Глава II

Сьюзен всё же сумела подготовиться к колледжу и поступила на искусствоведа. Не обошлось без поддержки Каспиана. Она всегда была умной и способной, лучше всех в семье умела выживать — и рассчитывать силы. Когда Эдмунд поступил в колледж, Питер вздохнул с облегчением: да, он скучал, но так было легче — намного. Сьюзен сама оплачивала своё обучение, Каспиан ей помогал. Образование Эдмунда частично покрывалось стипендией, частично — из наследства отца и накоплений, которые успели собрать Питер и Сьюзен. Оставалось только скопить на Люси к моменту её выпуска из школы. Благо социальная страховка покрывала лекарства и терапию, которых ей всё ещё требовалось немало. Жизнь в колледже оказалась насыщенной. Хотя Эдмунд избегал вечеринок и старался быть образцовым студентом, у него, как и предсказывал Питер, появилось много знакомых, новые интересы. Он записался на курсы парамедицины, с увлечением познавал не только анатомию, но и самого себя — свои предпочтения, границы, страхи. Были отношения. Но стоило кому-то захотеть сблизиться по-настоящему — Эдмунд тут же отступал. Это было слишком страшно. Слишком запутанно. С Сашей их пути разошлись: она поступила в Кембридж, поначалу они переписывались каждый день, но всё постепенно сошло на нет. У неё началась новая жизнь. У него — своя. За год до выпуска Сьюзен, Каспиан уехал работать в Африку. Вскоре после этого они расстались. Питер, наоборот, влюбился. Его девушка появилась, когда Люси уже училась в старших классах. Через год они поженились. Эдмунд не приехал на свадьбу, сославшись на сильную занятость. На его выпускной Питер приехал с женой. Эта встреча далась Эдмунду тяжело — слишком тяжело. Притворяться, что он искренне рад за них, улыбаться, держать лицо — всё это было невыносимо. Тем же вечером он затащил в постель Мартина — звезду баскетбольной команды. Местного мачо, про которого в кампусе все знали, что он не прочь поразвлечься и с парнями. Еще через год вышла замуж и Сьюзен — за богатого бизнесмена, с которым познакомилась на выставке современного искусства. Судя по фотографиям, которые она присылала в мессенджер, она была счастлива. По крайней мере, выглядела так. После выпуска Эдмунд улетел в Чикаго и устроился работать парамедиком. Платили не слишком щедро, но он не жаловался. Здесь можно было набраться опыта, пройти стажировку, повысить квалификацию. Сдать экзамены. Стать хирургом. Было к чему стремиться. В один из вечеров, после того как они с напарницей доставили очередного пациента в местную больницу, Эдмунд пошёл пополнить запасы медикаментов в сумке — и случайно столкнулся с проходящим мимо врачом. — Простите, — бросил он на автомате и уже собирался идти дальше, но тут услышал знакомый голос: — Это я виноват. Эдмунд замер и медленно обернулся: — Каспиан? — Эдмунд? — Каспиан тоже прищурился и протёр глаза. Вид у него был измотанный. — Какая встреча! — Эдмунд выдохнул, будто от удивления. — Я уж не надеялся увидеть тебя снова… после замужества Сьюзен. — Да уж, — хмыкнул Каспиан, устало потирая затылок. — Слушай, я с ног валюсь, операция затянулась… Может, обменяемся номерами? Как-нибудь выпьем кофе? Он действительно выглядел так, будто мечтает просто завалиться спать. Эдмунд его понимал как никто. — Конечно, — кивнул он и достал смартфон. Встретиться они смогли лишь через неделю — и не за стаканом кофе, а за ужином в ресторане. — Не думал, что буду так рад увидеть тебя после разрыва со Сьюзи, — широко улыбался Каспиан. — Ну, знаешь, я тоже рад встретить любого англичанина в Чикаго, — отшутился Эдмунд. — Вы вроде бы со Сью расстались без обид? — приподнял он бровь. — За любым расставанием стоит чьё-то разбитое сердце, Эд. Но иногда лучше дать шанс на новое начало, чем причинять боль на расстоянии. — Не люблю, когда говорят, что нужно отпустить того, кого любишь. Мог бы не уезжать. — Ты можешь не согласиться, но для меня есть вещи важнее любви. Я ни о чём не жалею. — Что ж, думаю, не только твоё сердце тогда было разбито. Сьюзен порой кажется поверхностной, но тебе ли не знать, что это не так? Она бы дождалась тебя из Африки, если бы ты только дал понять, что вернёшься. — Что толку вспоминать? Может, мы просто не достаточно любили друг друга, — хмыкнул Каспиан и отпил глоток вина. Было видно, как тяжело ему даются воспоминания. — Не обесценивай то, что у вас было. Пусть это осталось в прошлом, но это было красиво. Я даже завидовал — тому, как ты заботился о ней. Как сильно она менялась рядом с тобой. Твоя любовь была... искренней. Целительной. Каспиан молчал, глядя на Эдмунда. Казалось, он обдумывал каждое слово. — Рад, что смог повлиять на неё. Надеюсь, она действительно счастлива, — наконец сказал он. — Я тоже надеюсь. Мы давно не виделись, — грустно улыбнулся Эдмунд. Только сейчас, рядом с Каспианом, он понял, как сильно скучает по родным. Ближе семьи у него никого не было. И пусть мысль о жене Питера его не радовала, однажды он бы смог полюбить и её — лишь бы Питер был счастлив. — Как Лу? Не шалит в колледже? — усмехнулся Каспиан. — Не слышал ничего подобного, — Эдмунд тоже улыбнулся. — Хочет стать редактором. Ей это идёт. — Да, ей бы это пошло... — Каспиан замялся. — Не знаю, уместно ли сейчас, но... я всё знаю, — посерьёзнел он. Эдмунда охватила паника. Он молча взглянул на Каспиана, ожидая услышать продолжение. Что именно он знает? — Я знаю, что ваш отец приставал к Люси. Поэтому ваша мать убила его, — тихо произнёс Каспиан. — Как Люси с этим справилась? — Люси с этим не справилась, — покачал головой Эдмунд. — Она до сих пор на терапии, иногда принимает таблетки. Она кажется такой жизнерадостной, но это маска, понимаешь? У неё бывают панические атаки, депрессии... Но она старается. И... — он запнулся. — Что? — Не важно, — качнул головой Эдмунд. — Эд... это же я, — Каспиан мягко накрыл его руку. — Сьюзен никогда не оставалась наедине с отцом. Убегала, пряталась, держалась ближе к Питеру, уезжала к тёте. А Люси... она была маленькой. Любила маму и папу, какими бы они ни были. Отец щипал её, обнимал, но не делал ничего... предосудительного. До того вечера. Он попытался зайти дальше. Люси отбивалась, но что она могла сделать? Она была ребёнком. Мама как раз пришла с дежурства. Это была последняя капля. — Почему суд назначил ей столько лет? Она ведь... — Она превратила его тело в решето. Смерть была слишком... жестокой, — тихо закончил Эдмунд и допил остатки вина. — Сью не рассказывала таких подробностей. Спасибо, что поделился. В вашей семье… — …секретами не делятся, — закончил за него Эдмунд. — Столько лет прошло. Уже и скрывать нечего. Только Каспиан не знал, что первый удар ножом отцу нанесла Люси. Она защищалась. Когда мать увидела это — поняла, что выбора нет. Она не умела защищать себя и детей. Никогда. Но тогда она решила защитить дочь. И сделала всё только хуже. Знай суд все обстоятельства — у неё бы не было и шанса выйти даже спустя четырнадцать лет. — Так ты хочешь стать хирургом? — сменил тему Каспиан. — Да. Мечтаю об этом со времён колледжа, — кивнул Эдмунд. — Большой крюк ты выбрал, парамедик... Береги руки, — хлопнул его по спине Каспиан. Так прошёл вечер. Они говорили о работе, колледже, Африке — и больше не возвращались к теме семьи Эдмунда. Со временем Каспиан и Эдмунд стали чаще видеться, когда совпадали выходные. Вместе бросали мяч в корзину, ходили на вечеринки, посещали концерты и выставки. Эдмунд привязался к нему и верил, что это взаимно. Однажды они пошли на вечеринку на яхте. Веселье было в разгаре, музыка гремела, на палубе пили и танцевали. Телефон завибрировал в кармане, и Эдмунд, не глядя, открыл мессенджер. Сообщение было от Питера. Он прочитал — и сердце ухнуло вниз: «У меня будет ребёнок. Это девочка». «Поздравляю с пополнением. Не верится, я стану дядей. Я рад, правда», — только и смог написать Эдмунд. Он выронил телефон, поднялся и пошёл куда глаза глядят. На яхте было не так уж много пространства, поэтому он нырнул в свободную каюту, запер дверь и медленно сполз по ней на пол. В дверь постучали. — Занято! — крикнул он. — Эд, ты телефон обронил, — послышался голос Каспиана. — Оставь у двери. Я… не один, — выдавил Эдмунд. — Врунишка, — сказал Каспиан. — Я видел, как ты заходил. И... прости, ты не заблокировал экран. Я видел сообщение. — Я предпочитаю переживать радостные новости в одиночестве, — тяжело вздохнул Эдмунд. — Я оставлю тебя, но выходи поскорее, а то пропустишь всё веселье, — с пониманием ответил Каспиан и отошёл к бару. Телефон Эдмунда зазвонил, это был Питер. — Эд, тебе звонит Питер — сообщил Каспиан, вернувшись к каюте. — Сбрось, — ответил Эдмунд. — Разве так поступают, когда новости хорошие? — тихо спросил парень. — Сбрось! — повторил Эдмунд, уже жёстче. Каспиан повиновался. Но через секунду звонок повторился. — Он не унимается, — снова сказал Каспиан. — Скажи, что я занят. Каспиан помедлил, затем вздохнул, ответил и быстро пробормотал: — Эдмунд занят. И тут же сбросил вызов. Питер больше не звонил. Прошёл почти час, прежде чем Эдмунд вышел из каюты и направился к Каспиану. — Наконец-то, — с облегчением вздохнул тот. — Давай пить и веселиться, — хлопнул его по плечу Эдмунд. Каспиан бросил на него косой, подозрительный взгляд, но всё же кивнул. Позже, уже за полночь, телефон Эдмунда снова зазвонил — он лежал в кармане Каспиана. — Эд, твой брат опять звонит, — сказал Каспиан, качаясь от выпитого и улыбаясь. — Чёрт, сколько сейчас в Лондоне? — выругался Эдмунд и выхватил телефон. Он нажал на «ответить», спотыкаясь на словах: — Пит, я отм… ю днь рждня твй дочки. Зачм мешашь? — Что? — не понял Питер. — Я отмечаю рождение твоей дочки, не мешай, — старался выговорить Эдмунд чётче. — Рановато, не думаешь? Она ещё не родилась, — устало заметил Питер. — А я разве не сказал “скорое рождение”? — Нет, вообще-то. Эд, я слышу громкую музыку, голоса. И ты говоришь, как будто с пробкой во рту. Эдмунд встал и, не отвечая, направился в каюту. — Подожди, я с тобой, — пробормотал Каспиан и поплёлся следом. — Включи камеру, — сказал Питер, когда понял, что вокруг стало тише. — Я не в подобающем виде, — покачал головой Эдмунд, будто Питер уже мог его видеть. — Я слышу. Каспиан рухнул рядом на кровать, но Эдмунд не обратил на это внимания. — Зачем ты звонишь, Пит? Я же ответил на сообщение, — устало спросил он. — Я тебя знаю. Я не могу не сказать этого. Прости, Эд. — Тебе не за что извиняться, — сказал Эдмунд, но голос его дрогнул. — Расскажи всё о чем думаешь, честно. Хочешь, накричи, обвини. Я приму любые твои чувства и слова — сказал брат. — Издеваешься? Хочешь честности? Сейчас? — фыркнул Эдмунд — Разве мы не договаривались не быть честными? Певенси не делятся секретами. Певенси не выдают своих чувств. Разве не этому ты меня учил? Бесишь! Он сорвался на крик. Каспиан, уже почти уснувший, вздрогнул. — Только сегодня — тихо произнес Питер — Только сегодня пусть Певенси поделятся секретами и чувствами. Пусть только сегодня Певенси могут быть честны и уязвимы. Эдмунд замер. Затем глухо произнёс: — Мне больно, я рад за тебя, но мне так больно. Я знаю, что так нельзя, Пит. Но что мне делать? – из глаз хлынули слёзы. — Мне жаль, что я причиняю тебе боль, я ведь должен оберегать тебя. Но… ты должен знать, что это не потому что я хотел забыть, как сказал тебе когда-то, не потому что заставлял себя. Я люблю тебя, Эд. Но… её я тоже люблю, и, хоть еще рано, но свою дочку тоже — в трубке послышались всхлипы — Ты должен знать, что я беспокоюсь за тебя, ты важен для меня, меня волнует твоя жизнь. Мои двери всегда открыты для тебя… для каждого из вас. —Только если я оставлю прошлое в прошлом. — Я надеюсь, что ты сможешь. Что станешь счастлив. Больше, чем я. Эд, я... — слова утонули в слезах. — Время честности вышло — прошептал Эдмунд сквозь слезы и сбросил вызов. — Эд, — позвал Каспиан. Только сейчас Эдмунд вспомнил, что не один в каюте. Но остановиться уже не мог. Каспиан привстал и молча обнял его со спины. Эдмунд продолжал плакать. Потом Каспиан лёг и мягко потянул его за собой. Эдмунд прижался лицом к его груди. Так они и уснули.