Часть 20

      Когда дверь за Реквиемом бесшумно закрылась, я все еще крепко сжимала в руке несколько темных волосков. Однако забавное напоминание о том, что даже бессмертные и красивые кровососы, лысеют ,что ж бывает.       Оглядевшись, я увидела широкую кровать с балдахином, покрытую ворохом мягких подушек. Моментально бросившись к ней, я осторожно приподняла одну из них и быстро засунула волоски под нее. Это было не идеальное место, но в данный момент я не собиралась устраивать археологические раскопки, да и тайников тут, судя по всему, не предусмотрено. Думаю, что сойдет. Главное, чтобы эти оборотни не оказались фанатами чистоты и не начали менять постельное белье.       С облегчением, но все еще дрожа, я вновь принялась осматривать комнату. Мебель из темного дерева, резная, массивная, с полированной поверхностью, в которой отражался тусклый свет. Огромный камин, туалетный столик с огромным зеркалом, уставленный флаконами из темного стекла и серебряными гребнями. Зеркало, естественно, должно было быть огромным, чтобы можно было в полной мере любоваться собой.       Мой осмотр прервал тихий шорох у двери. Она снова отворилась, и в комнату вошли три новые женщины. Высокие, статные, с волчьими глазами, в которых так и читалось: "Сейчас мы тебя либо помоем, либо съедим", и едва уловимым лесным запахом — оборотни. Ну конечно, а кого собственно я еще могла бы ждать, явно не домовых эльфов.       "Госпожа Гелия", — произнесла одна из них низким, хрипловатым голосом. Голос у нее был такой, будто она всю ночь лаяла на луну, а не прислуживала господам. — "Мы принесли вам лекарства по распоряжению господина Реквиема." В руках у нее был небольшой поднос с пузырьками и баночками. "Это обезболивающие таблетки, чтобы снять боль, и мази от синяков и ушибов", — пояснила другая, указывая на них. Как мило. Видимо, у них тут своя "скорая помощь", специализирующаяся на жертвах излишне эмоциональных знакомств. "Вы желаете снять платье, госпожа? Чтобы мы могли обработать ваши раны?" — спросила третья, чуть склонив голову. Что ж, похоже, этим дозволено говорить со мной. Неужели в своде правил "Как общаться с человеческой мебелью, которая, возможно, скоро станет супругой господина" есть пункт про вежливость? Или они просто тренируются не рычать на гостей?       Я с благодарностью кивнула. Мое старинное, дорогое платье с золотой вышивкой, несмотря на все пережитое, было на удивление в полном порядке. Оно было лишь слегка помято, а на алом шелке терялись несколько пятен крови, едва заметных на фоне глубокого цвета. Пыль от бега по подземелью слегка запачкала подол и рукава, но не более того. В любом случае, носить его сейчас было бы просто неудобно.       Две женщины подошли ближе, и с удивительной нежностью, несмотря на их грубоватый вид и хищные глаза, помогли мне снять наряд. Меня удивило, что у оборотней, которые, судя по всему, могли голыми руками разорвать кого угодно, такая ловкость пальцев. Или это часть их "курсов по уходу за высокопоставленными пленницами"? Я шипела от боли, когда ткань задевала ссадины на спине и плече. Мое тело было одним сплошным синяком, раскрашенным во все оттенки радуги. Эдакий шедевр современного искусства, только очень болезненный. Пока две служанки сосредоточенно и аккуратно наносили мази на мои ушибы и синяки, третья, та, что говорила первой, подошла к камину. Вскоре раздался шорох, щелчок кремня, и в очаге вспыхнул маленький огонек. Она подбросила несколько поленьев, и вскоре по комнате разлилось приятное тепло и запах горящего дерева. Затем она вышла, сказав: "Я сейчас вернусь, госпожа".       Спустя несколько минут она действительно вернулась, неся огромный серебряный поднос, который чуть ли не прогибался под тяжестью. Мои глаза расширились. На нем были разложены фрукты и ягоды, каких я давно не видела в таком количестве: ярко-красная клубника, янтарные абрикосы, темно-синий виноград, грозди фиников и даже целый, огромный ананас, уже очищенный и нарезанный кольцами. Рядом стоял изящный стеклянный графин с какой-то прозрачной жидкостью. "Господин Реквием велел принести это для вас, госпожа", — пояснила девушка, не дожидаясь моего вопроса.       Две другие тем временем закончили с моими ранами. Кожа под пальцами слегка покалывала от мази, но острая боль утихла. "Желаете ли вы чего-нибудь еще, госпожа?" — спросила одна из них, выпрямляясь.       Я подняла взгляд, позволяя тщательно дозированной благодарности появиться на моем лице. "Пожалуйста, передайте господину Реквиему мою искреннюю благодарность за его... внимание", — произнесла я, слегка растягивая слово "внимание" с такой интонацией, что оно могло быть как комплиментом, так и завуалированной угрозой. Внутри меня, конечно, кипела едкая мысль: "Ананасы? После того, как меня чуть не убили? Какая трогательная забота о будущей игрушке". Моя вежливая улыбка была тонкой маской для отточенной стратегии. — "Мне сейчас ничего не нужно. Спасибо вам всем." — кроме свободы и возможности отправить Реквиема к черту на рога, конечно. Но об этом я, разумеется, тактично промолчу.       Девушки поклонились, одна за другой, и затем вышли из комнаты, оставив меня снова одну. Как только они ушли, я не стала мешкать. Чувство безопасности было иллюзорным, а времени, как мне казалось, катастрофически не хватало. Мой план, еще не до конца оформленный, требовал ресурсов, и я прекрасно понимала, что искать их нужно здесь и сейчас. Главной моей целью было найти дерево и что-то, что могло бы заменить инструменты артефактора, или хотя бы послужить их импровизированной заменой.       Я начала с того, что находилось ближе всего — с камина. Поленья. Мне нужны были не просто поленья, а куски дерева разных пород, если повезет. Я склонилась, запустив руки в дровницу. Удача улыбнулась мне: несколько поленьев действительно отличались друг от друга. Одно было гладким и светлым, возможно, береза, другое — темное, с выраженной текстурой, похожее на дуб или ясень. Я осторожно извлекла их, ощупывая каждый кусок. Разная плотность, разная структура — это могло оказаться бесценным для меня. Затем мой взгляд упал на мягкие пуфики, разбросанные по комнате. Их изящные ножки выглядели довольно хрупкими. Я подошла к одному, самому дальнему, и слегка качнула его, проверяя на прочность. Ну, или на хрупкость. Затем, с решимостью, достойной вандала в музее, я ухватилась за одну из его изящных лакированных ножек. Не без труда, но с удовлетворительным, хотя и немного громким, треском, она поддалась. Я быстро подтолкнула изуродованный пуфик обратно к стене, надеясь, что его "инвалидность" не будет слишком заметна в полумраке. Я усмехнулась. Идеально.       Мое внимание снова привлек каминный набор. Кочерга. Она была тяжелой, крепкой, выкованной из темного металла, рядом лежали каминные щипцы. Тоже массивные, но гибкие. Ими можно было бы захватывать горячий металл, если бы мне удалось его расплавить, или удерживать мелкие детали. А совок? Ему я то же могла бы найти множество применений. Каждый предмет теперь воспринимался не по своему прямому назначению, а по его потенциальной пользе для меня.       Я вспомнила про поднос от Реквиема. Там был маленький, изящный ножик для фруктов. Я подошла к столу, взяла его. Лезвие было тонким, острым, но слишком коротким и легким, чтобы быть серьезным оружием. Как средство самозащиты или нападения он помочь никак не мог. Однако! Как инструмент артефактора, для тонкой работы по дереву, для прорезей или мелких деталей, он очень даже мог мне пригодиться.       Мои глаза продолжали сканировать комнату. Что еще? В одном из ящиков туалетного столика я нашла пилку для ногтей. Металлическая, с мелкой абразивной поверхностью. Еще один потенциальный инструмент для шлифовки или обработки мелких деталей.       И наконец, венец моей коллекции. Я заметила на каминных часах, стоявших на полке, изящные металлические листики и цветочки, которые служили украшениями. Они были маленькими, но достаточно плотными. Осмотрев их и убедившись, что они, скорее всего, из какого-то податливого металла, я взяла в руки кочергу. "Прости, хозяин этих чертовых часов, но искусство артефакторики требует жертв, а мне нужна палочка", — пробормотала я, чувствуя себя героиней какого-то особо извращенного квеста. — "И, кажется, твое время вышло, по крайней мере, для этих цветочков". С легким скрежетом, который, надеюсь, не разбудил никого из этих чутких созданий, я принялась отламывать украшения одно за другим. Они легко поддавались.       Я оглядела свои "сокровища", разложенные на мягком ковре. Поленья, отломанная ножка пуфика, которая явно видела лучшие времена и теперь обретала вторую, более... магическую жизнь. Кочерга, щипцы, совок,щипцы, маленький, почти игрушечный ножик для фруктов, пилка для ногтей и, конечно, эти несчастные оловянные цветочки. Мой арсенал был поистине впечатляющим для человека, которому предстояло спасать черт знает кого от черт знает чего. Это был бы отличный сюжет для комедийного ужастика, если бы только я не была главной героиней.       Мой мозг уже лихорадочно выстраивал первые схемы, пытаясь связать воедино обрывки информации и случайные, порой очень странные, знания, воспоминания о тех фанфиках, что я читала в прошлой жизни. Один из них, про Гарри и Северуса, где их пытали Пожиратели Смерти, а потом, в условиях полного физического и ментального краха, Гарри внезапно признал Снейпа отцом. Ну конечно, что еще может сблизить людей лучше, чем совместные пытки и стокгольмский синдром? И вот там, в этом очаровательном сюжете, Гарри предложил сделать палочку из волос Северуса. Как аналог той палочки Флёр Делакур, что была с волосом её бабушки-вейлы. Не помню, сколько попыток они потратили и чьи волосы — Северуса, Гарри или их обоих, сдобренные, наверное, щепоткой отчаяния и слезами — пошли на палочку, но в итоге у них получилось. Был и ещё один фанфик, где Гарри попал в мир Средиземья и там сделал палочку из своих волос и крови. С ней, правда, были какие-то проблемы, но это и не важно. Ведь это просто придуманные истории, которые я теперь, кажется, должна воплотить в жизнь. Ирония судьбы, достойная пера какого-нибудь греческого трагика-извращенца. Но они подкинули мне неплохую идею.       Пусть знания Марволо, содержащиеся в крестраже в моей голове, в части, касающейся артефакторики, были крайне малы. В основном там была история и немного теории, которая помогала ему в них разбираться, как в редких бабочках, но никак не создавать их самостоятельно. Он был, по сути, магом-коллекционером, а не инженером. Но зато его знания в области рун, чар и кровных ритуалов были достаточно обширны. Он явно знал толк в том, как правильно принести в жертву невинную девственницу или связать душу с чем-то очень неподходящим. И я очень, очень надеюсь, что мне этого хватит, чтобы не умереть в ближайшие пару часов.       Я посмотрела на каминные часы, с которых я так варварски отбила украшения, стрелки показывали половину пятого. Что ж, через час рассвет, и чисто теоретически, все эти милые кровопийцы, как и их господин, должны будут скоро отправиться на дневной сон. Проще говоря, "сдохнуть" до рассвета. И так же теоретически, у меня есть как минимум десять часов, в течение которых меня никто не должен беспокоить, пока все в этом замке будут отсыпаться после своих ночных развлеченийи им будет не до их пленницы. Думаю, именно для этого Реквием и прислал мне фрукты — чтобы я была сыта и у меня было ложное чувство защищенности.       Единственное, что меня смущало Экскризис, этот не Реквием,и не остальные вампиры. И неизвестно, во сколько он "умирает" для дня и умирает ли вообще ? Чертов гибрид! Так что из этого времени лучше сразу убрать половину. Просто на всякий случай, чтобы не оказаться застигнутой врасплох, когда полувампир-полухрень решит попить крови в моей компании.       Таким образом, у меня есть около пяти часов. Всего каких-то пять часов, чтобы, как говорили на моей далекой родине — из "говна и палок" создать артефакт уровня мастера. Ну что ж, не будем терять драгоценные минуты. Я стремительно двинулась к кровати. Запустила руку под подушку, нащупывая те два несчастных волоска, которые ранее "экспроприировала" у Реквиема. Они были теперь моей главной надеждой. Аккуратно извлекши их, я подошла к столу, где все еще стоял поднос с фруктами и графином. Среди этой идиллической натюрмортной композиции обнаружился вполне обычный бокал. Идеально. Я осторожно положила волоски на дно. "Зачем мне волос вампира, когда в фанфиках использовались волосы самих магов?" – этот вопрос сверлил мой мозг. Я, конечно, любила фанфики, и сейчас они были моим единственным "учебником" по выживанию, а это, согласитесь, так себе перспектива. В канонной истории, волосы, что были в палочке Флёр Делакур, принадлежали её бабушке, которая, на минуточку, была чистокровной вейлой. То есть магическим существом, а не просто очень человеком. Увы но то, о чем писали авторы фанфиков, может быть просто их бурной фантазией. Своего рода литературный онанизм, где главное — идея и драматизм, а не академические знания в магии. Я же, будучи Гарри Поттером, никогда не слышала о палочках с волосом магов. Даже крестраж, этот осколок души одного из самых темных волшебников всех времен, ничего не знал о подобных палочках. Ну, или эти знания просто не сохранились в моей голове, что тоже не исключено. Кто знает, какие "библиотеки" были доступны Марволо, а какие просто не поместились в крестраж. Он был очень специфичен в своих интересах. Но все же, давайте возьмем за аксиому, что начинкой для волшебной палочки может служить лишь часть магического существа. А вампир, как ни крути, существо магическое. Причем магическое от зубов до печени и прочего ливера, судя по всему. И пусть о палочках из "вампиров" я так же никогда не слышала — возможно, никто не догадывался или не выжил, чтобы об этом рассказать, — но вот о зельях и ритуалах с частями тел вампиров крестраж знал. О, да, об этом он знал много. Все они, конечно, были некротической направленности, с немалым таким налетом чернухи и откровенной мерзости. Правда, там обычно использовались клыки, кости, внутренние органы или кровь. Но, я думаю, что и волосы сгодятся. В конце концов, они также являются частью тела вампира. Просто менее... сочной, что ли. Или не такой пафосной. Что ж, придется работать с тем, что есть, а не с тем, что полагается по учебнику для начинающих темных магов.       Положив эти два несчастных волоска в бокал, словно это был некий священный сосуд для самой могущественной реликвии, я приступила к следующей, не менее абсурдной части моего "проекта": подбору древесины для палочки. У меня были поленья — разномастные, потрёпанные, явно не первой свежести, и эта самая лакированная ножка от пуфика.       Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Я не могла использовать активные магические чары из-за блокираторов, но мне и не нужны были заклинания. Мне нужны были лишь ощущения, тонкий отклик на легкий, почти неощутимый импульс моей магии. Этому они, надеюсь, помешать не в силах. Если я не могу колдовать, то хотя бы почувствовать дерево я должна. Это было похоже на попытку общаться с потусторонним миром через радиопомехи. Я по нескольку раз "ощупывала" каждый образец, концентрируясь на том, что чувствовала внутри. Поленья, увы, молчали. Абсолютно. Никакого отклика. Пустая древесина, которая годилась разве что для растопки. И тут, как это ни смешно, меня пробило на хи-хи.                   Откликнулась только отломанная ножка от стула. От этого чертового, лакированного, видимо, уже прилично послужившего пуфика.       Это просто какой-то рок абсурда! Магическая палочка из ножки стула! Я представила себе, как в прошлом я стою перед Волан-де-Мортом, и пафосно размахиваю этим обломком, а он такой: " Гарри Поттер, пришел с мебелью?" Но как говорится, "за неимением гербовой пишем на обычной". Мда...       Ладно, продолжим. Сердцевина есть — вампирский волос, спасибо Реквиему за щедрость. Дерево есть — ножка от пуфика, которую, видимо, проклял какой-то мебельщик. Можно сказать, все для создания величайшего шедевра в наличии. Сейчас я все соединю, и пойду захватывать мир с этой "вундервафлей". На меня пробрало на истерический смех. Смех, который был на грани рыданий. Боги, это был смех человека на краю бездны, безумного, обдолбанного отчаянием, который пытается построить космический корабль из спичек и желудей, пока вокруг него летают драконы. Ну что ж, главное, чтобы оно полетело. Или хотя бы не взорвалось.       Не буду описывать все маты, которые я произносила на всех известных мне языках, выстругивая ножом для фруктов что-то, напоминающее по форме волшебную палочку. Это было похоже на попытку оперировать на открытом сердце с помощью зубочистки. Руки дрожали от напряжения, а ножка пуфика сопротивлялась так, будто обладала собственной волей и явно не желала превращаться в инструмент для спасения мира. Затем я "полировала" её пилкой для ногтей, пытаясь придать хоть какую-то гладкость этому убогому куску дерева. Я чувствовала себя как какой-то первобытный мастер, который изобрел колесо, используя камень и собственный лоб.       Отдельного же внимания и матерных идиом заслуживает процесс расщепления моей "палочки" на две половинки. С помощью все того же многострадального ножа для фруктов, который, похоже, за эти часы прошел огонь, воду и медные трубы, я попыталась расколоть деревянную заготовку. Я обливалась потом, с дрожащими руками стучала поленом по воткнутому в ножку пуфика ножу и молилась всем богам, о которых только слышала во всех своих жизнях. Это было похоже на древний ритуал жертвоприношения, где жертвой выступала моя нервная система, а орудием — хлипкий ножик. Своего упоминания удостоилась даже Королева Пауков — Ллос. Я вспомнила что-то о ней из прочитанных когда-то фэнтези-романов. Как-никак она покровительствовала женщинам, если то, что творилось в книгах, можно назвать покровительством. "Ллос, великая и ужасная, ну или просто ужасная, если ты меня слышишь, помоги мне, потому что иначе я сломаю тут все к чертям собачьим!" — прохрипела я, стукнув поленом еще раз. — "Или хотя бы пошли мне хорошего паладина, который поможет мне выстругать это чертово дерево, и не станет смотреть на меня, как на идиотку!"       В общем, не знаю, что помогло. "Магия русского мата", который лился из меня неконтролируемым потоком, воззвания к богам, начиная от Зевса и заканчивая этой паучьей фурией, слепая удача, граничащая с чистым идиотизмом, или мой непревзойденный талант артефактора, который проснулся в столь своевременный момент, но тем не менее заготовка аккуратно расщепилась на две пусть и не совсем ровные половины. Теперь у меня было не просто дерево, а нечто, что отдаленно напоминало раскрытую раковину, готовую принять свою жемчужину. Или, в моем случае, вампирские волосы. Главное, чтобы эта "жемчужина" потом не начала кусаться.       Я аккуратно выскребла внутри половинок небольшой желоб. Небольшой — это мягко сказано. Скорее, это была корявая борозда, больше напоминающая след от какого-то доисторического червя, чем ювелирную работу. Нож для фруктов, который, кажется, уже пережил три реинкарнации, скрипел и царапал дерево, но мне было плевать. Главное, чтобы углубление было достаточно большим для этих драгоценных волосков. Наконец, желоб был готов. Дрожащими пальцами, словно ювелир, работающий над бриллиантом в миллиард долларов, я поместила волоски внутрь. Затем, с замиранием сердца, я соединила две половинки. Не идеально, не совсем ровно, но они, черт возьми, сошлись!       Да уж, если не сильно придираться, то в темноте и с сильного похмелья, это "произведение магического искусства" можно было принять за волшебную палочку. Правда, осталось еще скрепить половинки между собой. И вот тут-то начинались настоящие приключения. Ни клея, ни даже скотча, которым Рон Уизли в лучших традициях "Макгайвера" пользовался на втором курсе, у меня не было. "Спасибо, Реквием, за заботу, но немного 'Момента' или хотя бы изоленты были бы гораздо полезнее, чем этот ананас", — проворчала я себе под нос. Затем вновь разобрав палочку на составные части я принялась вырезать на ней руны и символы, призванные укрепить и усилить эту деревянную недоделку. Чего я там только не на вырезала! От кельтских узлов, которые я помнила из какой-то книжки по эзотерике, до рун Старшего Футарка. Даже элементы пентаграмм призыва демонов нашли свое место. Ну а что, лишним не будет. Если это не взорвется и не откроет портал в Инферно, я буду считать, что мне уже повезло. Будет забавно, если вместо спасения брата я призову какого-нибудь Бафомета на чашечку чая.       Используя тонкую щепку и уже свои волосы я сделала что-то отдаленно напоминающее кисточку. Затем я тем же несчастным ножом для фруктов попыталась надрезать кожу на плече, чтобы добыть крови и пропитать руны. Но увы, нож свое отжил. Его тупое лезвие скользило по коже, отказываясь выполнять свою кровавую миссию. "Да ты издеваешься?!" — прошипела я. Пришлось прибегнуть к радикальным мерам. Я взяла бокал, в котором до этого покоились вампирские волосы, и со всей силы ударила по нему все тем же ножем, прям незаменимый инструмент. Звон, осколки, и острая кромка стекла в моей руке. Скривившись, я приложила ее к плечу и резко провела. Острая, жгучая боль обожгла кожу, и потекла алая кровь, надеюсь запах моей крови не приманит ни какого комара переростка на "ночной" перекус.       Дрожащими руками я принялась напитывать руны кровью . И что удивительно, кровь впитывалась как вода в песок пустыни. Словно палочка была живым существом, жадно поглощающим каждую каплю. Из-за этого мне пришлось даже углубить рану, чтобы добыть еще, а затем еще. Кровь продолжала течь, и я чувствовала, как кружится голова, но не могла остановиться. Руны светились тусклым, багровым светом, словно оживая под кровавой подпиткой. Эта палочка будет не просто магической. Она будет моей.       Наконец, с пропитанными рунами, я перешла к следующему этапу. Плавка олова. Мой импровизированный тигель — совок для камина — был уже готов. Я набрала в совок те самые оловянные цветочки и листочки, которые так бесцеремонно отломала от часов. Теперь они ждали своей новой, пламенной судьбы. Затем я поместила совок прямо в пылающий камин. Я подкладывала дрова, словно безумная, поддерживая стабильно высокую температуру. Жар был невыносимым, я чувствовала, как горит лицо, а волосы, кажется, вот-вот займутся огнем, голова кружилась от переутомления и кровопотери. Запах горящего дерева смешивался с легким металлическим привкусом в воздухе.       Я внимательно следила за металлом. Сначала олово слабо засветилось, отражая языки пламени. Затем, когда жар стал по-настоящему адским, оно заискрилось и начало течь блестящей, серебристой струйкой. Расплавленный металл выглядел как ртутная змея, извивающаяся в жаровне. Зрелище было завораживающим.       Когда олово полностью расплавилось, я, зажимая щипцами две половинки палочки, начала медленно, с максимальной осторожностью, заливать трещину. Расплавленный металл стекал, обтекая дерево и затекая в каждую вырезанную руну. Он растекался по поверхности палочки удивительно красивыми разводами, образуя причудливый, почти кружевной узор. И как бы парадоксально это ни звучало, палочка получилась по-своему красивой. Да, она все еще была грубой, но эти серебристые линии олова, контрастирующие с темным деревом, и эти кровавые руны, мерцающие изнутри, придавали ей совершенно особую, мрачную эстетику.       Теперь нужно было остудить это произведение искусства, прежде чем оно самопроизвольно воспламенится или расплавит мне ладонь. Продолжая сжимать щипцами палочку, покрытую еще расплавленным металлом, я подошла к столу, где стоял тот самый графин с фруктами. Понюхав содержимое кувшина — на всякий случай, тут вполне могло оказаться что-то покрепче воды, учитывая хозяина замка — я определила, что это все же вода. Слава богам, хоть с этим не было подвоха.       Медленно, стараясь не ошпариться, я начала лить воду на палочку. Раздалось шипение, словно крошечный змей зашипел от возмущения, а пар поднялся вверх, застилая мне лицо. Зрелище было поистине завораживающим: вода испарялась, а олово на глазах твердело, крепко сжимая две половинки ножки пуфика. Когда палочка слегка остыла и металл достаточно схватился, я полностью опустила ее в графин с целью ее скорейшего остывания.       Спустя примерно пятнадцать минут, которые показались вечностью, я вытащила палочку из графина. Она была еще горячая, но уже не обжигала. И в очередной раз я поразилась ее красоте. Красивое темное дерево, когда-то бывшее ножкой пуфика, стало гладким и, будто бы, покрытым лаком, поглотив в себя все неровности и следы обработки. Серебристый металл, казалось, был живым и текучим, несмотря на то, что он был полностью застывшим, создавая на поверхности палочки причудливые, движущиеся узоры. А напитанные кровью символы и руны мерцали потусторонним, зловещим светом, словно внутри палочки билось чье-то невидимое сердце.       Взмахнув палочкой, я с дрожью в голосе произнесла: "Lumos". Я ожидала увидеть слабый отблеск, говорящий о том, что палочка рабочая. Возможно, тусклый шарик, который едва пробьется сквозь местные подавители магии. Это уже было бы успехом, но я явно недооценила свой новый инструмент.       Свет вспыхнул с такой яркостью, будто взорвалась сверхновая прямо у меня в руках. Вся комната на миг погрузилась в абсолютно белый свет, а в моих глазах загорелись миллиарды крошечных звезд. Я была ослеплена, буквально. Вскрикнув, я отшатнулась, прижимая палочку к себе, пытаясь закрыть глаза. Этот свет игнорировал все чары блокировки. Палочка работала как насос, черпающая магию откуда-то извне, не замечая никаких ограничений. Я бы не удивилась, если бы она тянул энергию из самих Демонических Планов, или прямо из задницы какого-нибудь особо сильного порождения инферно. - Nox!" — выкрикнула я, и свет, столь же внезапно, как и появился, схлынул. Комната погрузилась в полный мрак. Погасли абсолютно все источники света, даже горящий камин, не оставил после углей. Я истерически захихикала, похоже, у меня появились очередные сложности. "Отлично, Гелия, ты создала палочку, которая способна погасить даже чертову звезду, если ей это приспичит", — пронеслось в голове. " Ну, теперь хоть не придется беспокоиться о пожаре. Сплошные плюсы, конечно".       Абсурд, но я действительно создала шедевр. Шедевр, который заставит моего брата либо рыдать от восторга, либо дрожать от ужаса. А всего-то и понадобилось: вампирский волос, моя кровь, мат-перемат и этот проклятый обломок мебели.