После пламени — пепел

      «Кто-то украл наш меч, Индро!» — такими словами ошарашил его Радован, кузнец и «учитель», как сам себя с важностью окрестил ещё в первый вечер их поспешного знакомства.       Тогда Индро, запыхавшись после утомительных скачек от бандитов, попросил привязать Сивку к коновязи и подать кувшин воды. Ему не отказали — приняли с гостеприимством. А после недолгого разговора и лёгкого навязывания даже разрешили поработать и проявить себя.       Шёл самый разгар веселья, ещё не достигший той стадии торжества, когда нестерпимо хочется домой: только половина гостей была пьяна вдрызг.       В ожидании пана Отто фон Бергова Индро развлекался как мог. Если, конечно, можно назвать развлечением бесконечную беготню за Войславом в попытках не дать ему напиться. В перерывах между слежкой за взрослым, но безвольным лбом, досуг разбавлялся танцами с Дубравкой, которая оттоптала ему все ноги, и компанией прекрасной Мышки.       От первой, излишне влюбчивой, он был рад поскорее отделаться: всего-то и нужно было вовремя козырнуть заготовленной фразой про коня и отбитое причинное место.       От второй отделываться даже не хотелось: Мышка оказалась на редкость приятной собеседницей.       А теперь, после занятий средней паршивости, перед ним стояла новая задача: найти загадочного юношу в жёлтом. Единственная подсказка, которую дал Радован, — цвет одежды. Удивительно мало для расследования, но достаточно, чтобы опросить гостей и собрать слухи-сплетни. Побегав туда-сюда до выступившей на висках испарины, Индро наконец вышел на след подозреваемого. Поиски привели его на второй этаж амбара — туда, где в полумраке между стогами сена притаился знакомый ему юноша в жёлтом.       С тем самым, с которым они разминулись на очень уж странной ноте. С тем самым, с которым одновременно не хотелось видеться и до безумия хотелось.       Мерцание зажжённых свечей отбрасывало блики на старый плед, подсвечивая затёртые от частых стирок места. Заплатки и грязь прикрывали тарелки с едой, стащенной у кухарки, а также откупоренная бутылка вина, которая возглавляла угощение, словно высокий и грозный командир.       Ян Птачек основательно подготовился к свиданию со своей новой пассией. Её Индро оглядел лишь вскользь: хорошенькая, как и все дамы Яна. Больше сказать было нечего — он не был экспертом в женской красоте.       — Посмотрите, кто к нам поднялся! — пара красных капель выплеснулась из бокала от резкого взмаха.       Гладкие румяные щёки не оставляли сомнений — пан успел пригубить вина.       Ян улыбался так, словно вовсе не удивился его появлению, но эта улыбка отчего-то совсем не походила на искреннюю: за ней скрывалось что-то мрачное, что-то холодное. Искренностью тут и не пахло — всё отдавалось настолько явной фальшью, что протяни Индро руку, он бы мог до неё дотронуться, смять и выбросить, оставив пана в неприглядном виде.       Но какой рыцарь поступил бы так…       Индро немного поколебался: он так старательно закапывал все свои пережитые чувства, так усердно присыпал их песком и землёй, что находиться рядом с Яном становилось поистине божьим испытанием.       Ещё не хватало начать раскапывать больное сердце голыми руками. Тогда под ногтями останется чернозём, от которого ещё долго будет трудно избавиться…       — Индро, погляди-ка, я тоже на свадьбе, — гордо проворковал Ян, наклонив голову вбок. — У меня всё получилось. Как я и говорил.       «Но какой ценой?» — мрачно подумал Индро.       Он великодушно промолчал и о дичекрадстве, и о том, что было между ними. Вместо прошлого разумнее было подумать о будущем:       — Поздравляю. Не хотел вам мешать, но я здесь потому, что кое-кто видел, как юноша в жёлтых одеяниях украл меч моего наставника. Разберусь — и, — Индро вновь бросил короткий взгляд на девушку, сидевшую напротив Яна, — сразу покину вас.       — Постой-ка, постой-ка. Что же ты думаешь, это я? — Ян положил руку на сердце, широко раскрыв глаза. — Я, человек не последний, человек, напомню, благородный, украл твой меч, который не стоит не только горсти золотых, но и моего внимания? — С лёгким фырканьем пан убрал улыбку с лица, вновь припадая губами к краю бокала. Но не отпил — Индро это хорошо заметил, — лишь сделал вид.       — Я так не думаю. Я просто искал человека по скудному описанию и наблюдению других гостей. Это всё, — прозвучал спокойный, лаконичный ответ.       Индро не хотел поддаваться на уловки, не желал, как глупая рыба, попадаться на крючок.       — Понятно, — Ян вскочил с места, галантно протянув руку своей даме: та с радостью взялась за неё, но вставать не стала — лишь наслаждалась тем, как благородный пан гладит её ладонь с большим кольцом на среднем пальце. — Что ж, Индро, тебе повезло. Пока ты здесь работал на побегушках, я внимательно за всеми следил.       «Как же. Если только за юбками».       — …И знаю, кто украл твой меч, — он развернулся, изящным движением убирая пару выбившихся из укладки прядей. — И я даже с радостью тебе сообщу, кто именно, не зверь же я какой-то. Но дадим этому вину настояться — изволь подождать, пока я закончу здесь.       Индро подавил желание глубоко вздохнуть — он начинал накаляться, словно меч в горне. Ещё немного, и он перегреется, рассыплется на части. Но вместо этого рыцарь решил продолжать играть роль рыцаря — с присущими им манерами и терпением. Он скрестил руки на груди и принялся покорно ждать.       — Не здесь же, — со смешком уточнил Ян, видя, что его верный телохранитель никуда не торопится. — Иди к гостям, продолжай веселье. Мы третьего не ждали.       — Ян, где меч? — всё же настоял Индро, устав от игр, которые затеял пан.       Птачек цокнул языком — нарочито громко, с застывшей ухмылкой на тонких губах.       — Всё не угомонишься?       — Чем быстрее получу ответ, тем быстрее уйду. Ты же это понимаешь.       Ян явно специально издевался над ним.       Девушка, чьё имя так никто и не произнёс вслух, начала нервно крутить кольцо на пальце. Казалось, она устала от глупых споров и перетягивания каната не меньше Индро.       Кольцо притягательно сияло в свете свечи. Позолоченное ободком, оно обхватывало небольшой камень в центре — красный, как свежая капля крови, выступившая из раны.       Ну точно кольцо камергера: по описанию, которое дал неудачливый растеряха, большего сходства он вряд ли ещё где-то найдёт.       — Простите, — хоть Индржих и не был любителем начинать знакомство с обвинений, не уточнить совпадение он не мог: — Я совершенно случайно заметил, что ваше украшение очень похоже на то, которое ищет камергер Ульрих. Это, конечно, всего лишь предположение…       Девушка, до сих пор лишь сбитая с толку перебранкой двоих, ахнула — теперь уже окончательно оскорблённая тем направлением, в котором повернулась беседа. Индро не мог её в этом винить: огонь с двух юношей внезапно перекинулся на неё, опалив дорогое платье и гордость в довесок.       — Вы обвиняете меня в воровстве?       Ян, разумеется, не мог оставаться в стороне, когда его выверенный до мелочей спектакль грозил сорваться. Всё внимание должно было быть приковано только к нему — как иначе? Он вмешался, словно назойливая муха, только что обнаружившая кучу навоза, и неприятно зажужжал:       — Тебя что, так уязвляет моё свидание? Мстишь мне, пытаясь его сорвать? — Ян выпятил грудь и вздёрнул бровь.       Всем своим видом он показывал, как его до глубины души оскорбили слова Индро, хотя на самом деле рыцарь был уверен: его это нисколько не тронуло.       — Что?.. Нет!       — Признайся! Индро, да у тебя же всё на лице написано! Сначала натанцевался с девицами — ничего у тебя с ними не вышло, потом пришёл ко мне всё испортить, хах!       — ...Ты что, следил за мной?       — Следил за всеми, если уж на то пошло. Не зря же хороший охотник, верно? Да и как не проследить, когда малыш Индро впервые скачет за ручку с девушкой. Причём не с одной — с двумя подряд!       Недопонимание было штукой страшной. Яну казалось, что Индро вдруг выучил ещё одну профессию и заделался похитителем женских сердец, тогда как на деле всё было куда прозаичнее.       Но почему Индро вообще должен оправдываться, если кому-то что-то показалось?       И почему Яна это вообще волнует?       — В любом случае, Ян, я не знал, что ты здесь, пока не поднялся. Я никак не мог прийти сюда с целью что-то тебе «испортить».       — Я вам не мешаю? — привлекла внимание панская пассия, за что тут же получила панский нагоняй.       — Помолчи! — Ян приложил палец к губам девушки и, с перекошенным от возмущения лицом, уставился на Индро. — Ох, брось! Ты ведь ревнуешь, верно? Прямо жжёт тебя от того, что я в компании обворожительной дамы? Поэтому до сих пор здесь — просто завидуешь, — его голос сочился ядом, от которого вяли уши и корёжило внутренности.       — Ян, я ищу меч, вот и всё...       — Что-то я этого не заметил, пока ты кружился в танцах да пил с приезжими.       — Я ещё раз говорю: меня ведь только что оповестили о пропаже, — зачем-то начал доказывать свою правоту Индро, заранее понимая, что вступать в бессмысленный спор — затея глупая.       Ян же знал, что Индро прав, и это знание позволяло ему обходить неудобные повороты, оставаясь победителем в их эмоциональных скачках.       — Мне кто-нибудь объяснит, что происходит? — не унималась дама, задетая столь явным пренебрежением.       — Господи! Мне что, мало одного деревенщины, который перебивает? Теперь ещё и ты!? — пан начинал терять остатки своей треснувшей маски самодовольства прямо на глазах.       Девушка чуть не задохнулась от возмущения:       — ...Деревенщины!?       — Простолюдинка с высоким мнением о себе! Стоило надеть дорогое колечко на палец, как... — Ян уже явно переходил все мыслимые и немыслимые границы приличия.       Девушка, побелев от злости, не стала ждать, пока Ян извлечёт на свет свои высокомерные оскорбления. И верно: у него на зиму их припасён целый погреб. Резким движением она вскочила — и звонкая пощёчина с хлёстким звуком рассекла воздух, заставив Яна осечься на полуслове.       Она обвела их обиженным взглядом и, придерживая подол платья, бросилась к лестнице.       Под гул отдалённого веселья на чердаке повисло тяжёлое, напряжённое молчание. Казалось, воздух между ними вот-вот задрожит от разряда, столь ощутимо накапливавшегося с каждой секундой. Индро не сомневался: стоит кому-то первым нарушить тишину — и хрупкое равновесие будет нарушено, а облако обиды, сгустившееся в этом тесном пространстве, обрушится на них ледяным ливнем.       — И всё равно... — Ян с видом полного достоинства элегантным движением потёр скулу, демонстрируя заоблачную степень своего безразличия. Разумеется, наигранного. — Она мне не нравилась. Слишком квадратная, слишком высокая. С этими глупыми щенячьими глазами и широким лбом...       — Зачем же ты позвал её сюда? — не выдержав любопытства и желания подтрунить над господином, спросил Индро.       Ян неопределённо пожал плечами и взглянул на своего оруженосца с мольбой не продолжать эту тему.       — Не оскорбляй тех, на кого сам глаз положил, — подытожил Индро, встав в позу мудрого учителя, отчитывающего неразумного мальца.       Это помогло сбросить градус напряжения и заодно немного изменить направление их разговора: на губах Яна появилась улыбка, хорошо знакомая Индржиху. Не злая, бесхитростная — просто озорная.       — Да брось, сам-то меня, наверное, поносил за глаза, ха-ха.       — Что? Никогда… Даже мысленно не посмел бы, — ни слова лжи; индульгенция не требовалась.       Ян скептически сощурился, пытаясь уловить в этом признании подвох, а затем просто махнул рукой:       — Ладно, неважно. Само то, что она похожа на тебя — то еще оскорбление, так что с неё не убуд… — он закусил губу, наверное желая сейчас больше жизни отрубить свой вертлявый язык.       Его лицо вытянулось, побледнело, как поганка. Винный румянец пропал, испарился, словно кто-то высосал из него всю кровь.       Птачек выболтал то, что лежало на поверхности, но вслух никогда бы и под страхом смерти не подтвердилось.       Подружка Яна действительно походила на Индро. И после всего пережитого ими это ощущалось…Очень двояко.       Неловко помяв шею, Индро, как человек приличный, хотел промолчать. Но, как человек заинтересованный, сдержать порыв не смог:        — Так значит…       — Ой, заткнись! — Птачек плюхнулся на покрывало, и схватился за бутылку вина, отпивая прямо из горла.       Пару красных капель покатались по шее, впитались в воротник дорогой куртки, окрашенным жёлтым.       Ян сглотнул, быстрым движением вытирая губы, а затем выставил бутыль с предложением испить и вновь попытался придать лицу благородного равнодушия.       Индро принял бутыль, хотя не спешил сделать первый глоток. Некоторое время он вертел её в руках, прислушиваясь к тихому бульканью вина. Затем поднёс сосуд к лицу, вдохнул глубокий, насыщенный аромат и мысленно похвалил: напиток был добротный, выдержанный. И где только пан такой раздобыл? Купил на деньги с дичекрадства? По-благородному выкрал, пока никто не видел?       — Только не говори, что и в виноделы заделался. — Ян демонстративно закатил глаза.       Вино оказалось терпким, с лёгкой горчинкой, оставляющей приятное тепло в горле. Сделав всего один глоток, Индро передал бутылку обратно. На остаток вечера ему нужна была ясная голова: говорить с паном Берговым лучше без икоты и шатания.       Молчание вновь затянулось крепким узлом на их шеях — никто из них, удушенных мыслями о пережитом, не мог проронить ни слова.       В это было сложно поверить, но первым разорвал эту петлю Ян, похлопав по месту, на котором ещё совсем недавно сидела оскорблённая девушка. Он приглашал Индро разделить с ним не только вино, но и украденные яства.       Индро нужно было найти меч и дождаться появления Отто фон Бергова, но отказать своему господину он по привычке не смел.       Шурша дорогой тканью, Индро сел, немного неловко подтянув колени. Он упёрся в них локтями и украдкой взглянул на угощения: фрукты, сыр и немного мяса — отличный аккомпанемент к вину. Бурчащий живот был с ним солидарен: за всё время на торжестве он только и делал, что бегал по разным поручениям. Перекусить так и не удалось.       — Смотрю, не оставляешь попыток прыгнуть выше головы, — брякнул Ян, закидывая в рот кусочек сыра. — Не знай я, что к чему, подумал бы, что это ты — жених.       И хотя его лицо морщилось, как от лимона, сказано это было вполне комплиментарно. Даже тон он подобрал такой же слащавый, как для своих широкоплечих дам.       Нежный голосок.       — Сам подобрал?..       На мгновение Индржиху даже почудилось: пан проник в самые закоулки его разума и выудил наружу все потаённые мысли — но нет, Ян прицепился въевшимся пятном к дорогой одежде.       Как и в ту злополучную ночь.       — У меня столько времени был перед глазами пример того, как выглядеть побогаче, так что это было несложно, — ответил Индро, намекая на золотое оперение Птачека, а после нервно закинул в рот пару виноградин, подумав, что сболтнул лишнего.       — И что, никто не помогал? — недоверие в голосе Яна задевало: тот опять пытался уязвить Индро его неблагородным происхождением. Но взгляд пана быстро потеплел, и корка льда растаяла, как под ярким солнцем: — Ну, тебе идёт.       — Спасибо.       Едва ли удовлетворившись столь скупым откликом, Ян плеснул ещё вина в бокал и почти силой всучил его Индро под самый нос. Что ж, может, ещё один глоток не повредит...       — И как на свадьбе, успел повеселиться? — не унимался он, продолжая допрос окольными путями.       — Да, это было… Славное гуляние, — невозмутимо парировал Индро, вдруг ощутив острое желание проучить Яна — за все обиды и боль, за разбитое сердце, за несдержанность и неспособность вести себя иначе.       Он медленно пригубил вино, а затем, встретил взгляд Яна с вызывающей, дерзкой уверенностью. Такой жест заметно охладил пыл пана — Ян, похоже, не ожидал подобной смелости и на миг растерялся.       — Рад слышать. Всё-таки ты самый видный гость.       Тоска, затуманившая голубые глаза, в одно мгновение развеяла всю смелую спесь, лишила желания мстить или ранить словом. Индро всё же не был ни коварен, ни злопамятен — напротив, в душе его жила мягкость и деликатное участие к тем, кто когда-то был ему близок.       Был… Или считался таковым.       — Послушай, Ян… — Индро прочистил горло, поставил бокал на плед и аккуратно сжал чужую ладонь, лежащую рядом с фруктовой тарелкой. — Если со стороны кажется, что я пришёл на свадьбу ради развлечения, то это только кажется. Мы ведь оба заняты ожиданием и в первую очередь думаем о возложенной на нас миссии. Я просто коротал время, следя за пьянчугой-ловчим. А пока я во все глаза за ним следил, женщины умоляли меня потанцевать с их неуклюжими дочерьми, которые отбивали мне ноги.       Всё-таки начал оправдываться. Не сдержался. Ну и пусть — побудет угодливым глупцом, кротким размазнёй. Ему, как человеку ведомому, не нужно было строить из себя непонятно кого. Выглядел он богато, кто спорит, вот только пальцы по-прежнему были покрыты мозолями от тяжёлого труда, а в голове таились знания отнюдь не о политических интригах.       Ян фыркнул. Тоска, терзавшая его мёртвой хваткой, рассыпалась клубами дыма и исчезла. Он подпёр щёку свободной рукой и мимолётно взглянул на ладонь Индро, сжимающую его собственную.       — Ах вот откуда все эти вздохи и шипение. Ну что за бедолага.       — Бедолага — слово неподходящее. В глазах некоторых я теперь мужчина, лишившийся достоинства, так что можешь подобрать что-то другое.       Брови Яна поползли вверх, и Индро живо пересказал весь их диалог с Дубравкой, закончившийся его добровольным унижением.       Раскатистый смех отскочил от потолка, от деревянных стен и потонул где-то внизу, смешавшись с весельем остальных гостей.       — Ох, теперь понятно, почему она так расстроилась, — Ян вытер уголок глаза, стряхивая выступившую слезу.       И пока веселье затмевало всё остальное, Индро поспешил избавить Яна и от других подозрений:       — А вот Мышка едва ли искала внимания мужчин. Пришлось спасать её от навязчивого ухажёра. Думаю, она бы тебе понравилась, хорошая девушка.       Акцентировав внимание на последнем предложении, желаемой реакции он не добился: Ян поджал губы и задумчиво перевёл взгляд на полупустой бокал вина.       Пришлось спасать ситуацию, добавляя спешное:       — …Так что ревновать меня не стоит.       — Какое самомнение! — Ян возмущённо вырвал ладонь из захвата. — Кто тебя ревнует?       — …Тот, кто следит за каждым моим действием?       — Я слежу за тем, чтобы ты чего не натворил, пока мы ждём пана Бергова.       — …И поэтому прячешься с дамами по чердакам?       — Наглец, — почти неслышно процедил Ян, хватая бокал за ножку и допивая всё до капли.       То сердился, то вдруг смеялся без удержу. То солнечно, то ветрено становилось на панском сердце, куда дорога Индро была словно заказана. Как тут пройти сквозь колючие тернии? Как взломать замок, если все отмычки так быстро ломаются? Но в голове у Индржиха, как в улье, роились мысли. Наблюдая за чередой эмоций, запоминая мельчайшие подсказки, улавливая намёки, Индро начал догадываться, что именно Ян хотел услышать от него.       Пусть это выглядело бы глупо, пусть звучало бы нелепо и неуклюже — Индро всё равно должен был попытаться:       — Может, вы согласитесь потанцевать со мной? — он снова протянул отвергнутую ладонь.       — Что? — Ян недоверчиво покосился на него, явно не веря, что просьба серьёзна и не таит в себе подвоха. — Ты меня за девку держишь, что ли?       — Если тебе так проще, пусть девушкой буду я. Всё равно я на твоих похож, — спокойно ответил Индро, вставая с пледа и не убирая руки.       Не со зла он так настаивал — Индро ведь и вправду было всё равно, кто какую роль исполняет в их безумном театре. Оба были мужчинами и ими же оставались, что бы ни делали и как бы ни говорили.       Ян замялся. На его щеках снова проступил румянец, и Индро не стал гадать, было ли тому виной выпитое вино или его собственные поступки.       — Что за нелепица, Индро?.. Ты хоть понимаешь, насколько смешно выглядишь с такими предложениями? — Голос Яна был полон раздражения, но взгляд, прикованный к руке Индро, выдавал совсем другое: любопытство, волнение и едва заметное желание.       Это была старая песня, которую Ян напевал не впервые — песня о нежелании признаться самому себе, почему его мысли собираются над головой тяжёлыми грозовыми тучами.       Сначала сверкали молнии, а затем резкий сарказм и колкие слова срывались с губ. Всё по законам природы.       Индро так и не убрал ладонь, лишь слегка склонил голову, позволяя Яну увидеть в его глазах то, что тот так старательно игнорировал: не упрямство — нет, а скорее давно затаённую решимость и усталость от его вечных игр. Пусть хоть немного застыдится, пусть хоть каплю раскается. Задумается, в конце концов. Попробует извиниться.       — Смешнее, чем твои попытки сделать вид, будто между нами ничего не было, Ян? А потом упрекать меня в отсутствии преданности? — Голос Индро был ровным, но острым, как искусный меч.       Птачек резко вскочил на ноги, хлопнув его по руке. Голубые глаза горели, а нижняя губа, поджатая от обиды, дрожала. Он был бурей из оголённых нервов и неуместной ярости. Но Ян стих. Усмирил гнев, разогнал подступающие облака. И через стену своей гордости, через густую рощу, где сам и заплутал, процедил:       — Ты очень не прав, выставляя меня чёрствым куском хлеба. Всё сложнее, чем тебе хотелось бы. И мне тоже. Мы… поспешили.       — Поспешили, — глупо повторил Индро за Птачеком.       — Так любишь, когда твой пан унижается? — вопрос прозвучал с явным намёком: извинений ждать не стоило.       Как и признания в том, что Ян боится. В первую очередь — собственных эмоций и ощущений.       Но честь пана действительно была превыше желаний и стремлений Индро. Это догмы, которые каждый впитывал с молоком матери.       Три типа людей.       Они на разных сторонах мироздания.       — ...Меч у Сватьи. Надеюсь, ты как следует его отдубасишь, чтобы он тебе во всём побыстрее сознался, — Ян окинул взглядом недоеденную еду, пустую опрокинутую бутылку под ногами, и скорчился. — И всё же умеешь же ты портить планы... С самой нашей первой встречи умеешь...       Под аккомпанемент бардовских баллад Птачек танцевал этим вечером с прекрасной дамой.       Поспешили, — отзывалось каждый раз, когда Индро бросал на них взгляд. Отзывалось голосом Яна — расстроенным и смиренным. Голосом настоящего праведного христианина, который жалел, хотел, но идти против правил не имел никакого права.       Индро смотрел на них и горько обдумывал своё незавидное положение с разбитым сердцем. Кто бы мог подумать, что его первые чувства будут втоптаны в грязь подошвами дорогих мужских сапог. Втоптаны не нарочно, не со злым умыслом, а скорее от спешки. Оттого, что пан в дорогих сапогах в панике убегал, чтобы не поддаться соблазну греховного и постыдного.       Танцевать с Яном могла только дама — любого положения в обществе, если он соизволит выделить её из толпы. Главное — чтобы не мужчина. Главное — не нарушать правила.       На столбах заветов держался их мир. Может, это и правильно? Может, зря Индро так переживает?       А с другой стороны, он не видел ничего дурного в любви.       «Любовь не делает ближнему зла; итак любовь есть исполнение закона.»       Наставления Богуты не прошли даром — что-то всё же отложилось в голове.       Но от этого становилось только хуже. Он искал оправдания в святых писаниях — и находил их. И если бы он сейчас прилюдно процитировал апостола Павла, чтобы оправдать себя и Яна, его бы вздёрнули, не задумываясь.       Поэтому Индро молча размышлял и никому не мешал.       Лучше заняться насущными делами: пан Бергов на свадьбу не явился, а значит, им предстояло ещё немного потерпеть, прежде чем восстановить своё доброе имя.       Индро ещё не знал, чем обернётся этот вечер…