Часть 19

      Экриздис резко прервал поцелуй, и я едва успела перевести дыхание. Его пальцы, холодные и цепкие, сомкнулись на моём предплечье. Он рывком поднял меня на ноги, и в этом движении не было ни капли нежности — лишь хозяйская уверенность. — Идём, — его голос прозвучал низко, с бархатными нотками, от которых по спине пробежал неприятный холодок. — Нам предстоит долгий разговор. А разговоры лучше вести в комфорте. Он повёл меня к возвышению, на котором стоял его трон, я шла, чувствуя себя марионеткой. Поднявшись по ступеням, он опустился на сиденье, а затем, не выпуская меня из хватки, с лёгкостью притянул к себе. Я оказалась сидящей у него на коленях, словно трофей. Его рука собственнически легла на мою талию, прижимая к его груди. Экриздис обвёл зал взглядом, полным самодовольства, и вдруг громко хлопнул в ладоши. Один-единственный сухой звук эхом отразился от стен, заставив пламя факелов дрогнуть, и в тот же миг огромные двери медленно распахнулись, а внутрь вошли слуги. Их было четверо, все в одинаковых тёмных ливреях. Но внимание привлекало не это. Они с видимой лёгкостью несли огромный стол из тёмного полированного дерева, поверхность которого уже была уставлена разнообразными блюдами под серебряными крышками. Судя по той силе, с которой они управлялись с этой громадиной, они явно не были простыми смертными. «Очередные оборотни», — сделала я для себя неутешительный вывод.       Следом за ними вошли ещё двое, каждый из которых нёс по массивному креслу с высокой спинкой. Сноровисто и без единого звука они установили мебель. С учётом девушек, прислуживавших мне ранее, в замке я насчитала как минимум с десяток его верных псов, но скорее всего их на много больше.       Как только слуги закончили и бесшумно удалились, "мой новоявленный супруг" подхватив меня на руки и перенёс к столу бережно усадив в одно из кресел. Сам же неспешно прошёл к противоположному концу стола и опустился во второе кресло, оказавшись прямо напротив меня.       Едва он сел, как в зал вошёл Реквием. Он приблизился к своему господину и застыл за его правым плечом, склонив голову в ожидании приказаний. В то же мгновение ко мне подошла девушка. Она была миниатюрной блондинкой с тонкими чертами лица, одетой в наряд, похожий на мой, но голубого цвета и с менее вычурной вышивкой. Она двигалась плавно и сноровисто, тут же принявшись снимать крышки с блюд, наполняя воздух ароматами жареного мяса и пряных соусов.       Присмотревшись внимательнее, я поняла -девушка не была человеком. Она была вампиром. И судя по ее ауре, что исходила от неё волнами холода, ей было никак не меньше трёхсот или трёхсот пятидесяти лет.       Вампирша склонилась ко мне, и её мелодичный голос прозвучал над самым ухом, вежливо осведомляясь о моих предпочтениях. Я даже не взглянула на вереницу блюд, окутанных ароматным паром. Просто бездумно кивнула на что-то, что стояло ближе всего, не придав этому никакого значения. Всё моё внимание было приковано к Экриздису.       Он что-то негромко говорил Реквиему, склонившись к самому его уху. Я не могла разобрать слов, но видела, как лицо вампира на мгновение исказилось, а затем он молча кивнул и стремительно покинул зал.       Экриздис тут же перевёл взгляд на меня. Его губы изогнулись в холодной улыбке.— Почему ты не ешь? — его голос был обманчиво мягок, но в нём звенела сталь. — Разве угощение моего стола тебе не по нраву?       Я сглотнула комок в горле и тихо ответила:— Я не голодна.       Улыбка сползла с его лица. Он лениво извлёк из складок одежды волшебную палочку и начал постукивать ею по ладони. С каждым ударом с кончика палочки срывались красные искры, падая на ковёр и прожигая его.— Не желаешь ли ты оскорбить меня? — вкрадчиво поинтересовался он, не сводя с меня глаз.       Я отчаянно замотала головой и только открыла рот, чтобы заверить его в обратном, как мир взорвался болью. Он не стал ждать ответа. Экриздис размазался в воздухе размытой тенью и оказался рядом в долю секунды. Сильный удар по лицу опрокинул кресло, и я рухнула на пол. В голове зазвенело, а из носа хлынуло что-то тёплое. Поднеся руку к лицу, я увидела на пальцах кровь.       Экриздис возвышался надо мной, его глаза горели безумным огнём, а губы были злобно искривлены, обнажая клыки.— Ты смеешь пренебрежительно относиться к моей доброте, жалкая тварь? — прошипел он, наклоняясь ниже. — Я научу тебя манерам.       Он снова направил на меня палочку. Я сжалась в ожидании новой вспышки боли, но тут тяжёлые двери зала со скрипом отворились, и монстр замер, раздражённо цокнул языком и убрал палочку. Он выпрямился и, даже не взглянув в мою сторону, с достоинством прошествовал обратно к своему месту за столом.       Проходя мимо склонившейся в поклоне вампирши, он бросил через плечо ледяным тоном:— Виолетта, помоги своей госпоже. У неё закружилась голова, и она упала. Вампирша которую как я теперь знала звали Виолеттой тут же бросилась ко мне ,она с лёгкостью подняла меня с пола и помогла сесть на стул, который кто-то услужливо поставил на место.       Экриздис уже устраивался в своём кресле, когда вдруг снова заговорил, не оборачиваясь:— И да, Виолетта...- вновь заговорил Экриздис - Если моя любимая жена не станет есть, то ты будешь сурово наказана за то, что плохо заботишься о своих господах.       Его слова повисли в воздухе тяжёлой угрозой. Виолетта побледнела ещё сильнее, хотя это казалось невозможным для мертвеца. Вампирша принялась ловкими движениями стирать кровь с моего лица, после чего начала наполнять мою тарелку, умоляюще глядя на меня. Теперь от моего аппетита зависела не только моя жизнь. Мне совсем не хотелось знать, что под суровым наказанием подразумевает мой так называемый «муж».       Я заставила себя взять вилку. Рука дрожала, но я поднесла кусочек мяса ко рту, стараясь не думать о том, что именно ем. Вкус был насыщенным, пряным, но ком в горле не давал проглотить еду. Я с трудом протолкнула его, запив глотком вина, который услужливо подлила Виолетта, её глаза были полны страха. Она едва заметно кивнула, словно подбадривая меня, и снова наполнила тарелку. Я видела, как её тонкие пальцы сжимают кувшин с вином чуть сильнее, чем нужно, от чего на металле ручки появились небольшие вмятины.       Экриздис наблюдал за мной с хищной улыбкой. Он откинулся на спинку кресла, лениво постукивая пальцами по подлокотнику. — Вот так, — протянул он, и его голос эхом отразился от стен. — Вижу, ты начинаешь понимать своё место. Это... радует.       Я не ответила, лишь опустила взгляд в тарелку. Каждый кусок давался с трудом, но я продолжала есть, чувствуя на себе взгляд вампирши. Виолетта стояла рядом, готовая в любой момент подлить вина или предложить новое блюдо. Её присутствие давило почти так же сильно, как и близость Экриздиса.       От слабых усилий втиснуть в себя ещё хотя бы маленький кусочек кусок меня отвлек резкий вопль, наполненный невыносимой мукой. Я чуть было не подавилась и судорожно вскинула взгляд вверх от своей тарелки. Лучше бы я этого не делала...       Передо мною разверзлась сцена кошмара: Реквием вместе с тремя своими сообщниками закреплял кого-то на одном из кольев. Несчастный, скованный цепями, отчаянно дергался , тщетно пытаясь освободиться. Несмотря на заткнутый кляпом рот, его крики наполняли зал. Ещё миг жертва оказалась крепко зафиксирована, а воздух заполнился отвратительным запахом свежей крови. Однако кошмар на этом не закончился, температура в зале стремительно падала, стены и пол покрылись ледяной изморозью,а сердце внезапно сжалось, наполнившись тяжестью страха и отчаяния. Служанка-вампирша резко сдавила деревянную спинку моего стула, заставив дерево негромко трещать под её хваткой. В зал медленно влетело несколько дементоров и закружили в медленном танце вокруг жертвы.       Экриздис радостно потер ладони— Ну вот и мой ужин почти готов!- Затем взглядом приказал Реквиему приступить. Тот мгновенно понял желание хозяина, взял со стола хрустальный фужер и острый кинжал и подошёл к беспомощному пленнику.       Дементоры отступили, позволяя пройти мимо. Реквием приложил лезвие ножа к руке вздрагивающей жертвы и глубоким движением прорезал кожу, собирая стекающую алую жидкость в бокал. Затем изящно склонил голову перед своим господином и подал ему кубок.       Экриздис принял бокал с мерзкой ухмылкой, поднес к губам и начал неспешно, мелкими глотками наслаждаться напитком , будто дегустируя редкое вино. — Кро́вь, смешанная с мучением и страхом, создаёт совершенно неповторимый аромат… Может отведаешь, дорогая? Я энергично помотала головой и пробормотала еле слышно: — Благодарю вас, милорд, но я уже вполне насытилась. На это хозяин хмыкнул и насмешливо ответил: — Жаль, ты упускаешь прекрасный шанс насладиться таким утончённым деликатесом. Когда я снова восстановлю свою прежнюю мощь, я и тебя приобщу к столь изысканному лакомству, но пока принуждать не стану- После чего повелительно махнул рукой, давая понять Реквиему , что мы можем быть свободны. Мой страж тихо приблизился и осторожно поднял меня из-за стола, проводив до самого порога. У дверей Экриздис вдруг остановил меня вопросительной репликой: — Скажи-ка, ты будешь тосковать в своей постели по мне, Генриетта? Я замешкалась на миг, не понимая, к кому именно сейчас он обращается, но легкое сжатие мой руки Реквиемом подсказало, кому адресован вопрос. Быстро собравшись с мыслями, чтобы помешанный лорд вновь не пришёл в бешенство, я попыталась ответить как можно искренне: — Конечно, Дрейк, я буду страшно скучать по тебе. Сделав поклон, я торопливо выбежала прочь из пугающего помещения, буквально волоча за собой своего сопровождающего. За спиной раздался недобрый смех.    Я спешила прочь от трона и всего кошмара, оставшегося за тяжелыми створками дверей. Я почти бежала по коридорам дворца, отчаянно стремясь оказаться подальше отсюда. Все это время крепко сжимая руку Реквиема, и чувствуя в этом хоть какую -то защиту рядом.             Однако старинное шелковое платье и мягкие туфли совсем не годились для такого передвижения м вскоре ноги начали невыносимо болеть, а тугой корсет сдавливал грудь, мешая свободно вздохнуть. Но я упорно игнорировала дискомфорт, готовая терпеть любые муки лишь бы оказаться как можно дальше от ненавистного тронного зала и его хозяина . Не помню точно, сколько времени прошло пока я бесцельно бежала по бесконечным лабиринтам этих коридоров, но внезапно мои ноги подкосились, в глазах на миг потемнело от недостатка кислорода, и я непременно рухнула бы на каменный пол если бы не сильные руки удержавшие меня меня. Сердце мгновенно замерло, когда рядом с моим ухом раздался знакомый низкий бархатный голос Реквиема: — Осторожнее Госпожа! Вы уже далеко от Его Высочества. Пожалуйста, перестаньте бежать и постарайтесь прийти в себя... Его слова звучали строго, но одновременно ласково и заботливо. Из-за всех перенесённых волнений и переживаний я окончательно ослабела и внезапно разрыдалась прямо у него на руках, выплёскивая накопившуюся боль и страх слезами, пролитыми на его плечо. Он не пытался меня успокоить, а лишь крепче сжал в своих объятиях, давая мне время придти в себя.       Слегка успокоившись, я медленно повернула голову вправо-влево, пытаясь разобраться, где оказалась. Мои глаза быстро привыкли к полумраку, открывая мрачную картину вокруг — мы стояли посреди мрачных полуразрушенных катакомб. Тусклый свет факелов слабо освещая пыльные стены и груды обломков каменных плит повсюду. — Где мы? — Старые разрушенные тоннели глубоко под аббатством.       Бархатистое звучание его голоса приятно ласкало слух, несмотря на тревожность обстановки. Его пальцы осторожно коснулись моего лица, проверяя возможные повреждения. Я ощутила легкое давление, когда он мягко провел пальцами вдоль моей скулы и подбородка, стараясь не причинять лишней боли. — Ничего не сломано, но ушибы серьезные, будет много синяков... Нужно как можно скорее нанести мазь от ушибов, — заключил он серьезно. — И сотрясение тоже исключать нельзя...       От его слов стало немного тревожно, ведь такие травмы могли сильно осложнить и без того не простую ситуацию. Тем не менее, забота и внимание были приятны. — Скажи, нас здесь могут услышать чужие уши? — прошептала я, бросив насторожённый взгляд на тёмные углы коридора. Его губы тронула холодная улыбка, похожая на бледный лунный свет, пробившийся сквозь облака. — Услышать могут всюду, — негромко ответил он, — стены здесь подобны сплетницам, шепчущим секреты каждому проходящему мимо. Но среди этих древних камней, рассыпающихся в прах, наш разговор звучит тише вздоха ветра. И даже мои чуткие чувства не ощущают поблизости ни единой души. — Ты ведь понимаешь, что принц города не безумен, а одержим? Вампир ничего не ответил, лишь коротко и почти незаметно кивнул продолжая молча держать меня в объятьях. — Тогда скажи честно— я внимательно всматривалась в глубину его тёмных глаз, надеясь разглядеть истинное намерение, — Кому принадлежит твоя верность, тому кто был или тому кто есть?       Рисковала ли я, задавая ему такой прямой вопрос вопрос? Не особо, я и так оказалась во власти сумасшедшего древнего мага с биполярным расстройством и склонностью к садизму. Даже если бы вдруг он решил донести наш разговор до своего господина мое положение вряд ли сильно изменится, а вот возможность найти союзника, может больше и не появится. Вампир аккуратно усадил меня на один из навалившихся валунов, а сам встал напротив и опустился на одно колено.— Я верен тому, кому принёс клятву крови, — тихо и уверенно ответил он. В словах звучала спокойная решимость, но в глубине его глаз мелькнуло нечто, что ясно давало понять: не все так просто как кажется на первый взгляд. — Как ты знаешь, — продолжила я— Мы с моим братом маги и в связи с этим я обладаю определенными знаниями. В теле Дракулы ныне обитает душа древнего безумного мага Экриздиса. - Я внимательно смотрела на вампира, Реквием кивнул давая мне знак продолжать-Она попала туда благодаря медальону — драконьему талисману, скажи как давно Дракула носит этот медальон? Когда ты заметил первые изменения в Принце?       Реквием задумался— Медальон появился у него примерно три года назад, — ответил он после паузы. — Мы обнаружили его вместе с рядом других артефактов в хранилищах инквизиторов, которые тогда вскрыли. Поначалу явных перемен не наблюдалось: сила принца стала стабильно возрастать, и вместе с ней росла его жестокость. Но последний год принёс новые грани этой жестокости. Со временем он стал все чаще говорить о себе в третьем лице, призвал на службу этих летающих демонов, пожирающих души. А пять дней назад он изменился окончательно. -Пять дней... — прошептала я — Пять дней назад я умерла и оказалась связанной с Марволо. Если моя магия или душа как-то связаны с Генриеттой Поттер, это могло ускорить усиление филактерии. Иначе весь этот процесс растянулся бы на десятилетия. Теперь мне понятнее, почему в оригинальной истории Дракула сошёл с ума и навлёк на себя «Кошмар в масках». Упоминание про «Арлекина» заставило Реквиема дрогнуть, хотя он и пытался не показывать эмоций.— О чём вы говорите, госпожа? — спросил он, голосом полным растерянности. — О какой оригинальной истории? — Я уже говорила, что обладаю определенными знаниями, согласно которым примерно через двадцать–тридцать лет Дракула должен был сойдти с ума и призвать на Лондонский поцелуй «Карающую труппу», которые неплохо так повеселятся за ваш счет — я сделала короткую паузу, чтобы дать словам вес, — после чего новым правителем — точнее, правительницей — города должна была стать Кармилла.       Реквием побледнел ещё сильнее — хотя, казалось бы, дальше уже некуда. Его руки сжались в кулаки, и по лицу пробежала тень ужаса. Я видела, как мысль о предстоящем близком знакомстве с карающей дланью Совета Вампиров его "порадовала" .                              Я потерла озябшие руки — в катакомбах было холодно и сыро, и только теперь заметила, что крошечный огонёк магии в груди слегка разгорелся: он по‑прежнему оставался абсурдно мал и ни о каких чарах без палочки не было и речи, но, тем не менее, он присутствовал и уверенно тлел внутри меня.— Скажи, Реквием, — тихо спросила я, — где моя волшебная палочка и перстень, что были при мне? — Они хранятся в специальном экранированном сундуке в покоях Принца, — ответил он сдержанно.Я усмехнулась.— То есть достать их никак нельзя, да?Реквием молча кивнул.— И палочка моего брата там же? — уточнила я.В ответ снова последовал короткий, но уверенный кивок. — А как вообще вы смогли захватить моего брата? — спросила я с любопытством. — Марволо ведь один из сильнейших магов.       Реквием усмехнулся без тени веселья.— Может, он и сильнейший, — ответил он, — но это аббатство было оплотом Инквизиции. Ваш брат попал в специально рассчитанную ловушку для таких гостей. При магическом перемещении все пришедшие оказываются в особой клетке, внутри которой активируются печати отторжения. В первые секунды после попадания маг дезориентирован от блокировки дара, затем надеваются оковы‑подавители и ошейник — и маг становится не опаснее простого смертного. — А почему на мне нет подавителей? — спросила я. — Вас привезли без сознания, — спокойно объяснил Реквием. — Поэтому у вас без труда изъяли все вещи, и на всякий случай еще и раздели. Да и вообще, как вы, наверное, заметили, всё аббатство опутано печатями блокировки; в подавителях для вас просто не было необходимости. Я про себя усмехнулась, обыскали, если бы мы успели посетить магический квартал, то специальная кобура спрятала бы палочку так, что ее не нашли бы даже если бы они сняли с меня не только одежду, но и кожу, но увы как говорится, чего нет, того нет. И возблагодарим их самоуверенность благодаря которой на мне нет подавителей. Пусть беспалочковую магию здесь творить не получится, да и с помощью концентратора на сложные чары рассчитывать не приходится, но вот что то простое— очень даже, правда все упирается в отсутствие палочки. Но возможно я знаю как можно решить данную проблему. А моему спутнику об этом знать было совсем ни к чему.       Я кое-как отряхнула юбку платья от налипшей на неё пыли и поднялась с холодных камней. Пальцы дрожали. — Проводите меня до комнат, мой добрый сэр, — я протянула Реквиему руку, стараясь, чтобы голос не сорвался. — Я немного устала.       Губы сами собой сложились в попытке улыбнуться, но лицо взорвалось такой болью, что я лишь беззвучно скривилась. Перед глазами поплыли черные круги. Зверски болела правая скула и челюсть. Реквием подошел без единого слова. Его тяжелые сапоги не издали ни звука по каменному полу. Он просто шагнул вплотную, подхватил меня на руки понес прочь из катакомб. Мои руки инстинктивно обвили его шею, а пальцы тут же зарылись в густые волосы на затылке. Длинные, цвета воронова крыла, они скользили между фалангами, будто ненароком перебираемые. Наверху ждала мягкая кровать. И зеркало, которое утром покажет мне совершенно незнакомое, заплывшее багрово-синим лицо. Так мы и дошли до моих комнат. Он ногой толкнул тяжелую дубовую дверь, занес меня внутрь и бережно усадил на край кровати. Пружины тихо скрипнули под моим весом.       Я нехотя заставила себя разжать объятия, чувствуя, как к горлу подступает постыдная слабость.       Он отступил на шаг, окинув мою фигуру быстрым, оценивающим взглядом — Сейчас же пришлю служанок,они помогут вам смыть кровь с лица и нанесут мази против ушибов. После чего развернулся и вышел, бесшумно прикрыв за собой дверь. Как только щелкнул замок, я медленно выдохнула сквозь стиснутые зубы, а затем осторожно разжала левую ладонь на которой темнели несколько длинных темных волосков, Реквием даже не заметил потери. Что ж все говорили, что Поттеры были прирожденными артефакторами, похоже пришло мое время попробовать себя на ниве этой древней профессии.