Часть 2

Минута молчания. Дарси отвёл взгляд, сделал глоток. — Это глупо. Мелис опёрся локтями на стойку и покачал головой, глядя в пространство перед собой. — Нет. Мне так не кажется. Он не смотрел на Дарси — не требовал реакции, не навязывался. Просто был рядом, как музыка, которая не прекращается, даже если ты отвернулся. — Я не часто слушаю текст, — спустя паузу сказал Дарси, глядя в бокал. — Но сейчас… будто меня кто-то заставил эх. Мелис усмехнулся — не громко, скорее с грустью. — Значит, я не зря вышел на сцену. Дарси медленно повернулся к нему. Разглядел лицо. Свет от барной лампы выхватывал скулы, подрагивающие ресницы, лёгкую тень под глазами — и какое-то тихое, упрямое тепло в выражении. — Ты всегда поёшь для незнакомцев? — Всегда, — коротко ответил Мелис. — Потому что близкий мне человек никогда не приходил. Дарси не ответил сразу. Он смотрел на него, словно пытался определить: это игра? насмешка? или на самом деле кто-то решил быть таким открытым — с чужим? — Тогда сегодня ты выбрал не того незнакомца, — сказал он наконец. Мелис чуть наклонил голову. — Почему? Дарси допил остатки из бокала и встал. — Потому что я умею исчезать быстрее, чем начинается песня. Он собирался уйти. Почти уже повернулся. Но Мелис сказал: — Тогда мне повезло, что ты дослушал до конца. Дарси остановился. Вздохнул. И, не оглядываясь, произнёс: — Это была хорошая песня, мне понравилась. Он не должен был знать его имени. Но знал. Мелис остался сидеть, глядя ему вслед, не удивлённый. В его взгляде было: “Я знаю, ты вернешься”

***

Дарс вернулся в замок Валтора. В холодных каменных коридорах ещё витала магия, оставшаяся после недавнего всплеска гнева. Айс и Шторм были где-то в тренировочном зале, перебрасываясь колкими фразами и ледяными заклинаниями. Валтор сидел у окна, спиной к входу. За окном плыло пепельное небо Магикса — вечный закат. — Ты сказал, что уйдешь на тридцать минут, — проговорил он, не оборачиваясь. Голос его был ровным, но в нём витал ледяной ветер. — Я зашёл в клуб, — ответил Дарс. — Услышал... Песню. Ту, что трогает глубже, очень сильно. Валтор медленно повернулся. Его глаза мерцали янтарным светом. — И, конечно же, ты не мог пройти мимо. — Нет, — честно признал Дарс. — Ты снова становишься слабее, эта слабость в тебе, Дарс, — сказал он, вставая. — Слишком много чувств делает тьму рассеянной. Мы не для этого стараемся. Дарс хотел возразить, но замолчал. Что он мог сказать? Что в голосе незнакомца он услышал правду? Что кто-то одинокий на сцене дал ему больше, чем все их тёмные союзы за последние месяцы? Дарс молчал. Просто пошел дальше, в свою комнату. Хотелось побыть одному...

***

Мелис шагал по ночному Магиксу, свернув с центральных улиц в боковые переулки, где фонари мигали усталым светом. На нём была всего лишь простая красная футболка, тонкая, чуть больше его самого — с потёртыми швами на рукавах. Контрастом к ней — тёмно-синие штаны, немного зауженные к щиколотке, ткань тянулась по ноге, будто отражая напряжение, которое копилось в нём весь день. На руках — митенки, полуперчатки, оставляющие пальцы открытыми. От холода они не спасали, но он надевал их всегда перед выступлением. Почти как ритуал. На ногах — изношенные кроссовки, исцарапанные и пропитанные уличной пылью и грязью, но по-своему любимые. На голове беспроводные наушники, немного большие, но удобные, слегка светящиеся тусклым фиолетовым светом — они медленно передавали звуковые сигналы из его плейлиста, но музыку он почти не слышал. Всё заглушал внутренний гул — голос Ривена, который до сих пор эхом отдавался внутри. — И что? Разве мне нельзя?! Я просто устал от тебя! — Он остановился, прислонился к стене старого магического театра, закрыл глаза. Сердце било в рёбрах, не от бега, не от страха — от нехватки связи с Ривеном. Его магия была глубоко связана со звуком. Он чувствовал ритмы людей, мог услышать в тишине их настроение, фальшь, напряжение, любовь, которую не говорят вслух. Он умел превращать боль в мелодию, а одиночество — в куплет. Но сейчас... Сейчас только холод воздуха, греющий кожу через тонкую ткань футболки, и слабый импульс в правом наушнике. Он снял их, засунул в карман. Пусть будет тишина. Когда он подошел к дому, стал искать ключи, в надежде, что не забыл их в клубе. Когда нашел, вставил в замочную скважину, провернул два раза, и железная дверь открылась, с ужасным скрипом, что разрушало тишину. — тебя бы смазать... — пробормотал Мелис, будто это не железная дверь вовсе, а старый друг, с которым уже нечего обсуждать. Дома было темно. Пусто. Пахло немного пыльно, немного Ривеном. Всё ещё. Подоконник, где когда-то посиживал Ривен, кресло, в котором засыпал, уткнувшись в комикс. Странная, почти физическая тень — отсутствие. Она была живее мебели в доме. Мелис прошёл на кухню, налил себе воды, но не выпил. Потом в комнату. Сел на край кровати. Повис, плечи вперёд. Руки в митенках сжались. Он не плакал. Просто смотрел в пол. Словно мог прочитать что-то в узоре старого ковра — ответ или выход. Где-то на другом конце города он почувствовал его. Не Ривена. Незнакомца с клуба. Того, кто смотрел на него на сцене не как на музыканта, не как на мага — а как на собеседника. Словно они говорили молча, и их разговор был самым честным за долгое время. Мелис прошептал: — Кто ты такой, и почему мне хочется тебя снова найти? Он лёг, не раздеваясь, поверх одеяла. Город за окном гудел, показывая, что кипит жизнью, а он медленно засыпал — с тишиной в наушниках и тревогой под кожей. Завтра они встретятся снова, но уже не будут так рады своей встрече.