Вернутся к фанфику
Глава 19 (Часть 2)
18 декабря 2025, 17:18Гарри шел быстро, почти бесшумно, прижимаясь к стенам темного переулка. Каменная кладка дороги под ногами была влажной и неровной, от чего подошвы ботинок то и дело скользили. В груди кипела злость — плотная и тяжелая — она подталкивала вперед, не давая замедлиться или задуматься.
В одном из грязных окон мелькнуло отражение. Осунувшееся лицо, под глазами залегли темные круги, сероватая кожа, словно он уже очень давно не спал более пары часов в сутки. И это было чистой правдой.
Отросшие волосы спадали на лоб и виски, борода была неровной и темной, придавая ему жесткий, почти пугающий вид. Очков не было, и взгляд казался непривычно острым, холодным.
Он уже привык к новому себе, в отличие от зевак-прохожих, которые вовсе не обращали внимания на врага Министерства-номер-один посреди центральной улицы магического Лондона. Всем было плевать на бедолагу оборванца в старой мантии. Теперь ему даже не нужно было оборотное зелье для подобных вылазок — все, кто видел в нем Гарри Поттера, умирали быстрее, чем могли выговорить хоть какое-то заклинание. Это немного веселило.
У выхода из переулка Гарри остановился и медленно выглянул на темнеющую улицу. В сумерках мимо прошли несколько волшебников, но взгляд парня внимательно следил за темным длинным плащом высокого мужчины в капюшоне. Хлопья мокрого снега редкими комьями падали с неба, превращаясь в месиво еще до того, как коснутся земли. Ботинки хлюпали, но Гарри лишь натянул капюшон посильнее и двинулся следом.
Плащ слегка путался в ногах, а шаги человека впереди были торопливыми, нервными. Гарри чувствовал его страх — слабый, но отчетливый, как запах крови. Это раздражало. Ему хотелось бы удивить мага перед собой. Быть неожиданностью, какой порой бывают рождественские подарки от тех, от кого их не ожидаешь. Но мужчина впереди явно заметил преследование еще в прошлом переулке. Плевать.
Так было даже интереснее.
Гарри сжал пальцы на палочке, ощущая знакомое покалывание в ладони. Магия отзывалась охотно, почти жадно. Он приблизился еще на шаг, затем на второй. Достаточно было одного резкого движения.
В этот момент человек замедлил шаг и начал поворачивать голову, будто почувствовал приближение.
Улица на пару мгновений полностью опустела — несколько волшебников скрылись за дверью магазинчика рядом. Гарри остановился в паре шагов от человека в плаще. Одно мгновение, чтобы насладиться выражением удивления, а потом осознания — в этом удовольствии он все чаще не мог себе отказать.
Во всего одной короткой заминке. Паузе триумфа.
Лицо человека развернулось в профиль, освещенное тусклым светом фонаря: знакомая ровная линия носа, сжатые в тонкую полоску губы. Вечно надменный взгляд, который Гарри помнил еще с первого курса.
Люциус Малфой смотрел на него сквозь хлопья мокрого снега с видом, будто сам же эту встречу и назначил. Дыхание сбилось. На мгновение все вокруг потеряло четкость, словно картину смазали грубой кистью. Павлин. Напыщенный мерзавец — такой же, как и его чертов отпрыск. Он доберется до каждого в Совете сразу после того, как уничтожит всю семейку Малфоев, вместе со спрятанным чарами поместьем. Разнесет там все до последнего кирпича и вытащит Гермиону из-под земли, чтобы….
Чувства смешались в один большой клубок. Было столько невысказанных слов, чувств, оправданий, но они все растаяли, когда она предала его. Предала их дружбу. Их миссию. Все рухнуло, когда он увидел, как Малфой появляется у могил Рона и Джинни с кучкой своих дружков. Идет туда, потому что она сдалась. Выдала все тайны вместо того, чтобы бороться.
Он найдет Гермиону даже в аду, чтобы отомстить. И забрать свое.
Гарри замер, занося палочку для удара — быстрее, чем мужчина перед ним успел уклониться. Злость, всепоглощающая и острая, разорвала улицу на пополам вместе со вспышкой зеленого пламени.
***
Гермиона очнулась с резким вдохом. Застрявший в горле крик превратился в приступ кашля. Хотелось пить, а во рту пересохло. Тело пульсировало вязкой болью, отдавая в левую сторону: предплечье покалывало всякий раз, как она пыталась пошевелить пальцами. Но, по сравнению со вчерашним днем, сегодня пульсация доходила до левого виска. Она лежала в своей комнате в той же позе, в которой вчера ее оставила Миппи — теплое одеяло казалось горячим влажным комком, но сил откинуть его просто не было. Гермиона попыталась открыть глаза, когда в нос ударил едкий запах гари. Тяжелые веки вмиг приоткрылись, но взгляд отказывался фокусироваться. Левая рука казалась черным пятном на фоне белой простыни, кожа зудела и горела. Крестраж забирал ее силы — так накануне говорила Миппи. Но Гермионе казалось, что, кроме магии, крестраж забирал и ее рассудок. Несколько прошлых ночей ей удавалось поспать сном без сновидений, но последние… было сложно назвать даже снами. Это были видения. Обрывки чужих воспоминаний, в которых она была не зрителем, а автором. Главным героем. Она была самим Гарри, и он был намерен найти Мэнор, Малфоев и весь Совет. Ей нужно было поторопить чертова Малфоя с его нерешительной осторожностью: времени на продумывание и без того опасных планов не было. Его не оставалось вообще ни на что. — Миппи! — Девушка попыталась приподняться на подушке, но боль в голове ударила с новой силой. — Миппи! Лампы на стенах были выключены, а свет в комнате исходил от паркета у ее кровати. Тени подрагивали. Глаза медленно привыкали, выхватывая из темноты очертания потолка, знакомые линии мебели. На полу горели свечи. Их было много, Гермиона сбилась на первом десятке. Между ними тлели пучки трав, воздух был наполнен густым запахом горечи. — Миппи? — Голос дрогнул, когда из дальнего угла комнаты на нее двинулась темная фигура. Гермиона попыталась сфокусировать взгляд, но жжение в левой стороне тела пульсировало, мешая мыслить. Силуэт вышел из тени, и дыхание перехватило от сковавшего тело испуга. Свет скользнул по белым волосам, по резкой линии плеч, по лицу, частично скрытому тенью. — Не волнуйся, Грейнджер. Она не придет. — Тихий голос Малфоя заставил присесть на кровати сквозь боль. Гермиона сглотнула и попыталась встать, но тело ответило вспышкой жара слева, такой острой, что перед глазами на мгновение потемнело. — Что ты здесь делаешь? — Она пыталась звучать уверенно, но вопрос прозвучал испуганно. Парень остановился у изножья кровати. На нем была темная рубашка с закатанными рукавами, а мантия валялась рядом на полу. Он выглядел собранным и напряженным. На вопрос парень лишь хмыкнул, присаживаясь на пол у кровати так резко, что девушка дернулась. Теперь промеж свечей она рассмотрела несколько баночек, чаш и потрепанную старую книгу. Слов было не разобрать, но издалека текст был похож на древние руны из тех, что она не раз встречала в книгах по темной магии. Малфой растер в руках несколько сухих трав, бросая их в светлую жидкость в одной из чаш. Издалека она была похожа на молоко, но травы окрасили ее в сероватый цвет. — Это здорово, что ты почтил меня своим присутствием. Я не умерла без твоего драгоценного участия, хотя это бы тебя явно порадовало. Миппи и так отлично справлялась. Можешь убираться! — Гермиона закашлялась и услышала медленный выдох через нос. Малфой встал и подошел к ее кровати с чашей в руках. Только сейчас она вгляделась в ее содержимое внимательнее и замерла: жидкость была не сероватая, а розовая. На белой поверхности плавали алые разводы крови. Точно такой же крови, которая стекала по металлической ножке чаши и капала на пол под его ногами. Этот факт явно не смущал самого Малфоя, потому что парень протянул ей напиток. Книга на полу явно была древней и, что еще хуже, — Гермиона теперь была абсолютно точно уверена — темной. Как и содержимое чаши перед ее лицом. И он не мог всерьез рассчитывать, что она в своем уме выпьет что-либо с его кровью. Нет. Нет. И еще раз нет. Гермиона поморщилась. — Ты спятил? Отойди, — девушка покачала головой, все еще не веря своим глазам. — Пей, — сказал он тихо. — Еще чего. Я и близко к этому не подойду, — язвительно бросила она. — Пей свои снадобья сам. Я не заказывала напитков от зельевара-недоучки. Или думал, я забыла, как Снейп отчитывал тебя на зельях. Такое сложно забыть, уж поверь! — Гермиона хотела рассмеяться, но волна боли заставила улыбку исчезнуть. Несколько капель окрасили край одеяла алым. Малфой выглядел злым и уставшим. Хотя, учитывая последние месяцы, это было его обычное состояние. — Если ты закончила, то поднимайся и выпей это. Ну, если только не хочешь встретиться со своим Уизелом уже сегодня. Слова вонзились кинжалами, и Гермиона вспыхнула. Он говорил о Роне. О Роне, и волоска с головы которого не стоил со всеми своими чертовыми почестями. О Роне, который умирал на ее руках. — Ты не посмеешь говорить о нем… — она почти шипела, садясь на кровати сквозь режущую боль в левом боку. Жар волнами разливался по венам от одной мысли, что Малфой смел упоминать ее друга. Смел открывать свой рот. Гермиона стиснула зубы и резко вдохнула. Кожа горела, боль расползалась от плеча к груди и ребрам. — О, я посмею, еще как. Особенно, когда ты откинешься через считанные часы из-за своей упертости. И тогда я посмею говорить все, что захочу. Без твоего на то разрешения. — Со мной все отлично, Малфой. И если ты сейчас не отойдешь, я… — И что ты сделаешь? — он усмехнулся, но улыбка померкла, когда его взгляд скользнул ниже ее лица. — Довольно, ты сделаешь все, что я говорю. — С чего ты взял? — Мерлин, Грейнджер! Во взгляде парня промелькнуло отчаяние. Что-то новенькое. Гермиона хмыкнула, отодвигаясь еще дальше к изголовью кровати, пока он качал головой, ставя чашу на столик рядом и доставая из кармана палочку. Девушка настороженно наблюдала за кончиком древка, но парень направил палочку в противоположную строну комнаты. — Акцио, зеркало! — он почти рявкнул, и несколько свечей рядом зашевелились от сквозняка. — Посмотри и повтори свои слова снова, Грейнджер. Я жду. Небольшое зеркало слетело с дальней стены и приблизилось к Гермионе. Девушка перевела взгляд с парня на широкую раму. От увиденного она прикрыла рот рукой, подскакивая на месте. Из отражения смотрела незнакомка. Гермиона потрогала лицо руками, испуганно вздыхая. Вся левая сторона тела превратилась в сплетение черных узоров. Это были не вены — кожу покрывала темная магия крестража, поднимаясь от левой руки к груди и виску. Несколько узоров-щупалец доходили до ее левой брови и спускались к скуле. Обычная светлая майка открывала вид на такие же линии на ключицах и ребрах груди. Из горла вырвался стон ужаса. — Вот и отлично. А теперь пей! — Он поднял чашу снова, протягивая над кроватью. — Ты оглохла, Грейнджер? Прием! Усилившийся жар уже не казался Гермионе таким уж страшным. Боль была всего лишь следствием того, что она носила в себе нечто, убивающее ее каждый день. Разрушительное. Девушка медленно сглотнула, подвигаясь ближе к краю кровати. Зеркало медленно заскользило обратно по комнате, но Гермиона до последнего не могла оторвать взгляда от собственного отражения. Черные узоры переливались в свете свечей, будто были чем-то живым. Отдельным от нее. Инородным. Тяжелое одеяло сползло в сторону, оставляя ее в легкой майке и хлопковых штанах, которые почти полностью прилипли к телу. Возможно, варево Малфоя было не самым страшным из всего возможного. Чаша оказалась теплой и мокрой на ощупь. Гермиона поморщилась от очередной волны боли, когда в нос ударил солоноватый металлический запах — в основе зелья и правда было молоко, но кровавые разводы перебивали сладкий вкус жидкости. Иного варианта у нее не было, кроме того, как достать осколок… Гермиона покачала головой своим мыслям и задержала дыхание. Жидкость оказалась не такой уж и противной: несколько сухих лепестков остались на языке, но в целом зелье было более чем сносным. Малфой поднял с пола книгу и пролистал пару страниц, нахмурившись. Потемневшая кожа переплета, треснувшие углы, страницы, исписанные плотным, неровным почерком. От фолианта исходило ощущение давления, будто воздух вокруг стал тяжелее. Парень начал читать вслух, приложив к листу ладонь. Слова были резкими, незнакомыми. Гермиона сделала еще несколько глотков, но остановилась. Свечи дрогнули, их пламя вытянулось, дым стал гуще. Она почувствовала что-то внутри, от чего тело заледенело. Магия поднялась сразу, плотная и темная. Зелье скользило по горлу ниже, проникая в каждую клетку, оставляя после себя ледяной след. Язык заклинания был ей незнаком. Гермиона знала несколько древних языков, иногда любила разгадывать руны, но эти рваные звуки, исходящие из горла Малфоя она не слышала никогда. И явно не потому, что прогуляла несколько занятий по темным искусствам на четвертом курсе. — Ты сошел с ума, — прошептала она. — Это черная магия. — Очевидно, — отозвался он, не поднимая глаз. — Думаешь, тебе с этим помогут школьные учебники? Он провел палочкой над ее левым плечом, и жар сменился странным ощущением давления, будто боль сжали в кулак. Это не было облегчением, но стало сносно. Гермиона сглотнула. — Что ты собираешься… — начала она и осеклась. — Ты собираешься достать его? Нет! — Пока что нет, — сказал он жестко. Блондин стиснул челюсти, и давление внутри предплечья исчезло. — Спасибо. Гермиона поднесла чашу к губам, делая еще один большой глоток. Просто в знак благодарности, и не более. Запах металла ударил в нос, вызывая желание отвернуться. Его кровь пахла так же, как и ее собственная. Обычная. Человеческая. Гермиона закрыла глаза на мгновение. — Если отравишь, — выдохнула она, — я тебя прокляну. Даже с того света. Малфой забрал чашу из ее трясущихся рук. Жар внутри вспыхнул, а затем резко пошел на спад. Не исчез, но отступил, словно огонь загнали глубже под кожу. — Очень страшно. Гермиона нервно сглотнула, наблюдая, как несколько капель крови стекали по чаше и его локтю. Красный кровавый развод отпечатался на ее собственных ладонях. Малфой несколько мгновений вглядывался в ее лицо. Слишком внимательно и без единой эмоции. От этого захотелось сжаться в комок — серые глаза медленно осматривали каждый сантиметр кожи. — Что? — Гермиона поморщилась. В ответ он отрицательно покачал головой и, не отводя взгляда, поднес чашу ко рту, отпивая следом. Гермиона удивленно охнула, когда его губы коснулись металлического края всего в паре сантиметров от ее лица. Отступивший жар снова ударил по венам, но теперь она больше не чувствовала жгучей боли, которая преследовала ее всю последнюю неделю. Тело не болело, скорее… жар был чем-то совершенно иным. Голодным. Истощенным жаждой. На втором глотке глаза опустились на его шею — ровно к тому месту, где две первые пуговицы рубашки были небрежно расстегнуты. Светлая кожа покрылась испариной и отблескивала в пламени свечей. Грудь вздымалась так же часто, как и ее собственная — пульс зашкаливал. Возможно, это были последствия темной магии, но Гермиона не могла собрать мысли в кучу: они разбегались от нее, оставляя один единственный комок жара и нервов внутри. Фокусируясь на чертовой слегка расстегнутой рубашке. Парень осушил чашу и отбросил в сторону. Металл покатился по полу с громким лязгом. В комнате стало невыносимо душно. Пахло едкой гарью и травами. Гермиона сделала несколько глубоких вдохов, но в горле предательски запершило. Серые глаза болезненно блеснули в полумраке. Он молчал — это само по себе было неправильно. На пальцах одной руки можно было пересчитать моменты, когда он вот так молчал в одной с ней комнате, не подбирая очередное оскорбление. Серые глаза смотрели на нее в упор. И от этого взгляда жар под кожей, казалось, стал еще сильнее. Собрался где-то в горле, обжигая, и медленно пополз следом за взглядом серых глаз: Малфой осмотрел ее лицо, опускаясь к левой руке. Из горла вырвался возмущенный вздох, но Гермиона промолчала. Касание обожгло. Его пальцы сомкнулись на ее запястье. Девушка проследила за его взглядом и удивленно замерла. Кожа на левом предплечье оказалась совершенно светлой: темные узоры вен исчезли вместе с болью осколка. — Ну вот и все, Грейнджер. Наслажд… — Малфой запнулся на полуслове. Он отпустил ее руку, но вместо того, чтобы одернуть ее, Гермиона словно со стороны наблюдала, как перехватывает его пальцы снова. Малфой замер на месте, уставившись на ее пальцы. — Грейнджер, что ты… — голос показался Гермионе приглушенным. Она не знала, зачем сделала это. Жар внутри двигался к животу, и дышать стало почти невозможно. Скорее всего, его голос казался таким приглушенным из-за стучащего в ушах сердца. Она не понимала. Не отдавала себе отчета в том, что сделала следующим: рука потянула на себя, сокращая и без того опасно короткие полметра. Возможно, он что-то говорил, но она больше не слышала ни звука. Все ощущения сомкнулись на нахмурившихся светлых бровях — на едва заметной морщинке между ними, которая стремительно приближалась к ее лицу. Малфой не сопротивлялся. Эта мысль хлестнула сильнее любого непростительного. Он, Мерлин его подери, не сопротивлялся, касаясь коленями края кровати. Задевая одну ее ногу. — Я просто… — Гермиона запнулась. Ей следовало остановиться. Это все было последствием темной магии, зелья, его чертова запаха, который заполонил все пространство вокруг. Стоило оттолкнуть его. Отчитать за то, что он вообще все еще находился в ее комнате. За все дурацкие идеи. За неделю ожидания. За… В мгновение все мысли вылетели из головы стайкой испуганных сов. Лицо Малфоя оказалось в паре сантиметров от ее собственного — парень склонился над ней, опираясь обеими руками на одеяло по обе стороны от ее тела. С этого расстояния его глаза казались на пару тонов темнее. И непривычно поблескивали. — Ты… что? — Его голос превратился в шепот. Гермиона с ужасом проследила за его взглядом. Странным, неправильным и слишком… интимным взглядом, который прошелся по ее лицу, опускаясь ниже. Ниже. Она могла поклясться, Малфой пялился на ее губы с полминуты, прежде чем в голове завыла сирена. Наверное, так ощущали себя жертвы хищников: загнанные лани или овцы, в загон к которым пробрался лис. Кровь прилила к щекам, и девушка попыталась отстраниться, но не успела. Чужие губы коснулись ее так стремительно, что из горла вырвался сдавленный вскрик. Рука на запястье Малфоя разжалась, упираясь ему в грудь. Это бред. Она все еще спала, и ей снился кошмар, в котором Драко Малфой склонился над ее кроватью. В котором он целовал ее. В котором она впивалась пальцами в рубашку на его груди, не отталкивая. Притягивая к себе. Это казалось сумасшествием. Губы Малфоя обжигали ее собственные, облизывая, призывая открыться навстречу. Одна его рука легла на затылок. Пальцы запутались в волосах, оттягивая назад. Гермиона зашипела поддаваясь. Впуская его язык глубже. Мерлин. Это была не она. Это был сон. Просто сон. Наваждение. Но жар внутри заставлял вернуться в реальность — это был не сон. Огонь пульсировал где-то внизу живота, выжигая любые здравые мысли. С каждым касанием его пальцев хватка на его рубашке крепла: кажется, одна из пуговиц отлетела на пол. Гермиона задыхалась. Пересохшее горло саднило. Чужой язык касался ее собственного, когда голова с силой ударилась о кровать — Малфой почти толкнул ее, нависая сверху. Его тело прижало ее к одеялу, выбивая из легких остатки воздуха. Он был горячим. Кожа обжигала ее собственную сквозь тонкую ткань рубашки и майки. Его пальцы обхватили подбородок, обездвиживая. Сдавливая почти до боли. Казалось, она умерла и уже горела в аду. Языки пламени обжигали изнутри и снаружи. И хуже всего было то, что это чувство ей… нравилось. Она пожалеет об этом позже. Через мгновение или утром. Может, просто сгорит от стыда за свои мысли прямо сейчас, когда из горла вдруг вырвался сдавленный стон. Гермиона замерла, пораженная этим звуком. Пораженная собой. Стон вышел рваным и едва слышным, но обвалился на их головы громом. Губы исчезли, а уже через мгновение тело обдало прохладным ветерком — Малфой отстранился и встал. Его губы казались красным пятном на фоне светлого лица. Пуговицы все же не хватало, а рубашка была смята настолько сильно, что Миппи вряд ли справится с глажкой. Казалось, что по нему только что ударила молния или, на крайний случай, хорошенько приложился бладжер. Серые глаза смотрели с ужасом. Он поцеловал ее. Он… Гермиона подтянула ноги к себе и отодвинулась на другой край кровати. Голова гудела, а жар внизу живота никуда не делся, продолжая пульсировать. Пальцы коснулись собственных воспаленных губ. Малфой сделал шаг назад, глядя на нее все так же испуганно. Шаг — и одна из свечей потухла под его подошвой, хрустя воском по паркету. Еще один. Дверь ее комнаты с грохотом закрылась за его спиной. Девушка вздрогнула и обхватила колени руками. Несколько свечей дрогнули и потухли, погружая спальню во тьму. Минуту назад она боялась, что уже умерла от стыда и страха. Теперь же смерть казалась самым лучшим вариантом из всех возможных.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!