Tomorrow Never Knows

Удар за ударом отдавался в его ухе. Спокойный, непоколебимый ритм. — Хисока? Что ты делаешь? — спросил Иллуми, и Хисока, прильнувший к его груди, почувствовал вибрацию каждого слова. Он поднял голову. — У меня не получилось тебя разбудить. Я решил проверить, вдруг ты уже того… — на лице Иллуми появилось такое выражение, как будто ему предстояло общаться с тяжело душевнобольным человеком, — Не смотри так, со мной всё в порядке, я просто немного волновался. — Я не умру от царапины на руке. — А я не впаду в истерику из-за небольшой тревоги… Опять… — он провёл языком вдоль корочки одного из порезов на его груди, потом встал и начал одеваться. Уже наступил полдень, солнце ярко светило в окно. Иллуми смотрел на заживающие синяки на спине Хисоки. Его собственная рука болела сильнее, чем хотелось бы, но, несмотря на это, он чувствовал себя хорошо. Кажется, они оба наконец успокоились. Кажется, наконец всё было так, как должно было быть пять лет назад, если бы они тогда повели себя разумнее. Но откуда было взяться чему-то разумному, когда ни один из них не знал толком, что такое нормальная жизнь. Хисока обернулся, чтобы бросить ему одежду и замер, а потом подошёл ближе, не отрывая глаз. — Ты чего? — Больше всего люблю, когда ты смотришь вот так. — Как «так»? — Просто вот так. Выселившись, они доехали до ближайшего города, где купили смену испорченной рекой и кровью одежде, выпили кофе и оставили машину. Они решили больше не рисковать, не привлекать к себе внимания и добраться до Кайта автостопом. Через полчаса на трассе им наконец улыбнулась удача, и машина взяла их в нужном направлении. Они оба сели сзади. К счастью, водитель оказался не из тех, кто любит разговоры с незнакомцами. Он увлечённо слушал радио и не обращал внимания на пассажиров — только в самом начале поинтересовался целью их путешествия и добавил несколько безобидных шуток про современную молодёжь. Иллуми крутил в руке маленький рождественский венок, который Хисока украл со стены мотеля перед выселением и вручил ему по дороге в город. Рождество было одним из моментов, которые он иногда вспоминал, когда вспоминал Хисоку. Почему-то это прочно сидело в его памяти, хотя было совсем незначительным на фоне их действительно совместных весенних и летних месяцев. Это воспоминание было сродни первой искре, высеченной в попытке разжечь огонь или тихому гулу рельсов перед появлением поезда. Университет праздновал Рождество. Едва миновала середина декабря, но большинство студентов разъезжались по домам на каникулы, и проводить вечеринку позже не имело смысла. Он сам тоже уезжал через неделю и думал, какие подарки купить младшим. Миллуки просил компьютерную игру, найти которую оказалось не так-то просто, о пожеланиях остальных было неизвестно. Эта вечеринка казалась одним из мероприятий, которые обязательно стоило посетить для наблюдений за жизнью, поэтому Иллуми не имел права её пропустить. Первая половина вечера прошла спокойно. Руководство говорило поздравительные речи, рассыпаясь в улыбках, студенты разговаривали, сбиваясь группками, потом кто-то начал танцевать. Иллуми старался держаться поодаль и рассматривать украшения. Стены он и так знал наизусть, а смотреть на людей устал — последний месяц выдался особенно напряжённый, и уже не хотелось видеть хоть кого-то кроме семьи. Полупрозрачные шары и мерцающие огни были интереснее. Огромная ёлка была покрыта искусственным инеем, гирлянды на ней светили не слишком ярко, отбрасывая блики на игрушки и тени на длинные иголки, так что картина выходила действительно завораживающая. У них дома украшения обычно бывали намного лучше, но сами праздники там давались тяжело. Обычное требование идеала во всём доходило в эти периоды до требований абсолютного идеала. Строже следили за манерами, строже следили за соблюдением правил и ритуалов. Всё это среди внешне изменяющейся под отдых обстановки немного сводило с ума. Когда он решил, что уже можно уходить, к нему подошёл однокурсник и сказал, что теперь все идут домой к другому парню с их потока. Это преподносилось как обязательная часть программы, так что Иллуми оставалось только собрать последние силы и идти смотреть следующий этап празднований из чувства ответственности. Он надеялся, что там будет что-нибудь достаточно интересное, однако ничего особо примечательного в следующей локации не оказалось. Дом был обвешан украшениями, но здесь они были до ужаса однообразными, рассматривать их долго точно бы не вышло. На столе в гостиной стояли кувшины с домашней сангрией — кажется, именно ради этого сюда пришло большинство приглашённых. Под столом в пакетах стояли другие бутылки, на более позднее время. Очень громко звучала музыка, состоявшая из череды популярных рождественских песен и каких-то совсем новых, но крайне популярных треков. Здесь определённо было в разы оживлённее и во всех отношениях теплее, чем в университете с его официальной частью, но Иллуми не мог с уверенностью сказать, нравится ли ему тут находиться. Он ускользнул от двух девушек, пытавшихся узнать, где он живёт, от парня, который хотел завязать разговор о политике, и от ещё одного студента, отчаянно искавшего сигареты и предлагавшего присоединиться к поиску. Наконец, он нашёл относительно тихое место напротив прохода в коридор и устроился там со своим бокалом — сангрия действительно оказалась на удивление удачной. Ему было почти хорошо, с алкоголем, рождественскими песнями, украшениями вокруг. Но чего-то не хватало. Он чувствовал, как душу заполняет что-то горько-сладкое, как алкоголь, но во вкусе вина было что-то ещё, делавшее его особенным, а в его чувствах оно отсутствовало, и в результате всё казалось пустым, совершенно теряло смысл. Иллуми решил, что потерпит полчаса, а потом уедет. Ему хотелось лечь в свою кровать и не видеть рядом ни одного человека. Неподалёку от него какой-то студент пугал всех рассказами о том, что их ожидает последний год существования человечества, потом наступит миллениум, а вместе с ним совершенно точно случится апокалипсис. Чуть дальше кто-то говорил о подарках. — Если они не подарят мне новые кроссы, на тренировках вы меня больше не увидите! — донеслось сквозь шум. — Ты же хотел приставку? — Тогда у меня ещё хватало денег на еду! Иллуми задумался, чего хотел бы он. В прошлом году ему подарили аренду нового полигона, на котором он должен был тренироваться. В позапрошлом — набор дорогих ножей и разрешение провести неделю без выполнения своих обязанностей — это оказалось совсем скучно, так что через три дня он продолжил помогать Миллуки с его уроками и водить Киллуа на прогулки. Он никогда не воспринимал подарки как что-то, что можно захотеть и получить. Это было чем-то вроде небольшого поощрения, которое иногда может быть приятным, а иногда — просто полезным. Если оно не заслужено, стоит относиться к нему осторожно, потому что скорее всего это ловушка. Он дарил вещи младшим, но это было совсем другое — они были детьми. Может Миллуки в этом году уже не следует ничего покупать? Ему самому кажется когда-то тоже дарили то, что он просил. Когда-то очень давно, так что он и не помнил. Он не смог придумать, чего действительно хотел бы сейчас. Может, у него и так было всё, что требовалось. Но когда он представлял, что у него совсем ничего нет, всё равно не мог понять, чего хочет. В дверь позвонили. Так как он сидел напротив, ему было видно и коридор, и входную дверь. Хозяин дома пошёл открывать. Иллуми от нечего делать следил за происходящим. Открывший дверь парень заслонял человека на пороге, Иллуми была видна только прядь розовых волос. Хозяин дома явно звал пришедшего зайти, но тот отказался. Они говорили о чём-то, продолжая стоять в дверях. Потом хозяин развернулся и крикнул, чтобы ему принесли какую-то бутылку. При этом он сделал шаг в квартиру, и вид на порог открылся шире. Иллуми увидел скользнувшие взглядом по комнате глаза, в разрезе которых было что-то по-хищному красивое. Он узнал его, они пару раз мельком виделись в университете. Теперь, вспомнив о нём, Иллуми удивился отсутствию этого студента на вечеринке. На первый взгляд он казался человеком, который не пропускает такие мероприятия. Что-то в том, как он осмотрел дом — без особого интереса, но с напряжённым вниманием — показалось ему близким, понимающим. На мгновенье их взгляды встретились и замерли. В этот момент хозяин дома наконец получил от подоспевшей девушки то, о чём просил, и шагнул обратно, снова закрыв обзор. Он передал гостю бутылку, они попрощались — кажется, возникла какая-то заминка, как будто только один из них собирался обнять другого — и посетитель удалился. Перед тем, как дверь закрылась, Иллуми снова успел увидеть проблеск глаз и взмах розовых волос. Ему на секунду стало лучше, но в следующий момент накрыло ещё большей пустотой, чем прежде. Он до конца осушил свой бокал и стал собираться уходить. Гости вокруг уже достаточно опьянели и собирались начать какую-то игру, в доме становилось слишком весело. Он вышел в полную искрящегося снега морозную темноту. В дальнем конце улицы шла одинокая фигура. Перед тем как свернуть за угол, фигура остановилась и обернулась, словно заметив его и решив подождать. Иллуми не тронулся с места, только смотрел, приковавшись взглядом к силуэту. Так прошло секунд десять, потом человек скрылся за углом, резко, почти раздражённо или даже отчаянно. Иллуми постоял ещё немного, переминаясь на холоде, разминая замерзающие пальцы, и пошёл в ту же сторону — туда, где можно было поймать такси. Он как будто понял, чего хочет, но облечь это в слова у него ни за что бы не получилось. — Ты помнишь рождественскую вечеринку? Когда ты был на втором курсе? Хисока оторвался от окна и посмотрел на него. — Я никогда не ходил на них. Там было что-то интересное? — Ты заходил туда забрать что-то… — Не помню, если честно. Я вообще мало что запомнил из того времени. До того, как мы с тобой познакомились. И после того, как ты уехал тоже. Кстати, я не доучился. Отчислился в конце третьего. Работа тогда нашлась и так. — Я почему-то не удивлён. — А должен быть! Может если бы ты не бросил меня там совсем одного, у меня сложилась бы успешная академическая карьера. — Работать постоянно на одном месте? Соблюдая правила? — Я мог бы издеваться над студентами. — Оставаться на месте и соблюдать правила. — И всё-таки… Каждый год свежая кровь… — Ты сам в это не веришь. Иллуми надел венок на Хисоку и посмотрел на результат. Ему очень шли сделанные из пластика красные ягоды остролиста. Впрочем, сложнее было найти то, что ему не подходило. Хисока снял венок и продел в него руку. — Я всегда любил праздничные украшения. Больше, чем сами праздники. — Да, я наверно тоже. По радио заиграла следующая песня, и водитель прибавил громкость. Услышав строчки о том, как кто-то ужасно тоскует после расставания, они переглянулись. Сначала дрогнули губы Иллуми. Потом усмехнулся Хисока. В следующее мгновенье они оба зашлись беззвучным смехом, чтобы не оказаться высаженными на трассе за излишнее веселье. Но сдерживаться у них получилось плохо, и вскоре водитель бросил на них вопросительный взгляд. — Извините… Мы вспомнили старую шутку… — проговорил Хисока сквозь смех. Музыка звучала именно для них, но не было смысла пытаться объяснить это кому-то. Некоторые вещи теперь существовали только для двоих и никак иначе. Вскоре они доехали до нужного адреса. В этот раз, приближаясь к дому Кайта, оба чувствовали себя несравненно лучше, чем в прошлый. Иллуми постучал в дверь. Никто не открывал. Когда он собрался постучать снова, в доме прозвучал выстрел. — Не паникуй, — прошептал Хисока, поймав его встревоженный взгляд. Они толкнули дверь — она оказалась открыта. В гостиной никого не было видно. Хисока на всякий случай достал разряженный пистолет. Иллуми тенью взлетел на второй этаж — выстрел прозвучал именно оттуда. Дверь в комнату, где в прошлый раз прятались Киллуа и Гон, была закрыта. Он прижался спиной к стене, протянул руку в сторону и постучал. Никакой реакции. Тогда он осторожно толкнул дверь, она медленно открылась. Всё ещё ничего. Он заглянул внутрь. Там в укрытии между стеной и кроватью, сжимая ружьё, сидел Киллуа. Он был один и явно расслабился, увидев брата. На памяти Иллуми, такая реакция на его появление была редкостью. — Что тут происходит? — спросил он, подходя ближе, — В кого ты стрелял? Где остальные? — Кайта вызвали на работу, Мито и Гон поехали за продуктами. Сюда забрался какой-то придурок с пистолетом… Я не пытался его застрелить, только отпугнуть. Пусть полиция сама разбирается. — Он сбежал? Как он выглядел? — Он обдолбанный был. Я уверен, что он приходил за Кайтом… Это ты сейчас в дверь стучал? Ты должен был видеть, если он ушёл. — Не выходить из комнаты, пока не разрешу! — приказал Иллуми, забрал ружьё и метнулся вниз. Это было то самое ружьё, которое они оставили здесь перед отъездом. Не успел он ступить на лестницу, как снова прозвучал выстрел. В этот раз из пистолета. Спускаясь, он сначала увидел руку. На бледной коже всё ещё оставались следы ран. Рядом с ней лежали пистолет и венок, словно готовая композиция для картины. Иллуми сделал ещё несколько шагов вниз. Теперь он видел его по пояс, дальше тело закрывал письменный стол. Лицо было слишком спокойно, слишком неподвижно. Паника подступила к горлу. «Сначала устранить угрозу, потом оценивать ущерб» — так было правильно. Но глаза не слушались и хотели смотреть на Хисоку. Искать в нём следы жизни. Иллуми порывисто вдохнул и прокусил щёку, чтобы сосредоточиться. Вкус крови. Есть ли кровь на Хисоке? Нет, смотреть туда нельзя. Пока нельзя. Почти вся комната была в его поле зрения. Он тихо двинулся в сторону кухни. Кем бы ни был стрелявший, он должен был быть там. Иллуми шагнул вперёд, прицелился и выстрелил. Он знал, что никакой противник не сумел бы сделать это быстрее него. Человек упал с простреленным плечом и выронил пистолет. Это действительно был какой-то совершенно случайный мужчина, бездомный, судя по его внешнему виду, и давно употреблявший. Неужели это всё было просто чередой случайностей? И в результате какой-то случайности Хисока лежал на полу в соседней комнате. Иллуми поднял пистолет и дополнительно выстрелил преступнику в колено. Теперь можно было идти туда. В гостиную, вдруг ставшую чем-то страшным. Но прежде, чем он успел опустить пистолет, рука легла ему на плечо. Иллуми развернулся, готовый выстрелить снова. За его спиной стоял Хисока с лёгкой улыбкой на губах. — Это я, всё в порядке. Ты же помнишь, что я ходил в театральный кружок? Он промахнулся, я хотел, чтобы он подошёл ближе или… Почему ты так смотришь? Ты что, успел испугаться? — Хисока вглядывался в его глаза, — Ты за меня волновался? О, Иллу, после этого не говори, что я реагирую слишком сильно, если захочу проверить твоё сердцебиение. Боже, даже не помню, что бы видел у тебя на лице столько неконтролируемой экспрессии… Он взял Иллуми за плечи и посмотрел ещё раз, прежде чем обнять. — Я не знал, что могу заставить кого-то волноваться так сильно. Мне нравится. — В следующий раз я тебе не поверю… — Мне пообещать, что в следующий раз я брошусь под пули по-настоящему? Ты только попроси… — Иди нахуй с такими предложениями. — Ладно, ладно… Всё хорошо… Теперь точно всё хорошо. Они так и стояли, обнимая друг друга рядом с истекающим кровью стонущим человеком, когда вернулись Мито и Гон. Мито заходила первой и успела под каким-то предлогом отослать племянника наверх прежде, чем он зашёл на кухню. Потом они позвонили Кайту и вызвали скорую. Оказалось, что проникший в дом мужчина действительно затаил на хозяина дома личную обиду после того, как дважды был им арестован. Пока внизу шло разбирательство, Иллуми поднялся наверх, где всё так же сидел Киллуа. — Чего ты хочешь? — спросил он, сев рядом с ним на кровать. Киллуа молчал, как будто не понял вопроса. — Кил, чего ты хочешь? — снова спросил Иллуми. — Не знаю… Остаться… Общаться с Гоном. И с другими тоже… Я не хочу домой. — Тебе придётся вернуться. Но потом ты сможешь уехать опять. Я даже отвезу тебя, если надо. Только покажи им, что ты не уходишь из семьи, что ты скучаешь, не пропадаешь. Сейчас тебя не отпустят, всё что ты можешь — это готовиться к моменту, когда это случится. Года через 4 может. Но это тоже вряд ли. Лучше подожди до 18-ти. И если до тех пор не слишком разочаруешься во всём, то могу пожелать удачи. Но даже в этом случае ты должен быть осторожен в каждом своём шаге и помнить, что свобода опасна. Единственное, что я хочу сказать… иногда она может принести что-то хорошее. И никогда нельзя делать поспешных выводов. А пока собирайся, сейчас тебе нужно поехать домой и объясниться с матерью. Иллуми поднялся и вышел. Киллуа продолжал сидеть неподвижно, пытаясь понять и с трудом веря в то, что услышал. Иллуми хотел предложить Хисоке вместе с ним отвезти Киллуа домой, а потом поехать к нему, но не смог найти его ни в доме, ни во дворе. Тогда он решил спросить у Мито, только что отмывшей пол кухни от крови (кажется, никого кроме неё эти следы даже не тревожили), не знает ли она, куда он делся. — Он уехал… — Что? — Я видела, что он не попрощался и сказала, чтобы он поднялся и предупредил тебя, но он ответил, что так надо. Попросил передать, чтобы ты в этот раз ни в чём не сомневался. Ты понимаешь, что это значит? — она смотрела так, как будто у Иллуми случилось что-то печальное. Он не знал, как реагировать на этот взгляд. — Да, я понимаю… Он всё правильно сделал, — ответил он и поспешил уйти. В сообщении с неизвестного номера были указаны адрес и время. Хисока невольно улыбнулся, смотря в экран телефона. Последний месяц напоминал медленную пытку. Он ждал звонка или сообщения или появления Иллуми у себя на пороге посреди ночи. Но ничего не происходило. Месяц тишины с постоянным нервным ожиданием и маячившей вместе с ним тревогой неизвестности. Он убеждал себя не сомневаться в том, что Иллуми найдёт его, нельзя было не верить его словам, глазам и действиям. И всё-таки он не мог перестать думать, что поступил как идиот, решив затеять это. Ведь у Иллуми было не меньше сдвигов в голове, чем у него самого, и неизвестно, в каком направлении могли пойти его мысли. Он просто надеялся на лучшее, постоянно проверяя свои сообщения, и вот наконец оно пришло. Хисока приехал на место. Это был сквер рядом с недостроенным жилым районом. В неподходящий момент прекратилось финансирование строительства, и теперь каркасы зданий казались мёртвыми, не успев толком появиться на свет. Недавно наступил сентябрь, дни становились короче, и сейчас, в пять утра, ещё не рассвело. Вокруг не было ни души. Хисока прошёл из одного конца аллеи в другой и обратно. Прохладный ветер слегка шевелил его волосы, теперь тёмно-красные. Под подошвами кроссовок хрустели мелкие камушки. Он ожидал увидеть Иллуми сразу же, ещё издалека. Но здесь было пусто. Он сел на лавочку в середине аллеи, ещё раз проверил сообщение. Ошибки не было. Хисока вздохнул и приготовился ждать. Пусть даже несколько часов, если это было формой наказания за его глупость. Однако долго ждать не пришлось — очень скоро пуля пробила спинку скамейки прямо рядом с ним. Хисока почувствовал, как сердце пропустило несколько ударов. Он поднялся и сделал шаг вперёд. Ещё один беззвучный выстрел рассёк воздух с той же стороны. Он замер, почувствовав себя живой мишенью. Выстрелы явно исходили из заброшенного здания. У него не было возможности ни добежать до укрытия, ни позвать на помощь. Если его собирались убить, это было идеальное время и место. Он шагнул в сторону, и снова пуля. Совсем близко. У него накопилось достаточно врагов в совершенно разных сферах, чтобы не удивляться покушению на жизнь. Но почему пули в него не попадали? Неужели киллер был настолько неудачлив, что промахнулся на несколько сантиметров три раза подряд? Он был один, как на ладони, не пытался бежать. Если бы его действительно хотели убить… Хисока сделал шаг — выстрел. Ещё шаг — выстрел опять. Он развернулся. Несколько шагов — ничего. Чтобы подтвердить теорию он сдвинулся в сторону, и, как и следовало ожидать — пуля опять пробила землю рядом. Хисока почувствовал, как на смену страху приходит лёгкий восторг. Он осторожно пошёл в указанном выстрелами направлении — вперёд, к недостроенным домам. Ещё одна пуля заставила его свернуть направо в конце аллеи. Несколько шагов — и он увидел то, к чему его вели. Под деревом стояла средних размеров коробка. Он бы не удивился, окажись там перевязанная подарочной лентой бомба. Но там оказались всего лишь диски с фильмами. Они были рассортированы по годам выхода — шесть небольших стопок с конца 1999-го по 2004й, всё упущенное ими время. Такого уровня сентиментальности он всё-таки не ожидал. Не хватало разве что рассыпанных вокруг розовых лепестков. «Жди» — пришло сообщение. Он присел на корточки, перебирая диски. Не прошло и двух минут, как рука коснулась его спины. Единственное прикосновение, из которого ему не хотелось мгновенно выскользнуть. Хисока встал и обернулся. — Ну у тебя и методы… — произнёс он, поймав его губы своими прежде, чем с них успел сорваться ответ. — Хотелось чего-то оригинального, — произнёс Иллуми, когда они рассоединились. Он казался совершенно спокойным, но Хисока видел, что он рад этой встрече не меньше. Глаза напротив словно хотели впитать его в себя, запечатлеть навсегда его изображение. — Я думал ты сразу же найдёшь меня и это будет чистой формальностью! Вместо этого ты заставил меня ждать целый месяц! Я уже начал думать, что ты опять решил исчезнуть. Но всё остальное мне понравилось, даже если бы ты меня сейчас случайно подстрелил, оно того стоило. — Я профессионал, я бы не попал в тебя. Тебе правда понравилось? — Очень. Пойдём сядем где-нибудь? — Он подхватил в руки коробку и они двинулись вдоль по аллее. Иллуми был одет во всё чёрное — Хисока подумал, что, видимо, для него это была такая же рабочая форма, как та одежда, которую он сам носил когда-то на стажировке. За спиной он нёс чехол для гитары. — Мне нравится цвет, — произнёс Иллуми, смотря на его волосы. — А предыдущие? — Они тоже. Но сейчас лучше. Они сели на бортик неработающего фонтана в другом конце сквера. На улице понемногу светлело, кое-где появлялись люди. Иллуми расстегнул чехол и, к удивлению Хисоки, достал оттуда газировку и два завёрнутых в полиэтилен сэндвича, лежавших рядом с винтовкой. — Иллу, у нас что, свидание? — спросил он, открывая алюминиевую баночку. — Нет, это ещё не свидание. Это — завтрак, потому что все кафе поблизости закрыты. У меня билеты на поезд. Я заново арендовал ту квартиру. Мы сейчас поедем туда и в течение нескольких дней будем смотреть кино и трахаться. Хисока чуть не поперхнулся от того, каким безапелляционно-официальным тоном это было сообщено. — Я недооценил серьёзность твоего подхода к делам, — произнёс он, приступив к еде. — Перед поездом ты дашь мне заехать домой за вещами? — Нет. Мы купим всё, что нужно, на месте. — Как скажешь. Всё, как ты скажешь. В конце концов у тебя с собой винтовка, — Хисока поставил баночку на край фонтана и залез в карман, — у меня тоже есть кое-что. Он протянул Иллуми розовую флэшку. — Что здесь? — Первая часть моей статьи о культах. Я собирался опубликовать это и добавить тебя в соавторы. Но потом решил, что с твоей работой это не лучшая идея и безопаснее будет использовать псевдоним. Я и сам всё публикую под псевдонимами. Но если там будет чужое имя рядом с твоим, это будет выглядеть плохо, а если я сам заменю твоё имя на какое-то другое — в этом вообще не будет смысла. Но я хочу, чтобы ты там был. В общем, почитай, подумай, и мы вместе решим, как с этим поступить, хорошо? — Хорошо. Не знаю зачем это нужно, но я подумаю. Им предстояло ехать на поезде несколько часов. Они сидели рядом и обоим казалось, что жизнь вдруг стала лучше, легче, ярче, чем раньше. Хотелось прожить этот день и увидеть следующий. Хотелось снова посетить город и квартиру, которые они когда-то знали так хорошо. Хотелось говорить друг с другом, и молчать вместе, и прикасаться к каждому участку тела, и видеть друг друга, и смеяться, и всё это снова и снова. — Я же правильно понимаю, что ты бываешь свободен почти всё время? — Спросил Хисока. Он говорил вполсилы, его губы были так близко к уху Иллуми, что почти касались его, а пальцы рассеяно перебирали кончики волос. Иллуми смотрел в окно, как будто не обращая на это внимания, но едва заметно улыбался, ощущая его дыхание и голос настолько близко. — Да, я беру заказы не часто. — Тогда, ты не хотел бы поехать со мной на мою следующую работу? — В какую-то секту? — Да, я же говорил, их будет несколько. Но следующая интереснее. Помнишь Хролло из университета? Я был прав насчёт него, он до сих пор в культе, и он руководит им. Если мы поедем туда вместе, можно будет придумать что-нибудь гораздо интереснее, чем проникновение под видом последователей. — Хорошо. Поедем вместе. Я бы и не отпустил тебя одного. Ты теперь под моим контролем. — Я не против. Ты ведь так волнуешься за меня, — в его интонации прозвучала насмешка, но он тут же смягчил её поцелуем в висок. Иллуми, всё так же не отрывая взгляда от окна, улыбнулся заметнее и нашёл его руку своей. — Значит, договорились. Пальцы переплетались. Поезд ехал вперёд.