Милые бантики

Стэнли сразу привлёк умный мальчишка, который внимательно всё записывал. Как раз его посадили рядом, и теперь Стэн мог хорошо рассмотреть вундеркинда. Забавные банты были как радужное пятно на этом опрятном юноше. «Трусы он тоже гладит?» Эта короткая мысль заставила спокойное лицо улыбнуться, но на долю секунды, – ведь теперь парню не стоило отвлекаться на всё. Но смотреть, как он отвечал и грустно утыкался в книгу, когда злой учитель потребовал: «Ксено, заткнись!», – не оставляло его в покое. — Твоя чрезмерная гиперактивность и любопытство отвлекают одноклассников и меня от урока. Ты знаешь, и я рад. Читай дальше, что там за темы. Пайтон, как выяснил Стэн за эти годы, вообще не любит детей: их голоса, особенно когда они что-то спрашивают; их существование, особенно когда кто-то выделяется. Так что вопросов, почему он так бесится на мелкого пацана, не появлялось. Ксено был не такой, как другие ребята. — А эти банты, Ксено? Ты хоть и самый младший тут, но дурачиться здесь не стоит. Сними. Ксено поджал искусанные губы и, кроме того что поник, ещё и покраснел. Ну а почему и нет? Первый день, а столько внимания. Хьюстон стал стягивать пёстрые бантики. Урок продолжался, и теперь Стэну ни капли не интересен был урок, а умник, который тихо смахивал слёзы, снимая украшения с волос и стараясь их уложить, не оставлял его в покое. Ксено что-то бубнил о несправедливости и жестокости и не прекращал тихо шмыгать. Стэн поджал губы. Что-то неприятно кольнуло Стэна под ребра. Не жалость... Скорее знакомая злость на несправедливость, но в сто раз острее и тот вспомнил про платок, который всунула ему мать. Она будто знала, что сын в первый же день пожертвует его этому взъерошенному вундеркинду с мокрыми глазами. Снайдер перевернул тетрадь и быстро написал записку соседу. Быстро пробежав глазами по собственным словам, он улыбнулся: почерк у него был как у настоящего отличника, чем он очень гордился: «Этот казёл — полный критин. Так тебя Ксенушкой завут? Будем знакомы ~(˘▾˘~)» Учитель это заметил и после показательного кашля попросил Стэн ответить у доски. Тяжело вздохнув, Стэн толкнул тетрадь к соседу и пошёл. Как и ожидалось, заядлого двоечника выгнали из кабинета. Перемена прозвучала как долгожданный выстрел к освобождению от рассматривания портретов «Учеников года», и Стэн вошёл в кабинет. Там стоял уже только Ксено; тот лишь кратко посмотрел на него и, собрав вещи, ушёл. Стэн проводил взглядом парня и подошёл к парте. Тетрадь аккуратно лежала открытой, а запись Стэна была исправлена Ксеном как у учителя, красной ручкой, а ниже был ответ: «Да, меня зовут Ксено Хьюстон Уингфилд. Приятно познакомиться, спасибо за платок, я верну его завтра». Почерк был ужасно корявый, от чего Стэн недовольно цокнул, ведь разобрать его было трудно. На перемене Ксено сидел в библиотеке, готовился к уроку, шептал какие-то правила, весь скрюченный, как креветка, а уши были закрыты руками, чтобы не отвлекали лишние звуки. Как вдруг чья-то тетрадь упала ему на голову, а перед глазами появилась улыбка Стэна. — Так значит, ты умник? А в первом классе писать не учат? Я еле разобрал твой почерк! Стэн сел на стол и стал листать книгу Ксено. — А тебя не учили основам грамматики? — Ксено улыбнулся и закрыл книгу. — Шучу. Прости за почерк, я... торопился. Да, я опережаю программу... Немного Снайдер слез со стола и сел напротив. — Ксено Хьюстон. Поможешь? Мне с учёбой. — Я? Щёки Ксено слегка порозовели. Он быстро опустил взгляд, водя пальцем по обложке книги. — Помочь... тебе? — Он явно не ожидал такого. — С чем конкретно? Алгебра? Физика? Или... — он еле сдержал ухмылку, — основы правописания? Стэнли оценил иронию ухмыльнулся и опустил голову в бок. —Со всем