Глава III

Эдмунд проснулся первым. Сначала в лёгком недоумении — почему он в объятиях Каспиана? — потом вспомнил. Слёзы. Руки, осторожно его обнимавшие. Голос Питера. И причину. Стыд сплёлся с тревогой. Он поспешно встал, пытаясь уйти, чтобы обдумать всё наедине, на трезвую голову. — Ты куда? — раздался за спиной голос Каспиана, когда Эдмунд уже стоял у двери. — Я… — начал Эдмунд, но не смог договорить. — Сбегаешь от меня, Эд? — хмыкнул Каспиан. — Это из-за вчерашнего? — уже серьёзнее спросил он. — Помнишь, значит, — тихо сказал Эдмунд. — Ты всё слышал? — Да. Прости, за это, — мягко ответил Каспиан. Эдмунд вздохнул и обернулся: — Ну давай. Выскажи всё. Не надо обходительности. — Что ты имеешь в виду? — Каспиан смотрел с недоумением. — Что я больной. Чокнутый. С приветом. — Эд, это не так, — покачал головой Каспиан. — А по-твоему, как? — Эдмунд скрестил руки, вглядываясь в него исподлобья. — Иди сюда, — Каспиан похлопал по месту рядом с собой. Эдмунд вернулся и осторожно сел рядом. — Я не знаю, как у вас всё началось. Но ты имеешь право на чувства, — сказал Каспиан. — Это не нормально. Питер так говорит, — качнул головой Эдмунд. — Я не собираюсь давать оценку, — спокойно ответил Каспиан. — Не нормально — это причинять вред. Переходить границы, когда другой не готов. Но твои чувства, мысли, желания — твои. И только твои. Ты ждал осуждения. Хотел, чтобы я сказал тебе, какой ты. Но я не собираюсь этого делать. Он положил ладонь на руку Эдмунда. Тот вздрогнул, но не отстранился. — Знаешь, я должен признаться, — сказал Каспиан. — В подростковом возрасте я понял, что мне нравятся не только девушки. — Это не то же самое, Кас, — упрямо поджал губы Эдмунд. — Я знаю, — чуть улыбнулся Каспиан. — Но я тоже знаю, каково это — стыдиться своих чувств. Прятать их. В старших классах я влюбился в одноклассника. Он был гетеро до мозга костей. Я знал, что не получу взаимности — и это жгло. Я не сказал ему ни слова. Потом в колледже начал экспериментировать. Несколько коротких связей, ничего серьёзного. Всё продолжалось, пока я не встретил Сью. Он помолчал. — Позже я понял, что не обязательно добиваться взаимности или спать с кем-то, чтобы просто… любить. Иногда бушующие чувства со временем становятся тише. Жизнь идёт дальше. Мы меняемся. Чувства тоже меняются — если дать им шанс. Дай себе шанс, Эд. На новое начало. Эдмунд опустил глаза. Его подбородок дрогнул. Он ничего не ответил. Просто придвинулся ближе и обнял Каспиана. Тот крепко прижал его к себе. Без слов.

***

Первая операция Эдмунда прошла успешно, хотя и была по-настоящему волнительной. Дочери Питера было уже два с половиной года. Сьюзен тоже не отставала — её сыну исполнился год. Люси работала в издательстве в Нью-Йорке. Жизнь разбросала Певенси по разным уголкам мира. Эдмунд не видел семью с момента рождения племянницы. Он помнил, как боялся лететь — не самолёта, а себя. Боялся, что не справится с эмоциями, случайно всё раскроет — перед Дианой, женой Питера, или перед сёстрами. Боялся, что не выдержит, что возненавидит брата за то, что у того есть всё то, чего нет у него. Но всё обошлось. Он полюбил племянницу с первого взгляда. Это маленькое чудо в руках брата — он сразу почувствовал, что счастлив. И пусть внутри осталась тихая, тлеющая память о тех чувствах — Эдмунд знал: он готов идти дальше. Пока не к новым отношениям, но — к жизни. К планам и будущему. Он добился того, к чему так долго шёл — стал хирургом. Это было по-настоящему важно. Наверное, впервые в жизни он мог сказать: я горжусь собой. — Это нужно отметить, Эд, — с улыбкой сказал Каспиан, подходя к нему. — Надо, — отозвался Эдмунд и тоже улыбнулся. — Вечер твой. Ты выбираешь место. — Не хочется шума… Может, по стаканчику виски в баре? — неуверенно предложил Эдмунд. — Ты же знаешь, что наши вечера в баре тихо не заканчиваются, — усмехнулся Каспиан. — Тогда выкладывай, что сам придумал, — с интересом приподнял бровь Эдмунд. — Бутылка виски и сигара у меня дома? — пожал плечами Каспиан. — Не я это предложил. Увидимся после твоей смены, — Эдмунд хлопнул его по плечу и пошёл прочь, оставив лёгкую улыбку на лице друга. Огни ночного города мягко ложились на пол сквозь панорамные окна. В двух кожаных креслах перед стеклом сидели Каспиан и Эдмунд. Они медленно потягивали виски в бокалах, держа сигары в пальцах, неспешно разговаривали обо всём на свете — от работы до глупых студенческих историй. Время от времени они замолкали, позволяя тишине заполнить комнату — не неловкой, а уютной. Они часто проводили вечера вместе. Не потому что у них не было друзей, помимо друг друга, а потому что им было по-настоящему хорошо просто быть рядом, наедине. Виски почти закончился. Сигары давно затлели, превратившись в пепел. Город за окном всё ещё жил, но квартира Каспиана будто вышла за пределы времени — тихий остров, унесённый куда-то в тёплый штиль. Эдмунд сидел в кресле, скинув пиджак и закинув одну ногу на другую. Он рассказывал что-то — про коллегу, про смешной случай на дежурстве, про странную привычку пациента. — Каспиан слушал, но уже давно перестал улавливать слова. Он просто смотрел. Смотрел, как Эдмунд улыбается неуверенно, как откидывает назад волосы, как слегка морщит лоб, когда вспоминает что-то важное. Каспиан поймал себя на том, что хочет подойти и убрать эту прядь с его лба. Просто так, спокойно и осторожно. Он сжал стакан и отвёл взгляд. В груди что-то шевельнулось — знакомое и пугающее. Не сейчас. Не так. — Ты чего такой тихий? — спросил Эдмунд, наклоняясь чуть вперёд. — Просто думаю. — О чём? — О том, как быстро всё меняется, — уклончиво ответил Каспиан. Он не мог сказать, что думал о том, как спокойно рядом с кем-то и страшно одновременно. Как хочется продлить этот вечер — не из-за виски или разговора, а потому что в какой-то момент тишина с этим человеком становится важнее любых слов. Эдмунд кивнул и снова откинулся в кресле, зевнув. — Остаться хочешь? Поздно уже — предложил Каспиан. — Могу, — пожал плечами Эдмунд. — Если не мешаю. — Ты никогда не мешаешь, — сказал Каспиан слишком быстро. И тут же сгладил: — Наоборот. Тут как-то... уютнее с тобой. Эдмунд не вникая усмехнулся. А Каспиан смотрел на него и вдруг понял: Вот оно. Я хочу, чтобы он остался. И завтра, и послезавтра. И чтобы никуда не уходил вообще. Он не сказал этого вслух. Он не мог. Но впервые позволил себе это подумать.

***

Комната отдыха была тише обычного: кто-то спал, кто-то ушёл в операционную. Пахло кофе и переутомлением. Эдмунд сидел на старом кожаном диване с ноутбуком на коленях, рассеянно просматривал письма. Каспиан подошел с двумя чашками и без слов поставил одну перед ним. — Спасибо, — кивнул Эдмунд, не отрываясь от экрана. — Всегда пожалуйста, — ответил Каспиан и устроился рядом, устало вытянув ноги. Пару минут они молчали. Слышалось лишь цоканье клавиш и шум вентиляции. — Слушай, я на Рождество в Англию лечу, — бросил Эдмунд буднично, как будто между прочим. Каспиан замер, затем краем глаза взглянул на него. — Ага, — сказал он небрежно. — На сколько? — Думаю, недели на две. Давно не видел племянницу. В трубку она уже болтает вовсю — усмехнулся Эдмунд. Каспиан кивнул — слишком ровно и быстро. Он смотрел на Эдмунда, и ему вдруг стало тесно в собственном теле. — Правда? — голос прозвучал чуть выше, чем он хотел. — Да. Все Певенси собираются у Питера. Даже Люси прилетит из Нью-Йорка. Мы не виделись... чёрт, почти три года. — У Питера, значит? — А что? — Да так, — Каспиан сделал глоток остывшего кофе. — Просто интересно. Надеюсь, будет не слишком неловко. Эдмунд обернулся. — Почему должно быть неловко? — взглянул на Каспиана Эдмунд, он не хотел, чтобы тот заговаривал о прошлом, но всё же не мог задать этого вопроса. Каспиан пожал плечами. Лёгко, будто бы лениво. — Ну, ты давно не видел их. Разные жизни. Всякое бывает. Он не говорил ты давно не видел Питера, ты так и не сказал, прошло ли это или ты просто научился не показывать. Эдмунд смотрел на него пару секунд, а потом кивнул: — Нет, я рад, что еду. Мне правда этого не хватало. "Не меня?" – глухо отозвалось в сердце Каспиана. — Понимаю… круто, — сказал Каспиан, отхлебнув кофе, затем отвернулся к окну. Он пожалел, что не промолчал. В голосе что-то дрогнуло. Он не имел права на ревность. Эдмунд не давал повода. Они ведь не пара, лишь друзья. Он вдруг остро почувствовал, как страшно отпустить Эдмунда даже на пару недель. — Всё нормально? — насторожился Эдмунд. — Конечно, — быстро ответил Каспиан. — Просто устал. Тишина повисла снова. Эдмунд убрал ноутбук. — Питер ведь построил дом для семьи, а я даже ни разу там не был. Он говорил, что у них в гостиной большой камин, — пытался объяснить Эдмунд. Каспиан опустил взгляд в чашку, как будто мог что-то там прочесть. Сердце колотилось неровно. Он чувствовал, как внутри нарастает что-то необъяснимое — обида, тревога, зависть к прошлому. — Звучит... уютно, — тихо сказал он. Эдмунд слегка нахмурился, вглядываясь в него, но не выдержал: — Ты говоришь так, будто тебе не нравится. Каспиан пожал плечами: — Да нет, просто... неожиданно. Мы ведь еще даже не обсуждали планы на Рождество. Думал, что пойдем на вечеринку, как в прошлом году. — Я и сам только что билет купил. Не думал, что это важно. Слова задели. Каспиан откинулся на спинку дивана, глядя в потолок. Сердце гудело, как старая лампа, но он промолчал. На следующий день Каспиан стоял у окна в комнате отдыха, держа в руках бумажный стакан с остатками остывшего кофе. Эдмунд сидел, прислонившись к спинке дивана, уставший, но не готовый уходить. Они оба только что вышли из операционной, и казалось, что весь шум мира остался где-то за двойными дверями. Слушай, я тут подумал… — начал Каспиан небрежно, будто между делом. — А может, мне тоже слетать в Лондон? Эдмунд поднял взгляд. Понадобилась доля секунды, чтобы понять, что тот говорит всерьёз. — Зачем? — вырвалось раньше, чем он успел подобрать слова. Каспиан слегка пожал плечами: — Просто… Не знаю. Я соскучился по Англии. Давно не был. Эдмунд медленно кивнул. Слова, вроде бы, были обычными. Но в груди что-то неприятно кольнуло. Может не по Англии он соскучился? Он знал, что Каспиан и Сьюзен не виделись с тех пор, как Каспиан улетел в Африку. Но даже если она уже давно не с Каспианом, часть Эдмунда всё ещё ощущала Сью как кого-то особенного в его прошлом. Кто знает, вдруг это желание поехать — просто повод увидеть её? И почему это его вообще беспокоило? Он отвёл взгляд, будто в задумчивости, и постарался сказать ровно: — Если хочешь — конечно. Это... не мой частный праздник. — Значит, договорились? — Каспиан попытался улыбнуться, но в его голосе прозвучало напряжение. — Да, — кивнул Эдмунд. Каспиан кивнул в ответ, потом вернулся к окну. Они оба замолчали. Эдмунд сделал вид, что проверяет что-то в телефоне. В голове крутилась только одна мысль: Почему он летит? Действительно ли он до сих пор… Он сжал челюсть. Невозможно. Глупо. Но укол остался. Он не сказал этого вслух. Даже самому себе не признался до конца. Но что-то в нём шевельнулось. А потом они просто вышли из комнаты, как после любой смены. Неожиданно для обоих, через несколько дней они стояли рядом в очереди на посадку. Они ещё не понимали, что именно происходит. Но летели вместе.