Часть 15

Утро было особенно светлым. В шатре Раяна Бея накрывали завтрак — дымился чай, пахло лепёшками и мёдом, в воздухе звенел смех Фатьмы, что спорила с Алаэддином о том, кто съел последний кусочек халвы. Но в углу, возле раскрытого проёма, сидела Филомела, теперь уже без цепей, без страха. Она была в скромной одежде, глаза опущены, руки сложены на коленях. Карима с Гюлай и Фарихой уже поднесли ей чай и лепёшку, но та почти не притронулась. Раян Бей обратил на неё внимание и подошёл. — всё хорошо, дочка Филомела кивнула, затем подняла глаза и тихо проговорила. — мой Бей я хочу, чтобы моё имя и душа больше не принадлежали Византии я хочу стать одной из вас мусульманкой За столом наступила тишина. Даже Фатьма застыла, держа в руке кусочек сыра.Раян Бей присел перед девушкой, посмотрел ей в глаза. — почему ты хочешь этого, дитя Филомела вздохнула. — я видела, как молятся ваши женщины как вы держитесь друг за друга я слышала, как Карима в темнице шептала «Бисмиллях» и не дрогнула я спасала мусульман но тогда я ещё не знала, что сама стремлюсь к их Богу но теперь я чувствую, что Он уже в моём сердце Раян Бей сдержал волнение. Он посмотрел на Кариму. — ты хочешь быть ей наставницей Карима подошла ближе и встала за спиной Филомелы, положив руки ей на плечи. — я буду рядом, всегда если ты готова мы проведём никях с Аллахом и ты станешь сестрой нам по вере — готова — прошептала та — с радостью Раян Бей выпрямился, голос его был твёрд, но добрый. — с этого дня, ты дочь ислама и твоё новое имя будет Аиша Хатун добро пожаловать в наш род, Аиша. Филомела — теперь уже Аиша — опустила голову, слёзы блестели на щеках. Карима подошла, взяла аккуратно белый тюрбак, расшитый серебром, и мягко надела его на голову девушки. Словно покрывало благословения. — с этого дня — сказала Карима — ты не одна и пусть Аллах сохранит твоё сердце чистым, как в этот миг Гюлай обняла Аишу первой. Затем Фариха. Фатьма громко хлопнула в ладоши. — теперь у нас ещё одна сестра и я буду первой, кто научит тебя делать самый вкусный чай Бала, что подошла позже, улыбнулась тепло. — та, кто спасала невинных, достойна быть среди нас добро пожаловать домой, Аиша Хатун Алаэддин тихо произнёс. — МашаАллах Гонджа аккуратно шла по тропинке с двумя пустыми кувшинами в руках. Трава ещё была влажной от росы, воздух пах хвойными деревьями и свежей водой. — лучше бы я послала кого-нибудь другого — тихо пробормотала она — но нет, Гонджа, ты должна сама, ты же теперь “настоящая” Подойдя к берегу, она скинула с плеча бурдюк, села на корточки и начала набирать воду. Тонкие пальцы чуть дрожали — не от холода. От ожидания. От чего-то невысказанного в сердце. Шорох. Шаги. Гонджа подняла голову — и замерла. По тропе к озеру уверенно, но неспешно спускался Алаэддин. Он был в короткой дорожной тунике, без пояса, волосы чуть растрёпаны — видно, что торопился, но хотел выглядеть спокойно. В руках — бурдюк, привязанный на шнуре. — мир тебе, Гонджа Хатун — улыбнулся он, словно случайно встретил её. — и тебе, Шехзаде — ответила она, поджав губы, стараясь не улыбаться в ответ. — я просто гулял и увидел, что ты тут ты часто приходишь сюда — иногда когда слишком шумно в шатрах или слишком тихо у сердца — призналась она, опуская взгляд. Он подошёл ближе и сел на бревно рядом, чуть наклонившись к воде. Пауза. Плеск ручья. — ты знаешь, я думал, что ты боишься меня — тихо сказал он — или не доверяешь Гонджа посмотрела на него. Серьёзно. Внимательно. — я боялась не тебя, Алаэддин Бей я боялась, что ты не увидишь во мне никого, кроме одной из служанок бейлика а ты сын Османа Бея. Он улыбнулся — как-то по-мальчишески, просто. — а я думал, ты не видишь во мне никого, кроме "младшего брата Орхана" — он усмехнулся — а ты ведь сильнее нас всех ты одна пошла с Каримой в монастырь с риском с верой — я просто была рядом — пожала плечами Гонджа — это и есть моя сила быть рядом — и всё же — он подался чуть ближе — рядом с тобой я хочу быть лучше не как воин, не как сын, а как человек мужчина Она вдруг засмеялась — искренне, звонко. — ну вот, началось сейчас ты расскажешь, как ты первый раз победил в сражении, да — нет — мягко сказал он — сейчас я скажу, что твои глаза как утро в родном шатре тепло от них по-настоящему Она замолчала. Только смотрела. И только ветер шевелил платок у её шеи. А чуть поодаль, за деревьями. Орхан и Карима спрятались за кустом можжевельника, присев на корточки. — ты видишь это — Карима слегка наклонилась, щурясь. — я вижу, что мой брат превращается в поэта — фыркнул Орхан — он же сейчас упадёт к её ногам — или она его толкнёт в озеро — хихикнула Карима — всё зависит от того, насколько сильно она на него злится — думаешь, у них получится — думаю, это только начало — тихо ответила Карима, поглядывая, как Алаэддин берёт бурдюк из рук Гонджи — но главное он впервые сказал это искренне без привычных слов, без громких обещаний — как и я тогда — Орхан посмотрел на неё. Карима покраснела. — эй, не смей сравнивать ты тогда уронил мне миску с кашей — потому что ты смотрела на меня, как будто я нарушил клятву пророка — рассмеялся Орхан — и вообще, я помог тебе приготовить обед — ты сжёг рис — но ты всё равно тогда надела браслет, который я тебе подарил — а потом ты признался, что украл его у Алаэддина — усмехнулась Карима — ты вор — вор твоего сердца — театрально прошептал он. Карима засмеялась, приложив палец к губам. — тихо или они услышат и романтика закончится боем на саблях. Алаэддин встал, беря оба бурдюка. — я отнесу не потому что ты не справишься а потому что мне приятно нести воду для тех, кто важен — я не просила — а я не ждал, что ты попросишь — ответил он с улыбкой. Гонджа медленно пошла рядом. Они не говорили, но их шаги были синхронны. Он вдруг наклонился ближе. — а если я завтра опять случайно окажусь у озера — тогда, может быть, я забуду бурдюк дома — прошептала она. И они ушли вдвоём, с теплом между словами. Мечи звонко звенели в воздухе, и пыль вздымалась под ногами. Карима крутилась в боевом танце между тремя противниками — Валидом, Алимом и Равилем. Она ловко уклонялась, блокировала удары своим железным мечом и внезапно выбила оружие из рук Равиля, затем толкнула Валиду в бок, и развернулась прямо к Алимe. — остался только ты, Бей — крикнула она с дерзкой улыбкой. — я не буду сражаться с сестрой — возмутился Алим. — боишься проиграть — дразнила она. Семья наблюдала со смехом: Назлы, Фариха, Михрюнниса, даже строгий Раян Бей сдерживал улыбку. Рядом стояли представители семьи Али Бея, с любопытством наблюдая за происходящим. Аббас Бей седой мужчина с тяжёлым взглядом шепнул сыну. — такая жена тебя в два счета защитит, если вдруг нападут сильная, храбрая, не ломается, как стекло Мать Али добавила — и скромна но характер есть нам бы такую невестку Карима слышала, как её нахваливали. Она поклонилась, отдала меч и направилась за стрелами к дальнему дереву, где они оставили колчан. Её дыхание было сбито, руки слегка дрожали от напряжения, но в глазах горел огонь. Карима наклонилась, чтобы поднять стрелы, и вдруг чья-то рука крепко схватила её за запястье. — что — она резко обернулась и замерла. Перед ней стоял Орхан. Он молча смотрел на неё, глаза горели. Без слов он потянул её за собой. Карима пыталась возразить. — Орхан, что ты делаешь ты ведь видел, все смотрят твоя будущая жена — пусть смотрят — прошипел он — мне плевать — ты с ума сошёл — да — он резко развернулся, обхватил её запястье и повёл к реке — с ума по тебе Они добежали до берега реки. Вода шумела. Было безлюдно, только стрекот кузнечиков, солнце сквозь листья, и дыхание — тяжёлое и прерывистое. Карима вырвала руку. — ты не имеешь права, Орхан ты жених другой — а ты невеста никого — ответил он, шагнув ближе — и ты знаешь, что твоё сердце не для Али и ты не посмотришь так на него, как смотришь на меня никогда Карима отвела взгляд, но слёзы выступили в глазах. — ты поздно это понял почему тогда молчал — потому что я был трусом — честно сказал он — но я не хочу больше молчать если ты выйдешь за него я Он замолчал. Карима подняла глаза. — ты что — я перестану быть собой. А в этот момент, чуть поодаль, у деревьев. Эльчим Хатун вышла на тропу. Она несла кувшин с водой и шла, чтобы передать его Орхану после тренировок. Она остановилась как вкопанная, увидев, как Орхан бережно держит руку Каримы и смотрит на неё с выражением, которое она не видела никогда. Кувшин дрогнул в её руках, и одинокая капля стекла по щеке. Эльчим не закричала, не бросилась вперёд. Она медленно развернулась и ушла, сжав кулаки так, что побелели костяшки пальцев. — мы не можем, Орхан — прошептала Карима — наши семьи, обычаи всё против нас — тогда пускай всё рушится — сказал он — лишь бы ты осталась Карима посмотрела на него и отвернулась. — не делай так не вынуждай меня выбирать между честью и любовью я и так уже на краю. Он вздохнул. — а если я прыгну первым ты последуешь Карима медленно положила стрелы на землю и прошептала. — сначала найди способ сломать цепи, Орхан потом зови меня И она ушла, оставив его одного, среди ветра и воды.