Вернутся к фанфику
Рана
11 июля 2025, 21:59 Всему есть предел.
Его терпению тоже.
Ну разве можно делать так? Он же чётко слышал, как она сказала, что придёт до заката с новой, увлекательной и интересной работы, но вот солнце уже лежит на нижней ветке, собираясь закатиться за край скалы, а её всё нет.
И люди ходят вокруг, как будто ничего не происходит. Их можно понять. Это происходит ежедневно. Кто-то врёт, что будет верен своему слову, и чуть-чуть опаздывает, сильно сожалея, или нет, просто опаздывает, испытывая терпение ожидающего. Но именно сегодня его где-то внутри грызёт тревога. Вот он закат, в обычное время, но её нет.
Он сел на балкон, что выходит на дорогу к гостинице. На перила, словно кот, подгибая неудобные лапы, чтобы уместиться полностью. Затем раздражённо поднялся выше, усаживаясь на пока ещё тёплую черепицу.
Со стороны дороги никого. Нет, конечно пьяного торговца из чайной деревни можно посчитать за полноценного человека, но судя по тому, как его обезобразило вино, даже за кабана считать его не хотелось. Лежит на камнях и разве что не хрюкает. Жалкий.
— Нет-нет, всё хорошо. Не стоит беспокоиться, просто ушиблась. Вы же знаете, какая я неуклюжая. — знакомый, долгожданный голос звучал снизу, у стойки Верр Голдет.
— Ну что с тобой делать? Нужно быть внимательней! — отчитывала её управляющая.
— Хорошо. Я буду осторожна в следующий раз.
— Ужин для тебя заказать в комнату? — спросила женщина, смягчившись покорностью, гладя успокоительно мурчащего кота, с которым у Сяо поладить уже не осталось шансов.
— Я ужинала. Пойду отсыпаться. — голос словно дрожит, а может это его так заполняет возмущение, что искажается слух.
Дверь её комнаты скрипнула и, зацепив доски на полу, издала звук деревянных страданий, присущих только ей. Он знал этот звук наизусть. Затем всхлип.
Нет, не послышалось и не перепутал. Она плакала. Сдерживала слёзы почти беззвучно. Он осторожно заглянул в комнату сквозь всегда открытый балкон. Сумка, короткий меч и сапоги. Всё это она складывала кучкой у входа в ванну. Затем так небрежно она стянула куртку и бросила туда же. Ремень брюк там же.
И он отвернулся. Что он делает? Так ведь нельзя. И снова всхлип. Он невольно повернулся. Она спустила брюки, оставаясь в длинной рубашке, что до этого прижимали к её телу переплетения ремней. От колена выше по бедру тянулись два широких следа от ударов. Один фиолетовый, тёмный, воспаленный. И второй, словно поверх и накрест с рассечённой кожей. Она снова вдохнула носом и выдохнула, поскуливая. Больно. Руки дрожали. Она попыталась непослушными ладонями прикрыть от себя же безобразно выглядящие следы… Слёзы так и текли по щекам, пока она пряталась за дверью в ванной.
Бывает такое, что сердце от страха бьётся так тяжело, будто дай ему сил, и оно пробьёт грудь. Сейчас же было наоборот: словно рука схватила безумное сердце, и всё что оно могло — это едва постанывать в груди. Он неосознанно потёр грудную клетку там, где привычно были мерные удары. Она точно доведёт его.
Не теряя времени, он оказался в своей комнате, ища бальзам, что так удачно ему оставили в дар. Сначала он посчитал это даже слегка оскорбительным. Где же это видно было, что адепту дарят лекарство от ран и ушибов? Он их не получает, он же воин, защитник. Что за дерзость? Сейчас же он мысленно благодарил человека, что тот до этого додумался. Ничего не происходит зря. И это имело смысл, который он разгадал не сразу. Бамбуковая коробочка, в ней банка с бальзамом. Он знал этот состав, суть не менялась. Менялись только сосуды, в которых хранили мази. Это старый рабочий рецепт, вкусно пахнущий мятой и лилией. Попутно захватил и небольшую коробочку, в которой был очередной миндальный десерт, подаренный ему, чтобы задобрить.
Он снова бесшумно оказался на балконе. Она сидела на постели и сжимала в руке полотенце, готовясь промокнуть рану на бедре, закусив губу и иногда отворачиваясь, чтобы не смотреть, будто так будет менее больно.
За мгновение, просто импульсивно, не задумываясь, что может напугать её, он вошёл в комнату с балкона. Она дернулась. И поспешила прикрыться. Но глаза полные слёз смотрели на него. Она готова была залить слезами всё вокруг, но всё равно стойко терпела.
Сяо не смотрел на её лицо. Он словно пришёл только к раненой ноге. Не знал, как реагировать на её потребность в жалости. Она прикрыла рукой свою травму:
— Не трогай. Больно очень. — тараторила она. — Само пройдёт. Не трогай только. — слёзы снова покатились из глаз.
— Я просто посмотрю. — он пытался сказать мягче, но он так не умеет. Он же страшный смертоносный воин, закалённый в боях. Он видел всякое: раны, раздробленные кости, оторванные конечности. Но почему-то ни одна рана ни разу в жизни не вызвала желания стать бережнее, осторожнее, что-то придумывать кроме того, чтобы стянуть чистой тряпкой, а потом промыть, и то, по возможности. — Не бойся. — он терпеливо уговаривал. Она отрицательно покачала головой.
— Там так всё ужасно. — она всхлипнула и дрожащей рукой стёрла слёзы с лица.
— Я помогу. Поверь, я видел и хуже.
Она отняла вторую руку от раны, стараясь не смотреть туда, и закрыла лицо руками, унимая истерику.
— У меня есть лекарство. — от непривычки его голос казался сухим, шуршащим. Он слегка кашлянул, прочищая горло. — Знаешь, когда-то давно, очень давно, этим бальзамом мне мазали ссадины, ушибы, а затем и первые промахи с поля боя, и всегда заживало всё быстрее. А ещё боль проходила, как по велению Архонтов.
Он стянул перчатку. Осмотревшись, нашёл таз с водой, который она приготовила, чтобы смачивать полотенце. Вода там была чистая. Вымыв руки, он набрал немного ароматного бальзама и осторожно провёл по краю полосы на бедре. Она вздрогнула от ощущения прохлады и замерла. Бальзам приятно холодил кожу, забираясь куда-то внутрь, чтобы прогнать боль.
— Вот видишь, становится легче.
Теперь самое страшное — рана. Кожа была рассечена, узкая полоса кровоточила и так издевательски неуместно уродовала тонкую кожу.
— Что произошло? — он спросил строго. Сам не понял, как перехватившая горло обида и злость вновь вернули его голосу деловую строгость.
— Я с работы шла, а там они… Какого-то мальчишку били. — она всхлипнула. — Я их напугать хотела. Думала, они перестанут. А они… Один меня ударил кнутом, пока второй держал.
— «Они» — это кто? — спросил он, надеясь на ответ, который его устроит. Она дёрнула плечом.
— Два мужика, они торгуют рудой… Мальчик убежал. Он деревенский.
— Ты хотела спугнуть двух шахтёров? — он злился.
— Ему ведь было больно! За него некому было заступиться… — теперь она плакала, закрыв лицо руками. От жалости. От отчаяния. От обиды за слабых. За то, что она оказалась сильной, но хрупкой. Знала, что поступила глупо, и вот она цена. Но поступила бы так снова. Потому что так правильно.
Поджав губы, что хотели разразиться самой внушительной нотацией, он сдержался. Думал. Всё так же бережно нанёс лекарство, затем вытер остатки с пальцев полотенцем, которое взял из её рук. Он посмотрел на свои покрытые шрамами пальцы с выбитыми суставами и кривовато сросшимися переломами и мирился с мыслью, что он ведь тоже спасает жизни слишком дорогой ценой, но даже мысли не возникает пройти мимо. Закрыв руки перчатками, он поправил их, возвращая контроль над собой:
— Как только впитается, нанеси повторно. Завтра будет легче. Это съешь сейчас, — он указал на коробку с миндальным тофу, — и ложись спать.
Она не поднимала глаз. Просто кивнула. Его это раздражало. Но он на неё не сорвётся. Хватит с неё обвинений. Он стёр с её щеки слезы тыльной стороной ладони:
— Прекращай плакать. Теперь для кого-то ты герой. Наверняка сегодня в деревне о тебе будут рассказывать историю, которая, возможно, даже перерастёт в легенду, а герои в легендах не плачут.
Она подняла на него глаза, мокрые от слёз, полные печали и обиды. Она не злилась на свою неудачу, просто сожалела, что всё обернулось так. Долго за этим наблюдать он не мог. Сердце щемило. Он вышел из её комнаты шагом. Дальше тенью за копьем и на тропу. Он знает, где сортируют камни и работают как раз два рослых рудокопа, которые из деревни взяли мальчика на подработку.
— Надо было её крепче держать, сейчас бы было не так тоскливо. — пьяный голос сетовал на товарища.
— Да она мне каблуком прям по пальцам дала и побежала! Теперь нога болит. К черту эту девку. — ответил второй.
Вот и попались. Полыхая от злости, он спрыгнул с дерева, вгоняя в землю копьё по самое древко.
Он их нашёл.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!