Вернутся к фанфику

Глава 10

6 октября 2025, 12:16
Голова раскалывалась, и каждый удар сердца отдавался гулом в ушах. Легилименция Малфоя разодрала изнутри, и теперь мысли путались, как клочья бумаги на ветру. Гермиона сидела у решетки, обхватив колени, но даже в этой позе тело мелко знобило. Кажется, она уже начала привыкать к прохладе и тишине подземелий. Будто, несмотря на все, что происходило с ней здесь, Мэнор стал безопасным местом. Скрытой точкой на карте, которая словно под мантией-невидимкой прятала ее от всего мира. От нее самой. В подземелье стояла влажная сырость. Сквозь небольшое окно в дальнем углу комнаты доносился шум дождя. Предплечье жгло огнем и настойчиво пульсировало, не давая сосредоточиться на мыслях: Малфой видел их на кладбище. Видел другого Гарри, которого она перестала понимать еще тогда, под хлопьями снега. Видел ее слабость рядом с могилами друзей. Не стоило сомневаться — он использует это воспоминание при первом удобном случае, но Гермиона четко понимала — этого было недостаточно ни для Малфоев, ни для Совета. И противостоять ему с каждым разом становилось все сложнее: зелье сметало все слои защиты. Как бы там ни было, Забини был мастером своего дела, если, конечно, ему Малфой доверил такое важное зелье. В тишине подземелья раздался тихий хлопок, и Гермиона подскочила на ноги, готовая к очередной нападке из темноты. — Мисс? — от знакомого тихого голоса Миппи из горла вырвался вздох облегчения. — Я здесь. В темноте зажегся небольшой шар света, и Гермиона поморщилась. Эльф стояла в нескольких шагах от нее, поджав уши. — Мисс нужно пойти со мной, — небольшая ладонь осторожно коснулась руки. В этот раз эльф не спрашивала. — Куда? — Миппи не может сказать. Это приказ господина, — эльф боязливо обернулась в темноту. — Мисс должна быть в безопасности. — Куда уж безопасней? — Гермионе захотелось рассмеяться. Заботливо-испуганный тон Миппи показался сейчас таким неуместным: она чуть не погибла, находясь в клетке подземелий, и едва не теряла сознание после многих дней голода и настойчивой легилименции, порезов и пыток. А Миппи говорила с ней, будто с принцессой Мэнора, не меньше. Безопасность. Гермиона забыла значение этого слова месяцы назад. А может, и еще раньше. Аппарация закружила пустой желудок, и девушка едва сдержалась, чтоб удержать внутри его содержимое. Сердце застучало сильнее, когда в глаза ударил свет нескольких тусклых ламп. Ладонь Миппи в мгновение исчезла, лишая единственной, пусть и такой хлипкой, поддержки. Гермиона пошатнулась, зажмурив глаза, но наткнулась рукой на массивную резную спинку кровати. — Мисс должна оставаться здесь и немного поесть, — голос эльфа отдалялся. — Миппи скоро вернется. — Постой, где я? — Гермиона открыла глаза, опираясь на дерево под пальцами. Но рядом послышался лишь тихий хлопок: исчезла. Что ж, это место не могло быть хуже клетки — здесь, по крайней мере, было светло. Гермиона усмехнулась и моргнула несколько раз, привыкая к свету, который исходил от двух массивных настенных ламп. Это была не ее привычная тесная комнатушка. Простор, высокие темные стены, тяжелые шторы на окнах. Пахло дорогим деревом, чернилами и чем-то еще — свежим, терпким. Отдаленно знакомым. Гермиона отпрянула от резного дерева — это оказалось изножье широкой кровати. Точнее, слово «широкая» было совсем не тем, что первым приходило на ум при виде этого спального места. Кровать была гигантской. Идеально заправленные простыни без единой морщинки тонули в мягком темном покрывале с медным отливом, накинутом поверх. Она стояла в центре просторной спальни. И эта спальня абсолютно точно имела хозяина. Гермиона испуганно отскочила к стене, натыкаясь на дверцу шкафа спиной — металлическая ручка больно ударила в бедро, и девушка вскрикнула. Темные шторы на окнах заслоняли опускающиеся на двор сумерки, а по письменному столу у стены гуляли причудливые тени от горящей свечи в массивном серебристом подсвечнике. Она была в его комнате. В спальне Драко Малфоя. Сомнений не оставалось, но от этого в голове поднимался рой назойливых вопросов. Почему он забрал ее из подземелий? Почему не оставил там или не вернул в ее прежнюю комнату в отдаленном крыле поместья? Очередной хлопок заставил Гермиону отпрянуть от дверцы шкафа на глазах у удивленной Миппи. В руках эльфа застыл объемный поднос с едой: аромат запеченного мяса с картошкой и свежего хлеба разнесся по комнате вместе с облачком пара, исходящим от тарелок. — Почему я здесь? — Гермиона с трудом заставила себя отвести взгляд от подноса. — Это какая-то ошибка… я… — Это приказ господина. Вам стоит поесть, мисс, — Миппи поставила поднос на стол и снова обернулась к ней. — Здесь мисс будет в безопасности. Пульсация в руке стала сильнее, и Гермиона сжала зубы. Сердце билось где-то в горле, поднимая внутри притупившиеся во тьме подземелий чувства. Она чувствовала злость. Странную, колющую изнутри злость на все происходящее. — В безопасности от чего? — Гермиона сделала шаг к эльфу. — Что он сказал тебе? — Простите, мисс, но это все, что Миппи знает… — эльф опустила глаза. Она лгала. Гермиона отчетливо видела прижатые уши и вцепившиеся в ткань наволочки пальцы. — Я не верю, — голос прозвучал тише, чем она хотела, но взгляд Миппи вдруг вскинулся прямо на нее. Изучающие и озабоченные глаза прошлись по ее телу от ног до лица. — Что он сказал тебе? — Гермиона постаралась глубоко вздохнуть, прогоняя непрошенную злость, но тело горело огнем. Она будто специально тянула с ответом. Говорила загадками. Они все обращались с ней так, будто она была вещью — безмозглым куском дерева. Дурой. Пленницей. Которой она и была. Миппи молчала, но ее губы странно изогнулись, будто эльф хотела что-то сказать, но в последний момент передумала. — Отвечай! — голос девушки дрогнул, когда собственных хриплый голос эхом отразился от стен комнаты. Миппи лишь вздрогнула, щелкая пальцами. И исчезла. Просто так оставила ее одну, без единого ответа. Тишина комнаты давила сильнее, чем в подземелье. От боли и бессилия ладони сжались в кулаки, и Гермиона часто задышала носом. — Великолепно, — выдохнула она. — Теперь я еще и пленница в его спальне. Она подошла к двери и дернула за ручку изо всех сил — ничего. Конечно, они заперли ее здесь точно так же, как и в ее собственной спальне до этого. Окна можно было и не проверять — Гермиона села на край кровати, неуверенно провела рукой по покрывалу. Ткань мягко примялась под пальцами. Взгляд зацепился за книжный шкаф у стены. Книги. На полке выстроились в ряд тома по алхимии, темным искусствам, стратегии. Между ними — пара томиков по магии чисел и один, потрепанный, о квиддиче. Гермиона горько усмехнулась. Ну конечно, квиддич. Куда без него. На столе аккуратно лежали бумаги, чернильница, золотое перо. Гермиона не удержалась — дернула один из ящиков, но тот не поддался. Этого стоило ожидать — никто не оставит важных документов и планов прямо под носом у врага. И Малфой был всем, чем угодно, но не дураком. У входной двери возвышался темный дубовый шкаф с фигурными металлическими ручками — как раз об одну из них Гермиона больно ударилась после аппарации. Дверцы распахнулись легко: внутри оказался ровный ряд черных мантий, идеально выглаженных, а за ними висели строгие костюмы всех кроев и расцветок. Ей не стоило делать этого. Гермиона отпрянула от шкафа, но пальцы сами потянулись вперед. Рука на миг замерла, а потом все же провела по лацкану. Гладкая ткань не пахла ничем. Гермиона поморщилась: в этом не должно было быть ничего необычного. И почему она стояла здесь и разглядывала его вещи? Глупости какие. Но что-то внутри больно кольнуло — она ждала того самого запаха, что ощущала несколько часов назад, в подземелье. Терпкого аромата, исходящего от кожи его шеи, его одежды: небрежно расстегнутой на груди рубашке и смятого пиджака. Странного аромата, который прорвался в ее воспоминание и преследовал во время того, как Гарри задумчиво вглядывался в снежные хлопья. Гермиона отскочила от шкафа так, словно оттуда на нее вот-вот выскочит дементор. Дверцы скрипнули и закрылись с такой силой, что грохот разнесся по всей комнате. Она явно сходила с ума. Бредила. Словно в подтверждение ее мыслей, рука снова отдалась болью: порез Долохова затянулся запекшейся кровью и отдавался тупой болью при каждом резком движении. Она просто устала и простыла на холодном полу. Ей следовало поесть, как и приказала Миппи. Гермиона набросилась на тарелку с ужином, не чувствуя вкуса. Склонилась над столом, даже не присаживаясь и не беря в руки нож — просто накалывала еду вилкой и засовывала в рот, почти не жуя. Кажется, это был говяжий стейк, но даже спустя несколько минут у пустой посуды Гермиона не смогла бы с точностью описать, что именно ела. Теплая пища наполнила уже несколько дней пустующий желудок — и на мгновение внутри разлилось приятное тепло. Гермиона замерла. Уже через миг живот скрутило острой вспышкой боли. Нет. Глаза нашли прикрытую дверь ванной быстрее, чем боль пронзила с новой силой — Гермиона преодолела спальню в три шага, врываясь в белоснежную ванную комнату. Еще через мгновение голова склонилась над белым унитазом, выпуская весь ужин наружу. Гермиона присела на прохладную плитку, содрогаясь от взявшегося из ниоткуда озноба. Тело требовало тепла. И раз уж Малфой сам приказал ей остаться в его спальне, против он уж точно не будет. А если и будет, ей было плевать. Гермиона усмехнулась своим же мыслям и поднялась, открывая металлический кран в глубокой белой ванне посередине комнаты. Вода зашипела, выпуская приятные клубы теплого пара. Гермиона стянула порезанный заклинанием свитер, пообещав себе вызвать Миппи сразу после и попросить новую одежду. Но крохотная часть нее хотела надеть что-то из шкафа Малфоя просто, чтобы увидеть его перекошенное в гримасе ужаса лицо от вида небрежно подвернутых рукавов хрустящей хлопковой рубашки. Горячая вода обожгла тело, но Гермиона, к своему собственному удивлению, рассмеялась. Этот звук показался чужим. Она совершенно точно сходила с ума, и это просто стоило принять. Тело опустилось в горячую воду по подбородок. Боль отступала по мере того, как вода в ванной окрашивалась в медно-красный от крови на ее щеке и плече. Гермиона вымыла волосы одним из десятка бутыльков на полке неподалеку и мысленно попросила высшие силы, чтоб это не оказалось чем-то опасным. Например, бутыльком, куда Малфой сцеживает свой змеиный яд: почему-то Гермионе казалось, что он действительно мог делать что-то подобное. Иначе он давно уже потопил бы в нем добрую половину поместья. — Ненавижу, — она бормотала еле слышно, смывая с волос пену с ароматом ванили. — Просто ненавижу. Минуты тянулись мучительно долго, и каждый плеск воды заставлял прислушаться к звукам в спальне, но там была лишь тишина. Расслабиться не получалось, несмотря на тепло воды и раскрасневшуюся кожу. Желудок все еще странно подрагивал, и Гермиона всерьез подумывала попросить у Миппи одно из исцеляющих зелий. Из ванной Гермиона выскочила спустя всего пятнадцать минут и не успела даже набрать воздуха в легкие, чтобы позвать эльфа, когда заметила на столе у подноса ровную стопку свежих вещей. Конечно, Миппи знала о каждом ее вздохе. По-другому и быть не могло. Только не в Мэноре. Стопка оказалась мягкими темными брюками, серой рубашкой и вязанным кардиганом темно-зеленого цвета. Верх стопки торжественно венчало свежее светлое белье, от чего щеки залил румянец. Ее даже одевали словно марионетку, без выбора и расспросов. Глупо, но в Мэноре у нее не было ни одной личной вещи, кроме нее самой. И даже это понемногу переставало ей принадлежать. Внутри поднималась злость: на Малфоя, на себя, на то, что ее руки вообще касаются этих вещей. — Если я выберусь… — пробормотала Гермиона, снова садясь на кровать. — Я никогда больше… Она не договорила. Слова увязли в тишине комнаты. За вещами на столе оказалась баночка с заживляющей мазью, и Гермиона во второй раз мысленно отругала себя за то, что так набросилась на эльфа накануне. Чувства захлестнули против воли, не давая осознать ситуацию до конца. Она извинится перед Миппи. В следующий раз обязательно. После того как раны были обработаны и тело облегченно расслабилось в тепле свежей одежды, Гермиона снова приблизилась к подносу и на этот раз присела на стул. Тарелки пустовали, но остывший заварник с чаем все еще был на месте, и девушка налила себе напиток, отпивая мелкими глотками. В этот раз явно не стоило спешить. Первая чашка опустела, и девушка налила еще одну, вдыхая знакомый аромат мяты и черного чая с щепоткой сахара. Гермиона поднесла чашку к губам, но так и не успела сделать глоток — глухой, настойчивый стук в дверь заставил вздрогнуть. Стук прозвучал так громко и резко, что пальцы ослабли, и чашка выскользнула из рук. Фарфор с грохотом ударился об пол и разлетелся осколками. Гермиона подскочила на ноги, от чего туфли с неприятным звуком хлюпнули в теплой луже на паркете. В комнате воцарилась тишина. Даже дождь за окном будто стих. За дверью тоже замолкли. Гермиона застыла, сердце испуганно трепетало в горле. Ручка дернулась несколько раз, но дверь не поддалась. Гермиона не шевелилась, следя за резкими движениями, которые вмиг прекратились. Возможно, кто-то за дверью остановился, чтобы достать из кармана палочку. Или же уже ушел — во что верилось с трудом. Миппи сказала, что тут она в безопасности, но сейчас Гермиону больше тревожило другое — кто в здравом уме станет так врываться в комнату Драко Малфоя? И от догадок кожа покрылась мурашками. Этот кто-то явно плевать хотел на приватность, вежливый стук или тот факт, что хозяина комнаты вообще не было в поместье. Вариантов было немного, от чего Гермиона лишь сильнее вжалась в стол, ощущая, как сладкий чай постепенно впитывается в кожу туфель. Стук повторился — глухой, короткий, как удар кулаком. Но за ним снова не последовало ничего. Ручка больше не шевелилась, и из груди вырвался облегченный вздох — ее не слышали с той стороны. А значит, она, и правда, была в безопасности. Но от кого? Комната снова погрузилась в тишину: за дверью не было ни единого звука, ни голоса, ни шагов. Стук просто прекратился, и Гермиона стояла, замерев, еще несколько минут. Прислушивалась, не смея сдвинуться с места. Приглушенный свет ламп стал ярче. Это значило, что на двор опустился вечер. В тишине по стеклам окон постукивал холодный осенний дождь. Гермиона с трудом отвернулась от двери и шагнула к окну. Осторожно, стараясь не задеть штору, выглянула вниз. Там, у центрального входа в поместье, уже зажглись ровные ряды фонарей, освещая мокрую дорожку и заметно пожелтевшую листву изгороди лабиринта вдали. Гермиона прислонилась к ткани занавесок, вглядываясь в ступеньки главного входа: в свете фонарей вдруг мелькнула темная тень, от чего девушка затаила дыхание и замерла. Двери Мэнора открылись, выпускаяв в темноту ровный прямоугольник света и две тени. Гермиона прикусила щеку изнутри, обратившись в зрение — тени сделали несколько шагов по дорожке и замерли. Белокурые длинные волосы мелькнули в свете фонаря. Люциус разговаривал с кем-то, стоящим спиной к ее окну. Гермиона успела различить темный плащ — абсолютно такой же, как и у любого служащего Министерства Пожирателей, и темную шляпу. Такую же, как и у половины Лондона. Люциус покачал головой на какую-то реплику собеседника, а потом протянул мужчине ладонь. Они пожали друг другу руки, и мужчина в шляпе двинулся к выходу из ворот поместья. Гермиона внимательно наблюдала, как лицо Малфоя-старшего задумчиво разглядывает спину мужчины, словно он думал о своем. Будто бы он когда-то думал о чем-то другом. Гермиона фыркнула сама себе, когда тело пронзила игла страха. В свете фонаря Люциус Малфой поднял голову прямо в ее сторону. Она могла поклясться, он смотрел прямо на нее сквозь хлипкую ткань светлых занавесок. В свете двух ламп. Гермиона едва не вскрикнула, отпрянув к стене. Он видел ее. Абсолютно точно видел ее силуэт в оконном проеме. Собравшись с духом, она снова выглянула, не касаясь занавесок, но на дорожке у входа уже никого не было. Только усилившийся дождь полосами хлестал по камню. Гермиона попыталась успокоить дыхание, опустилась на колени перед лужей чая и принялась собирать осколки. Пальцы дрожали, тонкие края фарфора впивались в кожу. Когда ручка двери снова шевельнулась, Гермиона подскочила на месте, сжимая один из осколков в ладони. Он видел ее. Ладонь спряталась за спину, когда ручка со скрипом дрогнула снова, но на этот раз дверь открылась. Гермиона замерла, сжимая осколок сильнее. В дверном проеме появилась высокая фигура в черном плаще: короткие белые волосы рассыпались аккуратными прядями и падали на лицо. Серые глаза остановились на ней с удивлением. Гермиона молча наблюдала, как пальцы Драко Малфоя задержались на дверной ручке дольше положенного, пока его взгляд скользил по ней, остановившись на мокрой луже черного чая на полу. Секунду он молчал, а затем хмуро прищурился. — Какого Мерлина? — губы парня изогнулись в привычной гримасе разочарования, когда он с силой закрыл дверь. — Миппи! Гермиона все так же стояла, пряча одну руку за спиной. Малфой явно не ожидал увидеть ее здесь. Мысленно она хвалила себя за то, что не осталась в ванной дольше. Иначе скандала было не избежать. Эльфийка тут же появилась возле Гермионы и бросилась собирать осколки. — Миппи виновата! Миппи не хотела! Миппи исполняла приказ. Драко раздраженно провел рукой по волосам, а затем одним движением расстегнул мантию и сбросил ее с плеч прямо на изножье кровати. — В следующий раз думай, прежде чем решать за меня, — резко сказал он. — Миппи может забрать мисс Грейнджер куда прикажете, — осколки исчезли вместе с подносом и лужей, не успела Гермиона и рта раскрыть. Под мантией оказалась одна из сотни белых рубашек, которые она видела в его шкафу, и Малфой расстегнул несколько верхних пуговиц, проходясь по комнате к одному из комодов. Гермиона смотрела на него молча, с недоверием и злостью: на лице Малфоя снова застыло то самое выражение, которое она видела в последнюю их встречу. И которому так и не смогла дать названия. Он явно был раздражен, но, кроме этого, в серых глазах плескалось что-то еще — и это казалось Гермионе новым в личности Драко Малфоя. Малфой даже не обернулся к эльфу, открывая одну из стеклянных дверец комода и доставая бутылку виски. Конечно же, что еще мог пить сын Люциуса. От этой мысли Гермиона поежилась, непроизвольно оборачиваясь к неплотно задёрнутой шторе. — Три удара плетью, — его голос не выражал ни одной эмоции. — Прочь. Гермиона открыла рот, но не успела ничего произнести: эльф послушно склонила голову и исчезла. — Ты с ума сошел? — она сделала шаг вперед, но снова замерла, опуская ладонь с осколком ниже. Ей хотелось иметь хоть что-то, похожее на оружие. Глупую иллюзию контроля. Неожиданность для мира магов с волшебными палочками. Малфой лишь покачал головой, наливая виски в стакан спиной к ней. — Она знает правила: тот, кто провинился, получает наказание. Ничего необычного, — он наконец повернулся к ней лицом, отпивая из стакана. — И в чем она виновата? В том, что исполняла твой приказ? Это какой-то бред, Малфой, — Гермиона покачала головой. Снова этот взгляд. Гермиона сжалась, когда его губы обхватили стекло стакана, а глаза прошлись по ее одежде. Медленно. Малфой точно заметил ее напряженную и неестественную позу, но не сказал ни слова, будто вообще игнорировал спрятанную за спиной руку. Будто она не представила бы угрозы, даже если бы держала там мясницкий нож. — Еще один вопрос в таком тоне, Грейнджер, — он процедил ее имя сквозь зубы, глотая напиток. — И ты отправишься следом за твоими горячо любимыми эльфами и прочим сбродом. — Тоже прикажешь мне хлестать себя за свои же ошибки? — Гермиона сделала шаг вперед, оставляя между ними не больше метра. Он бесил своим видом. И, если честно, Гермиона больше не чувствовала страха: самое страшное, что могло быть, уже и так случилось. Никто не пострадает от одного ровного удара острым фарфором с лиловыми цветочками. Кроме Малфоя, разумеется. Картины в сознании заставили ее сдержать улыбку. Она явно сошла с ума, раз насилие над кем-либо стало доставлять ей столько радости. — Почему за свои? Твоих будет предостаточно, — блондин осушил стакан одним глотком, и отбросил несколько непослушных прядей с лица пальцами. — Если не покажешь, что прячешь за спиной, то пожалеешь, что вообще вышла из подземелий. Думала, я ослеп? Гермиона замерла на месте. Конечно, он видел. И испытывал что угодно, кроме страха. Потому что Малфой вдруг отвернулся, становясь к ней спиной. Почему-то сейчас собственная идея с осколком показалась такой дурацкой, что утратила всякий смысл. Как она вообще собиралась ранить кого бы то ни было куском камня. Малфой отступил к кровати, запуская руку в карман мантии. В его пальцах оказались несколько одинаковых бутылочек со знакомым мутным зельем. Стекло тихо звякнуло друг о друга. — Я сосчитаю до трех, а потом пеняй на себя, — в его голосе слышалось легкое раздражение. — Один. Он взмахнул рукой, подзывая к себе стул от письменного стола. Ножки неприятно скрипнули о паркет, опускаясь. Гермиона вытянула ладонь перед собой, все еще сжимая осколок. Фарфор блеснул незаконченным рисунком в свете ламп. — Два. Малфой оперся на изножье кровати, медленно откупоривая одну из бутылочек. Казалось, он выглядел уставшим и слегка помятым: явно был в Министерстве. На мгновение ей остро захотелось увидеть хотя бы немного из той жизни, что окружала его. Не потому, что она окружала его, разумеется. Просто недели в вакууме отрезали ее от всего мира. Возможно, за стенами Мэнора война приближалась к концу. Возможно, кто-то из ее знакомых ранен. Или погиб. Она была бы рада даже обрывку свежей газеты. Хотя бы первой полосе, на которой не будет знакомых лиц. Малфой тяжело вздохнул в тишине. Гермиона вдруг осознала, что он молчал уже несколько минут. Будто тянул время перед неприятным событием. — Три. Слова повисли в воздухе, когда Гермиона разжала ладонь, выпуская осколок из рук. Фарфор со звоном ударился о пол, рассыпаясь на несколько меньших осколков. Малфой еще несколько секунд смотрел на них, а потом взболтал зелье в руке и выпил залпом. — Садись, — он указал на стул перед собой. — Сегодня мы закончим: я намерен узнать все. И ты мне это покажешь. Гермиона попятилась: она не выдержит этого снова. Голова все еще слегка пульсировала после прошлого раза, но это пугало меньше всего. То, что он хотел знать, Гермиона прятала в самых дальних закоулках памяти. Старалась просто об этом не думать, ограничившись лишь самыми простыми установками. — Ты всерьез думаешь, что я буду подчиняться? — голос дрогнул. То, что было нужно Малфою, разрушило ее. Уничтожило остатки веры в лучшее будущее для всего Ордена. Для всего мира. Эти воспоминания размажут хлипкую иллюзию спокойствия. Но, что еще хуже, дадут Драко Малфою все карты. — Ты сделаешь все, что я скажу. И чем быстрее ты это осознаешь, тем быстрее мы закончим. Сядь! — он почти крикнул, сжимая зубы. Гермиона прикусила нижнюю губу, делая медленный шаг вперед — к стулу. К Малфою. — Пей, — он протянул ей второе зелье с видом, не терпящим никаких возражений. Гермиона сжала баночку в пальцах: прохладная жидкость переливалась тускло-изумрудным, будто внутри плескалась сама ночь. — И без фокусов, Грейнджер. У меня этого добра целый шкаф: если не выпьешь, волью в глотку как в прошлый раз. Возможно, выхода и правда не было. А может, она просто устала. Чертовски устала от ран, холода и бесконечного чувства надвигающегося конца. Оно было похоже на то, что они испытывали в самом начале войны — когда пришлось жертвовать всем ради неизвестности и страха. Но на этот раз чувство отчаяния заливало до краев. Наверное, поэтому Гермиона молча села на стул под слегка удивленным взглядом блондина. И опрокинула зелье, выпивая в несколько больших глотков. Горечь обожгла горло, тело вздрогнуло. Пульсация в венах усилилась — сердце забилось быстрее, руки мелко дрожали. — Просто… ненавижу, — Гермиона прошептала это на выдохе, когда взгляд серых глаз вдруг заглянул прямо внутрь нее. И усмехнулся уголком губ. — Слышал это раньше. Малфой смотрел на нее, все еще опираясь на кровать: руки по обеим сторонам на изножье, голова слегка наклонена вправо. Но взгляд. Гермиона нервно сглотнула — зелье будто пылало в горле, разбудив жажду. Взгляд Малфоя был предельно сосредоточен. Смотрел не мигая. Она попыталась мысленно оттолкнуть его, успокоиться и возвести стены, как учил Гарри, — и вдруг свет в комнате дернулся. Лампы на стене разом вспыхнули ярче. Тени сорвались с углов и поползли по полу. Окна дрогнули, будто их било ветром, но дождя с улицы больше не было слышно. Гермиона тяжело дышала, пальцы вцепились в край стола, когда мысль мелькнула где-то совсем рядом: может, можно было все оттянуть. Отвлечь его. — У тебя были гости, — выпалила она, сама удивляясь собственному голосу. — Кто-то стучал и пытался открыть дверь. Я… я видела твоего отца. Губы Драко едва заметно дрогнули. Взгляд оторвался, и Гермиона заметила, как серые глаза потемнели. — Это не поможет, — произнес он холодно, почти сквозь зубы. — Сюда никто не смеет входить без моего разрешения. В следующий раз придумай что-то поинтереснее. Хотя постой… — он поднял указательный палец к виску. — Следующего раза не будет. Гермиона сжала кулаки. Он снова вел себя так, будто видел ее насквозь. Индюк. Вместе с тем, где-то глубоко внутри, пришло странное осознание: от мысли, что за дверью мог быть Люциус, сердце готово было разорваться от ужаса. Но когда на пороге оказался он — страха не было. Даже сейчас, когда Малфой возвышался над ней тенью, заслоняя свет, она не боялась его. И именно эта мысль ударила больнее всего. — Legilimens, — Малфой снова уперся взглядом в ее глаза. Тьма снова разверзлась в сознании, холодной волной накатывая изнутри. А потом комната закружилась, забирая все мысли с собой. Оставляя лишь пристальный взгляд серых глаз и острую головную боль.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!