⁽ 4 ₎. 𝘧𝘪𝘳𝘦𝘧𝘭𝘪𝘦𝘴

      Каждый год зима сопровождается началом весны — марта месяцем. Наверное, если бы люди смогли выбирать дату своего рождения, я бы выбрала какую-то дату весной, а не холодный февраль.       Я встречаюсь с Хиори уже три месяца, и, пожалуй, это были одни из самых лучших дней в моей жизни — начиная от утренних цветов от парня до свиданий в тематических кафе, океанариумах или кино. В отношениях с голубоволосым я обожаю стабильность и внимательность его голубых глаз, он прекрасно понимает свои чувства и помогает мне — свои тоже. Понимать, когда нужно оставить человека одного подумать и когда поддержать, полностью доверять и чувствовать комфорт рядом с этим человеком — так и выглядят отношения с ним.

***

             Тренировочное поле потихоньку пустело, и я сел на скамейку рядом, чтобы отдышаться, приподнимаю голубую чёлку, чтобы стереть пот со лба маленьким полотенцем.       — Йоу, Хиори-кун, хорошая тренировка, ты сегодня прям в ударе, — рядом села знакомая Хиори сокомандника.       — Карасу-кун, скоро мартовские соревнования, — тихо ответил я.       — Помню, помню. Но похоже, ты не особо этим озабочен, когда рядом кое-кто с розовыми волосами, — отпив воды, отвечает темноволосый.       Я молчу и задумываюсь. Интересно, где сейчас Эми. Предполагаю, что она уже вышла с занятий по рисованию и кушает дома или делает домашнее задание, может быть, играет в какую-то игру.       — Выглядишь счастливее, — усмехнулся Карасу, вальяжно развалившись на скамейке.       — Это точно.       — Я, между прочим, тоже помню свою первую любовь, даже её имя. Но судьба развела наши дороги в разные стороны.       Я вопросительно вскинул бровь, смотря на черноглазого в ожидании продолжения рассказа, и он, похоже, понял, что я жду подробностей.       — Мне было восемь, когда я влюбился, её звали Мариса. Я чётко помню её, не знаю даже почему. Я звал её просто Мари. По классике, она была самой милой и дружелюбной в классе. Я восхищался ею, и мы были друзьями.       — Неплохое описание. Дальше будет трагическое расставание?       — Совсем нет. Мы просто в средней школе разошлись по разным школам и медленно оборвали все контакты. Тогда мои чувства и остыли, но я помню её как хороший момент в своей памяти.       — Неплохой конец, знаешь.       — А ты когда влюбился в Эми?       — Ну-у-у... — Щёки слегка порозовели, совсем чуть-чуть. Я не фанат таких обширных обсуждений романтики с друзьями, кроме своей девушки.

***

Третий триместр марта заканчивался, на улице была тёплая погода. Конец марта в Киото — это волшебное время, когда город буквально просыпается после зимней тишины. Всё вокруг словно затаило дыхание в ожидании цветения сакуры: одни деревья уже покрылись нежно-розовыми лепестками, другие только начинают раскрываться, и по городу витает сладковатый, свежий аромат весны. Днём воздух уже достаточно тёплый — около +20°C, но по утрам и вечерам всё ещё прохладно, особенно в тени. Люди выходят с фотокамерами — стремясь поймать первое цветение. Парки и храмы, особенно такие, как Киёмидзу-дэра или Философская тропа, начинают заполняться как туристами, так и местными: кто-то устраивает первые пикники под сакурой, кто-то просто идёт по узким улочкам, покрытым лепестками, падающими с деревьев при малейшем дуновении ветра. — Йо-о-о! — Пока я шёл по улице, сзади на меня набросилась знакомая фигура и начала вертеть передо мной листком прямо по лицу. — Смотри, быстро. — Эми, пхах, прости, но если листок будет прямо передо мной, я не смогу разглядеть, что там. — После розоволосая вручила мне лист. «Ваша работа на рассмотрении для сдачи в выставке в Токио». — Вот представь, мой рисунок на улицах Токио — в самой столице. После я становлюсь до фига знаменитым художником, и все будут восхищаться и боготворить мои рисунки. — Ох нет! У меня будут соперники на эту роль? — Я театрально вздохнул, а Эми рассмеялась. — Нет, клянусь своим любимым карандашом, ты всё ещё мой и муза, фан номер один. — Ладно, звучит убедительно, прощаю, — важным тоном ответил я под усмешку подруги. С неба покапали маленькие капли мелкого дождя, похоже, начинается внеплановый дождь. В Японии всегда такие мелкие дожди перерастают в очень сильный дождь. Розоволосая потянула руку наверх, и капли оставили мокрые дорожки по её руке. — Может, в парк пойдём? — Неловко спросила розоволосая. — Тут недалеко парк Сёсэй-эн, там можно переждать дождь. — Неплохая идея, я не против. — Кивнув, мы осторожно взяли друг друга за руки и пошли в сторону парка через дорожку, пока мелкий дождь легонько капал по волосам. Парк Сёсэй-эн — это прекрасный традиционный японский сад, расположенный в центре Киото, всего в нескольких минутах ходьбы от станции Kyoto Station. Он принадлежит храму Хигаси Хонган-дзи и представляет собой оазис тишины и уединения среди городского шума. Удивительно, что подобное тихое и безлюдное место (в нашем случае из-за того, что будние дни) в центре города. Я часто ходил в храм Хигаси с родителями, чтобы помолиться на хорошую игру или победу в матче. Сейчас пойти в этот парк — была бы неплохая идея. Расцвет сакуры именно весной (вишнёвые листья сакуры напоминают мне Эми), а летом там цветут ирисы. Как только мы дошли, рука Эми медленно покинула мою, а её карие глаза с восхищением рассматривали растительность парка, пока её чёлка прилипала ко лбу из-за дождя. — Я редко тут бываю... Ну и красота... — Я слышал, этот храм был спроектирован в эпоху Эдо под указом сёгуна Току... имя забыл, — начал я, пока мы шли вперёд. — Токугава Иэмицу? Мне родители часто рассказывают разные истории про древнюю Японию. По мере ходьбы людей в округе становилось всё меньше и меньше. Этот парк, в принципе, не любит активность и громкие разговоры. — Может, сходим к центральному пруду тут? Я туда раньше вроде как не доходила. — В принципе, можно, только надо быстрее, а то вечереет уже, — смотря на небо, ответил я. В центре парка Сёсэй-эн раскинулся большой пруд под названием Икэ-но-Охара — тихий, спокойный, с мутной зелёной водой, в которой отражаются деревья и облака. По краям — аккуратные камни, кусты и клёны, тянущиеся к воде. Иногда мимо проплывают карпы — лениво, будто никуда не спешат. Пока мы шли, дождь прекратился. В принципе, это хорошо. Через пруд перекинут старый деревянный мост — скрипучий, но крепкий. По нему можно перейти к небольшому островку посреди воды. Там стоит беседка, укрытая ветвями деревьев, и, если присесть в тени, можно почти не слышать шум города — только плеск воды. Пахнет влажной землёй, древесиной и чем-то сладким, особенно весной — когда цветёт всё вокруг. Атмосфера такая, будто время слегка замедляется. Эми медленно подошла к воде с травой, где есть тенёк, скрывающий свет, а после присела и удивлённо хлопала глазами. Я неуверенно подошёл рядом и присел, разглядывая то, что она смотрит. Яркий свет маленьких насекомых отражался в глазах. Светлячки медленно парили по небу, хлопая крылышками. — Ух ты... — протянув руку, проговорила Эми, а после я перевёл взор своих голубых глаз на неё. Тёплый свет светлячков отражался на её коже, глазах, вырисовывая тёплые непонятные фигуры. В этот момент что-то стало по-другому, потому что моё сердце начало колотиться немного быстрее, а дыхание стало сбивчивее.

***

      — Думаю... это было, когда мне было десять лет, в парке недалеко от станции. Черноволосый кажется на минуту задумался и хотел что-то сказать, но замолчал. Карасу похлопал меня по плечу и встал из-под скамьи.       — Мило, в твоём стиле. Ладно, я пошёл, мне домой пора, увидимся на следующей тренировке.       Фигура парня скрылась где-то далеко, а я посмотрел на темнеющее небо, в небе которого появились яркие огни светлячков.