Глава 11

После двух месяцев, проведённых в частых встречах с Хаосом, уезжать было тяжело. Именно поэтому, быстро договорившись о своей замене — что, правда, позволялось очень редко, им повезло, что до этого они практически не делали этого, — парни со спокойной душой остались ещё на пару дней. Вот только утро это начинается совсем не по-доброму. Для Секби точно, ведь будильником ему служили не мягкие воркования его любимых парней под боком, а болезненные тычки в бочину от одного из них. Клэш выглядел перепуганным до чёртиков, хотя сам едва ли проснулся сильно раньше. Барабанщику, казалось, не хватало словарного запаса, для того, чтобы хоть как-то описать причину их столь странного пробуждения. — Там это, того этого самого… Пиздец, короче, — голос Клэша дрожал. Да, встревоженный взгляд карих глаз и тем более весь всклокоченный вид того были куда красноречивее. В дальнейшем и Секби пинками не пришлось поднимать, тот соскочил с кровати, как ошпаренный, стоило ему только осознать, что причиной паники барабанщика был их третий парень, чьё место в постели совсем остыло. В гостиную они не входят, врываются, не иначе, едва не влетев в стену на повороте. Хвост гитариста спросонья не слушался того вовсе, так и норовя заплестись о ноги, когда он в три полупрыжка оказывается около дивана. Ящер зарится по сторонам, прежде чем обернуться на Клэша, в растерянности сжимая и разжимая ладони в кулаки. — И где? — лишь кратко вопросительно-требует Секби. Ему хватает указания ладонью, за которым следует взглядом, чтобы улицезреть прибившегося к стене певца, старательно пересчитывающего разложенные вокруг него предметы, прежде чем вновь зарыться в сумку в поисках чего-то. Гитарист неловко подсаживается к Хаосу, аккуратно отодвигая со своего пути палетку теней, крайне неосторожно брошенную на пол, что от мысли открыть ту становилось страшно. — Крысёнок, что случилось? — голос у Секби хриплый со сна, но в нём уже звучат нотки обеспокоенности. Блондин крупно вздрагивает, наконец обращая на них внимание. И это тревожит ещё больше, потому что такой вид Хаоса ему совершенно не свойственен. — Я… — он крупно сглатывает и вдруг становится ясно, что его трясёт сильно, а глаза такие, словно с ресниц сейчас сорвутся первые слезинки. — Микрофон.. — вздох и Хаос, едва успокаиваясь, тараторит. — Я потерял микрофон…. Ещё вчера думал, что что-то не так, но не до этого было… А сейчас его нет. Певец едва на всхлип не срывается, дрожащими пальцами хватаясь за свои пижамные штаны, натягивая ткань на тех едва ли не до треска. Секби осторожно протягивает руки к нему, словно приглашая в объятья, когда Хаос покорно падает в его хватку, будто ища в руках того успокоение. — Мне нужно проверить все места, где его могли уже выставить на продажу сумасшедшие фанатики… — срывается с искусанных за утро губ следом с негромким всхлипом. Певец сцепляет собственные пальцы в замок, прекрасно понимая, что ему следовало бы в первую очередь изучить наихудший вариант. Хаос был готов кусать локти от одной только мысли о том, что его микрофон, с которого он буквально пылинки сдувал последние пару лет, взял и пропал. Ему было тошно от мысли, что его сжимали чужие пальцы, ковырялись в глазницах черепков-стикеров, что он наклеил в день приобретения. Его глаза щипало от одного представления как некоторые безумцы могли использовать его от одного факта, что это его микрофон. — Эти люди могли уже снять отпечатки моих пальцев с микрофона и… — певец, заламывая пальцы почти истерично, прикусил губу. — А если кто-то уже раздербанил его… Барабанщик подсаживается к Хаосу с другого бока. Он видел начало этого приступа, он видел как певец судорожно рылся в своих сумках, привезённых с концерта, как тот отказывался от еды до тех пор, пока не найдёт. Таким образом и было принято тактическое решение будить Секби, надеясь на благоразумие того. Хаос помнил как в последний раз стакан, кой он забыл забрать с интервью, выставили на продажу втридорога, помнил как комментарии под лотом на онлайн аукционе были наполнены самыми омерзительными пожеланиями, ощущавшимися для него липкими. Если со стаканом люди обещали сделать столь противные вещи, куда же микрофон те могли бы сунуть? Певцу страшно даже представить, от того тот и роняет первые перепуганные слезинки в плечо гитариста. Люди собирались драться за воду из его ванной, фанатично желали свечи с его запахом, не раз пытались вламываться в его предыдущие места жительства. — Хаос, послушай нас, — просит Клэш негромко, осторожно перехватывая ладонь певца, дабы переплести с тем пальцы. Барабанщик с лаской поглаживает тыльную сторону подрагивающей руки, пытаясь помочь любимому хотя бы своим присутствием. — Va tutto bene, amore mio, — заговорчески шепчет Секби, прижимаясь губами к виску Хаоса, и продолжает гладить того по спине. — В гримёрке кроме нас на последнем твоём концерте никого не было и быть не могло, — терпеливо шепчет Клэш, бодая певца в шею, на которую вскоре опускает мягкий поцелуй. Хаос оставался таким худеньким как и в первый день их общения на расстоянии вытянутой руки, но похоже им оставалось лишь смирится. Они пытались откормить того всеми правдами и неправдами, но частый стресс, от которого еда в горло не лезло от слова совсем, брал своё. — Может тогда ты сейчас сядешь на диван, мы нальём тебе чаю и осмотрим наши сумки, cucciolo di topo? — предлагает ящер, решая заодно и своим длинным хвостом приобнять любимых в очередной попытке отгородить тех ото всех страхов и невзгод. Хаос стискивает руку барабанщика в своей крепче, тычется носом в шею гитариста, что-то тихо неразборчиво мыча. Секби ищет реакции Клэша, отвлёкшись от певца всего на мгновение, дабы убедиться в том, что именно значил данный жест. Придя к суждению, что это было своего рода согласием, певцу осторожно помогают подняться на подрагивающие ноги, а затем и вовсе подхватывают на руки, ведь так, казалось, переступить разложенные едва не в алфавитном порядке вещи было проще. Таким же безмолвным диалогом было принято решение, что с Хаосом на диване останется Клэш, негромкими вопросами, старающийся выяснить где микрофон был оставлен в последний раз, а Секби же был отправлен на кухню за чаем. Хаос не знал, что бы делал без этих двоих, что так внезапно понимающе отнеслись к его панике. Он стыдливо поджимал губы, когда каждый из его парней принялся разбирать свои сумки в поисках потерянной вещи, время от времени вскидывая голову для того, чтобы убедиться в его самочувствии. Секби целовал его в щёки, стоило ему только начать стучать ногтями по кружке с травяным чаем. Клэш гладил его по коленке, слегка приподняв уголки губ, в безмолвном успокаивающем жесте, пока певец старался вспомнить как прошёл последний его концерт. И, конечно, певец с ласковой улыбкой принял в руки микрофон, оказавшийся аккуратно завёрнутым в нескольких футболках в сумке Секби. Он кратко цомкнул защитную решётку на микрофоне, наконец позволяя себе выдохнуть со спокойной душой и с похеренным сном его любимых парней, что благополучно валятся к певцу на диван, в очередной раз зажимая того между собой в объятьях.

***

То, что Хаос рано или поздно притащит их на свою студию было очевидно. Не зря же тот их голосами восторгался. Умением обращаться с инструментами, конечно, не меньше, но и на вокальных данных он внимание акцентировал. Даже Клэша, петь особо не умеющего и не стремящегося, в рубку к Секби усадил. Наушники обоим нацепил и ушёл довольный. Недалеко правда — просто за дверь вышел, и тут же появился за прозрачной перегородкой, довольный до безумия. К их общему удивлению, в студии находились только они втроём. На вздёрнувшуюся бровь брюнета — Хаос, вроде, певец, а не профессиональный звукорежиссёр — им было рассказано о своеобразном эксперименте. — Я хочу попробовать новый формат в песне, и для этого нужны вы. Будете своеобразным бэк-вокалом, я в вас не сомневаюсь, а вот сэмплы я хочу только попробовать записать, может из этого и не выйдет ничего. И в целом, хочу попробовать формат того, что я буду сам оценивать качество записи. Отправить их потом продюсерам нет проблемы. Это объясняет, в целом всё. Бэк-вокал выходит действительно хорошо, даже у Клеш Рейка, что и петь то особо не пел, сваливая эту задачу на Секби. Пусть из-за этого бархатистый голос голубоглазого звучал увереннее, звук всё равно выходил хорошим, и Хаос удовлетворительно кивал. Немного хриплый баритон в сочетании со звучным глубоким голосом шатена звучал невероятно настолько, что он заслушался невольно. И почему они на сцене не поют вместе, такой талант пропадает у Клэша! Следующим пришло сожаление, что их партий нет в его песне, и блондину пришлось встряхнуть головой слегка, чтобы сосредоточиться на реальности, а не собственных мыслях. Всё исправимо, а ему нужно слушать, не витать в облаках. Хаос топорщится недовольно и сверлит их недовольным взглядом, фыркает неудовлетворённо и в наушниках слышится его звонкий голос: — Да господи, парни, вы что, не трахались никогда? Я прекрасно слышал, как вы стонали под «MAMMAMIA», в чём проблема повторить. Когда повторить действительно не получается, блондин со своего места подскакивает, делая шаг в сторону и складывая руки за спиной. Два шага вправо — разворот, два шага влево — снова разворот. Взгляд серо-зелёных глаз мечется с них на мониторы и с мониторов на окружающее пространство, пока он пытается придумать, как бы правильнее объяснить, что он хочет. Губы размыкаются и смыкаются пару раз, словно проецируя желаемое, когда певец всплёскивает руками довольно и принимается трактовать желаемое. Спустя несколько неплохих попыток он кивает одобрительно, но правки всё равно вносит, с головой погружаясь в рабочий процесс и желая, чтобы всё было идеально. — Громче. Давай не так звонко. Господи, вы не девственники, мальчики, почему так неуверенно? Смотри, сделай на тон выше. Идеально, умнички! Сейчас, звёздочки, послушаем, что вышло, — нюансы звучания были улажены и Хаосу нравится, что получилось. Он потягивается на кресле на колёсиках, окружённый несколькими мониторами, и отъезжает чуть от стола, словно любуясь проделанной работой. Клэш и Секби выходят из комнатушки для записи, наблюдая за возлюбленным, что вслушивался в получившийся материал, с едва видимой улыбкой. Похоже, результат стоил того, раз тот с улыбкой, стягивает наушники с головы, прежде чем отключить те от компьютера. — Хотите послушать? — спрашивает певец, оборачиваясь на любимых, явно подразумевая этот вопрос как риторический. Клэш опускается на край стола, скрещивая ноги, прежде чем склониться к монитору за которым работал Хаос. Секби же лениво опирается на спинку стула, протягивая руки к костлявым плечикам певца, на что тот с радостью откидывается на спинку стула, наслаждаясь такой близостью со своими мальчиками. Он перематывает трек где-то на середину, не желая демонстрировать любимым слишком многого.

Oh damn

He's everything I want in man

I want to keep him to myself

Leash on, cuffs attached to my bed

Первые ноты разрезают тишину, повисшую меж них в концентрации. Резкий, дерзкий, почти клубный бит очень славно звучал в сочетании со сладостным контральтом Хаоса. Они помнили как певец напевал эти строки, старательно надумывая, как бы дополнить текст сингла и итоговый вариант звучал очень хорошо по их мнению.

I am more than what you can deny

I would lovе to see you try and find

Тот с лёгкостью брал высокие ноты, хоть и на записи это не звучало так пробирающе до костей, как тот исполнял это в живую, но вот резкой переменой в звучании является переход на нежный едва хрипловатый шепот.

Somebody with half the charisma

Те сладостные звуки, что они старались исполнить на протяжении нескольких часов вскоре ворвались в трек, переплетаясь с голосом певца так лаконично и прелестно, что трудно было представить что-то, звучащее круче.

Ah, ah, ah, ah, ah, ah

Find somebody with half thе charisma

Ah, ah, ah, ah, ah, ah

Find somebody with half the charisma

Да и сам факт — попасть на запись любимого певца, так ещё и своего ещё более любимого парня, казалось чем-то невероятным, фантастическим! Скажи им кто об этом где-то полгода назад, никто бы не повёлся. Вместо тысячи слов и комплиментов на щёку Хаоса опускается звонкий поцелуй от барабанщика, а ящер укладывает свой хвост на его колени, давая возможность зацепиться за тот пальцами. — У меня только один вопрос, — Клэш хитро щурится, смотря в основном на блондина, но и на гитариста взгляд переводя. — Что ты имел в виду, когда пел про то, что мужчина твоей мечты в поводке и прикован к изголовью кровати? — Zitta la bocca! — Секби, вскидывается, давясь воздухом, но на более, чем взгляд отвести, его не хватает. — Я… Я… Это не важно… — блондин смущённо сжимается, не смотря ни на кого из них, но это и не нужно. — Не важно, прелесть? — голос клэшрейковский звучит насмешливо, когда он треплет по волосам Хаоса, а после целует ящера куда-то в скулу. — Не важно, — раскрасневшийся певец прячет лицо за ладонями, бормоча часть фразы прямо в них. — Мы, кстати, можем домой собираться потихоньку… Мне только отойти ненадолго надо. Это встречается довольным угуканьем — не смотря на хорошее времяпрепровождение, домой хотелось — и Клэш с Секби остаются там же, собирая пока потихоньку разложенные вещи. Бутылки с водой, кофты для особо мерзлячих, что укутываются уже сейчас, и куртки, что будут надеты перед самым выходом. — Ты замечал за Хаосом прикольчик? — барабанщик снова на стол запрыгивает, подзывая к себе ящера, дабы шарф на того накинуть заботливо. — Какой? — брюнет, проверяющий телефоны, дабы не забыть ничего, идёт послушно на зов, укладывая ладони на чужие бёдра и едва склоняясь, чтобы парню удобнее было. — Ты хоть раз слышал как он стонал? — Мы занимались этим в доме моей мамы, конечно нет, — Секби фыркает, закатывая глаза. Он бы хотел, но условия совершенно не позволяли. — И я нет, — Клэш завязывает шарф аккуратно и расправляет концы непривычно придирчиво, оставляя руки на чужих руках. Гитарист недоумённо приподнимает бровь. Пальцы на бёдрах, что поглаживали их до этого мерно через ткань штанов, замерли на секунду, после вновь возобновляя действия. — Вирт. — Понял, — кивок спокойный и лёгкий поцелуй на чужих губах в порыве нежности. Ну, и своеобразной благодарности за шарф. — Ну вот и вопрос, а тут-то чего смущаться? — теперь в голосе барабанщика скользит недоумение, и Секби его, в целом, разделяет целиком. — А вот реально… — плечи под руками Клэша напрягаются и тот едва ведёт по ним, дабы расслабить вновь. Это работает. — Может он стесняется всё ещё… — Ну, а тебе не интересно как бы тот звучал? — тон сменяется привычным: шутливо-игривым. В карих глазах по обыкновению искорки шаловливые, а по губам растекается усмешка, которой хочется ни то любоваться, ни то сцеловать. — Кхм… Допустим… — Секби, взгляд спрятавшего от мелькнувшей фантазии, мягко тянут вниз на концы шарфа. — Допускаю. В таком случае есть идейка на сегодняшний вечерок, — шатен целует его в губы с подлой улыбочкой, явно призадумавшись о планах на вечер.

***

— «Вы не девственники, мальчики», «Вы что не трахались никогда»? — Секби откровенно измывается, утягивая его в постель ближе, вынуждая прижаться лопатками к груди. Клэш тоже не отставал, нагло пробираясь мозолистыми пальцами под ремень, и расправляясь с пряжкой без особого труда. Хаос даже не до конца осознавал, каким образом он оказался в подобном положении, когда барабанщик плавно опускался перед ним на колени, едва стягивая с его бёдер штаны, а затем и вовсе отбрасывая те в другой угол спальни. А когда когтистые ладони гитариста пробрались под его майку, задирая ту едва ли не до груди, певец и вовсе растерялся, хватаясь за простыни. — Вас так сильно зацепили мои слова? — в растерянности выдаёт первое пришедшее на ум Хаос, цепляясь пальцами за коленку Секби, что оказалась неподалёку. Вот только Клэша этот вопрос не прервал, лишь вызвал мягкий смешок, что коснулся ткани боксеров певца. Тот рефлекторно пытается свести бёдра вместе, но барабанщик не позволяет, осторожно касаясь головки пениса сквозь ткань губами. Хаос стыдливо поджимает губы, смотря вниз к насмешливому личику Клэша, когда над его ухом вновь нависают. — Отнюдь, нам просто стало интересно как же стонешь ты, крысёнок, — сладостно шепчет Секби, прежде чем осторожно подцепить резинку трусов певца, с мягкой усмешкой помогая Клэшу те стянуть. Тонкие губы Клэша прокатываются по аккуратному члену Хаоса, обводя венки того языком. Певец вскидывает таз навстречу губам объекта воздыханий, когда его тянут обратно к белым простыням большие руки второго. Секби склоняется к чужому плечу, позволяя своим ладоням лечь на худенькие бёдра Хаоса, слегка сжимая те в коготках. — Тише-тише, прелесть, неужели ты хочешь, чтобы наше веселье закончилось только начавшись? — сладко шепчет ящер прямо в чужое ухо, кажется, упиваясь тихим скулежом Хаоса, крепко сжавшего тонкие губы в, как оказалось, свойственном для него смущении. Гитарист позволяет своим рукам прокатиться по чужому животу, едва касаясь мягкой кожи коготками. Блондин жмурится от этих игривых прикосновений и дрожит, когда Клэш поднимается к самой головке члена того, уверенно ведя языком по чужой уретре. Хаос неосознанно разводит бёдра в стороны, порываясь прикрыть губы ладонью, когда её ловят слегка грубоватые пальцы Клэша, не давая ему и шанса. — Удивительно, ты уже не настолько дерзкий, каким кажешься на сцене? Почему ты стесняешься явить нам свой сладкий голос вновь? — Секби проговаривает слово за словом прямо в его ухо, вынуждая живот Хаоса напрячься от странного предвкушения. Клэш отстраняется от чужого члена, вынимая тот изо рта, дабы мягко и игриво поцеловать самую головку, обнажённую от крайней плоти ловким движением свободной руки, натягивая кожу у основания. Хаос хныкает, запрокидывая голову на плечо Секби, словно ждавшего разрешения склониться к его раскрывшейся шее, подобно вампиру. Ящер мажет по коже языком, губами проходится и улыбается довольно, когда певец в его руках дрожит. Он ловит хитрый взгляд карих глаз, и почти зависает, когда Клэш снова вбирает ртом головку, зрительный контакт не разрывая и снова, почти показушно проходясь языком по уретре. Словно отвечая на эту провокацию, Секби прикусывает бледную кожу, оставляя засос и тут же зализывая это место, почти инстинктивно. Такой обмен любезностями остаётся Хаосом незамеченным и парни позволяют себе продолжить терзать того. Гитарист метит кожу собственнически, вгрызаясь мягко в плоть и оставляя после себя яркие следы, которые, впрочем, легко могли скрыться под высоким воротом — или уже нет… Засосы вперемешку с нежными поцелуями покрывали всю площадь шеи, оставаясь на коже темными пятнами и чёткими отпечатками зубов. Ящериные когти ползут вверх, обводя бережно выступающие рёбра и намереваясь до сосков добраться, одновременно с тем как Клэш отрывается от своего занятия, выше перебираясь с намерением певца поцеловать. — Это так очаровательно, на сцене ты такой наглый, дерзкий, самоуверенный сукин сын, но стоит тебе с неё спуститься как становишься такой лапочкой, такой сразу очаровашка, хороший мальчик, — барабанщик шепчет ему это практически в губы, слыша довольный хмык Секби и наконец целуя Хаоса, словно в попытке поделиться его собственным вкусом. Певец выдыхает рвано и рот послушно раскрывает, обессиленный уже и почти сошедший с ума. Они целуются почти лениво, но это действительно красиво и брюнет, кажется, даже зависает, отмирая лишь после того, как Клэш умудряется чмокнуть и его, вновь спускаясь к чужим бёдрам. Блондин, словно передохнувший едва, снова дугой выгибается и стонет тихо, уже почти совсем несдержанно, на всхлип срываясь. Две пары рук — слишком много. Губы одновременно и на члене, и где-то сверху — слишком хорошо. Настолько, что и мыслей связных не остаётся, и вообще хоть грамма разума. Хочется одновременно и чтобы всё это продлилось как можно дольше, и кончилось сейчас, достигнув пика. — Господи, как же я хочу увидеть какую сцену ты устроишь, когда кончишь от рта Клэша и моих рук, Хаос, — брюнет с плеч острых возвращается дорожкой поцелуев снова к чужому уху, оставляя за ним лёгкое прикосновения и обжигая шёпотом. — Ты издаешь такие прелестные звуки от каждого нашего прикосновения. Этого, кажется, хватает. Сочетание чувств слишком хорошо. Всё это приводит к оргазму, яркому до невозможности, до судороги почти. Наслаждение затапливает нутро, словно заменяя энергию всю и возбуждение. Тело обмякает в чужих руках и всё после этого словно затянуто белёсым туманом.

***

Хаос шуршит простынями шумно, когда выбирается из чужих объятий почти лениво, дабы найти нужное сейчас. Парни смотрят на него недоумённо, но ничего не спрашивают, позволяя улизнуть из собственных рук ненадолго. — Я бы хотел наверное сделать пирсинг… — Секби, прикрыв глаза, зарывается на секунду в макушку шатена, на что тот фыркает так, словно эта тема поднимается уже не первый раз. — И где же? — певец достаёт аптечку, открывая её и кидая заинтересованный взгляд в сторону кровати, прежде чем начать рыться в таблетках, бутылёчках и прочих медикаментозных приколах. — На языке, — в голосе Клэша звенит смех, не затихающий даже когда на кровати начинается возня: ящер мстит. Не то чтобы эффективно, но коготки определённо цепляют чужие бока, притягивая к себе и, кажется, кусая куда-то в плечо. Хаос начинает жалеть, что с пола ему не видно всего происходящего у них, но пока ему нужно найти кое-что в маленьком мире медицины, дабы со спокойной душой вернуться к ним. — Я хотел в трёх местах проколоть, — всё же успокаиваясь, на барабанщика не отпуская от себя, кивает Секби в подтверждение чужих слов. — Нужно ж как-то пользоваться своей гибридной натурой. — А прикинь, поцелуешься неудачно и пирсинг друг о друга зацепится... — голос у певца задумчивый и даже почти не насмешливый, но брюнет всё равно недовольно фыркает в ответ, поддакивание улавливая. — На сосках? — шатен словно чувствуя помощь со стороны, предлагает новый интересный вариант. — Больно тереться об одежду будет, — блондин отрицательно машет головой, здраво оценивая места пирсинга. Проблемных проколов было уйма, а уж в целом нюансов у такой модификации тела и того больше. Анатомия только один из них. — На пенисе? — Клэша наконец отпускают и он, вновь хитро улыбаясь, ящера чмокает, обращаясь к нему и поддразнивая почти на полном серьёзе. — Их тоже в нескольких местах бить будешь? — Прикинь загноится и пипирку отрезать придётся, — игра в деловитость не прекращается. Хаос вертит в руках баночку перекиси, кидая взгляд на парней. Наверное, всем им бы не помешало обработать мелкие ранения… — Секби это не пугает. — Новый отрастёт пади... — небольшая баночка, пройдя «техосмотр», всё же отправляется в полёт до постели. — Иногда я люблю вас обоих больше, чем сейчас, — Секби ёршится недовольно на них двоих, но бутылёк ловит на рефлексах почти и откладывает в сторону без лишних вопросов, всё равно певец объяснит им, что происходит. — Кстати про отрезания. — О как. — Рот закрой, — ящер на Клэша цокает, порываясь снова в шутливое сражение полезть, но тот шустро отползает, получая в ответ взмах рукой, мол, «чёрт с тобой». — Хаос, а что это у тебя за швы на ушах? Ты же их трогаешь когда нервничаешь, так? — А, ну типа того… — певец застывает на секунду, словно вопрос обрабатывая, но скрывать тут нечего. — Так откуда они у тебя? — этот вопрос волновал, ибо обычно эти шрамы и не заметить, но при «близком рассмотрении» трудно упустить их из внимания. — Помните про Родфора рассказывал? — Это которому ты зубы выбил? — барабанщик щурится, припоминая эту историю и оказывается полностью прав, память ещё не подводит. — Ага, ну вот у меня когда-то туннели были. Ну вот, он один вырвал, пришлось мочку зашивать, — он жмёт плечами, хотя иногда вспоминать об этом было всё ещё неприятно. Всё же, хорошего мало. — А ты у нас оказывается дрочун, — Клэш фыркает, голову склоняя заинтересованного. Необычный шрам, что уж. — Ага, адское дрочиво. — Dio, perché sono tutto questo? — ящер прикрывает глаза, в очередной раз, кажется, проклиная их. Хаос, наконец, видимо, найдя нужное, снова заползает на кровать, устраиваясь рядом с ними, лицом к обоим. Клэш заинтересованно подаётся вперёд, чтобы рассмотреть странный набор в руках блондина: микрофон, упаковка пластырей и ручка. Вопрос повисает в воздухе и певец вздыхает, собираясь с мыслями. Он мнётся, едва пугая своих парней, но в конце концов выпрямляется, теребя пальцами брелок микрофона. — Что случилось, крысёнок? — голубые глаза смотрят на него с едва заметной тревогой и певцу хочется это исправить, вот только даже задуманные слова испаряются куда-то, оставляя его на волю импровизации. — Да тут такое дело… — Опять фанатики что-то втирать начали? — барабанщик к общему беспокойству невольно присоединяется, пытаясь в чужом взгляде прочитать всю подноготную. — Нет-нет, тут другое… — Хаос головой машет резко, даже слишком. Нет, медлить нельзя. Простыни в нервном порыве цепляются пальцами, а он взгляд поднимает уже уверенно. — Что такое? — Секби ненавязчиво пододвигается поближе и Клэш следует его примеру. — Вы бы хотели официально выпустить свои песни как-нибудь? — певец выдыхает резко, решая зайти сбоку. Мало ли… — Ну… Нам не позволяют средства, да и нет контракта с кем-то, — Секби жмёт плечами. Они думали об этом неоднократно, но их нынешнее положение позволило бы сделать им подобное ой как не скоро. — А что, если я организовал вам контракт, чисто гипотетически?.. — Чисто гипотетически? — голубые глаза распахиваются в неверии, а Клэш в ящериную руку вцепляется с тихим вздохом удивления. — Чисто гипотетически, с лейблом Пугода… — он взгляд отводит, словно стыдливо, но вздох гитариста звучит почти обыденно. — На котором ты выпускаешься?! Кажется, голос у Клэша подскакивает тона на два. А может и три. Это последнее, что Хаос осознаёт, прежде чем его утягивают в объятия, осыпая лицо и вообще всю доступную поверхность кожи поцелуями вперемешку с, кажется, восторгами и благодарностями. Смешки счастливые вырываются из груди сами, когда он ловит губы сначала Секби, а после и барабанщика. Когда радость едва утихает и они застывают клубком, обнявшись слишком хорошо и уютно, певец всё же подцепляет пальцами сначала пластыри с ручкой, а потом и собственный микрофон. Ящер, устроившийся у него на плече и едва ли не мурчащий, на это только глаза приоткрывает, а вот шатен шею вытягивает заинтересованно, наблюдая за тем, как он отрывает один пластырь и неторопливо его распечатывает, стараясь сделать это как можно аккуратнее, чтобы с мелкими кусочками бумаги не возиться. Колпачок ручки открывается без раздумий, зато вот рука над пластырем сначала зависает на несколько секунд, а потом без раздумий выводит одно слово: «Øglefolk». Защитная бумажка отлепляется резко, а пластырь находит своё место между других наклеек, вписываясь идеально. Хаос чувствует, что парни снова замирают, а когда он свои манипуляции завершает, Секби тычется ему носом в шею, а Клэш мягко целует его в щёку. Поняли без слов. Всё-всё поняли. И значимость этого жеста, и желание увековечить их группу практически физически. В сердце они уже остались, так почему бы этому всему не обрести ещё и другой статус?