Вернутся к фанфику

Глава 11

12 октября 2025, 13:09
В гостиной стоял привычный для воскресенья шум: Дин размахивал руками, сидя в потрепанном зеленом кресле спиной к не разожжённому камину. Сквозь небольшую щель Гермиона разглядела плечо Невилла и светлые локоны Полумны. Комната взорвалась хохотом, когда Гермиона тихо скрипнула дверью и протиснулась внутрь. Несколько заинтересованных взглядов скользнули по телу, и смех утих. Неловкость. Именно это чувство теперь скользило по лицам друзей всякий раз, как она появлялась где угодно, кроме своей крохотной комнаты на площади Гриммо. Короткие кивки или поджатые губы — все, чем она располагала в кругу друзей. И причин этому не было никаких. По крайней мере, ей так казалось. Гермиона поджала губы и присела на край дивана рядом с Луной. Блондинка вежливо поджала губы, а потом протянула ладонь, накрывая ее руку своей. Странный жест поддержки, будто бы Гермиона потеряла близкого человека или сделала что-то ужасное. Возможно, глубоко внутри она и ощущала нечто подобное, но в реальности не произошло ровным счетом ничего. Просто она высказала свое мнение, как делала всегда до этого. Встала на очередной вечерней корректировке планов и перебила Гарри. Высказала все то, что, она была уверена, крутилось на языке у всех присутствующих. Спросила о реальных дальнейших планах, о том, что у него на уме. И вместо ответа получила лишь странный, немного отстраненный взгляд зеленых глаз. Потемневших, с залегшими темными кругами — в два раза больше тех, что были у него полгода назад, на последней их встрече у могил друзей. Гермиона так и не смогла найти в себе силы пойти туда снова на протяжении последних шести месяцев. И теперь, кажется, вместе с Роном, она потеряла и Гарри. Окончательно. Понемногу гостиная снова наполнилась шумом голосов, и Дин продолжил историю о том, как отбивался от двух Пожирателей пару дней назад. Но уже на полтона тише. Словно любое место, где появлялась Гермиона, автоматически становилось библиотекой. Или кладбищем, где стоило вести себя смирнее и тише. Рука Луны исчезла так же быстро, как и появилась, — кожу ладони обдало прохладным ветерком от резкого движения. — Как ты? — девушка внимательно смотрела на нее в шуме голосов. — Нормально, — Гермиона запнулась. Если нормальным можно было назвать чтение древних томов сутки напролет, запустив пальцы в гладкую шерсть Живоглота, занесенную для стука ладонь над дверью Гарри и долгие месяцы одиночества. Пусть и того, которое она выбрала для себя сама. Все было… нормально. — Ты виделась с ним? — голос Луны стал тише. — Не думаю, что он хочет меня видеть. — А я думаю, что ему сейчас очень нужен друг, — Полумна поджала губы, и взгляд ее задумчиво пробежал по комнате. — Ты тоже его друг, Лу, — Гермиона сжала пальцы на коленях. — Ты знаешь, о чем я. Ему нужен настоящий друг, такой как ты. Никто здесь на эту роль не годится лучше. — Ему нужен Рон, а не я. Я не тот тип… — Гермиона оглядела лица Дина, Невилла и еще нескольких присутствующих. — Друга. Больше нет. — Нельзя просто так перестать быть нужным типом, Гермиона. — Полумна снова обернулась к ней. — Ты всегда будешь нужна ему и всегда будешь именно тем, что нужно. Не важно, что ты думаешь или что он сказал. Вы всегда будете Гарри и Гермионой. И тебе нужно поговорить с ним. Она не хотела говорить с Гарри. Просто не знала, что сказать: с каждым месяцем войны он возвращался в штаб-квартиру другим — более угрюмым и молчаливым. Иногда раненым, отмахивающимся от ее зелий, от помощи. Иногда не возвращался вовсе. Месяц назад Гермиона всерьез разволновалась, когда от него не было вестей целых полторы недели. Но потом Гарри как ни в чем ни бывало появился на завтраке. И никто, кроме нее, не выглядел обеспокоенным. «Мы уже не дети, Герм». «Мы выросли». «Он изменился». И это не выглядело как изменение в лучшую сторону. Гермиона встала с места, не дав Полумне договорить. С нее хватит: будто бы все вокруг лучше знают, что ей делать. Будто бы она уже не попробовала все возможное. Ноги сами понесли прочь из гостиной. И, когда дверь с грохотом закрылась за спиной, Гермиона поняла, почему при ее появлении разговоры стихали, — она так же, как и Гарри, понемногу теряла в этой войне себя. Война забирала у них почву под ногами, определенность, любую надежду, чувство безопасности и уверенности в будущем. В Хогвартсе все было иначе: расписания, обязанности, приносящие баллы, и наказания, эти баллы забирающие. Элементарная математика. Война напоминала процесс приготовления зелья, где одни и те же действия в результате могли дать совершенно иной результат. Или не дать его вовсе. Теперь же любые действия, даже самые обыденные, требовали от нее усилия воли. Гермиона завернула за угол и взбежала по лестнице наверх: возможно, на этот раз, боги будут милосердными. Рука сжалась в кулак, но не замерла в привычном оцепенении — она немного подскочила на месте, когда костяшки пальцев несколько раз ударили о деревянную дверь комнаты. Но ответа не последовало. Тишина преследовала ее каждый раз, когда она находила в себе крупицы сил поговорить с Гарри. Но он почти всегда просто отмахивался от нее или, как сейчас, не удосуживался даже подойти к двери. Но ее эта молчанка уже порядком достала. Гермиона замахнулась и постучала снова — на этот раз стук вышел долгим и громким, эхом пролетая по лестницам вверх и вниз. Последний стук был скорее жестом бессилия, потому что Гермиона просто хлопнула ладонью по двери у своего лица, задержавшись всего на мгновение. Она правда пыталась поговорить. Быть другом. Просто Гарри это было не нужно. Развернувшись на каблуках, девушка прошла несколько шагов и уже ступила на первую ступеньку лестницы, когда за спиной скрипнула дверь. Ручка резко дернулась, и на лестничном пролете показалась фигура Гарри. Темные брюки, футболка и потрепанная джинсовая куртка делали его похожим на темное пятно в блеклом свете лампы. Нижняя половина лица исчезла в короткой бородке, а волосы прядями доставали до плеч. Парень замер, и Гермиона увидела на его лице мелькнувшее удивление. — Привет, — Гарри захлопнул за собой дверь. — Не хочешь говорить? Ладно, но мог бы и предупредить о смене своего настроения, — руки непроизвольно сжались в кулаки. — О чем ты? — парень покачал головой. — Я стучала, ты не открыл. Это говорит само за себя, — Гермиона сложила руки на груди. Внутри рокотала злость: он явно игнорировал ее все эти месяцы и теперь делает вид, будто вообще не понимает, о чем речь. В ответ на ее мысли лицо Гарри приобрело растерянный вид, который она видела всякий раз, как они с Роном делали очередную глупость. — Правда? Прости, я, наверное, не слышал, — Гарри засунул руки в карманы. — Ты что-то хотела? Не слышал. Девушка сделала шаг и снова поднялась на пролет со ступеньки. — Ты, что, поставил Заглушающее? — Да, мне нужно было… подумать. — Парень отвел взгляд, явно не желая продолжать разговор. — Над чем подумать? — Гермиона сделала еще один шаг навстречу, но Гарри с шумом вздохнул и в два шага обошел ее, оказываясь на лестнице. — Герм, извини, мне надо идти, — он отвернулся, и теперь она видела лишь его примятые на затылке волосы. — Я хотела с тобой поговорить! — она повысила голос, и Гарри замер на третьей ступеньке. — Ты избегаешь меня, и это ничего, хотя мог бы и объясниться. Но, Гарри, я должна понимать, что происходит. Ты… ты просто… — она взмахнула руками, но они бессильно ударились о бока. — Давай в другой раз? Слова холодными камнями осыпались в тишине лестничного пролета. Гарри сделал еще несколько шагов от нее, не оборачиваясь. — Нет, мы поговорим сейчас. Она не намерена была больше ждать. — Говори, — он замер, а пальцы с силой сжали перила. Гермиона увидела, как кончики пальцев с отросшими ногтями побелели от напряжения. Он не хотел слышать, смотреть на нее. Ставил заглушающие заклинания и все еще стоял к ней вполоборота. Это и было ответом на все вопросы, но она была бы не Гермионой Грейнджер, если бы не попыталась разобраться. — Я не понимаю, что с тобой происходит. Ты молчишь или постоянно уходишь, а на прошлом собрании… я лишь хочу понять тебя. Война высасывает из всех последние силы. Я же вижу. Никто не признается, но все измождены. Выжаты. И если ты этого не видишь, то ты просто слеп! — Всем тяжело, Герм, но они все взрослые люди, которые приняли решение остаться. И если ты устала, то тебя здесь никто не держит. — Я не… Гарри, как ты мог подумать, что я хочу… — Несложно догадаться. Ты не обязана передо мной отчитываться, и я приму то, что ты хочешь уйти, но, пожалуйста, прекрати упрекать меня в том, что делаешь сама! Слова ощущались пощечиной на лице: Гермиона рвано задышала, стараясь сдержать подступающие к горлу слезы. Это было больно. Больнее, чем если бы он действительно ее ударил. — Делаю сама? Что, прости? — Что слышала. Ты только прячешься в комнате и возражаешь на собраниях, но они хотя бы пытаются что-то сделать. Приблизить конец войне. — Ты обвиняешь меня в том, что я делаю недостаточно? Гарри, я не узнаю тебя, — нижняя губа предательски дрогнула, но Гермиона сдержала судорожный всхлип. — Я просто устал видеть этот взгляд. Ты будто бы презираешь всех здесь. И то, что мы делаем. Будто бы ты больше не часть Ордена, вот и все. И это не только мое мнение. — Правда? И кто же еще такого мнения? Скажи мне. — Не придирайся к словам! Ты прекрасно знаешь, о чем я. Все здесь пытаются сделать хотя бы что-то. — Что именно? Какой у нас план, Гарри? Просто «победить злых Пожирателей»? Как ты собираешься это сделать? У нас нет ни сил, ни ресурсов. Последние средства на исходе, и это я еще не говорила о материалах для зелий, которые давно закончились. Так что конкретно все здесь, кроме, разумеется, меня, пытаются сделать? Каков наш план? — План — выжить любой ценой. Бороться. Быть вместе, как и в самом начале… — голос парня звучал отстраненно, словно заученный доклад по травологии. Гермиона прикусила щеку изнутри — и во рту расплылся солоноватый привкус крови. — Ты сам хотя бы веришь в то, что говоришь? — она перебила его на полуслове. — Потому что сейчас ты звучишь как… — она замолкла. Это звучало действительно плохо. — Как кто? — голос Гарри зазвенел металлом. — Как кто, Гермиона? — Как Дамблдор, — почти прошептала. — Он знал все с самого начала и ничего не сказал. Он снова и снова обманывал нас всех, каждый день. — Получается, теперь я тоже обманщик, если верю в нашу победу? — В победу над чем, Гарри? Какого выигрыша ты ждешь? За два года мы потеряли больше людей, чем выиграли схваток… Я больше так не могу… — Так и не нужно! Ты вольна уйти хоть сейчас! — Гарри кричал. — Мне плевать, сколько это займет: месяцы или годы. Я принял решение, как и все в этом доме, — бороться до конца, уничтожить каждого обладателя пожирательского плаща, вернуть магическому миру покой. И мне очень жаль, что ты думаешь иначе. Но это лишь значит, что тебе здесь не место, вот и все. Она давно не видела его таким: лицо исказила гримаса ярости, а между бровей залегла морщинка. Он метнул на нее еще один взгляд, а потом лишь покачал головой, отворачиваясь. Вот так просто он готов был разорвать все в между ними в клочья. Одним махом. — Отличный план, Гарри Поттер! В таком случае, я и вправду, пожалуй, останусь в стороне. — Вот и славно. — Славно! — последнее слово ударилось в спину удаляющегося по ступенькам парня. Гермиона не могла отдать себе отчет, что из всего сказанного им ранило ее больше: скользящая в каждом слове злоба или же полное разочарование в ней самой. Он будто бы специально вел себя как последняя сволочь, чтобы закончить разговор побыстрее и больше к нему не возвращаться. Подтверждением тому были гулкие шаги по лестнице — Гарри спускался все ниже, когда Гермиона вдруг бросилась следом. — Это и есть твой ответ? — она крикнула громче, чем следовало, но сейчас было все равно, услышит ли их кто-то еще. И это сработало. — А какого ответа ты ждала? — он обернулся к ней. — Правдивого. Ответа моего лучшего друга, — в глазах защипало. — Ответа Гарри, которого я знала, у которого уже был один план. И которого я точно так же, как и в прошлый раз, вижу насквозь. И не отпущу одного. Она чувствовала, как две горячие слезы скатились по щекам. — В этот раз все иначе, — Гарри проследил за одной из слезинок взглядом и поджал губы. — Почему? — Потому что того мальчишки больше нет. И в этот раз я должен сделать все правильно. — Нет, Гарри, постой! — она попыталась ухватить его за локоть, но парень лишь покачал головой и толкнул входную дверь, сбежав по ступенькам. Она не могла оставить это вот так: Луна была права, и Гермионе стоило проглотить свои обиды в этот раз. Гарри и правда необходима была ее помощь, пусть он сам этого и не признавал. Что-то в его взгляде, следящем за ее мокрой от слез щекой, — девушка толкнула дверь следом, выбегая за ним в легком свитере и туфлях на плоской подошве. Гермиона хотела окликнуть его, но силуэт Гарри скрылся за поворотом. На улице стоял пасмурный сентябрьский вечер: прохладный ветер облизал кожу, и девушка пустилась на бег, стараясь не упустить из виду фигуру Гарри. Возможно, он слышал ее шаги, но так ни разу и не обернулся. Несколько метров спустя парень остановился, заставляя Гермиону замереть на месте: палочка сделала знакомый жест в воздухе — и фигура Гарри растворилась в воздухе. Она подбежала ближе, доставая свою палочку из кармана джинс. Нужно было сосредоточиться. Просто сделать глубокий вдох и сосчитать до пяти. У нее уже несколько раз получалось подобное: Гермиона вытянула перед собой палочку и уставилась в воздух. — Vestigium, — дни взаперти комнаты проходили быстрее, если у Гермионы было настроение на чтение специальной магической литературы, вроде «Специальных дисциплин аврората» или «Контроля нестабильной магии». Воздух перед глазами будто бы завибрировал, поблескивая. Энергия от недавней аппарации Гарри имела зеленоватый оттенок, перетекающий в серый по краям, и была на удивление живой. Пальцы обожгло теплом, когда девушка коснулась причудливой трещины в пространстве, аппарируя следом. Мир закружился вокруг, сворачивая внутренности в узлы. Уже через мгновение Гермиона оказалась в темном переулке. Эти узкие проходы и грязный обшарпанный камень нельзя было спутать ни с чем иным — Гарри спешил в Косой переулок. Хотя бы этот факт должен был настораживать. Гермиона обернулась по сторонам, но в полумраке разглядела лишь несколько фигур вдалеке. Быстро наколдовав накидку с широким капюшоном, она зашагала вперед в надежде догнать Гарри, куда бы он ни отправлялся. И не прогадала. Еще одна спешащая фигура в темной мантии мелькнула в толпе. Несколько зевак проследили за плащом так же пристально, как и Гермиона. Сомнений не осталось — она нашла его. Гарри прошел еще несколько метров и скрылся в узкой улочке. Гермиона притаилась у одной из вывесок поодаль: в глаза бросились несколько листовок Министерства и наполовину оборванная реклама нового бара за углом. Она сжала палочку в руке, двигаясь следом. Мимо прошли несколько волшебников, но она явно мало интересовала прохожих Косого переулка в пятницу вечером: гулкие голоса и топот ясно свидетельствовали о конце рабочего дня. Уставшие работяги отправлялись в ближайшие пабы, а остальные старались поскорее добраться до дома до наступления темноты. За последний год война коснулась даже центра магического Лондона, и находиться здесь в поздние часы теперь означало нарочно подвергать себя опасностям быть втянутым в стычку или ограбленным. Это только в лучшем случае. Девушка выждала несколько мгновений, а потом двинулась следом. Улица пустовала. Тонкая линия света тянулась от щели в полуразрушенной стене в трех метрах перед ней. Кроме этого, вся узкая улочка была погружена в полумрак. Серые тучи бродили по небу еще с раннего утра, обещая вот-вот накрыть Лондон ливнем. Гермиона сделала несколько осторожных шагов вперед, когда тело пронзил страх. Нет, это был ужас. Громкий крик отразился от кирпичных стен улицы, многократно усиливаясь. Гермиона замерла на месте, вытянув перед собой палочку: крик казался почти нечеловеческим, животным. Невыносимой болью. Звук продлился еще несколько секунд, а потом резко стих. Улица снова погрузилась в тишину. Сердце бешено стучало в груди. Гермиона снова обернулась по сторонам, но не заметила никого вокруг. Здесь она была не защищена с обеих сторон улицы и стояла у всех на виду. Можно было бы пойти назад и вернуться в свою комнату, на площадь Гриммо. Но она просто не могла оставить это на полпути — Гарри скрывал от нее что-то важное. И теперь она совершенно точно боялась за него, что бы он ни говорил. Девушка сделала еще несколько неуверенных шагов и заглянула за полуразрушенную стену дома: внутри не оказалось ничего. Дом был нежилым уже, кажется, вечность — заросли плюща и пустые бутылки, покрытые мхом, говорили сами за себя. Крыши у дома тоже не было, потому что внутри оказалось, на удивление, светло. Последние солнечные лучи освещали несколько брошенных бездомными деревянных ящиков и подобие пепелища костра. Гермиона старалась оставаться бесшумной, внимательно выбирая места для шагов. Теперь ей начало казаться, что крик ей и вовсе послышался. Внутри все еще остались подобия стен, хотя многие из них теперь напоминали лишь груды трухи и камня. Гермиона огляделась и двинулась вглубь, выставив палочку перед собой. На всякий случай. Из-за стены впереди раздался шорох — и девушка остановилась. Тихий звук повторился снова. Кто-то тяжело дышал, словно до этого бежал достаточно долго. Девушка коснулась рукой стены и аккуратно выглянула из-за нее. Рука с палочкой обмякла. Гермиона задержала дыхание, чтобы не издать ни звука, хотя сердце пропустило удар: Гарри был здесь. Это обрадовало ее, но радость сразу сменилась ужасом. Гарри был не один, и то, что он делал… Ужас сковал ее тело, не давая закрыть глаза или пошевелиться. Темная мантия Гарри Поттера причудливыми длинными узорами лежала на земле, свисая с плеч. Он стоял на коленях лицом к ней. Ладони — на темной человеческой фигуре. Теперь крик перестал казаться вымышленным: мужчина в мантии Пожирателя Смерти лежал на мокроватой земле перед Гарри. Руки раскинуты по сторонам, а на шее зиял огромный кровавый порез. Гермиона будто во сне наблюдала, как Гарри касается пальцами кровавого следа и взмахивает палочкой в воздухе, чертя руны. Некоторые из них были ей незнакомы, но пару она видела в древних книгах из библиотеки Блеков. Жизнь. Защита. Гарри сбросил капюшон и быстро бормотал, произнося заклинания. Он убил человека. Гарри убил Пожирателя прямо здесь, посреди города. После разговора с ней. После самого обыденного обеда на Гриммо. Он просто пришел сюда и… Пальцы парня окрасились в алую кровь, но тихий шепот не смолк. Гермионе казалось, что ее сейчас вырвет от волнения. Гарри пропадал часто, и так же часто в его отсутствие они за завтраком читали газеты с сообщениями о смерти высокопоставленных чиновников Министерства, чистокровных приближенных к Корбану Яксли. Они ликовали и удивлялись, как кому-то удается выследить их одного за другим. Строили догадки и даже делали шуточные ставки. Гермиона прикрыла рот рукой, когда Гарри вдруг сжался в комок и повалился на землю рядом с мужчиной. Первым порывом было броситься к нему, но Гермиона лишь сильнее сжала крошащийся кирпич под пальцами: она не должна была выдать себя. Только не сейчас. Одним делом было говорить о планах Ордена и налетах на штабы Пожирателей, а совсем другим было… это. Гермиона с одного взгляда могла отличить темный ритуал от простого заклинания, и то, что делал Гарри, было совсем не похоже на бой или самооборону. Мужчину перед ним убила явно не Авада, а перерезанное горло. — Мерлин, что же ты натворил? — Гермиона прошептала беззвучно, когда стон парня перерос в вой. То, что он делал, явно приносило ему боль. Но помочь ему она явно не могла. И сможет ли еще — оставалось очень сложным вопросом. Гарри замолчал, тяжело дыша, а потом пошатнулся и поднялся на ноги. В его левой руке что-то блеснуло — и исчезло в кармане мантии. Гермиона аккуратно оттолкнулась от стены, стараясь остаться все так же незамеченной, сделала шаг назад, затем еще один. Когда полуразрушенный дом оказался за спиной, она бросилась бежать. Ужас сковывал пальцы, но девушка наспех взмахнула палочкой и трансгрессировала, снова оказываясь у входа в штаб-квартиру. Сердце стучало где-то в горле, когда она открыла дверь рывком, игнорируя силуэт Дамблдора, пролетевший сквозь нее на входе. Гермиона взбежала по ступенькам, взмахивая палочкой еще до того, как отпирающее заклинание сорвалось с губ. — Алохомора! Дверь комнаты Гарри не поддалась. — Бомбарда Максима! — Гермиона рявкнула так, что замок разорвался на части, обдавая ее волной мелких осколков. Дверь тихо скрипнула, открываясь. Она больше не намерена была избегать правды: может, она и предала их дело, стараясь найти в этой войне крупицы смысла, но то, что делал Гарри, не поддавалось никакому разумному объяснению. В комнате было грязно. Не просто пыльно, а действительно грязно. Воздух стоял тяжелый, пыльный, с запахом старого пергамента и воска. На полу валялись обрывки пергаментов, а на полках громоздились фолианты в кожаных переплетах. Некоторые из них Гермиона узнала — книги по темной магии, редкие, о которых она читала в «Истории магических искусств» или слышала от старшекурсников. Гарри рассовал их в беспорядке, словно они были рекламными листовками с матчами Метел Брай. Она шагнула вглубь комнаты. Под подошвами тихо заскрипел паркет. Она не знала, что ищет, но после увиденного в Косом переулке точно знала — Гарри делал нечто ужасное. Нечто очень глухо отзывающееся на задворках сознания. Это чувство, которое она уже испытывала раньше, но отказывалась осознавать. Его комната была гораздо больше ее коморки: широкая кровать, несколько шкафов, стол, комод — все это когда-то, возможно, принадлежало Сириусу или Беллатриссе Лестрейндж. Рядом с полками на стене висело массивное старое зеркало в медной оправе. Гермиона взглянула на свое отражение и замерла, переводя взгляд за свою спину. Конечно, он был здесь. Следовал за ней по самому болючему воспоминанию метр за метром, ступая по ее шагам. Молчал, что было так ему несвойственно. И от этой мысли захотелось усмехнуться. Драко Малфой молча стоял посреди скомканных листов и клубов пыли с таким же замешательством во взгляде, который она заметила в отражении своих глаз. Да, они были врагами в младшей школе, но почему-то сейчас Гермиона не удивилась сочувствию слизеринца. Они были просто людьми, давно переросшими это все. Странно, но его темный выглаженный костюм и здесь смотрелся чересчур вычурно. Сложно было найти место в ее голове, где Драко Малфой вписался бы в интерьер. Бред какой-то. Ему вообще не следовало бы здесь быть. Подтверждением тому была тупая головная боль, которая на этот раз точно продлится намного дольше, чем во все прошедшие разы. Но останавливаться было поздно. У нее было не так много времени. Да и медлить больше не имело смысла. Гермиона сделала глубокий вдох, мысленно готовясь к тому, что и так произойдет, — это воспоминание она прятала в себе долгие недели в Мэноре. Хоронила его под грудами других, совсем ненужных мыслей. Лишь бы только не причинять себе снова ту же боль. Под внимательным взглядом Малфоя она двинулась к письменному столу. Успокоиться не получилось: тело била мелкая дрожь. Ее снова и снова бросало в жар по мере того, как пальцы перебирали исписанные пергаменты и вырванные книжные страницы, открывали ящики. Последний из них не поддался. Гермиона провела пальцами по поверхности — и почувствовала, как дрожит древесина. Она буквально кожей чувствовала жжение в левом предплечье, когда рука с палочкой замахнулась снова, разнося часть стола и одну из ножек в щепки. Стол повалился на бок, лишенный одной из опор, и хлам вместе с пылью посыпался на пол. Несколько исписанных перьев залила разбитая баночка чернил, и капли забрызгали пол под ногами, но Гермиона не обратила на это внимания. Она оттолкнула шатающийся стол и стала копаться в груде кусков древесины: щепки больно впивались в пальцы, но она упрямо ворошила их, пока под ними не блеснуло что-то. А потом послышался тихий треск. Гермиона замерла, сжимая в ладони осколок зеркала, который видела раньше. Гарри подолгу смотрел в него в поисках помощи и ответов, а позже именно он помог им проникнуть в Хогвартс всего пару лет назад. Треск исходил из осколка, будто бы тихий шепот. Гермиона узнала бы этот звук где угодно, после того, как провела ночи и долгие дни с ним бок о бок. Он был такой же небольшой, неровный по краям, отполированный до болезненного блеска. Гермиона повернула его в руке, но увидела только собственные глаза — огромные, усталые, чужие. На секунду показалось, что глаза в зеркале не её — что отражение моргнуло с опозданием, не послушалось. Острые края больно впились в кожу, и треск усилился. Свет в комнате дрогнул, как и ее сердце. Из глаз закапали слезы. Зеркало трепетало, и с каждым вдохом комната будто теряла очертания. — Гарри, ох Гарри, — потолок начал темнеть, воздух загустел, свет дрогнул, и лампы мигнули. — Ты не мог, — выдохнула она, сжимая стекло крепче. Комната тряслась в ее воспоминании вместе с осколком и задумчивой фигурой Малфоя, который пристально рассматривал осколок в ее руке. — Что это такое? — его голос звучал отстраненно, будто бы вопрос был лишь формальностью. Гермиона не могла произнести ни слова, всматриваясь в свое отражение в зеркале. Он не мог. Не мог. Просто не мог так поступить. В голове роились вопросы, ответов на которые она не могла найти. Полумна была неправа: она больше не нужна ему. Никто из них не нужен, ведь все они упустили момент, в который Гарри Поттер превратился в чудовище. В монстра. В преемника Тома Реддла. — Что это, Грейнджер? — голос Малфоя прозвучал громче. — Это крестраж. Это… крестраж Гарри, — она прикрыла рот рукой, сжимая зеркало сильнее. — Он расколол свою душу, и я больше не могу ему помочь. Дверь за их спинами скрипнула, и Гермиона спрятала руки за спину. Лицо Гарри было еще более уставшим, чем за несколько часов до этого. Следов крови не было, как и мантии. Он оглядел сломанный стол, и взгляд вдруг стал настороженным. Воспоминание начинало блекнуть, а грудь Гермионы сотрясалась в рыданиях. — Что ты делаешь здесь? — он торопливо двинулся к ней, но девушка вытянула перед собой палочку. — Не подходи! — Герм, ты чего? Это же я, — голос парня прозвучал тепло, но лицо осталось ледяной маской. — Стой! — она попятилась к столу. — Остановись! — Что ты здесь делала, Герм? — голос стал холоднее, но он не остановился, продолжая шагать за ней по комнате. Движения казались рваными и резкими. — Ничего, я только… Девушка рванула к двери, перепрыгивая через невысокий табурет. Малфой остался стоять в противоположном углу комнаты, наблюдая за ее воспоминанием. Его лицо не выражало ни одной эмоции. Гарри бросился за ней, хватая за ткань свитера. Они повалились на пол, но Гермиона взмахнула палочкой: — Остолбеней! Тело Гарри замерло, но глаза пристально смотрели на нее, темные, не выражающие ничего, кроме тихой злобы. Это был не ее Гарри. Больше нет. — Ты… прости меня, ладно, — она поднялась на ноги, все еще вглядываясь в лицо друга. — Я найду способ. Я… — она отвернулась и зашагала к двери. Часть комнаты исчезла, растворяясь. Звуки ее шагов исказились, а потом и вовсе исчезли. Гермиона знала: больше в этом воспоминании не было ничего важного, кроме ее слез и побега. Самого трусливого в мире побега под ледяным ливнем. Гермиона взялась за ручку двери, когда тихий голос заставил ее замереть с трещащим в руке осколком. Тело пронзил ледяной страх. — Малфой, — голос Гарри звучал отчетливо за спиной, отчего тело покрылось мурашками. Комната за ее спиной исчезла, растворяясь вместе с воспоминанием. Очертания мебели и стен стерлись, оставляя их в странном полусне. Малфой стоял рядом и смотрел за ее спину с нескрываемым ужасом. — Какая встреча. Гарри больше не лежал, парализованный заклинанием. Теперь на нем была растянутая футболка и потрепанные джинсы, а волосы были аккуратно собраны в хвост. Гермиона силилась откопать в голове подобное воспоминание, но не могла. Она еще никогда не видела Гарри таким. А значит… — Поттер, — Малфой слегка кивнул, пряча руки в карманы. Гарри стоял в паре шагов и смотрел не на нее — его взгляд абсолютно четко изучал фигуру Малфоя. И вдруг на лице Гарри расползлась улыбка. Комната окончательно исчезла, забирая с собой трещащий осколок, пятна чернил и запах пыли. Голову сжало в тиски, и Гермиона прижала ладони к вискам изо всех сил. Магия выбросила их из воспоминания. Щеки были мокрыми от слез, а голова неприятно пульсировала вместе со всем телом. Еще одного вмешательства в свое сознание она просто не переживет. Ни морально, ни физически. Но это было и не нужно. Малфой, задыхаясь, провел рукой по лицу — и пальцы окрасились в красный. Кровь из носа и давящая боль в затылке заставили его сжать челюсти. Воздух вокруг пах металлом, холодом и чем-то горьким. Гермиона сидела неподвижно, пока мысли бились в черепной коробке: Гарри был там. Не воспоминание — он был в ее голове, в ее мыслях. Видел Малфоя. Боль усиливалась с каждой секундой, обращая все тело в одну натянутую струну, пульсирующую в такт колотящемуся сердцу. Гермиона попыталась успокоить дыхание, но к горлу подкатила тошнота — голова готова была вот-вот расколоться надвое. Малфой что-то сказал. Она слышала его голос, но не могла разобрать ни слова. Свет ламп резал зрение. Предплечье горело: она вдруг поняла, что кожа покрылась испариной и свежая одежда прилипла к ней, давя. Согревая еще больше. — Грейнджер! — кажется, он что-то спросил, но Гермиона лишь сильнее зажала голову в тиски. Гарри. Гарри создал крестраж, возможно, и не один. Гарри знал, где она. Знал с кем. — Грейнджер? — голос Малфоя больше не бился звоном в перепонках. Казалось, он звучал где-то совсем рядом с ее лицом. Гарри. Гермиона открыла рот, но слова застряли в горле: свет снова ударил в глаза, и комната стремительно погрузилась во тьму. Она должна помочь Гарри. Любой ценой.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!