Глава 10

Секби трясло. И в прямом, и в переносном смысле. По приезде обратно в свой городишко у него всё валилось из рук и дома, и на работе. Тот бегал курить чаще обычного — Клэш боится считать количество скуренных им пачек за последнюю неделю. Не сосчитать сколько раз Клэшу приходилось за того намешивать коктейли на работе, потому что гитарист раз за разом погружался в свои мысли, не ведомые ему. И барабанщик даже представить не может отчего же ящер начал бояться отвечать на звонки Хаоса, да так, что кадык того дрожал. И честно, это начинало бесить. Клэш как никто другой успел понять, что его парни проглатывают языки, когда у них что-то не так, когда те сталкиваются с какими-либо проблемами. И его это раздражало до сжатых до побеления костяшек кулаков. Это было вопросом времени — когда терпение барабанщика лопнет и его фитилёк подпалит это странное поведение их парня. Хаос был с ним в сговоре, ведь отчего-то чувствовал вину за такое поведение Секби. Клэш описал ему, то как тот шугается каждого его звонка, кусает руки, раздумывая над ответами на его сообщения, как хвост того начинает нервозно дёргаться из стороны в сторону, стоит только зайти речи о нём. И вопрос времени нашёл свой ответ, ведь Секби был успешно зажат между кухонным гарнитуром и барабанщиком, в очередной раз наблюдавшим за этим странным поведением. — Причина тряски? — барабанщик, расставивший руки по обе стороны от тела своего парня, выглядел непривычно серьёзно. — А? — ящер непонимающе хлопает глазами, тут же словно переключаясь и не понимая, почему его буквально прижали с чётким намерением допросить. — Чё ты трясёшься как чихуахуа бритая, когда тебе Хаос звонит? — голос звучит глуховато, но уверенно, заставляя гитариста плечи поджать. Он, конечно, понимал, что от Клэша мало что укрывается в его поведении, но как-то не думал о том, что это того так взволнует. — А?.. Да не трясусь я… — голубые глаза неуверенно в сторону отводятся, в попытке всё же соврать, сделать вид, что всё хорошо. Проблема в том, что его слишком хорошо знают, а собственный язык тела выдаёт с головой похлеще любого фактора. Общая зажатость, отказ смотреть в глаза, нервно мечущийся хвост, кончик которого неосознанно в руках теребиться, иногда заменяясь на ткань одежды или на мелкие вещи, вроде проводов наушников, собственных серёжек и медиаторов. — Пизди больше, я ж по лицу всё вижу, — шатен хмурится, пытаясь в чужое лицо вглядеться и узнать всё без слов, сожалея, что мысли читать не умеет. — Да не пизжу, я сам виноват, — выдыхает наконец Секби, окончательно понимая, что отпираться смысла нет. — В чём? — Клэш теперь смотрит вопросительно, будто всю свою наигранную воинственность теряя, превращаясь в обеспокоенного партнёра. — Ты хоть раз слышал о том, что Хаос встречался с группиз? Он вообще поднимал тему секса? — на чужую взметнувшуюся бровь брюнет даже не реагирует, будто снова в мысли тревожные погружаясь. — Чё? — растерянно спрашивает шатен, не врубаясь всё ещё в тему чужого волнения. — Что, если он асексуален вообще, а я взял набросился на него со своими потребностями! — ящер губу закусывает настолько встревоженно, что у барабанщика внутри что-то ёкает. Он, конечно, знал, что что-то не так, но не думал, что всё связано с достаточно приятной темой секса и уж тем более не предполагал, что мысли Секби крутятся вокруг такого. — Ты чего… — карие глаза распахиваются изумлённо. Если, конечно, брать некоторые факторы и ответы Хаоса на интервью, то, конечно, можно так посчитать, но… Разве это не те темы, что обсуждаются с партнёрами в первую очередь? Певец им бы точно рассказал, разве Секби этого не понимает? — А считается ли это изнасилованием… Это ж пиздец! Я изнасиловал своего парня, господи… Он же меня поди проклинает за это всё… — чужая тревога, что получила возможность выплеснуться, кажется, только набирала обороты. — Ты с чего это вообще взял? — теперь стало яснее. Гитарист снова вбил себе что-то в голову и накрутил себя до такого состояния, даже не пытаясь с кем-то из них поговорить. Классика. — Он попросил у тебя кофту с высоким воротом, чтобы шею прятать и так смотрел на меня странно когда мы у мамы были, и… и… — Секби срывается на какое-то неразборчивое бормотание на итальянском, из которой и при желании слова понятного не вычленишь. Из телефона Клэша, лежащего на обеденном столе, раздаётся сначала шумный фырк, а затем и истерический хохот, звонкий и весёлый. — Хаос, ты спалился раньше времени! — недовольный взгляд карих сверлит устройство несколько секунд, прежде чем парень выдыхает тяжело. Ну надо же всё испортить! — Прости-прости! Господи, я щас заплачу! Ой блять! — из динамиков слышится приглушённый грохот, вместе с которым притихает смех, но не прекращается ещё некоторое время. — Ты там что, с кровати наебнулся? — барабанщик тяжело выдыхает, всё ещё выглядя возмущённо и чувствуя на себе ахуевающий взгляд Секби, что, кажется, начал осознавать всю суть их заговора. — Есть момент, ща, — голос всё ещё достаточно тихий и из динамика раздаётся шорох, предположительно поднимающегося на ноги певца, что всё ещё пытается отдышаться со смеху. — Нет, парни, у нас явно проблемы с разговорами. — А?.. — а нет, не начал осознавать. Голубые глаза метались с телефона на парня рядом в непонимании. — Секби, Клэш дал мне кофту чтобы прикрыть шею, чтобы у твоей мамы вопросов не было, а не потому что мне что-то не понравилось, — в голосе Хаоса слышится неприкрытая нежность, словно он растолковывал что-то маленькому ребёнку. — И вообще откуда ты взял тему с изнасилованием? Господи, помоги… — И тебе ещё Господь помогать должен? Я тут с вами двумя скоро окочурюсь, — недовольный Клэш выглядит как нахохлившийся воробей. Он, видите ли, разговаривать пытается и их к этому приручает, а в ответ что? — А я-то что? — ну-у, певец конечно, не без греха… Но не на столько! — А ты ещё хлеще! — да-а, чего стоит только «Fur Dich», он как вспомнит, так вздрогнет… Это, кажется, было больше, чем все заскоки Секби вместе взятые. — Я хлеще? Ты знал, что их там два и не предупредил меня, а теперь Секби перепуганный ходит! — теперь и негодование Хаоса вполне справедливое, пусть и всё же уже поутихшее. — Знаешь, Хаос, в мужской дружбе однажды наступает момент, когда бро узнают длину друг друга, а мы ещё и количество, — шатен звучит почти шутливо. — Ты хочешь сказать, что я не прошёл тест на лпешку, до того как мы начали встречаться? — Я такого не говорил, — закатывает глаза барабанщик, недовольно цыкая, а после вновь воззывая к разуму своих парней, дабы разрешить проблему секбобовского недопонимания. — Так, ладно, похуй, возвращаемся к нашей теме. И Хаос, благо, его слушается. — Секби, звёздочка моя, я просто удивился строению твоего тела и скрывал засосы от твоей мамы, она просто такая милая и добрая, не хотелось бы её смущать подобными вещами, — тон певца снова изменяется, становясь нежным до одури. — Вот, умные вещи говорит, а ты паниковать сразу, ну ты что ж сразу язык проглатываешь? — теперь, поймав взгляд всё ещё неспокойных голубых глаз, Клэш тоже тактику сменил, становясь скорее обеспокоенным, чем недовольным. — Я… Я… Под напором двух парней внутри ящера, кажется, что-то перевернулось, заставляя почти зависнуть, осознавая, что все-все тревожные мысли… ложные. Что всё сейчас опровергли, и это правда, которую нужно вбить себе в голову. — Ой бля-я, — из динамиков снова слышатся какие-то шорохи. — Ты что, ещё куда-то наебнулся там? — на губах Клэша расплывается улыбка, словно он чётко представил то, как блондин снова грохается на пол. — Во-первых, я на кровати, во-вторых, мне Пугод по второй линии звонит и если я ему щас не отправлю текст пары новых песен меня ждёт свежевание и хорошо если к этому моменту я буду уже мёртв, — Голос Хаоса звучит спокойно и слегка весело. — Так что пока-пока, мои сахарные, жду вечером звонка! — Пока, дорогой, — барабанщик от ящера не отходит, дожидаясь, пока звонок завершится и взгляда от чужого лица не отрывая. — Пока… — Ну вот, ящерка наша, слышал? Всё хорошо, никаких изнасилований и издевательств над асексуалами, — тихий голос Секби едва тревожит, но клэшрейковская уверенность непоколебима. — А если он всё это говорит только для того чтобы успокоить меня? Если он не думает так на самом деле? Ящер всё равно смотрит на него как-то печально, выискивая в чужих словах что-то, что сможет опровергнуть собственные мысли. И он находит. Находит в карих глазах спокойствие надёжное, стойкость и теплоту такую, что легче становится сразу. — И вы оба ещё меня дураком называете… Иди сюда, — Клэш наконец льнёт ближе, приобнимая брюнета за талию — ну, потому что до неё проще дотянутся. В ответ ему руки на плечи укладывают и барабанщик замирает, прислушиваясь к чужому дыханию. — Это хорошо, что ты так печешься о моём с Хаосом комфорте, но и палку перегибать не стоит, — он бубнит это тише, отрываться от чужой груди не собираясь. — И вообще, Секби, ты о себе хоть думай чутка и тем более говори, я ж не всегда смогу уследить за твоими заскоками, — смешок ящера ярко намекает, что монолог работает, не зря красноречивит. — Так что, соска моя нереалка, унимаем тряску и впредь говорим почаще, — шатен наконец отлепляется от парня, привставая на носки и целуя того легонько в губы. — Вот, договор скреплён поцелуйчиком, значит нерушим. Брюнет снова мягко посмеивается, повисая на его плечах. Внутри вся тревога и паника замирает окончательно. Она, конечно, наверное, не уйдёт никогда окончательно, но сейчас затихнет, угомонится на время под чужим спокойствием и уверенностью.

***

— Ну что, рассказывай, — Хаоса, как и было обещано, ждал вечерний звонок от любимых. Созвон с Пугодом прошёл лучше некуда — его едва ли не захвалили, пусть мужчина и пытался судить все его проекты объективно. Они обсудили ещё пару технических моментов, договорившись и о личной встрече — увы, не всё решается словами на раз-два. Так что, в приподнятом настроении, певец с нетерпением ждал вечера, дабы подвести итоги утреннего диалога и не только. — Ну-у, во-первых, Секби успокоился и пообещал больше не молчать о своих траблах, — барабанщик звучит спокойно, даже весело. На фоне у него достаточно шумно — что-то монотонно гудит, что-то звенит и шуршит. Шум, впрочем, почти диалогу не мешает, поэтому и внимания на это не обращается почти. — А во-вторых? — интересно же! Вроде, всего немного не болтали, а уже что-то произошло. — Во-вторых, у нас всё было, — теперь голос шатена звучит уже неприлично довольно и певец даже может представить чужое лицо, хихикая. — О-о-о-о! Это же ваш второй раз? И как всё прошло? — Хаос заинтересован не на шутку. — Честно, восхитительно, а ещё мы выяснили опытным путём, что он во всех положениях кусучий, — Клэш тыкает на кнопку включения вебки, улыбаясь блондину по ту сторону экрана. Теперь певцу видно, что тот на кухне и, по всей видимости, что-то варганит. — Ну, кусучий – это неплохо, если есть высокий ворот или часов пять на грим… Подожди… Во всех? То есть, он снизу?.. — блондин губу прикусывает, взглядом скользя по следам от зубов и фиолетовым пятнам на шее и груди. — Ага-п, ещё у меня спина в кровь изодрана, — барабанщик чуть плечами ведёт, едва заметно морщась, но признаков недовольства не подавая. Больно, но терпимо. Зато как же приятно было… — Ахуеть… — серо-зелёные глаза ошарашенно моргают несколько раз, но после парень хихикает, отходя от минутного шока. — Это значит, что только между нами ещё не было ву-ху, — барабанщик чуть телефон переставляет, и в кадр теперь попадает чуть больше комнаты. Парень тянется куда-то, но тут же возвращается в зону видимости, лукаво улыбаясь. — Для начала поцелуешь меня в задницу, мальчик мой, потом может быть и заполучишь её, — по губам скользит хитрая усмешка, вторя искоркам в глазах и легонько склонённой голове. — Ну слушай, твоя попка заслуживает поцелуйчиков, — Клэш в ответ продолжает лыбиться, совершенно не стесняясь откровенного флирта. — Ой, да пошёл ты… — Хаос бормочет это почти смущённо и откровенно влюблённо, взгляд в сторону отводя и глаза чуть прикрывая. — Как там наш мальчик после… ну… Процессии? — Всё хорошо, помог ему сходить в ванную, сводил покурить и уложил отдыхать в спальне, ща чай ему завариваю, — это, в целом, полностью объясняет и шум и вообще факт нахождения парня на кухне. — Какой ты романтик, — ведь действительно приятно получать такую заботу. Ничего такого, но не все способны даже на элементарные знаки внимания. — Вот, будьте благодарны, что с такой лапочкой, как я, встречаетесь, — барабанщик гордо вскидывает голову, заодно пару прядок с лица смахивая. — Лично я очень благодарен этому, — по губам блондина снова улыбка скользит, но она тут же меркнет, стоит ему Клэша услышать. — А вот твои фанаты не очень благодарны. — Что? — сердце пропускает удар. — Ты в тик-ток и твиттер часто заходишь? —лицо шатена трясётся, размываясь, когда тот подхватывает телефон и кружку с заваренным чаем, направляясь, по всей видимости, в комнату к Секби. — Сейчас не очень, а что случилось-то? — он подозревает, что ничего хорошего, но хочется надеяться на лучшее. — Ну, твои фанаточки сейчас срутся о том, какая парочка лучше: ты и Секби или я и ты. Есть, конечно, и правильный вариант, но пока лидирует мнение, что мы с Секби просто подсосы ебаные, — парень фырчит недовольно, то ли действительно воспринимая слова на себя, то ли просто не понимая, как на такое реагировать. — Подсосы ёбанные? — у него дыхание замирает на секунду. Блядство. — Ага, начинаю сожалеть о том, что функция комментариев вообще существует, — барабанщику, кажется, действительно плевать. Или тот перед ним храбриться, или хэйт ещё не достиг стадии, в которой начинается откровенное угнетение. — Тебе под тем видео, что ли, эту хуйню срут? — блондин, давно уже к хэйту привыкший, легко вычислил его источник. Не очень предсказуемо, вполне привычно и… Без некоторой ненависти фанатов не обойтись в любом случае, но, судя по всему, в этой ситуации уже всё перешло незримые границы. — Мгм. — Господи, бусинка моя, что ж ты не сказал раньше… — Хаос губу прикусывает совершенно обеспокоенно, в чужое лицо всматриваясь. Камера всего не передавала, лагая и искажая. — И что бы ты сделал? — Клэш смотрит серьёзно, но не укоризненно. Чужой порыв защитить и уберечь понимает, но знает, что против аудитории не попрёшь, это бесполезно. У людей слишком сильно развит стадный инстинкт, чтобы можно было легко их в чём-то переубедить. Хаос приоткрывает рот, раздумывая, что бы мог сделать, как мог бы прекратить неприязнь в сторону своих любимых мальчиков. Фанаты и так слишком многое решают в его жизни: его поведение на сцене и интервью, звучание его музыки. Они просто не имеют право решать ещё и то, кого ему любить, с кем спать и с кем просыпаться. Он знал, что некоторые уже натянули нити парасоциальных отношений с ним до предела, знал, что есть одержимые фанатики не по наслышке. — Пока самое жестокое, что было – это угрозы вычислить наш адрес и адреса родни, — шатен плечами чуть пожимает, говоря страшное так буднично, что даже странно. Певец, конечно, уже сам к этому всему привык, но тело всё равно словно пробивает током. Хаос резко садится на постели, судорожно хватая телефон. Чёрт, чёрт, чёрт. Ситуация наиотвратнейшая, а он узнал о ней только сейчас. Вряд ли это началось только-только. Пару недель минимум, а, может, и больше. — Ты же понимаешь, что они реально на это способны? — голос почти срывается, но он всё равно смотрит, ответа ожидая. Конечно, они всё понимают, он уверен, но… — Понимаю. Если чё, пароли мы уже раз десять везде попеременяли, — парень жмёт плечами. С губ блондина вздох срывается обеспокоенный и легче становится лишь на секунду. — Это хорошо… Фоток с видом из вашего окна не отправляйте никуда и поосторожнее на работе, пожалуйста, — база, о которой он уже упоминал, но повторить лишним не будет. В голове сотня мыслей, пометок и замечаний, но озвучивать их все… — Хорошо, Хаос. Ты это, не ссы и не вини себя, это не твоя вина, что существуют ёбнутые чуваки, — барабанщик кивает, блондина в свою очередь пытаясь успокоить. — Но эти ж ёбнутые за мной следят, а не за вами, а вы страдаете из-за меня, — тревога. Теперь не только за себя, но и за них. — А ещё мы любим тебя и понимали на какие риски шли, начиная встречаться с тобой, — тон не меняется, только во взгляде что-то тёплое и уверенное читается. — И ты сам понимаешь, что лучший способ реагировать на хейт – не реагировать на него вовсе. Ему нужно как-то присмирить свою аудиторию, дать им понять, что эти двое из его жизни никуда не денутся… И, кажется, у него есть способ. — Меня в конце декабря позвали закрывать фестиваль неформальной музыки… — тянет певец легонько. — М-м-м-м. Звучит прикольно, — правда, парень на это реагирует слабо, пока намёка не понимая. — Да, это прикольно, но мне нужно найти группу, которая сможет исполнить со мной пару песен, потому что обязательным условием была живая музыка… — тревожность в голосе сменяется чем-то игривым и Клэш заинтересованно приподнимает бровь. — И вот, знаешь, хочется позвать кого-то кто понимает тебя с полуслова, например, каких-нибудь «Øglefolk»… — Нужно будет спросить у нашего Олега Фолка, согласен ли он, — шатен телефон чуть в сторону отводит, открывая дверь в спальню плечом. — Это Ойле! Ойлефольк! — недовольный голос ящера заставляет Хаоса захихикать, вспоминая их первый совместный техпрогон. — Я знаю, Секби, знаю, — барабанщик, усаживаясь на кровать, глаза закатывает, мол, «Вообще уже шуток не понимаешь» — У вас же два через два график? — певец уточняет услышанную когда-то информацию на всякий случай, почти уверенный в том, что прав. — Да, а что такое? — Клэш звучит недоумённо, но догадывается о его намерениях, кажется. — Да ничего, ждите гостя, поднатаскаем вас. Так, мальчики, я побежал дальше тексты писать. Хаос, хихикая, сбрасывает звонок, надеясь на то, что эти двое не будут панически оттирать всю квартиру от пыли следующие пару дней, пусть и представляя подобное, по его губам плыла мягкая улыбка.

***

Секби медленно, но верно начинал ощущать себя содержанкой их парня-знаменитости, и он искренне недоумевал, что ему стоит делать в таком случае. Он знал, что до их выступления на закрытии фестиваля около двух месяцев и им предстоит путь выдрачивания собственных навыков игры до идеала. Но, казалось, ящера потряхивало от другого. Хаос приезжал к ним раз в два дня и уже это казалось ему чем-то невероятным. Однажды гитарист расхрабрился посчитать сколько стоят столь частые поездки того и едва не поседел от пятизначной суммы, что выходила за путь туда и обратно. Клэш тоже с вопросами на этот счёт не отставал, предлагал и вовсе остаться тому у них на эти пару месяцев, а не тратить баснословные суммы на поездки. Хаос лишь с улыбкой отмахивался, говорил, что для него это не так уж и много, да и перед продюсерами следовало отчитываться о записи нового альбома. Ящера и вовсе едва не покосило, когда Хаос всунул ему в руки ключи от снятой студии звукозаписи, специально для репетиций. Он с трудом стоял на ногах, когда певец говорил, что смог добыть лишь самое необходимое оборудование, оплатил первый взнос за аренду. Клэш своего шока скрыть даже не пытался, повиснув на плечах Хаоса, едва не хныча от благодарности. Жаба внутри Секби уже из последних сил держалась за жизнь. Конечно, и они отвечали заботой на заботу как только могли. Хаоса дома кутали во всё самоё теплое, настояв на том, что в свои приезды он не будет тратится на отели и съёмные квартиры. Отопление только-только начали включать, а обогреватель тратил электроэнергии гораздо больше, чем парни могли себе позволить оплатить, но ради того, чтобы певец не заболел, пришлось залезть в «семейную» заначку. Каждый раз того ждали трапезы в виде домашней еды за авторством их профессионального повара, которому Секби однажды угрожал лопаткой, только заслышав звук ломающихся пополам спагетти. Было и много уютных вечеров, невероятно компенсирующих долгую разлуку. Иногда они их проводили просто рядом, занимаясь чем-то своим, а иногда откровенно отдыхали, валяясь в постели и скроля ленты интернета. Второй вариант обычно сопровождался показыванием друг-другу всяких мемов и тик-токов и различными комментариями разного вида. Иногда это шипперские видео, в различных комбинациях, иногда глупые откровенно, а иногда действительно неплохие. — Ля, глядите, ещё эдит по нам троим, — Хаос протягивает телефон к парням, экран поворачивая. — Нация растёт и множится, — хмыкает в ответ Секби удовлетворённо. Или, зачастую, это были эдиты с кем-то одним из них, не остающиеся без комментариев, ехидных или игривых чуть. — О, а Секби довольно секси в этом эдите, — тянет Клэш ехидно, не переставая, впрочем, любоваться. — Да вы заебали, нахуй пошли, — ящер почти рычит, гневно сверкая глазами на двух хихикающих парней. Уже раз четвертый за полчаса! Сколько можно… Это было комфортно, по-настоящему уютно и с мыслями «Вот бы так всегда было». И вот, их ожидала очередная репетиция в снятой Хаосом студии. Они только-только закончили по очередному кругу гонять те несколько песен, которые блондин желал исполнить с присущим себе драматизмом и его желание отточить навыки игры «Øglefolk» до идеала было абсолютно понимаемо. — «I'm spreading like a disease The temperature's rising you freeze» норм звучит? — Хаос задумчиво склоняет голову, забравшись на стол с ногами, в очередной раз перечитывая текст новой песни. Его довольно скоро ожидала запись сингла к новому альбому, и проблема была в том, что сингл этот всё никак не мог дописаться. — Ты распространяешься как болезнь?.. — переспрашивает гитарист, поднимая руки, к потолку потягиваясь. Продолжительная репетиция неплохо утомляла, но от чего-то усталость эта казалась приятной. Возможно, от того, что их потом будет ожидать уютный романтический вечер втроём, за каким-нибудь интересным сериалом или просто ленивыми разговорами. — Что дальше? Я выгляжу так, будто сейчас чихну? — Клэш усмехается, прохрустывая ладонями, в попытке добиться расслабления в, уставших от палочек, пальцах. — «You look like you're about to sneeze». Бля, а звучит… — задумчиво бубнит певец, похоже дописывая новую строку в записи на телефоне. — Я так и не спросил… Почему эти песни? — Секби покачивается на носках взад-вперёд, заинтересованно смотря в сторону Хаоса, от печатания текста не отрывающегося. — М-м-м? — теперь ящер внимания добивается, заставляя парня голову вскинуть вопросительно. — Ну типа, почему именно они? — Потому что наиболее подходящие для того, чтобы играть в живую… — жмёт плечами блондин. У него, конечно, ассортимент приличный, но далеко не все песни под условия подходили. Он, кажется, особо и не думал, выбирая. В голове сразу всплыли нужные варианты. — А… — смешок Секби совсем не к месту и певец бровь вопросительно приподнимает. — А что такое? — Да так… — Клэш вместо объяснений вытягивает спрятанную под футболкой любимую цепочку с подвеской цикады, что, кажется, не снималась почти никогда. Разве что, в душ и иногда перед сном. — Это же из моей коллекции по альбому с «Cicada Days»! — Хаос рассматривает цепочку так, словно это не он несколько недель согласовывал её дизайн, придираясь к мелочам и не только. Зато, вон какая красота вышла. — Ага… — Это его любимая твоя песня, — снова давит смешок гитарист, не видя смысла скрывать что-то такое. Они всё ещё по песням своего парня фанатеют. Как, впрочем, и по нему самому. — И ты её каждый день носишь? — певец бережно подцепляет цепочку пальцами, довольно улыбаясь. — Ага, раз в полгода на чистку отношу, — шатен кивает, едва смущённо взгляд в сторону отводя, словно его в преступлении каком-то уличили. — А я то-думаю – как она так хорошо сохранилась… — он, конечно, в производстве своего мерча не сомневался, но даже самые надёжные вещи имеют свойства изнашиваться. — А я-то думаю – куда каждые полгода из нашего семейного бюджета полторы тыщи улетает, — фыркает в ответ ящер. — Мне напомнить как ты каждый раз мерчёвые футболки в прачечную носишь? — подколка незамедлительно летит в ответ. Что ж, оба грешны, не поспоришь… — Ой дураки вы, мальчики мои, — Хаос тянет легонько Клэша за цепочку к себе, целуя ласково. — Эй, а меня поцеловать? — ящер дует губы наигранно обиженно, руки на груди складывая. Хаос в ответ улыбается чуть и жестом его подзывает, руку на плечо укладывая. — Вы у меня самые лучшие. И плевать, что крысы говорят за спиной у кисы, звёздочки мои. Вы у меня самые-самые, — блондин целует и Секби, глаза прикрывая и практически бормоча последние слова в чужие губы.

***

Репетиций было много. В них они втроём выкладывали едва ли не душу, приползая домой в состоянии несостояния. Впрочем, это точно стоило того, потому что всё было идеально. Абсолютно все песни сыграны великолепно. Без единого казуса, без малейшей ошибки. Публика в восторге, а парни почти выдохлись. Последняя, долгожданная песня. Они друг другу кивают почти синхронно, находят в чужих глазах немую поддержку. «Ещё чуть-чуть».

The greener grass grows where the wildfires fertilize

With ashes of sparrows, peppered moths, and butterflies

Ghosts of trees and termites bloom in the beanstalk

And if you get lightheaded when standing too fast

Строчки звучат легко. Маска идеальна. Впрочем, подуставшая тоже публика вряд ли бы заметила мелкую осечку. Хаос улыбается, думая о своих парнях. О Клэше, что эту песню, как оказалось, действительно любит больше всех. О Секби, что тоже рассудок терял от некоторых треков.

Is it from shaking out the weight of phosphenes and pasts

Salt deposits on warm little rivers that burst from our words

And god knows crying ain't gonna change a thing

She said «take care», but I take more than I bring

She said «It just feels inhumane to lose this much»

Cause when you leave, you know you take more than your love

Just one week of cicada days we're losing touch

And I know it just feels inhumane to lose this much

Интонация скачет слегка — от напряжения, от эмоций свалившихся, от всего подряд, — но вряд ли это будет замечено большинством. Голова кругом почти идет, но он держится. Взгляд хитрый, ещё его усталости не выдающий, по толпе скользит, вглядываясь в лица фанатов внимательно.

Our nerves were braided under ceiling stars, they were all

Glow-in-the-dark, hanging over queen-sized

Purple waves of ancient chemicals

Just whisper

Did you ever build with those endangered bones?

Well the ground looks soft enough to bury this now

Oh please, oh no

Они, кажется, довольны полностью. Кажется. У Хаоса зрение отличное и не заметить компашку с искривленными рожами он не мог. Гнев, тщательно упрятанный куда-то внутрь, вспыхивает пламенем, лесным пожаром не укротимым, голос заставляя на крик сорваться и меняя всю атмосферу к чертям.

And then my sponsor said «Do nothing. Nothing works»

And then my doctor said «Don't do that if it hurts»

She said «It just feels inhumane to lose this much»

Cause when you leave, you know you take more than your love

The seasons of cicada days we can't make up

And I know it just feels inhumane to lose this much

Он кричит. Уже не поёт — срывает голос, связки не щадя и взгляд вперивая в выцепленные лица. Выражение на тех сменяется на шоковое. Они рты едва не разевают, впрочем, как и все остальные из толпы, перемену не сразу уловившие.

Let all my red flags fade to white, yeah, I give up

Don't let me leave, I'll only take more than I gave. Okay, I'll pack my stuff

Here at the end of days, my god, what have I done?

Christ now it feels damn inhumane to get all I've dreamed of

Keep coming back, it works if you work it

So work it, you're worth it, it won't if you don't

One day at a time, tomorrow's too late, amen

Под конец он затихает. Допевает почти шёпотом, зная, что этот срыв ему аукнется. И голосу плохо будет, и в соцсетях поднимется буря. Он не жалел. Они могут сколько угодно ненавидеть и хэйтить его, могут угрожать и пытаться что-то вытворить. Он справится. Но они не посмеют тронуть его мальчиков. Микрофон аккуратно забирают из рук. Клэш встречается с карими глазами взглядом. О, его, кажется, потряхивает. Ладони с коготками опускаются на плечи, мягко разворачивая. Он послушно идёт, словно оглушённый. Овации с привкусом шока не стихают даже когда они втроём скрываются за кулисами.

***

— Хаос? — Секби голову склоняет недоумённо, на положение своего парня глядя шокировано. Певец расположился на диване, закинув ноги на его спинку и свесив голову с сиденья. Ноутбук пристроился у него на животе, светясь неярким светом. — А? — серо-зелёные глаза приоткрываются, с удивительной лёгкостью чужую фигуру находя. — Ты уверен, что тебе удобно так лежать? — ящер хвостом виляет уже более заинтересованно и менее удивлённо. — Вполне. — Не мешай, не видишь – он перегоняет умные мысли из попы в голову, — Клэш, сидящий неподалёку на кресле, хихикает на чужую реакцию. Некоторые и на голове стоят, певец ещё лайт уровень выбрал. — Я просто уже не знаю как ещё на эти ссаные интервью отвечать… — блондин выдыхает тяжело, снова прикрывая глаза, будто это поможет найти ответы на тупорылые вопросы. — Что такое? — Да вот прислали вопросы на интервью, для одного канальчика на ютубе, а мне уже мозгов не хватает не послать их нахуй на очередном вопросе… — снова выдох. Сколько же крови у него попили эти чёртовы интервью. — Дай гляну… — Секби забирает ноутбук у Хаоса, присаживаясь рядом. — Давай побуду для тебя интервьюером. — Дай мне секунду настроиться, в образ войти… — парень мгновенно позу меняет, садясь уже в более привычное положение и руки на коленях складывая. — Как выглядит твой идеальный день вне сцены? — первый вопрос, почти размеренный и… До боли знакомый. Разве что формулировка чуть другая. — Сладкий сон в объятиях моей тепленькой постельки и вкусная еда. Не в постельке, конечно, ещё от крошек отряхивать, — ну а что? Не будет же он упоминать о том, что в этой кровати должны быть ещё и его парни. — Как ты реагируешь на хейт: бесит, вдохновляет или вообще не трогает? — Ну, если это такой хейт, что им меня потрогают, то, боюсь, я буду вынужден воспользоваться перцовкой, — саркастичность вновь вступает в дело, без неё он даже и не знает, как бы на половину вопросов отвечал. — Какая же удача, что у тебя тогда с собой перцовки не было, — хмыкает шатен, словно представляя, что было бы в таком случае. — Я бы ей и не воспользовался, вы были такими лапотульками, что у меня бы просто рука не поднялась, — Хаос выходит из образа и нежно улыбается, но тут же опоминается, позволяя Секби продолжить. — Какие эмоции ты стараешься передать через свою музыку? — Если вы не чувствуете эмоций от моей музыки, зачем мне пытаться рассказывать о них? — и снова типичный вопрос… Он таких слышал примерно миллиард, уже отвечая даже без раздумий. — Есть ли в твоих треках скрытые смыслы или отсылки, которые ты оставляешь для внимательных слушателей? — Так если они скрытые – нахуя мне это рассказывать? Может, стоит делать небольшой ресёрч перед прослушиванием моих песен, ебаные бескультурные свиньи? — голос блондина подскакивает на несколько тонов, но он, словно опомнившись, затихает, глаза прикрывая. — Я похоже… Переборщил… Прошу прощения. — Крысёнок, всё хорошо, мы знаем, что тебе не нравятся интервью, — тон брюнета мягкий. Никто и не собирался его в вспыльчивости обвинять. — Ты, когда злишься, безумно горяч, — и барабанщик говорит чистую правду, он на любого Хаоса готов смотреть вечно, и особенно на разгневанного, с растрёпанными волосами и молниями в глазах. — Ой, звезда моя… — Я что, не прав? Скажи же, Секби, сразу такой… Секс лютый, — карие глаза сталкиваются с голубыми в поиске поддержки. — Сучка-стерва, — Секби, чуть замявшись, хихикает. Идеальное описание, что уж там. — Вот реально – сучка-стерва, — улыбка на губах Клэша мелькает игривая, подтекст незримый улавливая. — Прекратите… — Конечно, бейба, — шатен ему улыбается мягко, слушаясь. Нет — так нет. — Что именно тебе не нравится в этом вопросе, крысёнок? — ящер зато не отстаёт, желая подоплеку узнать всё же. — То, что его уже тыщу раз задавали и так хотят, чтобы я разжевал им всё, как маленьким детишкам. Ребят, гугл нахуя придумали? — Хаос почти зубами скрипит возмущенно. Сколько можно? — Не все просто знают, что именно надо гуглить, — Секби осторожно пытается людей оправдать, заведомо, впрочем, зная, что многие глупы и действительно даже не пытаются что-то понять, предпочитая, чтобы объяснения преподносили на блюдечке с голубой каёмочкой. Это, в данном случае, ну вообще не работало, и намёки не помогали. — Не всем, значит, это вообще надо, — раздражённо щурится парень, чужую тупость вообще не понимая. — Вот ты, Клэшик, звёздочка моя ненаглядная, нахуя тебе инфа о том, что последние строки в «Cicada Days» это напев из программы по лечению от наркозависимости? — Мне ебать как «хуя» то, откуда ты тогда этот напев знаешь? — тема, так-то, серьёзная, но вопрос задаётся почти шутливо. — Сводный брат от алкоголизма лечился, — певец плечом ведёт. — Ты прикинь, пошёл как-то ссать ночью, когда ещё у родителей жил, и слышу из ванной молитву блять. На всю жизнь запомнил. — Рекорд по скоростному писанью? — Клэш бровь приподнимает саркастично, а Хаос хохочет звонко, шутку оценивая сполна. — Coglione… — Секби глаза закатывает, смотря на своих ржущих парней. — Так, ладно, следующий вопрос, а то я с вами щас разревусь… — блондин рукой машет, мол, дальше действительно. — Почему твой голос ломается на некоторых концертах? Долбоёбы сами бы попробовали петь по несколько часов без перерыва посмотрел бы я, что с их горлом было бы… — теперь взрывается и ящер. Его и раньше однотипные вопросы, объясняющиеся банальной логикой, уж очень бесили, но сейчас — особенно. — Я так им и отвечу, Секби. — Отвечай, поймут, что на эту тему ты отвечать не будешь, — ящер кивает, словно такого ответа и добиваясь, а после следующий вопрос озвучивая. — Твоя музыка отражает твои реальные чувства к кому-то? Или это роли, образы? — Удивительно, что журналюги продолжают думать, что я и в жизни веду себя как педиковатый мудила… — злость угасает с концами. Хаос бормочет, уже не единожды разочарованный в этих вопросах. — Ну, они только в мудиле неправы. — К твоему счастью, восприниму это как комплимент, — парень глаза закатывает, успокаиваясь окончательно. — Конечно, комплимент, — Клэш наклоняется к ноутбуку, заглядывая в тот, а затем с абсолютно серьёзным видом спрашивает. — Твоя любимая коняга из My Little Pony? — Рарити, — отвечает ему Хаос с непоколебимой улыбкой, прикрывая глаза ненадолго, словно беря передышку после своего хохота и злости. — А Смешарик? — барабанщик приподнимает уголки губ в невесомой усмешке, наблюдая за ящером, недоумённо листающим документ на ноутбуке в поисках этих странных вопросов. Хаос медленно приоткрывает глаза, с драматизмом вскидывая ладонь, рассматривая аккуратный маникюр на пальцах, дует губы в попытке изобразить задумчивость, а затем переводит абсолютно серьёзный взгляд на Клэша, воссиявшего улыбкой. — Мышарик, — всё же отвечает певец и хихиканье срывается с тонких губ барабанщика. Секби расплывается в улыбке, наблюдая за этими двумя грызунами, вновь сорвавшихся на гоготание. Он поглаживает живот Хаоса когтистой ладонью, словно это поможет успокоится тому вновь. И ведь так и происходит, когда тонкие пальцы цепляются за крупную ладонь. — Ты веришь в «своего человека» — или все приходят временно? — всё же, гитарист зачитывает очередной вопрос из файла, переводя взгляд на лениво улыбающего певца. — Знаешь, с недавних пор пришлось поверить, — лыбится Хаос довольно, с теплом смотря на них двоих, заставляя взгляд растроганно отвести.