Часть 9

Ночь укрыла долину. В шатрах погасли огни, но в главном шатре семьи Нархана всё ещё горела лампа. Саян Хатун аккуратно убирала с блюд остатки ужина, а Аббас Бей наливал себе воды. Али Бей стоял у входа, задумчиво глядя в темноту, туда, где среди сотен шатров находился один — с Каримой. — я не ожидал — тихо сказал он, не оборачиваясь — что Карима Хатун окажется такой идеальной не просто красива в ней есть то, что делает женщину великой мудрость, гордость, достоинство Саян Хатун уселась на подушки, устало откинувшись. — она и правда особенная очень красивая очень смелая и очень дорожит своими родными видела, как смотрела на отца, на братьев она защищает их всем сердцем если ты сумеешь заслужить её любовь, Али — она подняла на него серьёзный взгляд — мы получим не просто хорошую жену для тебя мы обретём союз, который будет не разрушить ни мечом, ни словом Аббас Бей кивнул, отставляя кувшин. — Раян Бей он очень дорожит ею но раньше, прежде всего, он был предан своей жене Санада Хатун она умерла после родов, и его утешали только дочери когда ту старшую Экин, убили — его голос стал глухим — Карима осталась для него последней радостью единственной она стала смыслом для всех в их шатре и братья, и сам Раян Бей смотрят на неё, как на жемчужину рода Али Бей опустился на колени у очага. Пламя колыхалось в его глазах, отражая решимость. — я не прошу Кариму из-за расчёта мне не нужен союз, если он построен без чувств но я хочу узнать её ближе я видел, как она смотрела на Орхана — он на миг прикусил губу — но её сердце молчит она скрывает боль а это значит, оно ещё не отдано окончательно Саян Хатун мягко сказала. — тогда иди к ней не как воин, не как сын Бея, а как человек не дави покажи, что рядом с тобой ей будет спокойно Аббас Бей усмехнулся. — и если она откажет мы тебя в пустыню не пошлём но и войны не допустим, Али — если я достоин она скажет если нет я приму — сказал Али Бей твёрдо. Он встал и вышел из шатра, растворяясь в ночи, где звёзды были такими же острыми, как чувства, зарождающиеся в его груди. С самого утра в шатре Раян Бея царила суета — воздух был насыщен ароматами свежего хлеба, тушёного мяса, меда и пряных трав. Женщины бейлика Борахан вместе с гостьями из бейлика Кайы готовили завтрак. Карима ловко подбрасывала лепёшки на сковороде, поправляла травы, мешала суп, не забывая одёргивать детей, которые то и дело пытались что-то стащить со стола. — Селим — строго сказала она — отдай сыр это не трофей с охоты — но я голоден — захныкал Селим — как лев — лев — рассмеялась Карима — тогда жди охотников и ешь как воин, а не как воришка Фатьма, наблюдавшая со стороны, подошла ближе. — ты как вихрь всё успеваешь помнишь, как ты меня в прошлый раз учила чистить рыбу — помню — усмехнулась Карима — ты её так мыла, что она бы сама уплыла, если б могла — значит, будем считать, что я спасла её, а не готовила — засмеялась Фатьма и вдруг неожиданно обняла Кариму за плечи — ты бы хорошей сестрой мне была Карима замерла на секунду, потом чуть кивнула, тихо. — а ты мне В этот момент рядом оказалась Бала Хатун. Она молча смотрела на Кариму, на то, как та, несмотря на усталость, всё держала под контролем: кого-то остановила от ошибки, кому-то подала нож, кого-то ободрила взглядом. Наконец, Бала подошла и, почти не задумываясь, поправила на Кариме платок, как делала бы это с Алаэддином в детстве. — осторожнее, не простудись — сказала она мягко — ты ведь как дочь уже столько сил на всех тратишь Карима удивлённо подняла глаза. Бала говорила это без высокомерия, без строгости — просто, по-матерински. Сердце Каримы дрогнуло. — спасибо, Бала Хатун — выдохнула она. — не Бала Хатун просто Бала — с улыбкой ответила та — сегодня ты готовишь, мы помогаем всё по-справедливости Гонджа, держащая поднос с зеленью, хмыкнула. — тогда пусть и Бала порежет зелень а то Карима весь день на ногах — с удовольствием — сказала Бала и села рядом, взяв нож. — кто бы мог подумать — шепнула Назлы Хатун — сначала сторонились, а теперь семья — и это правильно — добавила Фариха — у Каримы большое сердце оно и чужих делает своими Дети затихли, наблюдая, как взрослые, такие разные, работают как одна семья. Фариха притянула Кариму к себе, и та положила голову ей на плечо, устало, но спокойно. Фатьма подошла с другой стороны и обняла её за талию. Гонджа, видя это, растерянно отступила, но Карима протянула к ней руку. — а ты место ещё есть Гонджа с улыбкой опустилась рядом и склонила голову к её коленям. С далёкого склона донёсся шум — воины возвращались с охоты. — вот и они — сказала Малхун, выходя из шатра — интересно, кто вернётся с добычей, а кто с пустыми руками — а кто с полным сердцем — тихо добавила Бала, глядя на Кариму и её окружение. За шатрами послышался топот копыт. Гюлай выглянула наружу, щурясь от солнца. — они возвращаются Карима поднялась, поправляя платок и освобождая руки. — быстро всё под столы — распорядилась она — пусть мужчины думают, что всё само так красиво стоит — как будто они не знают, кто тут настоящие воины — хихикнула Назлы, хватая корзину с хлебом. Гази вбежал первый. — я принёс мясо настоящего оленя — надеюсь, ты не сражался с ним один — прищурилась Карима. — с папой и Орханом — гордо расправил плечи мальчик. Следом за ним вошли мужчины. Первым — Джеркутай, за ним Валид, Алим, Равиль. Орхан шёл рядом с Османом, держа за узду лошадь. Он шутил с Алаэддином, но, как только переступил порог шатра, мгновенно потерял нить разговора. Карима уже сидела на полу, обнимая маленькую Джанан, а рядом — Гонджа, прислонившись к её плечу. Бала Хатун резала зелень, назло всему старому порядку. Малхун и Назлы приносили блюда. Фариха гладила волосы Назлы, лежавшей у неё на коленях, как младшая сестра. Фатьма плела косу Кариме, смеясь и болтая без остановки. И посреди всего этого света, простоты, нежности — Карима. Лёгкая, спокойная, живая. Орхан застыл. — что с тобой — шепнул Алаэддин. — она — Орхан сглотнул — она будто не здесь, а в сердце Алаэддин усмехнулся. — твоём — в каждом в этом шатре — буркнул Орхан и прошёл внутрь. Осман подошёл к Раян Бею, хлопнул того по плечу. — хорошая охота но у вас, вижу, пир и без добычи — когда у тебя такая дочь каждый день как праздник — сказал Раян Бей, глядя на Кариму. Бала Хатун подняла взгляд и вдруг сказала громко. — у вас особенная дочь сегодня я это почувствовала сильнее, чем прежде Карима смутилась, быстро встала. — всё готово завтрак подан прошу — посиди с нами хватит бегать — Фатьма шепнула ей. — как можно сидеть, когда гости стоят — улыбнулась Карима. Орхан подошёл ближе. — ты всё время думаешь о других а кто подумает о тебе Карима подняла на него взгляд, в её глазах мелькнуло что-то светлое, но ранимое. — у меня есть родные они обо мне и думают — не только они — тихо сказал Орхан. Карима хотела ответить, но Бала, обняв её за плечи, подтолкнула к столу. — садись ты заслужила сегодня ты не только хозяйка, но и наша Гонджа согласно кивнула. — наша Карима — Карима Хатун — раздался голос Али Бея, входящего вслед за младшим братом — когда вы смеётесь даже солнце будто светлее Мужчины расселись, дети шумели, завтрак начинался. Но в воздухе уже витало другое — не просто запах хлеба и дичи, а что-то хрупкое, важное. Что-то, что должно было определиться очень скоро. Завтрак шёл в полном разгаре. Стол ломился от блюд — горячий хлеб, мягкий сыр, оливки, варенье из инжира, ароматная яичница с зеленью, тушёная фасоль, отварные яйца, лепёшки с мёдом, кувшины с айраном и горячим чаем. — эх, Фариха, ты кладёшь в яйца именно столько лука, сколько надо — довольно произнёс Алим, намазывая лепёшку. — это Карима не дала мне добавить больше — рассмеялась та — вечно она следит — ага, ещё как — поддержала Гюлай — я же только морковку в рис подсыпала она уже сзади стоит «Не порть вкус!» — вот и правильно — заметил Валид — у сестры вкус точный, как у воина меч Дети бегали между шатрами. Гази залез на колени к Бале Хатун, но, увидев Кариму, пересел к ней. — у тебя руки мягче — сказал он ей серьёзно. — потому что я не ношу меча — ответила Карима, улыбаясь и осторожно поправляя его волосы. Орхан наблюдал за этим сценой, прижав чашу к губам, но не отпивая. Его взгляд то и дело останавливался на Кариме, особенно в те моменты, когда она смеялась или заботилась о детях. Эльчим Хатун, сидевшая рядом, положила руку на его. — что-то не так, Орхан Бей Он вздрогнул. — нет всё хорошо — тебе чай не нравится или разговор скучен — я просто задумался — или засмотрелся — тихо добавила она и убрала руку. Фатьма наклонилась к Кариме. — кажется, Эльчим вот-вот вскипит, как наш чай ты видела, как она смотрела на тебя — мне не за этим смотреть — тихо ответила Карима — я рада, что она станет вашей сестрой — а ты — мягко спросила Гонджа. Карима не ответила. Бала Хатун, заметив напряжение, решила перевести тему. — Раян Бей, как ваши поля урожай будет в этом году — будет, если Аллах позволит — ответил он — но главное у нас подрастает новая сила сыновья, дочери все, кто может держать меч или помогать бейлику делом — и сердце — добавила Улген, подавая чашу Малхун — у кого есть доброе сердце, тот уже защита для родных Малхун кивнула, потом посмотрела на Кариму. — когда мы уезжали от вас год назад, я думала, ты просто хорошая хозяйка теперь вижу ты и есть крепость этого шатра Карима склонила голову. — всё, что у меня есть я отдала бы за своих — а если бы один из своих оказался далеко, чужим, и только сердце было бы рядом — неожиданно спросил Орхан. Наступила пауза. Гюлай быстро вмешалась, шутя. — ты про себя, Орхан Бей или ты уже пишешь песни Смех смягчил напряжение, но Эльчим уже не улыбалась. Она смотрела на Кариму, будто пытаясь прочесть в ней ответ на вопрос, который так и не был задан вслух.