Неловкость с привкусом мандаринов.

𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓈒 ꒪ ♬𓂃˖𓂃˖𓈒 ꒪ ♬𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓈒 ꒪ ♬𓂃˖𓂃˖ — Проклятье, — прошептал Юнги, когда горячий латте полился прямиком ему на брюки. Идеальное начало утра. Особенно, если ты альфа с хронической бессонницей и полным сердцем незакрытых травм. — О боже, вы обожглись? — голос, до боли знакомый, до мурашек, — и до сих пор такой тёплый. Юнги медленно поднял глаза. Хосок. С мандариновым смузи в руках и тремя пирожными на подносе. — Это… вы? — Хосок моргнул, слегка смущённо улыбаясь. — Мы, кажется, пересекались на днях? Юнги почувствовал, как под кожей начинается землетрясение. Он кивнул. — Да… эм, у кафе странный график — я обычно в другое время захожу. Врал. С тех пор, как увидел Хосока живым, Юнги стал постоянным посетителем этого кафе. Всегда садился у окна, изредка заказывал напитки и просто смотрел, как его омега — чужой теперь омега — разговаривает с официантами, улыбается солнцу, пьёт мандариновый сок и смеётся над сериалами на телефоне. Хосок сел за соседний столик, не спрашивая разрешения. — Я Хосок, — произнёс он и протянул руку, словно они действительно впервые знакомятся. — Юнги, — прохрипел тот. Ирония. Бог ты мой, как иронично. — Слушайте, а вы точно не знакомы с моими родителями? — Хосок с любопытством посмотрел в глаза. — Просто они как-то упоминали, что я когда-то… был с кем-то, но… всё немного туманно. Он понизил голос, чуть смущённо добавляя: — После аварии у меня с памятью, ну… бывают белые пятна. Белые пятна. Юнги мог бы закричать. Он был этим пятном. Он был белым пятном в истории, которую когда-то считал главной в своей жизни. — Нет, — ответил он слишком быстро. — Наверное, просто похож. Хосок кивнул, поверив. — Ну ладно. Простите, если показался навязчивым. Просто… у вас такие глаза, как будто... смотрите сквозь. Потому что я знаю, как ты выглядишь, когда плачешь. Когда засыпаешь на плече. Когда улыбаешься с полным ртом риса. Когда говоришь, что никогда не влюбишься. И лжёшь. — Всё нормально, — сказал Юнги. Было всё, только не нормально. --- — Это твой парень? — спросил Чонгук тем же вечером, в тот момент, когда Хосок, уткнувшись в подушку, пересказывал день. — Кто? — Парень из кафе. Альфа. Худой, мрачный, будто из артхаусного кино. Хосок засмеялся. — Нет. Я его едва знаю. Он, по-моему, просто немного… грустный. Чонгук пожал плечами и снова уткнулся в ноутбук. На его чёрных волосах отражался свет лампы. Он выглядел, как всегда: собранный, молчаливый, слишком взрослый для своих двадцати четырёх. — Тебе не кажется, что он странно на тебя смотрит? — А ты не ревнуешь случайно? Чонгук усмехнулся, не отрывая взгляда от экрана. — Я не ревную. Просто наблюдаю. Я же альфа. — Ну, я тоже омега. И тоже наблюдаю, — подмигнул Хосок. — Например, ты сейчас прячешь ревность под маской равнодушия. Чонгук повернулся и усадил Хосока к себе на колени. — Хосок. Даже если бы ты внезапно сказал, что тот альфа — твой бывший, сбежавший в Гималаи, а теперь нашёл тебя и молча пьёт латте за соседним столом... Я всё равно бы остался рядом. Потому что я тебя люблю. Пауза. — Даже если ты забыл, кого именно ты любил раньше. Хосок прикусил губу. Что-то кольнуло. Не понятно что. Но не больно. Просто… странно. --- На следующей неделе они столкнулись снова. На улице. Юнги вышел из книжного, держа в руках томик стихов (тот самый, который когда-то читал Хосоку в ванной). И, конечно же, врезался в кого? В Хосока. — Ау! — Хосок схватился за лоб. — Ай… Он поднял глаза и снова улыбнулся. — Вы! Книжный альфа! — Это было бы моё супергеройское имя, — пробормотал Юнги. — Вы меня преследуете? — Хосок прищурился. — Нет. Но, похоже, судьба — да, — вырвалось у Юнги раньше, чем он подумал. Хосок смеётся. Такой живой. Такой настоящий. Юнги чувствует, как в груди гремит град. Снаружи — свет, а внутри — буря. — Ну, раз уж судьба так решила… хотите пойти со мной на обед? Я всё равно один, а вы… выглядите, как человек, который забыл, каково это — есть с кем-то вместе. Юнги молчит. Потом кивает. --- Они сидели в маленьком итальянском ресторане и ели пасту. Юнги не мог поверить, что сидит напротив того, кого оплакивал. Кого хранил внутри себя, как реликвию. А теперь этот человек ковыряется в спагетти и рассказывает, как однажды перепутал шампунь с гелем для обуви. — …и я, понимаете, целую неделю пах, как дорогой итальянский лофер! — Хосок смеялся, закрывая рот салфеткой. — А тебе шло, — не подумав, сказал Юнги. Молчание. Хосок смотрит. — Вы это... серьёзно? Юнги откашливается. — Просто… интуиция. — А, ну тогда ладно, — Хосок снова смеётся. Но что-то в его взгляде цепляется за Юнги. --- Когда они прощались у входа, Хосок вдруг спросил: — А вы когда-нибудь… теряли кого-то? Юнги застыл. — Да, — просто ответил он. — Того, кого больше всего любил. — И?.. — И до сих пор не перестаю находить его во всём: в запахах, в песнях, в чертах лиц… даже в чужих голосах. Хосок кивает. — Странно, но... я иногда чувствую похожее. Будто забыл нечто важное. Кого-то. Он улыбается, но на лице — тревога. — Не знаю, почему, но мне кажется, что я… должен был кого-то помнить. Кого-то особенного. Только вот… не могу. Юнги не отвечает. Он просто смотрит. А внутри — всё снова горит. 𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖