Вернутся к фанфику

Эпилог

4 июля 2025, 21:01
      — Вот! — Джин с грохотом поставил тяжелое ведро рядом с мангалом, где трое альф колдовали над углями. Звук был таким, что, казалось, птицы вспорхнули со всех окрестных деревьев.       Идея устроить выездной отдых "три на три" принадлежала, конечно же, Чонгуку. И Джин был против. Очень против. Да, он обожал Чимина и Тэхена, но отдыхать мечтал подальше от этой неугомонной парочки, которая в лучшем случае заканчивала дракой подушками, в худшем — фейерверком из того, что под руку попадется. Он грезил о тишине, о гриле для двоих, о вине и о его мужчине. О том, чтобы заниматься любовью под звездным небом, а не таскать тяжести по пересеченной местности.       — Что, "вот"? — Чонгук медленно окинул его взглядом с ног до головы. Видок у омеги был, прямо скажем, незабываемый. Белое худи теперь местами щеголяло угольными разводами и комками земли, волосы растрепались так, будто Джин только что пережил ураган, а на щеке красовалась солидная полоса сажи.       — Что, что... Вот уголь для мангала, который ты просил принести! — Джин обиженно засопел, скрестив руки на груди. — Сам мог бы сходить, между прочим! Это ведро не из легких! Я думал, мы тут отдыхаем, а не тренировку по физподготовке проходим!       Альфы переглянулись. Легкие, чуть приметные улыбки мелькнули на лицах Юнги и Хосока — двух бойцов из отряда Чонгука, которых он пригласил с собой.       Юнги, спокойный и немногословный, был снайпером. Это становилось очевидно с первого взгляда: он мог просидеть в укрытии без движения хоть целую вечность, словно изваяние, слившееся с пейзажем. А вот Хосок стал для Джина полной неожиданностью. По словам Чонгука, тот занимался минированием и разминированием, что казалось омеге чем-то из области фантастики, ведь всю дорогу Хосок смеялся, шутил и был самым громким из всей компании, излучая бесконечный позитив.       Джин был уверен: для такого опасного дела нужен серьезный, молчаливый человек. С таким лицом, как у Юнги: будто он каждую секунду рассчитывает вероятность взрыва и предвидит все возможные катастрофы. И главное с голосом, который не спровоцирует детонацию одним только громким словом или, не дай бог, внезапным смешком. Ну, по крайней мере, именно так это выглядело в кино, где саперы всегда были сосредоточенными гениями в защитных костюмах.       А Хосок смеялся на каждом повороте, от души горланил песни в машине, цитировал комиксы по памяти и даже дважды предлагал Джину вырыть окоп "просто для прикола". Такой человек с проводами и взрывчаткой в руках вызывал у Джина не столько страх, сколько полное отторжение логики и здравого смысла.       — Как он вообще дожил до своего звания? — тихо спросил он Чонгука, наклонившись ближе, чтобы убедиться, что Хосок не слышит.       — Загадка, — ответил Чонгук с абсолютно серьезным лицом, но в уголках его глаз притаились смешинки. — Науке пока неизвестно.       Джин фыркнул, но все же не смог сдержать улыбки. С Чонгуком даже самые абсурдные ситуации становились чуточку веселее.       Если Джин пребывал в легком подобии шока от новых знакомых, то Тэхен и Чимин даже не пытались скрыть своего интереса. Они таращились на альф с таким видом, будто готовились сдавать экзамен по «полевому анализу личности» или выбирали, кого бы приютить из бродячих котят. Джин даже видел, как у них за глазами крутятся шестеренки: взгляд у обоих был тот самый, когда идет беззвучная, но напряженная координация действий.       Он почти мог услышать их мысленный диалог, словно трансляцию из двух голосов в своей голове:        «Так. Камень-ножницы-бумага, кто первый? Юнги или Хосок?»        «На три, или на счет после "три"? Я готовлюсь!»        «Я первый заговорю, а ты прикрой, если что-то пойдёт не так! Или отвлеки!»        «Чур, без глупостей! И никаких неловких шуток про "у меня тоже есть собака" или "я люблю слушать джаз на виниле", а то я тебя сам стукну!»       Джин тяжело вздохнул, закатив глаза. Он приехал отдыхать, жарить мясо и проводить время с Чонгуком, а не наблюдать вживую репетицию студенческого театра «Знакомство под открытым небом» с элементами разведывательной операции.        «Отдыхать и жарить мясо» — в его голове это звучало почти как реклама: красиво, спокойно, с бокалом вина и ароматом гриля. А на деле — обернулось испачканным любимым белым худи, натертыми пальцами и очередным проклятым ведром.       — Детка… — Чонгук тяжело вздохнул и посмотрел на него с видом человека, который только что осознал, что доверил государственную тайну неправильному исполнителю. — Это обычный уголь. Для камина. Конечно, тебе было тяжело нести.       Он кивнул в сторону злополучного ведра и добавил с нажимом, словно разъясняя очевидные истины:       — Я просил принести тот, что мы купили на заправке. Помнишь? В упаковке. Где написано «для гриля». Он легче. И пахнет не как старый подвал, в котором десятилетиями складировали чужие носки.       Джин, все еще тяжело дыша после своего «героического» подъема по склону, молча уставился на ведро. Потом на абсолютно невозмутимого Чонгука. Потом снова на ведро, как на предмет, превосходящий все законы физики и здравого смысла.       — Прекрасно, — сказал он с каменным лицом, голос его звенел от возмущения. — То есть ты хочешь сказать, я зря чуть не вывернул себе плечо, таская не тот уголь?!       — Ага, — невозмутимо кивнул Чонгук, ни единым мускулом не выдав раскаяния.       — Ты сегодня спишь на диване! — бросил Джин, уже разворачиваясь к уютному коттеджу, который они арендовали на эти выходные. Его спина излучала оскорбленное достоинство вселенского масштаба, а грязное худи хлопало по бокам, словно знамя невинно пострадавшего.       Чимин едва сдержал смешок, прикрывая рот ладонью, а Тэхен прошептал Юнги, не отрывая взгляда от удаляющейся фигуры:       — Десять шагов даю. Потом Чонгук сломается.       — Пять, — отозвался Юнги, не поднимая глаз от мангала и спокойно переворачивая угли. Он знал своего командира лучше.       На шестом шаге Чонгук сорвался. Он догнал Джина в два широких шага, обошел, и прежде чем омега успел даже возмущенно пискнуть, подхватил его под колени и закинул себе на плечо, будто мешок с тем самым углем, который Джин так рьяно нес.       — Эй! — возмутился Джин, колотя его по спине кулаками. — Ставь на место, боец! Я с тобой не разговариваю! Я серьезно!       — Тем более повод не слушать, — спокойно отозвался Чонгук, даже не сбавляя шага. — Ты и так слишком драматичен для уличной сцены. Переносим спектакль в спальню.       — Я грязный! Я зол! От меня пахнет углем! — не унимался Джин, болтаясь на плече альфы.       — Все можно постирать. Кроме настроения, — буркнул Чонгук, одной рукой открывая дверь в их комнату и направляясь прямиком к кровати.       — Чонгук, если ты меня сейчас уронишь… Клянусь, я заставлю тебя спать на диване!       — Тогда точно буду спать на диване, — согласился тот, аккуратно опуская Джина на мягкий матрас. — Так что держу крепко.       Чонгук бережно уложил Джина на кровать, словно тот был сделан из хрусталя, наклонился и тихо добавил, глядя ему прямо в глаза:       — Я не спорю, ты прав. Но будь добр, ругайся лежа. У тебя брови слишком красивые, чтобы их морщить.       Джин молчал. Несколько секунд. А потом очень тихо, сквозь остатки напускной обиды, почти нежно, пробормотал:       — Дурак.       Чонгук улыбнулся, и эта улыбка была адресована только Джину:       — Зато с очень хорошим вкусом.       Они несколько секунд просто смотрели друг на друга. В комнате стояла тишина, в которой гулко отзывались воспоминания о дороге, о запахе мангала, о ведре с углем и обо всем этом нелепом, но удивительно теплом дне. Джин вздохнул, повернулся на бок и устало уткнулся носом в подушку.       — Я правда хотел просто спокойно провести с тобой выходные, — пробурчал он. — Без комедийных вставок и цирковых номеров.       — У нас с тобой не бывает просто, — мягко ответил Чонгук, садясь рядом и касаясь пальцами его локтя. Его голос был низким и успокаивающим. — Но я здесь. И все остальное просто фон.       Джин перевернулся на спину, глядя на него. Его взгляд был все еще уставшим, но уже не колким. В нем читалась безграничная нежность. Он поднял руку и легко коснулся пальцами подбородка Чонгука, очерчивая линию челюсти.       — Знаешь, если ты сейчас снова пошутишь, я укушу, — предупредил он, но в голосе не было и намека на угрозу.       — Я думал, ты и так собирался, — сдержанно усмехнулся тот, но взгляд у него стал мягким, почти уязвимым, полным невысказанной любви. Он наклонился ниже, и их лбы соприкоснулись. Тепло чужой кожи разлилось по Джину.       — Только если ты рядом, — прошептал Джин, закрывая глаза.       Чонгук поцеловал его, медленно, осторожно, как будто все происходящее нужно было прожить по капле, впитывая каждое мгновение. И Джин ответил так же: спокойно, с доверчивым выдохом, с тем особенным теплом, которое бывает только между теми, кто выбрал друг друга не по случаю, а по сердцу.       Никакой спешки. Никаких лишних слов. Только их двое, белое худи, которое Джин все же позволил снять и отбросить в сторону, и руки, находящие друг друга заново, без суеты. И в этом, наконец, не было ни ссор, ни обид, ни случайных свидетелей. Только тишина, уютные деревянные стены коттеджа и двое, впервые за долгое время по-настоящему вместе.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!