Глава 2. Тсунаде. Генма. Шикамару.

+++

Тсунаде

+++

Почему она, ещё раз, согласилась на предложение лететь самолётом? Тсунаде начинает жалеть, что не заказала частный джет, ну или не позаимствовала у кого-то из акционеров. Да, ей не хотелось трястись в автобусе шесть с лишним часов, но это ведь и не двое суток! И вышло бы куда экономнее. Ещё она жалеет, что они взяли с собой столько левого народа. Тех же сплетников с ресепшена билдинга вот можно было не брать от слова совсем. С другой стороны, они клятвенно пообещали, что отработают своё проживание, законспектировав всё самое важное для будущих хроник и еженедельной газеты редакции. Ладно, теперь уже поздно страдать. Зато можно в ожидании посадки пойти заказать стаканчик мартини. Ведь, по крайней мере, все в сборе и никто не потерялся, за чем ответственно бдит Генма, пока Какаши где-то прячется от Учихи и Гая, а вроде бы ответственный Гаара уже включил отпускной режим и утонул в телефоне. И Тсунаде, строго говоря, тоже тут на отдых собралась, а не бдить за очередным спортивным кошмаром Майто. Как бы они ни пыталась его осадить и обогнуть, каким-то чёртом всё равно в программе вылазили неожиданные сюрпризы. Её-то он в любом случае не заставит что-то делать против воли, а на остальных Тсунаде по-большому счёту всё равно. Молодёжи и тем, кому слегка за тридцать, наоборот, не помешает размяться. — Хватит на меня так смотреть, — говорит Тсунаде уже сидя за столиком небольшой кафешки и потягивая свой мартини. — Я не собираюсь напиваться и тем более терпеть твои подобные взгляды. — Это какие же? — в притворном удивлении спрашивает Джирайя и, хитрец такой, играет бровями. Присаживаться рядом он не торопится, к тому же все места поблизости и так заняты. В любом общепите тут толпы народа; ещё один минус аэропортов: путешествующие внезапно вспоминают, что оголодали или забыли дома хлебнуть для куража от аэрофобии. Тсунаде летать, естественно, нисколько не боится, но если не выпьет бокальчик, то просто кого-нибудь убьёт ещё до посадки. Джирайю, например. — Как будто ты меня тут раздеваешь перед всеми, — хмыкает Тсунаде и получает теперь совсем непохожий на джирайин взгляд от соседки лет тридцати с трёхлеткой на коленях. Но голоса понижать даже не думает. — Мне кажется, или возле гейта уже что-то затевается? — Пока там затевается какая-то игра Майто из серии «чтобы ожидание не казалось скучным», — оглядывается Джирайя, не задерживаясь на изучении сути игры. — А что насчёт раздевания… Мамашка с ребёнком резко встаёт со стула и, гордо задрав подбородок, надменно удаляется в сторону зала ожидания. Джирайя тут же без стеснения плюхается на её место, выдёргивает стакан из пальцев Тсунаде и делает глоток. — Как вы, женщины, можете это пить? Старый добрый виски или сакэ куда лучше… — Я твоего мнения не спросила! — возмущённо шипит Тсунаде, отбирая свою собственность. Точнее, собственность кафетерия, но это не принципиально. — Расслабься. И тебе в этом поможет не мартини. — Расслаблюсь, когда окажемся на месте. И что же мне, по-твоему поможет? — Массаж вечером после термальных источников? — Я надеюсь, что доползу до них. И мы с тобой ночуем в разных комнатах. — Ах да, соблюдаем приличия. Непонятно только для кого и зачем. Данзо-сама с нами нет, а остальные, скорее всего, и так разбредутся куда у них душа лежит. — Или член, — против воли добавляет Тсунаде и хмыкает, делая ещё один лёгкий глоток. Действительно, зачем она взяла именно белый вермут? Он же ужасно приторный. В самолёте ей кажется, что они заняли половину лайнера, хотя, конечно, это совсем не так, несмотря на то что он не такой уж и крупный. Даже удобный, потому что ряды в нём двухместные, а не трёхместные, а верхушка, включая её, и вовсе сидит в бизнесе. Как и ожидалось, Джирайя устраивается рядом. Тсунаде кидает на него раздражённый взгляд, но успокаивается, едва он достаёт планшет и подключает к нему портативную клавиатуру. Хорошо, что он решил поработать, а не приставать к ней с ненужными разговорами. Когда она доберётся до своего номера, сходит в душ и побудет наедине с собой, то обязательно подобреет, но пока ей жизненно важно, чтобы никто её не трогал. Тсунаде устраивается поудобнее и надевает наушники, любезно предоставленные авиакомпанией. Но сна нет ни в одном глазу, поэтому Тсунаде решает посмотреть какой-нибудь фильм, благо, выбор вполне приличный. Она лениво перелистывает пару страниц на официальном сайте, прежде чем находит то, что её устраивает по жанру. В бизнес-классе в спинку каждого сиденья встроен экран, это удобно и избавляет от необходимости выуживать планшет или телефон и опускать столик. Тсунаде ненавидит неудобства. К слову, единственным плюсом своего возраста считает то, что точно имеет полное право ворчать и думать о комфорте. Она отвлекается от фильма только когда приносят напитки. — Спасибо, — она благодарит бортпроводника, прося налить кофе покрепче, и переводит взгляд на Джирайю. — Много написал? — Достаточно. Почти закончил главу. — Джирайя убирает планшет с клавиатурой, чтобы на столик могли поставить его стаканчик. Он тоже заказал себе кофе, воспользовавшись тем, что Акеми, следящая за его здоровьем, сидит далеко. — Как фильм? — Неплохой. Вот думаю, может съездим на море во время следующего отпуска? — Ты же знаешь, что я всегда рад увидеть тебя в купальнике, — усмехается в ответ этот старый лис. И не только в нём, очевидно. Тсунаде улыбается, хоть и шлёпает его по плечу. На самом деле ей приятно слышать комплименты от Джирайи, сколь бы сомнительны они ни были. Какой вообще женщине не понравится знать, что её находят красивой и желанной? Да никакой, а если кто будет утверждать обратное, то это враньё, и точка. Тсунаде в этом, во всяком случае, уверена. — Ты же раньше каталась на коньках. Не хочешь тряхнуть стариной? — Ага, пока у меня грудь не выросла, — хмыкает Тсунаде, вспоминая о своей недолгой спортивной карьере. — Не знаю, посмотрим. Пока мне просто хочется доехать до конечного пункта и упасть в постель. — Ортопедический матрас нужен? — Не остри, иначе рискуешь ночевать со сломанными костями. — Я нравлюсь тебе целым. — Это пока я не решила, что ошиблась, и ты мне не нравишься вообще. — Какая же ты иногда злая! Впрочем, в голосе Джирайи не слышится недовольства. Он допивает кофе и откидывается на опущенную спинку кресла. Бортпроводник забирает мусор с их столиков, а Джирайя снова смотрит на Тсунаде. — Что там у тебя за фильм? Посмотрим вместе? — на его предложение Тсунаде просто кивает и подключает его наушники ко второму разъёму. Несмотря на то что начало Джирайя пропустил, он быстро разбирается что к чему. И начинает время от времени фыркать и комментировать, развлекая её даже больше, чем сам фильм. Джирайя всегда таким был, порой смотреть с ним что-то совершенно невозможно! Но сейчас у неё нет невероятного желания вникнуть в суть происходящего. К сожалению, — а может и к счастью, потому что вторая половина фильма оказывается нудной и скучной, — досмотреть они не успевают. Объявляют посадку; следующие минут пятнадцать самолёт плавно спускается вниз, выпускает шасси и катится по посадочной полосе. А когда подъезжает к рукаву, опять начинается суета. Гай и Ли зачем-то рвутся вперёд, чтобы непременно выйти первыми. Юката теряет телефон и все дружно принимаются его искать под ехидные комментарии Канкуро. Сай спотыкается и влетает в актрису озвучки Обито, из-за чего образуется затор, который никуда не движется до тех пор, пока Накику с лицом «что я тут делаю?» не дёргает художника к себе. — Ну нафиг эти самолёты, в следующий раз едем автобусом, — бормочет Тсунаде, пока Джирайя снимает их чемоданы с движущейся ленты. Ну хоть не потерялись по пути, и даже выехали быстро. — Не переживайте, Тсунаде-шишо, мы скоро будем отдыхать, — подбадривает стоящая рядом Сакура, отвлекаясь от разговора с Наруто. Она что-то выговаривает ему по телефону, перемежая указания с нежными признаниями в любви, и попутно не даёт Саске отойти и исчезнуть в далёком углу аэропорта. Тсунаде хочется вслух заметить, что Учиха не маленький ребёнок, чтобы за ним следить, но она решает не вмешиваться. В конце концов, все по паспорту взрослые люди и сами разберутся. А вот что насчёт отдыха… Выдыхает Тсунаде только когда они оказываются в автобусах местного трансфера. Ну вот и всё, финишная прямая!

+++

Генма

+++

Отдохнуть Генме никак не удаётся. Он надеется поспать в самолёте, но едва проваливается в дрёму, ему снится такая белиберда, что хоть фильм снимай. Причём из тех, которые так любит Сай. Генма как-то стал свидетелем его разговора с Чиву и заслушался, напрочь забыв, куда шёл и чем занимался. Сложный артхаус Генма никогда не понимал и не любил, но даже у него заклинил мозг от того, что вещал асоциальный дизайнер. Генма даже во сне удивляется происходящему и никак не может понять, почему все кругом цитируют произведения классиков, а Данзо-сама ходит в костюме манго из старой рекламы фруктового сока. Просыпается он, к тому же, резко и внезапно, когда проходящая мимо бортпроводница оступается и хватается за спинку его кресла. Генма пользуется случаем и просит у неё воды. Остаток полёта он читает книгу, утешая себя тем, что сможет позже подремать в автобусе. Увы, и этому не суждено случиться. По пути к трансферу теряются Котетсу и Изумо, но, к счастью, быстро находятся. Бессменные сплетники билдинга «Альянс» увидели знакомого и зацепились с ним языками, совсем забыв о том, что их ждут. Ино за это их едва не убивает на месте: Генме приходится самому оттаскивать и успокаивать девушку, настолько сильно она кипит праведным гневом. И пока он занят с Яманака, Райдо, будь он неладен, где-то находит такую же туристу как и они, затевает с ней знакомство и даже успевает назначить ей свидание. Ладно хоть не уезжает сразу с ней в отель, а то с него бы сталось так и сделать, никого не предупредив. Причём потом Райдо бы удивлялся, что его искали, даже извинился бы, но потерянное время от этого не стало бы не потерянным. Как и нервы Генмы после перевозбуждённой Ино. В автобус Генма садится уже порядком уставший. Ловит взгляд Тсунаде-сама и отмечает, что они с директрисой как никогда едины в своём желании поскорее куда-то приехать и получить ключи-карты от номеров. Гаю, которому Генма всё-таки пообещал поучаствовать в одной из его затей, придётся подождать до завтра. Сегодня у Генмы кончился лимит желаний что-либо делать. — Ты видел её? Настоящая модель, писаная красавица! — вздыхает Райдо по новой знакомой. — Мы встретимся завтра у неё в отеле. — А если она маньячка? — вяло предполагает Генма, ловя себя на мысли, что перечитал в последнее время детективных романов. Хотя обычно там в передрягу попадают девушки, а не парни, но всё, как говорится, бывает в первый раз. — Тогда я умру самым счастливым мужчиной на свете! Умирать Райдо, разумеется, не собирается. У него большие планы на жизнь, да и вероятность того, что на его пути действительно попадется маньячка, не такая уж большая. К тому же, у них же, кажется, уже есть своя. Генма вспоминает ту актрису, озвучивавшую книгу Саске, и передёргивает плечами. Райдо, к счастью, западает на совсем другой типаж, так что переживать за него не стоит. — Пойду на своё место, мне как раз нужно кое-что обсудить с Какаши, — Райдо хлопает Генму по колену и оставляет одного. Но ненадолго. Уже через пару минут на свободное кресло весьма грациозно плюхается Ино. Дочь Иноичи лучезарно улыбается, кокетливо перекидывая длинные светлые волосы через плечо. — Как настроение? Есть планы на вечер? — Хочешь предложить поиграть в настолки? — Генма приподнимает бровь, вспоминая обрывок услышанного ранее разговора между Ино и Кибой. Не то чтобы Генма был против, но скорее всего не сегодня. Он бы с большей охотой посидел в баре в приятной компании. Если такая, конечно, найдется. И находится же! Строго говоря, в баре собирается вся толпа из «Альянса», даже те, кто обычно не пьёт. Правда, баром заведение назвать можно с натяжкой: по сути с утра он станет рестораном, просто в углу есть стойка, где подают и алкоголь, и соду. — Я думал, тут будет… поживее, — признаётся Генма, сипая виски. Ино всё ещё рядом на его орбите, с коктейлем ярко-оранжевого цвета. — Вроде бы в тех фотографиях, что ты мне кидала, были и магазины, и даже ярмарка. — А! Так это не на самой же турбазе, — отмахивается Ино. — Рядом две деревушки. Ю и Щимо. Пешком далековато, километров пять, но если приспичит, можно и дойти. К тому же, мы сняли пару минивэнов. В Ю, кстати, говорят офигенные горячие источники! — Я уже чувствую, что первое соревнование Гая будет в том, чтобы заставить всех дойти туда на руках, — хмыкает Генма, и Ино смеётся, прикрывая рот ладонью. А потом будто случайно стреляет в него взглядом своих ярко-голубых глаз. Генма не слепой и прекрасно понимает, что девушка уже который год его осаждает, словно он — крепость, которую ей непременно нужно покорить и повесить сверху флаг. Иноичи тоже это прекрасно понимает и на каждом собрании акционеров сверлит его взглядом того самого отца из клише, который за свою любимую дочурку порвёт любого. А что сам Генма? Ино ему, безусловно нравится. Она яркая, зажигательная, совсем не глупая, и с ней интересно. Но она младше на десять с лишним лет, и, он уверен, рано или поздно перегорит. Общение с ней он не прекращает, но и шага вперёд к чему-то не делает. Он же не Райдо, который трахает всё, что движется, женского пола и симпатично по его критериям. К тому же, Ино такого не заслужила, а ещё не хочется провоцировать скандал в совете акционеров. Генма как никогда радуется, что у верхушки индивидуальные номера в домиках. Если бы он делил комнату с Райдо, то пришлось бы отселяться на улицу — завтра-то он, может, и свалит к своей новой знакомой в отель, а потом, как пить дать, найдёт другую, которую затащит уже к себе. И ладно бы просто в комнату на одноразовый секс, а не в гарем модельного агентства. Хотя, насколько Генма помнит, с рабочими цыпочками его друг как раз не спит… — Так что насчёт настолки? — Ино выдёргивает его из отвлечённых дум. Генма перекатывает во рту зубочистку и прищуривается, соображая есть у него ещё силы на игру или лучше взять последний двойной виски и найти где тут спа. Если оно не занято уже другими. — Может, завтра? — Завтра после первых соревнований Гай-сан у тебя тоже батарейка сдохнет, семпай. — То ли шутит, то ли недовольство так высказывает, не понять. Интересно, Гай у неё «сан», а он почему-то «семпай», хотя они с Майто вообще-то одногодки, в одном классе учились. — Ну давай, будет весело! Сай заказал несколько наборов «Лосося», поделимся на команды, там в каждой может участвовать по восемь игроков как раз. — Что за «Лосось»? — на свою беду спрашивает Генма. Потому что, чёрт возьми, ему становится даже интересно что там мог заказать этот странный парень. А ещё к нему уже направляется сверкающий улыбкой Чиву, явно ведь для того, чтобы утянуть в игру. Которая, как оказывается, называется на самом деле покруче, чем любое артхаусное кино. «Нерест жизни и духа Лосося, или путь по длинной реке в глубокие воды океана». Нихера не удивительно, что именно такое название привлекло Сая. А ещё целую толпу любопытного народа за деревянные круглые столики. Правила оказываются не менее психоделическими: что-то среднее между оракулом, полем чудес, имаджинариумом и монополией. Врубается Генма только после второго раунда, в котором он оказывается Лососем, растерявшим все свои икринки. Рядом как придурочный ржёт Суйгетсу — их внештатный фотограф, которого взяли, видимо, чтобы он делал визуальную сводку для будущей стенгазеты имени Котетсу и Изумо. — Хочешь, своими поделюсь, — хихикает с другой стороны Ино, которая уже немного пьяная. Надо было, наверное, проследить за тем, сколько коктейлей она выпила. Но Генма не нанимался нянькой всем и каждому, люди-то взрослые, за двадцать всем перевалило, кроме, может быть, Моеги. Когда часы бьют первый час ночи, Генма всё-таки провожает — почти дотаскивает — Ино до той комнаты, которую она делит с Сакурой и кем-то ещё и не понимает, почему раз за разом пытался взять у неё реванш в «Лососе» вместо того, чтобы посидеть в джакузи.

+++

Шикамару

+++

Если Шикамару и чувствует себя кем-то в чёртовой холодильной поездке, то это духом Лосося, который сдох или заморозился ещё до того, как доплыл до океана. Или, наоборот, в реку. Шикамару не помнит, что там конкретно с жизненным циклом и нерестом лососей, он даже не помнит уже, что понаписал в последней главе, которую скинул Темари, только бы немного разгрузить мозг от Таюи. И от того факта, что бывшая ворвалась в его размеренную, но не совсем, жизнь, и никуда оттуда деваться почему-то не хочет. Мендоксе. Он прячется за картами, как за юбкой матери в далёком детстве, и искоса поглядывает на личного редактора, которая всем своим видом его игнорирует. То ли Шикамару действительно написал полную белиберду, и она готовит эссе, чтобы разнести его при удобном случае, то ли… Что «то ли», Шикамару не знает. Он даже не знает, что у него за отношения у него с Темари. Он даже не знает, что у него за отношения с бывшей. То есть, он её обратно, конечно, не хочет, но как бы её отшить повежливее, без ругани, головной боли и всего того, что Шикамару надоело уже в то время, когда они встречались? Только Таюе похер, Таюя не слушает, и Таюя заваливает его сообщениями, которые он, конечно же, не читает, сваливая в туман оффлайна. И это не работает. Потому что с Таюей вообще не работает ничего, кроме её проклятой дудки, и та на ультразвуке, от которого ноют зубы. Мать тоже заваливает его сообщениями, и тоже с претензиями, с пожеланиями не бесить Ино, с фотографиями Чоджи и Самуи, которые вроде как готовятся к свадьбе, с директивой: «не скатиться в «унылое гавно», как он любит, а привести себя в порядок». И от этого всего пиздеца никак не отвертеться, так что следующим ранним морозным утром Шикамару стоит возле минивэна, пытаясь доказать себе, что он олень, а не лосось, и что поездка в ближайшую деревеньку Ю спасёт его хотя бы от первого раунда лыжного забега Майто Гая. — Скажи честно, за тебя Ооцуцуки Кагуя писала последнюю главу? — А вот и первый выпад Темари. Шикамару даже не пытается делать скучающий вид, ведь потом получит ещё более колкий и ехидный разнос. — Я был немного не в себе, — честно признаётся он, потому что иногда это лучшее оружие: обескуражить противника первым. Если бы это ещё работало с семейкой Сабаку. — Доработаю, как только мы вернёмся из этого ледяного ада на лыжах. — Ты ещё на них не встал даже. — Я собираюсь по вечерам потихоньку переписывать, — бессовестное враньё, но Темари не комментирует, фыркает и отходит к своему младшему брату. У Гаары уже все пальцы трясущиеся и красные, но в перчатках не попечатаешь на смартфоне. Парень настолько в своей виртуальной вселенной, что готов пожертвовать ради этого комфортом и пальцами. Дорога занимает меньше десяти минут, и Шикамару готов признаться, что Ю ему уже нравится хотя бы за то, что в этой горной деревушке столько привлекательных термальных источников, что он хочет всю неделю проваляться в них, а лучше и вовсе остаться на всю жизнь, где его не окружает куча деспотичных представительниц женского пола. Пожалуй, он даже жалеет, что в своё время не остановился на Шихо: та его хотя бы не клевала, а тихо обожала, не мешая заниматься своей жизнью. С другой стороны, зачем опять врать себе? Шикамару может сколько угодно быть ленивым и инертным, но тухлая сёмга в качестве спутницы жизни его бы не устроила. Кошмар, он мало того, что начал изъясняться терминами Суйгетсу, так ещё и подсел на дурацкую настолку от Сая. Потому что, внезапно, она оказалась действительно интересной. Надо бы, может, как-то в книге использовать такую сюжетку? Немного психоделики, немного психологии, триллера с потерявшейся рыбой и… — Шика! — Ино налетает на него злым вихрем, утаскивая в сторону, противоположную привлекательным онсенам. — Я не знаю кто хуже, ты, или Чо, который мне о планах помолвки сообщает по sms! Мы ужинали вместе пару дней назад, а он за это время созрел до свадьбы?! А ты знал? Знал же, признавайся! Признаваться ни в чём Шикамару, разумеется, не хочет. Он страдальчески морщится, потому что Ино трясёт его так, будто он молодая яблоня, а ей нужно поскорее собрать поспевшие на ветках плоды. Везёт же ему на таких неугомонных женщин в жизни! Его мать вон в точности такая же, Таюя из той же серии, да и Темари тоже. Почему он вообще думает о ней, как о части своей жизни? Темари же просто редактор, разве нет? — Я забыл, — даже не совсем врёт Шикамару. Разговор с матерью и Чоджи по поводу свадьбы последнего действительно как-то вылетел у него из головы. Это сейчас он вспоминает о нём, но если признается Ино, то тогда точно станет трупом. — Врёшь, собака сутулая! — шипит их общая подруга детства и очень больно щипает за руку. Даже через куртку и свитер чувствуется. Шикамару охает и делает попытку отмахнуться, но Ино оказывается проворнее и сжимает пальцы на мочке его уха. — Я ваша лучшая подруга! Сестра! А вы от меня такое скрывать вздумали? Кто, по-вашему, вам все торжества организовывать снова будет? Не вы же, два увальня, о них подумаете! — А невесты? — Невестам тоже нужна помощь, идиот! Шикамару всё-таки кажется, что Ино сейчас его убьёт. Готовится распрощаться с жизнью, как к нему приходит неожиданное спасение в лице не кого-то, а Саске. Учиха подходит со своим типичным постным выражением лица и кашляет в кулак, привлекая внимание. — Что надо?! — рявкает Ино совсем не нежно и не по-девичьи. Шикамару хочется хмыкнуть, что если такой повелительный глас она использует при Генме, то её шансы заполучить начальника кадровиков приблизятся к нулю. К счастью, он вовремя успевает прикусить язык. — Тебя ищет Сакура. Она сказала что, ты поймёшь: огонь, бандана, три часа. Шикамару, как и Саске, понятия не имеет, что конкретно значит эта фраза, но судя по тому, как быстро Ино теряет всякий интерес к «тайнам» друзей детства, ей она явно понятна. Как можно догадаться по упоминанию банданы, она связана с Ширануи, хотя Шикамару уже не берётся ничего утверждать. Девушек он не понимает напрочь, с чем давно успел смириться. Саске уходит следом за Ино, оставляя Шикамару в одиночестве вздыхать, глядя по сторонам. Но направляется он в итоге не к онсенам, как планировал, а в сторону небольшого уютного заведения с нарисованной на вывеске чашкой кофе. Выпитой с утра кружки ему мало, чтобы пережить этот день. Ино ведь рано или поздно вспомнит о нём и прибежит трясти то, что ещё не вытрясла. — Латте, пожалуйста, — говорит Шикамару стоящему за прилавком такому же сонному мужчине. Тот кивает, задаёт дежурный вопрос по поводу сладкого и отходит готовить заказ. — Латте? — раздаётся за его спиной насмешливый голос. — Послаще и со взбитыми сливками? Шикамару оборачивается и видит перед собой ухмыляющегося Канкуро. Акеми рядом с ним нет, зато есть Киба. Удивительное дело, что Инузука согласился на недельную поездку и расстался со своим вездесущим псом. — Никто так не пьёт латте, — хмурится Шикамару. — Со сливками уж точно. — Девочки пьют, — смеётся Киба, сверкая белоснежными, как из рекламы, зубами. — Мне как раз такой нужен. — Меня аж тошнит от вас, — передёргивает плечами Канкуро. — Акеми пьёт сладкий кофе. Который даже не кофе с молоком, а молоко с кофе, — вспоминает Шикамару. Акеми он тоже знает с детства, и пусть они никогда не были так дружны, как с Ино, кое-что он о ней всё же знает. — Говорю же, девчачий напиток. — Скажи такое своей сестре. — Я что, самоубийца? Хотя да, она пьёт ведь эту бурду — капучино с малиновым сиропом. Канкуро вздыхает, начиная пересказывать Кибе, как его достали странные гастрономические предпочтения окружающих людей, а Шикамару спонтанно покупает вдогонку ещё и стаканчик капучино. Он замирает с двумя напитками на выходе из кофейни и хмурится, пристально глядя на тот, на боку которого написана аккуратная буква «Т». Блин, вот теперь ему надо её найти, чтобы отдать кофе. Зачем он сам себе постоянно ищет проблемы?