ᡣ𐭩˚Ты снова стал моим.ᡣ𐭩˚

𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓈒 ꒪ ♬𓂃˖𓂃˖𓈒 ꒪ ♬𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓈒 ꒪ ♬𓂃˖𓂃˖ — Я не позволю тебе уйти, — голос Чонгука звенел злостью, зажатой в груди. В его руках дрожала чашка, и тёмная смородиновая нота едва прикрывала отчаяние. Хосок стоял у двери с рюкзаком. Руки сжаты в кулаки. Сердце бешено колотится. Он больше не боялся — устал бояться. Устал объяснять. Устал быть чьим в тот момент, когда сам себя ещё не нашёл. — Ты никогда не держал меня за руку, когда я задыхался. Никогда не спрашивал, как я на самом деле. Ты любил, каким я был, — Хосок с трудом дышал, — но не кем я стал. Чонгук опустил глаза. Он выглядел почти... потерянным. Но уже не имело значения. Ни запах смородины. Ни пирсинг. Ни все те ночи, когда они не спали, цепляясь друг за друга, как за спасение. Прощание было не красивым. Чонгук кричал. Хосок молчал. Потом всё утихло. --- Хосок снова встретил Юнги на автобусной остановке. Под дождём. Всё как будто начиналось сначала. Юнги держал зонт, но промок — как обычно. А Хосок... смеялся. Просто смеялся, увидев, как у альфы нос покраснел от холода, а волосы взъерошил ветер. — Я думал, ты больше не придёшь, — Юнги пожал плечами, делая вид, что ему всё равно. — А я думал, ты больше не простишь, — Хосок смотрел прямо в глаза. Между ними всё было — смерть, память, несчастный случай, другая жизнь. И всё же они стояли под одним зонтом. Слишком живые, чтобы не любить снова. --- Жизнь шла. Не сказкой, но шла. Юнги снова научился засыпать рядом. Хосок — доверять, не оборачиваясь. Они жили в маленькой квартире с высоким потолком и старыми антресолями, в которых прятались воспоминания. Иногда Юнги злился на разбросанные носки, а Хосок — на то, что альфа не мыл кружки. Но это была любовь. Упрямая, настоящая. Они не делали вид, что всё идеально. Иногда всплывало прошлое. Иногда — боль. Иногда Хосок просыпался с криком, а Юнги молча обнимал его до утра. — Я тебя люблю, — сказал Хосок как-то вечером. Просто так. Без повода. — Спасибо, что дышал, пока я тебя оплакивал. Юнги усмехнулся, уткнувшись носом в рыжие волосы. — Спасибо, что вернулся. Только больше не исчезай, Хоби. Я старею — второго инфаркта не вынесу. Они смеялись, как сумасшедшие. Обнявшись, простые, живые. И в этом смехе был весь смысл — с тем, кто не отпустил, даже когда отпустить пришлось. --- В кафе снова заиграла их песня. Хосок работал тут по выходным, просто потому что кофе пах спокойствием. Юнги заходил каждый раз, покупая дурацкое мандариновое пирожное, которое теперь называлось «пирожное Мин». И каждый раз, когда он смотрел на омегу с веснушками и лёгкой улыбкой, он знал: Хосок всё вспомнил. И выбрал его. Снова. По-настоящему. И на этот раз — навсегда. Конец. 𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖