ГЛАВА 5 — Я чувствую. Не ври

Лена не пришла на первый урок. И на второй. Я нашла её только на перемене — в самой дальней аудитории, у окна, где никто не ходит. Она сидела на подоконнике, колени поджаты, пальцы вцепились в рюкзак. Капюшон натянут, как у больной. Но я-то знаю. Запах ударил раньше, чем я её увидела. Лёгкий, почти приглушённый, но всё равно цепляющий. Мой. Не изнутри — из её кожи. Из жара, которого она стесняется. Я подхожу и ставлю ладони по бокам её бёдер. Она вздрагивает — не от страха. Я слышу, как перехватывает дыхание, и как трясутся пальцы. — Прячешься, мышка? — Я… Я приняла ингибитор. Всё под контролем. Я наклоняюсь ближе. Нюхаю. Медленно. Осознанно. Провожу носом от её ключицы до уха. Она сжимается, утыкается лбом в колени. — Не ври. Я чувствую. — Не надо… — еле слышно. — Ты не хочешь, чтобы я остановилась. Твоё тело — точно нет. Я не трогаю её всерьёз. Только держу. Обеими руками — с двух сторон. Моя грудь прижимается к её спине, дыхание касается шеи. Я провожу носом вдоль линии челюсти, оставляю след, не помечая — ещё нет. — Посмотри на меня. Она поднимает глаза. Красные, блестящие. Смущённые. — Так вот ты какая, когда хочешь, — шепчу. — Омега на грани. Моя. Я провожу пальцем по её запястью — легко, почти невесомо. Лена выгибается, будто ток ударил. — Не делай так, — просит она. — Мне… хуже становится. — Хуже? — я усмехаюсь, приближаюсь к самому уху. — Или всё-таки лучше? Она не отвечает. Только дышит часто, глухо, так, будто держится из последних сил. Веки опущены, губы приоткрыты. Я скольжу ладонью по её бедру — не касаюсь между ног, не даю ей ничего, что она могла бы использовать как оправдание. Только напряжение. Только ожидание. — Знаешь, что самое сладкое? — шепчу ей. — Что ты уже не можешь. Но я тебя всё равно держу. Не отпущу. Пока ты не запомнишь, кому принадлежишь. Она начинает дрожать. Почти незаметно. Но я чувствую — каждой частью тела. И тогда я отступаю. Резко. Жёстко. Как будто ничего и не было. — До следующей перемены, — говорю, подмигнув. И ухожу, оставляя её наедине с её телом, её гитом… и со мной — под кожей. Когда ты не касаешься — но всё внутри орёт, что уже поздно. Это не доминирование. Это искусство.