Конец 18+

Воздух в маленьком домике на окраине деревни был густым и сладким от запаха спелых яблок с ближайшего сада и дешёвого вина, которое они распивали прямо из горлышка. Стэнли только что официально получил аттестат. Футбол, эта проклятая и прекрасная отмычка, открыла ему дверь в взрослую жизнь, и теперь он сидел на старом диване с кожанной обивкой, потрёпанной кошками, и смотрел на Ксено. Тот выглядел потерянно и очаровательно в этом простом, бедном пространстве, так не похожем на его стерильный, заставленный книгами квартиру . Он перебирал пальцами дыру на подлокотнике, избегая смотреть Стэну в глаза. Вино развязало языки, но связало тела — движения стали замедленными, неточными. — Я так горжусь тобой, — выдохнул Ксено, и голос его прозвучал хрипло и глупо. Он явно хотел сказать что-то более пафосное, научное, но слова застряли где-то между мозгом и языком. Стэнли фыркнул, отставил бутылку на пол. Она с глухим стуком опрокинулась, оставив на половике тёмно-красное пятно. —Из-за футбола? Или из-за того, что я не завалил экзамен? — пошутил он, но шутка вышла плоской. — Из-за всего. Ты... ты состоялся. Это прозвучало так пафосно, что Ксено сам смутился и залился румянцем. Стэнли не выдержал. Он потянулся через расстояние, отделявшее их на диване, и схватил Ксено за подбородок. Движение вышло резким, почти грубым — он не рассчитал силу, и голова Ксено дёрнулась назад. — Извини, — пробормотал Стэн, отпуская его, будто обжёгшись. — Ничего, — прошептал Ксено, и его глаза потемнели. —Будь элегантней прошу . Первый поцелуй был неуклюжим. Стэнли налетел на него, их зубы стукнулись, и Ксено издал тихий, болезненный вздох. Вкус вина, кисло-сладкий, смешался со вкусом стыда и дикого, нетерпеливого желания. Руки Стэнли заблудились в складках его рубашки, слишком сильно сжали ткань, пытаясь притянуть его ближе. — Подожди, — задыхаясь, отстранился Ксено. — Давай... давай в комнату. Они поднялись по скрипучей лестнице, спотыкаясь о собственные ноги. Комната Стэнли была спартанской: узкая кровать, стол, плакат с какой-то давно забытой рок-группой. Они замерли посреди комнаты, словно не зная, что делать дальше. Теория, которую Ксено знал досконально, разбилась о практику пьяных, дрожащих рук. Всё пошло не так с самого начала. Молния на джинсах Стэнли застряла. Он ругнулся сквозь зубы, дергая её с такой силой, что металл звенел, а Ксено стоял рядом, беспомощный, не зная, предложить помощь или сделать вид, что не заметил. В итоге он просто отвернулся, делая вид, что изучает трещину на потолке, пока Стэн с силой не дёрнул и не снял их. Когда они оказались на кровати, пружины громко заскрипели, нарушая давящую тишину. Каждое движение отзывалось унизительно громким звуком. Ксено, всегда такой собранный и точный, вдруг стал неловким, его локти и колени попадали не туда. Он попытался поцеловать Стэнли в шею, но вместо этого стукнулся лбом ему в подбородок. — Чёрт, извини, — выдохнул он, отпрянув. — Да ладно, — хрипло рассмеялся Стэн, но в смехе была нервозность. Его руки скользили по спине Ксено, пытаясь стянуть с него футболку, но ткань зацепилась за голову, и на несколько секунд Ксено застрял с заведёнными за спину руками, слепой и беспомощный. Он издал сдавленный, панический звук, и Стэнли, ругаясь, с силой стащил футболку через голову. Они лежали голые, кожа к коже, и это было одновременно потрясающе и ужасно неловко. Дрожь от холода и волнения. Неуверенные прикосновения. Прерванные поцелуи, потому что кто-то из них не мог нормально дышать. Стэнли пытался вести себя уверенно, как на футбольном поле, но здесь он был не капитаном, а потерянным мальчишкой. Когда дело дошло до главного, Ксено зажмурился так сильно, что перед глазами поплыли круги. Он весь напрягся, ожидая... он сам не знал, чего. Боли? Восторга? А получилась просто неловкость. Суета, нехватка смазки, тихое «ой» и мучительная пауза. Стэнли замер над ним, лицо его было искажено маской концентрации и смущения. — Всё нормально? — прошепелявил он, и голос его сорвался на фальцет. Ксено мог только кивнуть, не в силах вымолвить слово. Движения были резкими, угловатыми, лишёнными всякой грации. Скрип кровати заглушал их прерывистое дыхание. Это не было похоже на порнофильмы или поэтические описания. Это была встреча двух тел, которые ещё не научились понимать друг друга — толчки, испарина, сбитый ритм. Закончилось всё быстро, нелепо и почти одновременно. Тишину разорвал сдавленный стон Стэнли, и он рухнул на Ксено всей тяжестью, придавив его к скрипучим пружинам. Несколько секунд они лежали так, пытаясь отдышаться, осознать произошедшее. Пахло потом, вином и чем-то новым, чужим. Стэнли откатился на спину, закрыв лицо ладонями. —Боже, — простонал он. — Это было ужасно. Ксено повернулся к нему на бок. Его тело горело от стыда и странного, щемящего чувства нежности. Он тронул Стэнли за локоть. —Нет, — сказал он тихо, и сам удивился своей искренности. — Это было... В какой-то мере элегантно. Он притянул к себе голову Стэнли, и на этот раз поцелуй вышел не таким неуклюжим. Грубый, солёный от пота, неидеальный. Но их. И в этой неловкости было что-то бесконечно более ценное, чем любое умелое совершенство. Они только начали учиться. Друг у друга.