ГЛАВА 4 — Ты же хочешь

Она осталась. Даже после слов. Даже после паузы. Лена сидит передо мной, напряжённая, как струна. Губы влажные. Щёки горячие. Глаза… не отводит. — Скажи «нет», — шепчу. Она молчит. — Скажи. Я отойду. Молчание. Я тянусь, медленно, дразняще. Целую её в уголок губ, едва-едва. Она не шевелится. Только дыхание ломается, и пальцы цепляются за край подушки. — Тебе нужно, чтобы кто-то знал, чего ты стоишь, — говорю, ласково, почти с усмешкой. — Чтобы кто-то показал. Я беру её за подбородок, поворачиваю лицо. Теперь — смотрит только на меня. — Ты не боишься меня. Ты боишься, что тебе понравится. Она дышит всё чаще. Я чувствую, как её тело подаётся вперёд само по себе. — Скажи, чего ты хочешь, Лена. — Тебя, — выдыхает она. Тихо, хрипло. Почти нечестно. И я целую её по-настоящему. Не быстро — жадно, глубоко, с захватом. Я вдыхаю её запах, впечатываюсь в губы, заставляю почувствовать, каково это — быть взятой альфой, у которой на всё есть вкус, и она выбрала тебя. Она отвечает. Странно, неуверенно, но не сопротивляется ни на секунду. Я тяну край её майки, провожу пальцами по животу, чувствую, как вздрагивает каждая мышца. — Подними руки, — приказываю. Она делает это. Майка падает на пол. Я смотрю на неё сверху вниз. Плавно, как хищница. — Ты прекрасная, знаешь это? Она краснеет так сильно, что я тихо смеюсь, но я довольна. Сейчас ты в моих руках. Но совсем скоро — будешь в моих зубах. Я кладу ладонь ей на талию, провожу вверх, касаясь грудей — медленно, как будто примеряюсь. Она выгибается навстречу, губы приоткрыты, дыхание срывается. Я целую её в шею. В том месте, где у омеги — самое уязвимое. Тепло. Пульсирует. Она вздрагивает всем телом. — Хочешь, чтобы я оставила след? — шепчу, не отрываясь от кожи. — Да, — почти не слышно. Я улыбаюсь. — Скажи громче. — Да… хочу. В голосе нет уверенности. Но в теле — одна только жажда. Я накрываю её собой, укладываю на диван, целую вниз по ключицам. Каждое прикосновение — как команда. Каждое движение — точное, уверенное. Она уже даже не старается сдерживаться — стонет тихо, прерывисто, будто сама от себя скрыть не может. Мои пальцы опускаются к поясу её шорт. — Сними, — говорю. Она тянется, дрожащими руками расстёгивает пуговицу. Шорты падают на пол. Передо мной — почти голая омега, с покрасневшими щёками, с грудью, поднимающейся в лихорадочном ритме. Я наклоняюсь между её ног, не торопясь, провожу губами по внутренней стороне бедра. И слышу, как она тихо зовёт: — Лиза… Я приподнимаю голову. — Да, мышка? Она кусает губу, но смотрит прямо. — Возьми меня. — Я ещё не закончила играть. В следующий раз ты будешь умолять не останавливаться. Но сначала — ты узнаешь, что значит принадлежать.