Вернутся к фанфику

Глава 9 (Часть 1)

19 сентября 2025, 23:24
Когда вход в подземелья остался далеко позади, Драко остановился, прижимаясь плечом к прохладному камню стены. В голове звенело, виски ныли, а тело отдавало странным, тягучим жаром. Драко чувствовал отголоски усиливающего зелья Забини вязкой плёнкой на коже, и с каждым шагом ее все сильнее хотелось с себя содрать. Алкоголь давно выветрился под действием заклинаний и въевшейся в кожу злости. На чертова Долохова, на уничижающий взгляд отца, на Грейнджер. На ее дурацкий надменный всепонимающий взгляд. Даже в клетке подземелья строит из себя всезнайку. Чертова гриффиндорская заучка. Дура. Какая же она непроглядная дура. Драко сжал ладони в кулаки. Молчаливый взгляд карих глаз, казалось, преследовал его еще с прошлой попытки легилименции: она просто смотрела на его, вжавшись спиной в стену подземелья. Какого черта он вообще подошел. Смотрел в ответ. Кулак с силой врезался в шершавую стену, но боли не последовало. Взгляд карих глаз в воспоминании все так же сверлил насквозь, а потом исчез — облизал заросшую щетиной морду Поттера. С какой-то жалостью. И правда, Грейнджер, твой дружок больше напоминал сморщенного домового эльфа, чем символ Ордена. Но она все еще смотрела на него, будто на светоч. Чуть ли в рот ему не заглядывала, бормоча свои нелепые извинения. За то, что не хотела приходить на могилу Вислого. Вот это преданность. Драко оттолкнулся от стены в тишине коридора и зашагал дальше. Поттер изменился. Несмотря на волну тошноты, которая по-прежнему подкатывала от упоминания его имени, Драко на мгновение даже затаил дыхание: Поттер симпатизировал Темному Лорду — и это было чем-то из области фантастики. Чем-то, что Драко искренне хотелось послушать еще. Гарри Поттер разочаровался в войне — жаль, в голове грязнокровки не оказалось вездесущей Скиттер, иначе все газетенки уже пестрили бы громкими заголовками. Шум вечеринки стих, хотя несколько громких смешков все еще доносились из распахнутых настежь окон. С улицы веяло прохладой и ароматом последних живых цветов. Лето ускользало. Драко прошёл мимо опустевших комнат первого этажа, пока не заметил полоску света под дверью кабинета. Этого разговора было не избежать — сегодня или завтра, отец не пропустит подобной выходки без пары колкостей и нравоучительной беседы об уважаемом роде и чистоте крови. Рука непроизвольно сжалась еще сильнее, и Драко с удивлением обнаружил, что кожа на костяшках пальцев треснула и теперь кровоточила. Боли все еще не было. Она не приходила даже тогда, когда Драко этого хотелось — когда она могла бы спасти от бесцельных раздумий, от волнения. От чертова чувства собственной беспомощности под толпой нацеленных на него взглядов. Боль не приходила, и он буквально забыл, каково это — быть просто человеком. Оболочкой из плоти и крови. Кем-то смертным. Чувствующим. Потому что с чертовой болью ушло все остальное: заботливый взгляд Астории больше не отдавался замиранием внутри. Ее глаза стали такими же обычными, как и пресный кофе в любимом чайнике Нарциссы. Как и всепонимающий толчок от Блейза. Как и место рядом с Люциусом на заседании Совета. Секс больше не расслаблял: да, возможно, приносил разрядку всего на мгновение, но это нельзя было сравнить с удовольствием, которое Драко испытывал когда-то. До всего этого. До Темного Лорда. До войны. Казалось, реальность огромным гранитным монолитом долга придавила его к земле, забрав все возможные ощущения: страх, радость, вкус. Казалось, реальность просто похоронила его заживо, и он разлагается прямо сейчас: с каждой секундой рискуя быть съеденным трупными червями под выглаженной до хруста тканью костюма. Драко еще мгновение всматривался в несколько выступивших красных капель, а потом толкнул дверь. Люциус сидел за своим письменным столом, идеально выпрямленный, как натянутая струна. Драко знал эту позу — отец был напряжен до предела. И недоволен. Им. Свет лампы ложился на его серебристые волосы, отблескивал в холодных глазах. Мужчина даже не поднял головы от нескольких разложенных по столу пергаментов, когда дверь приоткрылась. — Отец, — Драко остановился у порога. — Твои выходки переходят все границы дозволенного, — голос отца был тихим, полным ледяной злобы. — Позволил себе сцепиться с Долоховым как мальчишка. Позволил Совету обсуждать твои выходки передо мной. Думаешь, они будут прощать тебе каждую детскую вспышку только потому, что ты носишь моё имя? — «Выходки»? — Драко сжал зубы. — Ты слышал, как он говорил со мной? Как вел себя в нашем доме, словно мы — пустое место. — Ты, Драко. Ты доказал это, вступив в игру. Повелся на манипуляции одного из сильнейших приближенных Темного Лорда… — Воландеморт мертв, — голос Драко дрогнул под ледяным взглядом. — И Долохов стал точно такой же пешкой, как и мы с тобой. — Вот только он Пожирателей не предавал, в отличие от нас. — Министерство простило нам эту слабость. — Яксли вытащит ее из рукава при первой удачной возможности, Драко! — Люциус поднялся с места. — Он только и ждет повода, чтобы избавиться от любого, кто вызывает сомнения или неприятности. И ты делаешь для этого все возможное! — Яксли старый дурак. Маразматик, который однажды удачно наложил Империо на Министра Магии и все никак не может выйти из своей роли. Какого Мерлина я должен считаться с его мнением? Как я должен реагировать на выпады Азкабанских псов вроде Долохова, отец? — Проглотить их. И жить дальше, как все взрослые люди, которые понимают цену своего места и своей… — Как ты? — Драко осекся, но было поздно. Губы отца превратились в тонкую полоску, когда он преодолел комнату в три широких шага. Драко вытянулся за последние годы, и теперь возвышался над отцом на добрый десяток сантиметров, но ледяной взгляд снизу-вверх все равно заставил его сделать неосторожный шаг назад. — Тень твоей матери и моё имя — твоя единственная защита в этом мире. В Совете. А ты… устраиваешь сцены и ссоришься с важными союзниками. Драко шагнул ближе. — Может, проблема в том, что я не собираюсь всю жизнь прятаться за тобой и матерью! — Осторожнее, — голос стал тише, но опаснее. — Это не Хогвартс, где твои выходки сходили с рук. Здесь с тебя спросят за каждое брошенное слово, сын. И на это придется отвечать. — Тогда пусть попробуют. — Глупец. Палочка скользнула в руку так быстро, что Драко не успел вдохнуть. Это было ожидаемо. — Crucio. Тело пронзило сотнями игл. Ноги затряслись и подогнулись, заставляя встать на колени. Драко чувствовал, как всё внутри сжималось, выворачивалось, а сердце колотилось так сильно, будто вот-вот разорвётся. Палочка в руках отца извернулась, и внутренности будто повторили её движение. Казалось, еще мгновение — пара взмахов древка — и она придет. Боль обязательно придет, как приходила раньше. Застучит в венах. Но ее не было. Излюбленная пытка Люциуса — бить без предупреждения, когда он не мог найти подходящих к воспитательному моменту слов. А происходило это часто. Все его детство и всю юность. Каждый прокол, каждый проигрыш. Каждую неудачу. Пытка прекратилась так же внезапно, как и началась. Иглы исчезли, а тело безвольно обмякло, когда Драко наконец сделал глубокий вдох, оседая на пол. — Еще одна подобная выходка, и наказание будет похуже всего, что тебе известно. Ясно? Будто всего остального было недостаточно. Драко молча поднялся на ноги, пошатываясь. — Я задал вопрос, — голос Люциуса громом отразился от стен. — Да, отец. — Тогда не смею больше задерживать, мистер Малфой, — Люциус обошел стол и спрятал волшебную палочку, не оглядываясь. — Вон! Разговор был окончен. Колени подрагивали от напряжения. Драко вышел из кабинета, прикрыв за собой дверь взмахом палочки. Внутри плясали черти: каждый подобный разговор с отцом стоил ему всей выдрессированной за двадцать лет жизни выдержки. Подчинение — то, что так хотел получить Люциус, но не мог. Драко знал, что отец видел безразличие в его глазах каждый раз перед взмахом волшебной палочки. Неповиновение. Даже забавно, но сейчас внутри ощущалось лишь стойкое желание сделать наперекор только из-за гадкого чувства унижения, которое сочилось из каждой его клеточки дрожью. Драко сделал несколько глубоких вздохов, а потом взбежал по одной из лестниц на второй этаж — в темноту одной из прохладных темных башен. В знакомый до боли запах плесени и влаги. Когда от бега загорелись легкие, в грудь наконец ударил порыв ветра — Драко стоял на одном из узких парапетов старой крыши. Внизу, под ногами, раскинулись белые шпили шатров и тихо звучала музыка. Прием Нарциссы подходил к концу, а за кромкой черного леса зарождался рассвет. — Вот и ты, — от звука знакомого голоса Драко вздрогнул и усмехнулся. Конечно, его любимое место для пряток не было загадкой для друзей. Справа на парапете уже сидели Пенси с бутылкой недопитого огневиски и Забини, развалившийся на темной черепице, будто на троне. — Куда же без вас, — от немного захмелевших взглядов пары на душе полегчало. Драко перешагнул через невысокую оградку и присел рядом с Блейзом, принимая из рук Паркинсон бутылку. — Где пропадал? — лениво сказал Блейз, поднимая взгляд. — Мы уже начали встречать рассвет без тебя. Пенси достала из кармана жакета несколько бумажек и баночку с табаком, шелестя в темноте. — Выглядишь… хреново, — девушка спешно отвела взгляд. — Это Долохов? — Неа, — Драко сделал глоток, вглядываясь в сереющий горизонт. — Зря ты с ним так, — Забини отобрал у друга бутылку и отпил. — Это мимо старикашки Яксли точно не пройдет. — Спасибо за ваши ценные замечания, — Малфой стиснул зубы и отобрал бутылку обратно немного резче, чем следовало, под удивленным взглядом Блейза. Просто отвали. Брови мулата на миг сошлись на переносице, но потом взгляд карих глаз исчез, словно и не было. Понял. — Как скажешь. Им не следовало знать всего. Жалеть его, понимать. Драко сделал еще один большой глоток и поморщился. Пенси скрутила сигарету, и кончик вмиг задымился, заполняя ночной воздух терпким ароматом табака. — Знаешь, — тихо сказала Пенси, — иногда кажется, что если мы будем так сидеть, ночь не закончится. И день никогда не начнётся. — Было бы неплохо, — ответил Драко и снова сделал глоток. Но что-то все же хотелось разделить пополам. Уголки губ поползли вверх, и Драко повернулся к друзьям. — Долохов, кстати, сбежал как побитая собака, — из горла вырвался смешок. — Только не говори, что это ты его заставил, — Пенси отразила его улыбку, выпуская облачко дыма. — И это после победы в Инферну? Ты сегодня в ударе, Драко. — И чем же Антонин заслужил столько внимания? — Блейз принял из рук Пенси сигарету. Посягал на его собственность. Распускал руки. Язык. Драко сжал зубы, чувствуя, как в груди поднимается едва притихшая злость. Небо окрашивалось розовым и золотым, медленно заливая стены Мэнора. — Плохо себя вел, — процедил Драко через зубы под пристальным взглядом обоих друзей. — Он всегда плохо себя ведет, Драко, — Пенси хотела сказать что-то еще, но прикусила губу. Замолчала и уставилась на свои пальцы. — Он пошел в подземелья Мэнора. — К Грейнджер. — Против моей воли, будто блядский хозяин поместья. — Что он там забыл? — брюнетка все еще смотрела на свои руки, не поднимая взгляда. Будто знала ответ. И он явно ей не нравился. Черт, Пенс, он не нравился даже самому Драко. — Хотел допросить грязнокровку, хотя проиграл мне. И не спросил разрешения. Заинтересованный взгляд Забини уколол правую скулу. Мулат приподнялся на локтях. — Он говорил с Грейнджер? — в голосе друга звучало неприкрытое волнение. — Говори уже, Малфой. — Не знаю. Когда я вошел, Долохов пытался задушить ее. На задушевную беседу это было не похоже, — Драко пожал плечами и уставился перед собой. В голове всплыло испуганное лицо Грейнджер в крови. Карие глаза смотрели прямо на него, но не видели, ослепленные Люмосом. Разорванный свитер. И гримаса на лице этого чертова пса. — Ну и дела, — Забини вздохнул. — Это у тебя тоже от него? Впервые за ночь Драко опустил взгляд на глубокий порез чуть ниже плеча. Кровь давно запеклась и прилипла к ткани рубашки. Он и забыл. Или и вовсе не заметил. Это уже было похоже на сумасшествие. — Ему досталось больше, — усмехнулся. — В любом случае, в Мэнор он больше и ногой не ступит. Я забрал карточный долг. — Вот как, — в голосе Блейза послышался упрек. — Бля, Малфой, от этого нам уже не отделаться простым испугом. Надо что-то делать, пойти к твоему отцу или… — Не стоит, Блейз. Все в порядке. Все в полном, мать его, порядке. — У меня все под контролем. Правда. — Оно и видно, — взгляд мулата потонул в очередном облачке дыма изо рта Паркинсон. — Хватит, Блейз, — девушка толкнула его плечом. — Он знает, что делает. — Я вижу, Пенс. Драко уж точно знает, что делает. А потом Долохову снесет крышу снова, и под ударом может оказаться кто угодно. Конечно, блять, он знает, что делает, да Малфой? — Я. Сказал. Что. Все. Под. Контролем. Ясно? — Драко цедил сквозь зубы. Они замолчали. Еще несколько минут они сидели молча, каждый в своих мыслях, но объединённые этой странной усталостью. Она повисла в воздухе, освещенная первыми лучами восходящего солнца. — Всё вокруг только и шепчутся, — вдруг заговорил Забини, не отрывая взгляда от горизонта. — За последние пару недель пропало почти десять человек. Не простые пешки: несколько командующих и советников повыше. Яксли в ярости. Думает, что кто-то из своих предаёт. Пенси скривилась. — Классика. Ему проще обвинить своих, чем признать, что снаружи кто-то умнее его. Драко молча слушал. В груди зашевелился знакомый холод — предчувствие, что эти разговоры скоро коснутся его. Кто-то из Ордена вырезал Пожирателей без остановки. Он читал об этом в Пророке, но не думал, что случаев стало так много. А еще это было не похоже на миролюбивых защитников всего живого вроде Грейнджер. Убийца орудовал палочкой, словно мясницким ножом — рвано и без разбора. И было вопросом времени, когда он доберется до членов Совета. Или до самого Яксли. На миг Драко даже немного захотелось подтолкнуть потрошителя: невзначай указать на дом Долохова или старикашки Министра. Просто так. Чтобы легче задышалось. Картины колдографий убитого Министра Магии на первых полосах газет заставили сдержать ухмылку. Он явно сходил с ума, и виной этому был он сам. — Я пойду, — Драко поднялся с места под молчаливыми взглядами друзей. — Дел сегодня полно. Увидимся. Забини кивнул, а Пенси лишь поджала губы, как часто теперь делала Астория при встрече: будто хотела что-то сказать, но не решалась. Пошла бы она в задницу, эта чертова забота. Она была ему не нужна. Ни от кого.

***

Вода ударила ледяными струями, смывая остатки алкоголя и запекшейся крови. Драко стоял под душем, упираясь ладонями в плитку, и чувствовал, как тело постепенно возвращается к жизни. Бессонная ночь давала о себе знать, поэтому выйдя из душа Драко первым делом распахнул зеркальный шкафчик над раковиной: несколько десятков зелий и лечебных снадобий покоились там еще с давних времен школьной юности. Вечеринки у Гринграссов или попойки на крыше Мэнора всегда кончались мигренью и парой ссадин от неудачного кулачного поединка с Ноттом. Конечно, в шутку — никто не собирался драться с Драко Малфоем всерьез, как говорил Блейз. Это бесило. Имя отца всегда шло впереди, не давая ему попробовать сделать что-то по-своему. Попробовать свои силы. Драко вытащил желтоватую на вид стеклянную банку не больше перечницы и откупорил пробку. Ванную комнату наполнил неприятный аромат Бодроперцевой настойки. Желудок опасно сжался от первого глотка, но Драко задержал дыхание, осушив баночку полностью. Пульс застучал в висках, разнося зелье по телу — гремучая смесь мгновенно отрезвила и даже немного придала сил. Решение временное, но для неизбежного завтрака в кругу семьи — это было тем, что нужно. Свежая рубашка и приглаженные влажные от душа волосы сделали его хоть немного похожим на человека. Усталость выдавали лишь красноватые глаза в рамке зеркала спальни. Еще полчаса назад Миппи без лишних слов вылила на его рану полбутылька заживляющего зелья и растворилась в воздухе. Теперь от рваной Сектусемпры Долохова на плече остался лишь розоватый след, который исчезнет еще до обеда. На завтрак он спустился последним. Атмосфера за длинным столом была тяжёлой. Он понял это по опущенным в чайную чашку глазам матери. Беллатриса же ухмылялась со своего места так, что хотелось запустить ей в лицо одну из любимых ваз Нарциссы. И мать бы его точно простила. Драко любил тетку, но иногда она была ничем не лучше отца. Люциус даже не потрудился скрыть отвращение. На мгновение ледяной взгляд поднялся от развернутой на столе газеты. — Министр ждет тебя сегодня, — сказал он спокойно, откинувшись на спинку кресла. Перед ним, между приборами и фарфоровым заварником, лежала записка, запечатанная печатью Министра Магии. Красный воск поблескивал в лучах утреннего солнца, словно капля крови. Яксли был в курсе. Возможно, Долохов пошел к нему еще вчера ночью, или же доложил кто-то из крыс Совета. В любом случае, Драко ждал не самый приятный из разговоров, который так хотелось оттянуть как можно сильнее. Грейнджер не показала ему почти ничего, но даже эти крупицы могли бы задобрить старикашку. Поттер проникся симпатией к Темному Лорду, которого всего полтора года назад и убил. Какая ирония. Для Яксли это могло значить что угодно, но все равно было хорошей вестью. Драко едва заметно кивнул и присел на свое место рядом с Люциусом. Аппетита не было, особенно под смеющимся взглядом Беллатрисы, но парень все равно подозвал к себе заварник и налил чаю в пустую чашку. Пар заклубился под пальцами. Ему нужно было еще совсем немного времени: пара десятков чудозелий Блейза очень скоро вывернут все воспоминания грязнокровки наизнанку. Он будет знать все, включая каждый ее вздох рядом с Поттером. Совсем скоро он получит след. И тогда в его руках будут все нити контроля Советом и расположение Яксли. Только если… Странная мысль пронеслась в сознании искрой и так же внезапно потухла. Времени у него не было, и весь день после встречи с Яксли обещал быть одним сплошным раздражением в стенах Министерства. А вот у отца этого времени сегодня более, чем достаточно. Как и у Белатриссы. В нос ударил сладкий запах чайных лепестков и чего-то еще. Драко прокрутил не отпитый чай в пальцах, поднимая глаза на большой букет белых цветов в центре стола: розы вперемешку со светлыми бутонами олеандра. Раз, два, бежим на холм, Отец безучастно листал газету, а на лице Беллы все еще блуждала довольная улыбка. Драко отпил теплого чая, но сладкий запах никуда не исчез. Сладость забралась в горло, оседая на языке. Три, четыре, тихо в дом. Он нервно сглотнул, но аромат остался, заставляя закашляться. — Ты в порядке, дорогой? — Нарцисса озабоченно подняла взгляд. — Драко? Не хочу я больше ждать. Кашель не отпускал, и на миг голос матери потонул в его собственных судорожных попытках вдохнуть. Лабиринт из живой изгороди тянулся к горизонту, заслоняя летнее солнце. — Пять — и я иду искать, — тихий девчачий голос заканчивал отсчет из-за поворота сада. Длинные белые волосы мелькнули между зелёными стенами, всего на миг. Драко бросился прочь. Он проскользнул в оранжерею. В нос ударили запахи распустившихся цветов — сладких и густых, почти осязаемых. Драко присел за один из раскидистых кустов, выглядывая в окно оранжереи. Невысокая блондинка тихо произносила свою считалочку, отвернувшись лицом к изгороди. Отсюда ему было видно только ее спину в желтом платье, подвязанном атласными лентами. Ее слова звенели, обвивая стены оранжереи невидимыми нитями, и чем дольше он слушал, тем труднее становилось дышать. Сладкий аромат забрался в нос и рот, но Драко лишь сильнее вжался в листву куста, когда желтое платье двинулось в сторону оранжереи. Белокурые волосы скрылись из виду, когда мир вдруг закружился и исчез, оставив лишь липкую сладость на языке. — Драко? — Драко! — напряженный голос матери заставил его часто заморгать и наконец сделать вдох. Несколько чайных капель пролились на белоснежное блюдце под рукой, и Драко почувствовал легкое жжение на коже — жидкость слегка обожгла пальцы. Он все еще сидел за столом, но теперь во взглядах всех присутствующих читалась обеспокоенность. Даже с лица Белатриссы сползла скользкая улыбка. — Все в порядке, прошу прощения, — Драко сглотнул, отпивая полуразлитый чай. — С тобой точно все хорошо, дорогой? — Нарцисса все еще смотрела на него обеспокоенно. — Все будет хорошо, Нарци, это просто чай, а не отрава, — Беллатриса поджала губы, потеряв к происходящему всякий интерес. Взгляд матери метнулся к букету посреди стола быстрее, чем Драко успел отвесить тете один из своих язвительных комментариев. А их у него было заготовлено предостаточно. — Я прикажу нашему целителю приготовить тебе еще тех настоев от аллергии, — Нарцисса совершенно точно поняла, что случилось. Драко лишь покачал головой в ответ, поднимаясь с места. Он не вспоминал о том случае уже, кажется, вечность. Чертовы прятки с кузиной обернулись неделей без сознания и годами пичканья кислыми настоями от аллергии. А все из-за чертовых кустов олеандра, которые так любила мать. Они были повсюду, и в тот солнечный день он пробыл в оранжерее добрых полчаса, пока его не нашла мать вместе с толпой слуг и эльфов. — У него нет аллергии, Мерлин. Это просто глупости, ребячество! — Люциус зло посмотрел на жену через стол. — Как и все, на что способен твой сын. — Не стоит, мама, все в порядке. Мне пора. Министр ждет, — Драко поставил чашку на мокрое блюдце и подхватил со стола распечатанную записку от Яксли. — Не вздумай наделать глупостей, — слова отца ударили в спину грудой камней, но Драко не обернулся. Двумя коридорами дальше он завернул к своему кабинету и плотно закрыл за собой дверь, окунаясь в тишину. — Миппи! Эльф появилась посреди комнаты, прижимая уши. — Слушай внимательно. Никому в этом доме, кроме меня, — он подчеркнул каждое слово, — не показывай Грейнджер. Спрячь ее где угодно в поместье, но так, чтобы никто не смог найти ее даже с помощью магии, — Драко сжал в пальцах письмо Яксли, ломая печатку. — Ни мой отец. Ни Беллатриса. Никто. Глаза эльфа испуганно расширились. — Я приказываю, — его голос сорвался, и Миппи вздрогнула, — исполняй. Эльф кивнула и исчезла. Кабинет снова погрузился в тишину. Драко разжал пальцы, и крошки воска посыпались на ковер под ногами. Внутри теплым морем разливалась радость. Впервые за этот год он двигался вперед, хоть и прочь от воли Люциуса Малфоя.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!