Вернутся к фанфику

Спасение

16 июля 2025, 14:30
Я не помню, как они ушли.Всё было смазано — голоса, удары, гул крови в ушах. Теперь…Просто тишина. И боль. Я лежал лицом вниз.Асфальт был холодный, неровный. Камушки вдавились в щёку, но мне было всё равно.Я не мог пошевелиться.Моё дыхание — рваное, с хрипами.Каждый вдох отдавался резкой болью в рёбрах, как будто внутри что-то треснуло.Наверное, сломано.Левый глаз почти не открывался — всё распухло, веки налились кровью.Щека горела и пульсировала — там, где ботинок оставил свою метку.Плечо — вывернуто, будто вырвано из сустава.Я попытался сдвинуть руку — крик вырвался сам, нечеловеческий.Боль сжала всё тело, как железный капкан.Колени — содраны, как будто меня волокли.Ладони — в крови и грязи, на пальцах содраны подушечки, ногти надломлены. Живот — вспух от удара, там что-то не так. Но я не знал, что. Только чувствовал: внутри всё горит. Мне хотелось умереть.Просто исчезнуть.Губы были разбиты. Я попробовал что-то сказать, но вышел только сухой стон, едва слышный.Горло саднило от крика, кровь тёкшая по подбородку — смешалась со слезами, с пылью, с уличной мерзостью.Я чувствовал себя как собака, которую били до последнего.Больше не человек. Просто скомканный кусок мяса.Но хуже боли было одиночество.Никто не поможет.Никто не выйдет.Город спит.Город боится.А я просто лежу.И не знаю — выживу ли до утра. Холод пробирал до костей.Асфальт лип к коже, как грязная простыня.Но лежать — значило умереть.Я собрал остатки себя.Одну руку — вперёд.Пальцы дрожат, вонзаются в щели между плитами.Потянуться.Чуть-чуть.Дыши, Кихун. Только дыши. Боль в боку взорвалась огнём. Рёбра будто ломали снова.Я захрипел, голова закружилась, мир поплыл.Не упасть. Не сейчас. Не здесь…Вторая рука — вперёд. Колено подползло на сантиметр.Тело вздрогнуло от удара тупой боли в животе.Я зарычал, как зверь. Это уже не был стон — чистая агония.Губы дрожали.Кровь заливала подбородок, капала с носа, пачкала землю. Слёзы смешались с ней — сладко-солёкая грязь, которую я даже не замечал. Ради мамы… Ради неё…Ради хоть чего-нибудь…Я увидел стену. Кирпичная, с облупленной краской.Если доползу до неё — может, спрячусь.Может, доживу.Может…Я полз.Сантиметр за сантиметром.Словно за каждый дюйм земли я платил болью, как мясом с костей.Мир гудел в ушах.Тьма сжималась, как капюшон.Но я не останавливался. —блять..— прошептал я. И когда пальцы, дрожащие, коснулись кирпича…Я выдохнул.Потом — резко провалился в темноту. Словно город сам закрыл надо мной глаза. ..... Я пришёл в себя в постели.Настоящей. С матрасом, подушкой, даже одеялом.Открыл глаза — белый потолок, ровный, гладкий.Запах…Не улицы, не крови, не мочи.А…Чистоты. Как в больнице. Или… доме, где есть деньги. Я шевельнул пальцами — повязки. Руки были перемотаны. Бок тянуло, но боль уже не пульсировала — глушённая чем-то.Я застонал, пытаясь приподняться. Мир качнулся, как лодка на воде. Где я?.. Кто?.. Оглядевшись, я увидел комнату.Светлую. Стены пастельные.Тумбочка. Стул. Стакан с водой.Ни одного человека.Медленно, с трудом сел на кровати.Тело отзывалось тупой, глубокой болью. Каждое движение напоминало, что я едва не умер.Меня нашли… Подобрали…Кто? Зачем?Почему я живой? Мои пальцы дрожали, когда я коснулся лица. Шрамы, опухоли, бинты. Глаз заплыл, но уже не так, как раньше. Меня… спасли. Я встал. Ноги подогнулись. Поддерживаясь за стену, вышел в коридор.Тишина.Дом был большой. Богатый. С коврами, картинами, мягким светомНо — никого.Ни шагов. Ни голосов. Ни признаков жизни. Это ловушка?..Или подарок судьбы, которого я не заслужил?Я почувствовал страх.Не от боли. А от непонимания.Что это за место? Кто меня сюда привёл?И самое главное — почему? Я не слышал шагов. Только… плавное движение воздуха — как будто комната вздохнула.Я замер.Мои пальцы сжались в простыню.Голова гудела, всё тело было ватным, но инстинкт заорал внутри:Кто-то рядом. Я повернул голову — и увидел его. Мужчина в чёрном. Высокий, спокойный, уверенный, как будто он — хозяин этой комнаты. Этого дома. Моей жизни. На нём не было маски. Но… лицо будто стиралось в памяти. Я смотрел — и не мог вспомнить..Ты… кто?.. Он подошёл ближе. Движения плавные. Без угрозы. Без слов. Но что-то в нём вызывало паническую дрожь внутри меня. Я попытался откинуться назад, но тело не слушалось.Ноги — ватные. Руки — свинцовые.Только глаза бегали, в панике.Он смотрел на меня.Спокойно.Долго.Словно ждал, когда я вспомню.Я прищурился. Что-то в чертах… голос в голове шепнул: «Инхо?..» Нет.Он ведь был в маске. Я не видел его лица. Тогда… почему это ощущение?.. Он заговорил — низким, знакомым голосом. Голос, который оставил жгучую отметину в памяти. — Ты жив, — сказал он. И в этой простоте было больше угрозы, чем заботы.Я вздрогнул. — Кто вы?.. — прохрипел я. — Что… где?.. Он ничего не ответил.Только подал стакан с водой.И снова… тишина.Он не сказал ни имени.Не объяснил, почему спас.Не ушёл.Он просто сел напротив.И продолжал смотреть. Так, будто знал меня лучше, чем я сам. Руки — сцеплены. Спина прямая. Лицо спокойное, почти заботливое. Я не понимал.Пару дней назад… я слышал этот голос. Он резал меня, как стекло.А сейчас —тёплый.бархатный.ложный. — Ты выглядишь плохо, — произнёс он.Словно врач, констатирующий диагноз. Я сглотнул.Плечо пульсировало.Кожа под бинтами жгла. — Кто вы?.. — выдавил я. Он не ответил. Только… улыбнулся. Без зубов. Без тепла. Тонкая, пугающая складка губ. — Я знаю, тебе сейчас трудно, — продолжал он. — Боль… страх… всё наваливается сразу, да? Ничего. Это пройдёт. Ты справишься. Что за чушь он несёт? Я напрягся, пытаясь отодвинуться от него. Но тело сдалось, едва я пошевелился. — Почему вы… — я закашлялся, — почему вы говорите так? Он склонил голову. — Потому что так лучше, — ответил он нежно. Я вздрогнул. Мягкость в его голосе была ловушкой. Шёлковой петлёй. Так говорят палачи, перед тем как задушить. Он подался вперёд. Глаза — чёрные, без отражения. — Я могу быть кем угодно, Кихун.Другом. Начальником. Спасением. Или… И всё это было сказано с лаской.Я не выдержал. Сердце ударилось в грудь, как пойманная птица. Я шепнул: — Кто вы на самом деле? Он лишь кивнул. — Я — тот, кому ты теперь должен всё. И не забывай об этом. Он молчал.Я чувствовал, как его взгляд прожигает сквозь бинты, кожу, мысли.Он не сводил глаз. И в какой-то момент — рванулся вперёд. Резко и без слов,без намёка.Я взвизгнул. Не как мужчина. Как животное, загнанное в угол. — Не трогай! — вырвалось у меня. Я резко отшатнулся. Тело завыло от боли, будто оно само наказывало за панический рывок. Грудь сжалась, дыхание сбилось, сердце грохотало в ушах. Инхо остановился. Рука — в полушаге.Лицо — всё то же спокойное. Но в глазах мелькнуло… что-то. Может, раздражение. Может — удовольствие. — Ты боишься, — мягко сказал он. Я метался, как будто могу убежать, хотя ноги не держали. Я хватался за спинку кровати, за одеяло, словно это могло меня защитить. — Пожалуйста… — я прошептал. — Не надо… не трогай… Он опустил руку. Шаг назад. — Интересно, — протянул он. — Даже убивая ты выглядел увереннее. Я замер.Он знал. Он видел. Он помнил. Инхо снова сел, теперь чуть ближе. Наклонил голову набок, будто разглядывал меня, как игрушку. — Ты очень живой, Кихун.Мне это нравится. Я дрожал. Я разорвался на крик, словно меня пытались задушить и только что отпустили. — Я НЕ УБИВАЛ! — выпалил я, голос дрожал, но звучал громко, как гром в пустом доме. Инхо посмотрел на меня с холодным интересом, но я не мог остановиться. — Это был ты! — я схватился за грудь, пытаясь поймать дыхание, — Ты убил его! Я только смотрел! Я н-не..не! Слёзы наворачивались на глаза, но я сжал зубы. — Я не убийца! Тишина повисла, как навес над пропастью. Инхо не шелохнулся, смотрел, будто взвешивал каждое моё слово. Потом, мягко, почти безразлично сказал: — Смотри правде в глаза, Кихун. Ты был там. Ты видел смерть. И теперь она — часть тебя. Я взглянул вниз, сердце билось так громко, что казалось, его услышат все вокруг.Я понимал — силы на исходе.Каждое движение давалось с трудом. Но в душе вспыхнул огонь, который не мог погасить даже страх. — Хватит! — вырвалось из меня. Я рванулся вперёд, не думая ни о боли, ни о последствиях.Рука дрожала, когда я попытался ударить его. Пальцы сжались в кулак, весь мир сузился до одной цели — остановить этого человека. Инхо почти не двинулся. Его глаза — холодные, без страха и удивления — наблюдали за мной.Как будто видел такую попытку тысячу раз. Удар коснулся его плеча — слабый, неумелый. Он слегка улыбнулся, и эта улыбка была зловещей. — Ты осмелился, — тихо сказал он. — Даже несмотря на себя. Я рухнул, ловя воздух, боль пронзила бок. Тело предало меня, но я всё ещё жил. Инхо медленно встал, не отводя глаз от Кихуна, будто играя с ним. Его движения были размеренными и хладнокровными, но в каждом касании таилась холодная жестокость. Он подошёл ближе, коснулся лица Кихуна пальцами — лёгкий, но болезненный контакт, словно проверяя его на прочность. — Вот это храбрость, — прошептал Инхо с едва заметной улыбкой, которая больше напоминала угрозу. — Ты думаешь, что можешь бросить мне вызов? Глупец. Он сдавил плечо Кихуна так сильно, что тот не смог сдержать вздох боли. — Ты — ничто, — сказал Инхо, его голос был одновременно мягким и ледяным. — И всё же... такой упёртый. Вдруг, неожиданно, Инхо наклонился и коснулся губами щеки Кихуна — не нежно, а так, будто хотел отметить его, заявить о своей власти. Кихун вздрогнул, сердце бешено колотилось, смешиваясь с ужасом и яростью. — Запомни это чувство, — прошептал Инхо, отступая. — Оно твоя новая реальность. И я — её хозяин. Я завис, словно пойманный зверь,но внутри меня рвалось всё: боль, страх, унижение. Он касался меня так, будто я — вещь, которой можно владеть.За кого он меня принимает?Мои пальцы бессознательно сжались в кулаки, сердце билось, словно пыталось прорваться наружу. — За кого ты меня принимаешь?! — вырвалось, срываясь в крик.— Я не игрушка! Не тварь! Не пёс, которого можно погладить или прижать к себе! Я начал ерзать на месте, пытаясь отстраниться,но тело было ослаблено и не слушалось. В голове — хаос, смешанный с паникой и яростью. — Я не твой раб! — рычал я, хотя сам почти не верил в эти слова.Каждое его прикосновение жгло, как плеть.Я был в шоке. Весь этот кошмар казался нереальным. Он властвовал надо мной без оружия, без громких угроз — только одним своим взглядом и холодным прикосновением. — Ты думаешь, я сломлен? — прошептал я сквозь зубы. — Ты ошибаешься. Это только начало. Мои глаза горели — я обещал себе, что не позволю ему победить меня так просто. Я готов был рвать на себе волосы, кричал, словно весь мир сгорел внутри меня. Слёзы жгли глаза, голос ломался от истерики. — Почему?! Почему ты так со мной?! За что?! За что я должен терпеть это?! Я же просто человек! Я хочу жить! Мои слова становились всё громче, в каждом крике — страх, ненависть и безысходность.Но вдруг — рука Инхо — холодная и жёсткая — резко прикрыла мне рот. Его глаза сверкнули сталью. — Замолчи, — прошептал он низко, зловеще. — Никому не интересно слышать твою жалобу. Я попытался вырваться, но пальцы Инхо были словно сталь,не давая ни звука вырваться из моего горла. Когда рука Инхо закрыл мне рот, во мне взорвалась буря.Я не собирался молчать, не хотел сдаваться. Сопротивление хлынуло вместе с паникой — дикий, безрассудный порыв. Я выгибался, пытаясь вырваться, бил кулаками по его запястью, топтал ногами. Каждое движение рождало боль, но я игнорировал её, словно это была последняя искра жизни во мне. — Отпусти! — рвалось из меня, хриплым голосом, — Ты не имеешь права! Инхо не отступал. Он стоял как скала, холодный и непоколебимый. Глаза его сверкали не просто сталью — в них читалась смесь раздражения и уважения. — Ты упёртый, — тихо сказал он, — почти слишком. Он слегка усилил давление на мой рот, почти как испытание, проверяя, сколько я выдержу. В этот момент я почувствовал, как вокруг меня сжимаются стены — мир сужается до его лица и руки, держащей меня. Страх и злость смешались в огненный коктейль.Но я не мог сдаться.Не сейчас.Не после всего, что произошло. Мои глаза метались, ищущие возможность, слабое место. Каждая мышца напряглась, готовая к следующему порыву. Инхо наклонился чуть ближе, голосом, в котором звучала холодная угроза: — Продолжай бороться. Это твоя последняя надежда. Моё сердце всё ещё колотилось, грудь судорожно вздымалась — я тяжело дышал, дрожал от злости и страха. Рука Инхо медленно убралась от моего лица, но его взгляд остался тяжёлым, пронизывающим. Он смотрел на меня молча. Долго. Словно что-то обдумывал. А потом, к моему полному замешательству, голос его изменился. Он стал ниже, тише. Почти… заботливым? — Хватит, — сказал он спокойно, почти убаюкивающе. — У тебя была тяжёлая ночь, Кихун. Отдохни. Я моргнул.Что?.. Я не понял, что он имеет в виду. Он только что едва не задушил меня, пугал, унижал… а теперь — предлагает… отдых? — Что? — пробормотал я, голос дрожал. — Что это значит?.. Почему ты… вдруг… Инхо не ответил сразу. Он подошёл ближе, опустился на корточки у края кровати, его глаза были спокойны, почти равнодушны. — Потому что ты больше мне не интересен, когда ты в истерике, — сказал он, с ленивой усмешкой. — Мне нужно, чтобы ты думал. А не визжал. Он встал, поправляя рукав своего пальто. — У тебя будет еда. Тепло. Сегодня ты спишь. Завтра — решим, кто ты. И что тебе стоит жить дальше. Дверь захлопнулась.А я остался лежать, загнанный, сбитый с толку, с остывающей яростью…и с ужасом от того, как легко этот человек мог выключать свои эмоции.Как будто я — всего лишь сцена из спектакля, который он уже видел много раз. Тело ныло. Каждый сантиметр кожи, каждое мышечное волокно будто звенело от усталости и боли. Ссадины, синяки, тупая пульсация под рёбрами — как напоминание о том, что я всё ещё жив.Что это не сон. Я лежал на постели, натянутой, будто в ожидании удара. Но комната молчала. Никто не заходил. Только слабое жужжание чего-то электрического и приглушённый тик часов,я пытался уснуть. Закрывал глаза. Считал вдохи, как делал в детстве, когда боялся темноты. Но вместо сна приходили мысли. Что он от меня хочет? Почему не добил сразу?Почему... говорит мягко? Инхо. Этот человек был как мираж: то зверь, то призрак, то ледяной бог.Он то давит, то отступает, будто играет.Я не мог понять правил его игры, и это пугало сильнее самой боли.Я вспомнил, как его рука сжала мне рот.Как он шептал — "Отдохни".Это не забота.Это контроль. Это как если палач скажет: «Полежи, я потом вернусь».Я тихо застонал, повернувшись на бок —боль в боку пронзила, заставив зажмуриться.Губы тряслись, сердце всё ещё било тревогу.Мне нужно думать.Он сказал — завтра решим.А если это будет последнее "завтра"?Я не знал, что делать.Бежать?Невозможно. Я едва могу встать.Умолять? Ни за что.Мстить? Как? Я даже не знаю, кто он на самом деле.Всё внутри меня металось.Я чувствовал себя запертым щенком среди хищников.И всё же — глубоко, в самой груди,там где билось сердце —начиналась крошечная искра. Я всё ещё здесь. Я всё ещё думаю. Значит я смогу вырваться из системы Я лежал в темноте,всё ещё не доверяя ни комнате,ни этой постели с чужими простынями, ни тишине,которая звучала, как затаившееся зло.Боль — приглушённая, тянущая, глубокая —расползалась по телу, будто тяжёлое одеяло.Я боялся заснуть.Боялся, что, закрыв глаза, проснусь в подвале.Связанным.С кляпом во рту.И больше никогда не увижу даже неба.Но тело предало первым.Я вдруг почувствовал, как руки стали ватными.Как будто они проваливались в матрас.Мысли затухали — одна за другой. Картинки сливались: Инхо, улица, мама, Чжон Бэ, маска, кровь, парк… Мама...Где ты сейчас?..Прости, что не… Всё.Тишина стала глухой.Тело больше не чувствовало боли.Лишь сдавленный стон сорвался с губ,перед тем как сознание окончательно погасло.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!