился ты. Ты звал меня, пока я умирала, а я не могла ответить, но пыталась.
— Что?! Это немыслимо.
— Простой кошмар. — мне внезапно стало страшно. Что если…
— Тебе раньше снилось подобное? Тебе снился я? — на последнем вопросе его голос дрогнул.
— Да. — лгать нет смысла, я даже пытаться не стану.
— И что было в тех снах? — практически допрос. И я даже не представляю, как его заключенные переносят эту пытку. Но сейчас он не злится, скорее наоборот, в смятении.
— Так просто не объяснить… — я попыталась вспомнить, но как и любые сны, эти уже стёрлись из памяти. — Какие-то обрывки.
— Вот чёрт.
— Ты там был одет и хорошо себя вёл. — пошутила я, и это заставило его посмотреть на меня. Он словно обдумывал план.
— Это всё странно. Очень странно.
— Я не справляюсь с заданием. За всё это время меня не пригласили никуда. Я не вписалась в коллектив.
— Осталось совсем немного, и я выполню свою часть сделки. Ты уйдёшь отсюда.
— А как быть с убийствами?
— Я что-нибудь придумаю.
— Что? Вообще спать перестанешь и будешь сам ловить злодеев? — я словно перешла черту, сострадание к этому мужчине победило. Я точно знаю, что голос во сне был его, и от воспоминания щемило сердце. Вдруг сон вещий?
— Если придётся, то да! Это моя обязанность. — он тоже слегка повысил голос. — Я просто не понимаю, какая тебе печаль до моего отдыха, режима и методов? Я могу разобраться со всем сам.
— Именно поэтому ты пришёл среди ночи, когда заключённая прокричал твоё имя? Тут что-то ещё! Я уверена, что ты что-то скрываешь.
— Ничего! Тебя это не касается. — он был застигнут врасплох.
— Значит в следующий раз мне придётся умереть, чтобы увидеть тебя искренним. — сказала я и пожалела.
— Замолчи! Сейчас же! И больше никогда не говори таких вещей! Ты поняла меня? — его голос… Он злился. Он очень сильно злился. — Я не слышу ответ!
— Поняла.
Он вышел из палаты, не произнеся больше ни слова, громко хлопнув дверью, словно ставя точку в нашем разговоре. Да уж. Понять его непросто. Я даже не представляла, что он может так злиться.
Не знаю, что там за отвар был у Сиджвин, но уснула я моментально и проспала до утра. Завтрак ждал меня на тумбочке, но есть не хотелось, хотя голова кружилась, и слабость во всём теле укладывала обратно в кровать.
Я обулась, сложила одеяло и вышла. За дверью на стуле сидела Елена и изучала газету.
— Ну-ка вернись в постель! — она поднялась на ноги и преградила мне путь. — Выйдешь только после осмотра, приказ герцога.
— Я в порядке, правда. — я не могла сейчас заболеть. — Мне надо идти.
— Хорошо. Но только после осмотра и разрешения доктора.
Я кивнула.
— Иди, ложись. Я позову медсестру.
Я села на постель. Снова осмотр. Да когда ж это закончится?!
К счастью, осмотр был коротким.
— Всё просто замечательно. На ночь будешь пить отвар, на работе я предупредила, что тебя забрали на санацию. Вопросов не будет. Пойдёшь после обеда, купонов будет меньше, зато сможешь отдохнуть.
— Да плевать на купоны. А где герцог?
— Он отбыл ночью и ещё не возвращался. Оставил распоряжения и ушёл.
— Сиджвин, он был в порядке? — мне стало очень тревожно и стыдно.
— Он? В порядке? — она усмехнулась, но как-то не весело. — Этот мальчишка не знает, как это — быть в порядке. Вся его жизнь как хаос, а он пытается в нём разобраться. Один плывёт против течения. Вполне успешно, но из сил выбивается со всей самоотдачей. Мне кажется, он уже сам боится остановиться.
— Просто нужно показать ему, где берег… — я задумалась и не заметила, как произнесла это вслух.
— Да, милая. Нам всем нужен берег. — Сиджвин сейчас была похожа на умудрённую старицу больше, чем на ту милую девочку мелюзину. Интересно, сколько ей лет? — Поешь и можешь идти переодеться. Да, и не спорь, иначе я доложу, что ты не ешь ничего. Может, и кошмары по ночам из-за того, что голодная была.
— А откуда ты знаешь, что я не ела? — она точно следит за мной.
— Следила. Потому что волновалась. Мне стыдно, но не настолько, чтобы закрывать глаза на твоё содержание в крепости.
В цех я пришла после обеда. Обед меня тоже заставили съесть. В цеху мы снова были втроём. Лиза попросила девочек прикрыть её. Моя охрана на время работы состояла из рыбоглазой. Девочки что-то активно обсуждали, и вникнув в разговор, я поняла, что это касалось внерабочей деятельности. Это был мой шанс. Сэм довольно косноязычно пыталась отстоять свою позицию, и подсказав ей слово «безнадёжный», я вклинилась в разговор:
— А что это? Какой-то театр или?..
— Да не, тут можно и по интересам собираться. Мышь вон меня в книжный клуб затащила, я учусь читать. А потом нам очкастая рассказывает, как мы должны понимать поэмы. Тупо, но там так написано всё, я будто жизнь чужую проживаю. Аж сердце щемит.
— Как ты расплакалась на истории про заклинателя огня! — подала голос Мышь.
— Ну что ты?.. Я ж просила, никому! — возмутилась Сэм. — Ну там… Ты понимаешь, он сам горел из-за смерти любимой женщины, поэтому сжигал всё вокруг, пока не нашёл виноватого. И только тогда он превратился в пепел.
— Очень грустная история… А можно с вами?
Сэм удивлённо уставилась на меня, словно не ожидала, что я решу с ними проводить время, даже когда этого не требовал уклад тюрьмы.
— Завтра после ужина. Только дождись нас. Мы отведём.
Ну хоть не тухнуть тут.
— Я напишу название книги, которую мы читаем сейчас. — сказала Мышь. Она быстро написала что-то на клочке бумаги, в которую обычно завёрнуты пуговицы, и протянула мне. Охрана сделала шаг ко мне, и прежде чем я взяла записку, прочитала содержимое. Затем равнодушно протянула мне.
— Всё вынюхивают! — пробасила Сэм. — Ух, собаки сторожевые!
Я сложила бумажку в карман и продолжила работу.
Рыжая охранница молча вышла. Сидящие за столом проводили её взглядом.
— Обиделась, что ли? — растерянно спросила Сэм.
Мы остались втроём.
— А может она пошла за автоматом, и тебя теперь высекут. Или отправят на нижние уровни. — с каким-то садистским издевательством протянула Мышь.
Разговор себя исчерпал, и я продолжила монотонно пришивать пуговицы, в уме считая стежки. Время потекло в ритме работы, а тишина этому потворствовала.
Снаружи раздался крик, резкий и надрывный он заставил поднять голову. Женский. Сначала один, потом топот и ещё крики. Мы встали со своих мест и пошли к двери, прислушиваясь. Мне стало страшно. Сэм же смело открыла дверь и выглянула наружу, затем и вовсе вышла.
— Что-то в кипятильне. Пойдемте, посмотрим! — она поманила нас рукой из комнаты. Мышь пошла первая, а я замялась. — Ну чего ты? Будем первые знать обо всём! — Сэм взяла меня за руку и чуть ли не вытянула наружу.
Охраны не было. Те, что охраняли дверь снаружи, ушли в сторону ватаги заключенных и других охранников. Втроём мы пошли в сторону огромного чана, где собралась уже приличная толпа зевак. Нам навстречу выбежала Лиза. Губы её были белые, взгляд бегал. Она явно была напугана. Из толпы её вытолкнул один из охранников.
— Там она… Там… Прям… — обрывки слов не имели смысла, Сэм схватила за плечи девушку и встряхнула, на что Лиза просто обмякла и расплакалась.
Я пошла вперёд и сквозь спины рабочих, полушёпотом обсуждающих случившееся. Что могло напугать Лизу, смелую, строгую, ту, что не страшилась ничего? Толпа расступилась. И лучше бы я туда не лезла. На решётчатом полу в окружении тряпок лежала охранница. Та, что меня сопровождала сегодня. Её тело было изуродовано, а и без того блёклые глаза были открыты, но слепы навсегда. Рыжие волосы остались единственным ярким пятном. Это было ужасно. Я попятилась назад, но напирающая толпа меня сместила ближе к телу.
— Пропустите. Прошу… — мне стало страшно. Теперь я поняла, предупреждения и забота о безопасности — это не уловки. Смерть она вот, близко. Она была рядом и забрала девушку. Для меня стражница мало значила, я ее не замечала, но ведь это была её жизнь. — Пропустите, пожалуйста… — слёзы потекли из глаз. Стало не просто жалко её, а стыдно за себя. Я думала плохо о ней, а тут…
Меня дёрнули резко за предплечье и, слегка приподняв, потащили в сторону.
— А ну разошлись, твари! Любому, кто сейчас подойдёт хоть на шаг, я всажу пулю в лоб, и его срок здесь закончится! Я считаю до трёх. Один. Два-а.
Толпа поредела.
Обладателя этого голоса я узнала сразу. Верневский.
— Идём, не смотри туда. — он практически уволок меня к лифту. Сейчас его лицо выглядело пугающе, он задумчиво смотрел на сапоги, будто ушёл глубоко в себя.
Я боялась говорить. Боялась открыть рот, меня тошнило. А голоса будто нет. Нужных слов нет. Я снова обвела взглядом мужчину. К нему я так же строга. Предвзята. Так нельзя с людьми, кто бы они ни были. Они чья-то важная деталь. Он уставший, измученный, истёртый, как шестерёнка в механизме, свою функцию выполняет, но больше никуда не годен. И не понятно, это отсюда ли эта ненависть? Что в нём видела рыжая? Я не вижу ничего. И я боюсь его. Вдруг это он её убил?
Я обняла себя руками.
— Испугалась? – неожиданно спросил грубый голос.
Я кивнула. Больше ничего не могу.
— Тебя не тронут. Кто бы это ни был.
Я подняла глаза на его лицо. Он отвёл взгляд сразу же. Попытка не рычать у пса. Любопытно.
Он отвёл меня в комнату в лазарете. Там было пусто. Вероятно, все были на месте происшествия.
— Сиди тут и никуда не выходи. Тебя будет охранять Яков. Не отпирай дверь никому кроме него, герцога и Сиджвин.
— Хорошо…
Он кивнул и развернулся, чтобы уйти, затем обернулся. Хотел что-то сказать. Но передумал. Я закрыла дверь и заперла её.
Что же произошло?
Если опустить жалость к бедняжке, она была на задании. Что могло заставить её покинуть пост? Зачем она пошла в кипятильню? А Верневский, как он оказался рядом? Сегодня не его смена. Нельзя думать на него, он же страж. Хотя…
Мысли прервал стук в дверь. Я осторожно дошла до неё и спросила, кто там.
— Это Яков. Я буду снаружи. У вас всё в порядке? — он всегда был вежлив, напоминал чем-то простого деревенского парня, только с Еленой у них не ладилось. Он то и дело тыкал её в какие-то недостатки. А она злилась. Было забавно наблюдать, как она топает ножкой, пытаясь справится с эмоциями.
— Я в порядке.
Я снова села на кровать. На этот раз я сняла обувь и забралась с ногами на постель, обняв себя за коленки. Так, всё по порядку: Лиза ушла на свидание, нас осталось трое вместе с рыжей охранницей, затем и она вышла. Молча. Я и не заметила. Нет, не так. Если она ушла, значит она не хотела, чтобы я знала, что для неё это было важно. Может она хотела доложить что-то и потом оступилась? Или её убили. Может она что-то узнала? Хорошо было бы записать. Я поискала лист бумаги и карандаш. Мне было стыдно признаться, что я не могу читать и писать на местном языке. Хотя речь понимала без проблем. Признаться девочкам, которые тут запреты, я не могла, тогда моя легенда не имела смысла. Сказать Ризли и Сиджвин не представилось возможности. Я начала писать на своём языке, найдя клочок бумаги. Кто бы не нашёл мои записи, всё равно не поймёт, что там. Я записала насколько помнила поминутно всё с момента, как пришла на рабочее место. Затем записала все вопросы, даже самые абсурдные, а напротив ответы и догадки. Получилось довольно понятно. Я закрыла глаза, пытаясь вспомнить ещё что-нибудь важное, но не заметила, как уснула.
Разбудил меня стук в дверь. Пока я приходила в себя, постучали ещё раз. Было не понятно, сколько сейчас времени, и мне казалось, что уже довольно поздно. Привычное «Кто там?», в ответ прозвучало «Свои!» голосом герцога. Я открыла замок.
— Можно? — спросил он прежде, чем войти.
— Да, конечно. — я пропустила его вперёд, снова запирая дверь. Он улыбнулся. Немного осмотревшись, молча прошёл в глубь комнаты и открыл небольшой шкафчик на стене. Я до этого и не обращала внимание, что там организован уголок типа кухни. Даже имелась плита, как и в его кабинете, только гораздо меньше, как каменный кубик с заслонкой сверху. Ризли убрал заслонку и поднёс руки к огню, согревая. После достал из шкафчика чайник и чашки (у него везде был чай?), поставил воду в ковше на огонь.
— Не против, что я похозяйничаю? — он спросил, осознав, что вроде как поступает некультурно.
— Конечно, я даже не знала, что тут такое есть. Нужна помощь?
— Нет, заваривание чая помогает мне собраться с мыслями.
— Хорошо. Я пока обуюсь. Для меня это целый ритуал. — я уселась на кровать и вооружилась своими полотнами, которые заменяли носки.
— А как ты дошла до двери? — он нахмурился.
— Босиком. Так быстрее. — отозвалась я где-то возле своего колена.
— Больше так не делай. Пол холодный, заболеешь. — поучительным тоном проговорил он, наблюдая, как я методично оборачиваю ногу.
— Я мечтаю о носках и комнатных тапочках, как дома. У нас в мире носки — это не роскошь, а распространённый элемент одежды.
— Здесь это вопрос затрат на содержание. Плюс стирать проще полотно, чем чулки, которые теряются. — он словно оправдывался.
— Я понимаю, но вот так каждый раз. Я с ума схожу. — я обула первый ботинок, завязала шнурки и осталась с одной босой ногой. — Всё! Буду так ходить.
— Находчиво. — он закончил с чаем и убрал посуду на подставки, осторожно разлил чай по чашкам, затем положил сахар и размешал.
Поворчав, я надела второй сапог и радостно встала.
— Спать буду в них.
Он улыбнулся,
— А как же душ?
— Ну-у-у, чище будут…
Он засмеялся. Какая, оказывается, у него красивая улыбка. Белоснежные зубы с чуть длинноватыми клыками. И не скажешь, что он любитель чая.
— Мне снилась твоя улыбка. — я сказала это быстрее, чем обдумала. Он замер. — Это было пару ночей назад. Не знаю, зачем я это сказала.
— А что ещё тебе снилось? — как же он серьёзно относится к таким глупостям. Может ещё гороскоп обсудим?
— Как-то не помню.
— Жаль… — он задумался и посмотрел в чашку с чаем.
— Что насчёт той девушки? — я не удержалась от вопроса о ней.
— Порадоваться нечему. Никто ничего не видел. — его взгляд снова погас. — Глупо всё вышло. И непонятно, зачем она туда пошла? Может ли быть такое, что она сама упала?
— У меня есть мысль. Может она помешала кому-то? Застукала на месте преступления!
— Не лезь в это. Делай своё дело. — он почти рыкнул на меня. Я отпила чай из своей чашки, игнорируя его инструкцию.
— Я могу помочь, вот и помогаю, почему я должна оставаться в стороне?!
— Потому что это дело, которое приводит к гибели людей, заключенных, виноватых. А ты ты тут не причём. Я был во дворце сегодня, твои документы будут готовы через два дня. Ты покинешь крепость. Работать будешь в «Паровой птице». Ты же вроде рисуешь? Вот будешь им оформлять рекламу.
— Ризли. У меня проблема. — вот тот самый подходящий момент сказать ему. — Я не умею читать.
— Чёрт! А как же… — он не мог сформулировать мысль, а меня так насмешила его растерянность.
— Я не думаю, что это непоправимо. Я понимаю речь, читать научусь, просто нужно время. А, кстати, сегодня меня пригласили в сообщество…
— Отлично, лучше поздно… — перебил меня Ризли.
— …но оно литературное. — закончила я.
— Пухлень тебя подери! Это провал. — он запрокинул голову и закрыл рукой глаза. Немного комично, но в то же время это было красиво.
— Я что-нибудь придумаю. Попрошу Сиджвин или Сэм меня научить.
— Прекрасно. Либо ту, что видит мир иначе, либо ту, что сама едва буквы запомнила. Завтра за час до завтрака подойди ко мне в кабинет. Тебя проводит Верневский. Я тебе помогу.
— Спасибо.
Он так и лежал, запрокинув голову на спинку стула, в руке сжимал чашку и блюдце. Его дыхание выровнялось. Он заснул. Чашка медленно начала крениться, и остатки напитка грозились вылиться на брюки герцога. Я перехватила чашку раньше, чем она упала бы, и поставила на стол. Пусть поспит. У него такие холодные руки. Я взяла покрывало с кровати и осторожно накрыла его, стараясь не разбудить. Кто знает, сколько бессонных ночей за его плечами. Насколько нужно устать, чтобы уснуть на стуле? Хорошо, что у его куртки, которая была просто накинута на плечи, такой объёмный воротник. Сейчас мех служил ему подушкой.
Разуваться я не собиралась, поэтому просто села со своим листом на кровать и продолжила составлять список вопросов. Я не обещала, что не полезу в это дело, значит имею полное право заниматься этим по-своему.
Лиза. Она была напугана. Почти безумна. Чтобы её заставить выйти из себя, нужен весомый повод. Но я не могу выдать, что она была не на рабочем месте, ведь это нарушение. Сначала я поговорю с ней сама.
Я снова вспоминала образ погибшей. Бедняжка. Интересно, что об этом думают заключенные? Сегодня всех разогнали по камерам. Завтра до завтрака я пойду к Ризли учиться, а потом снова на работу. Там сможем поговорить с девочками.
Герцог спал. Я поймала себя на мысли, что рассматриваю его, пока мои мысли блуждают вокруг случившегося. Он красив, даже очень, но так много шрамов. Интересно, может он прошёл какую-то войну, или на него напал медведь? Он дышал ровно и спокойно, иногда хмурил брови прямо во сне, затем расслаблялся. Такой уязвимый. И как же много на нём ответственности.
Я перевернула лист и сделала набросок. Его, спящего на стуле. Просто несколько штрихов. Затем добавила детали, мне так хотелось. Осторожно прорисовывая линии, я пыталась сохранить то, что я вижу. Просто уставшего человека, но непоколебимого, ответственного, сильного.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!