Вернутся к фанфику
Глава 25 (Часть 1)
7 января 2026, 11:38Комнату заливал белый свет безоблачного зимнего утра. Драко стоял в дверном проеме спальни, прижавшись плечом к открытой двери. Этой ночью ему удалось поспать рекордные четыре часа — и это было по большей части достижением одного из зелий Блейза. Солнечный луч слепил правый глаз, и он потер глаза рукой.
Грейнджер спала в своей кровати: Драко с уверенностью мог назвать это спокойным сном, потому что ее грудь размеренно вздымалась под плотным пуховым одеялом, а лицо выглядело безмятежным.
Парень отвернулся от ее комнаты и зашагал к своему письменному столу. Солнечный зайчик отразился от поблескивающего осколка зеркала, лежащего прямо поверх исписанных пергаментов. Крестраж Поттера едва слышно поскрипывал всякий раз, как Драко проходил мимо этим утром. В такт скрипу кубка из того же стола. Парень поднял осколок, вглядываясь в собственное отражение. Поттер всегда был чудилой, но выбрать для собственной души эту рухлядь — было верхом ебанутости. Пальцы разжались, и скрежещущий осколок ударился о бумагу ребром.
С этим мусором следовало расправиться как можно быстрее, но рисковать походом в Хогвартс сейчас он не мог: прием Яксли был уже сегодня вечером, а увлекательное путешествие в охраняемую дементорами школу могло закончиться как угодно. Для него, в первую очередь. О том, чтобы брать с собой Грейнджер, и речи быть не могло, а вот Блейз выразился предельно четко, и цензурных слов в речи мулата почти не наблюдалось. Оружие против крестражей оставалось большим знаком вопроса в шатком плане, а без него все остальное просто не имело смысла. Драко присел за стол, доставая чистый пергамент и перо: на войне все средства хороши, а у него как раз оставался один очень ненадежный вариант. Все могло провалиться, так и не случившись, но попытаться стоило.
Он окунул перо в чернильницу и вывел несколько коротких предложений. Без подписи и обращения, потому что она не требовалась — его филина узнают там, куда отправится эта записка. Должны были узнать.
Должна. Тем более, что взамен на небольшую услугу он всегда мог предложить Грейнджер. Она вдруг оказалась ценной разменной монетой: из-за нее Долохов лишился расположения Мэнора, а Яксли защищался грязнокровкой, словно щитом, от противников в Министерстве. И в центре этого торга почему-то оказался именно он. Прискорбная случайность.
Драко перечитал написанное дважды, прежде чем свернуть бумагу вчетверо и перевязать тугим жгутом. Сегодня можно было обойтись без фамильного герба Малфоев и конвертов. Не хотелось лишних трудностей ни для себя, ни для возможного получателя. Но он все же прокрутил в пальцах семейную золотую печать. Витиеватая «М» заканчивалась сплетенными змеями и мечами сверху, а по бокам ее опаляли огнедышащие драконы. Отец когда-то рассказывал о древней истории рода, но Драко прослушал многое просто из упрямства.
Он прикусил щеку до крови, прокручивая печать снова. Драконы завертелись вместе со змеями, превращаясь в размытое пятно. Печать упала на стол и со звоном ударилась об осколок. Драко поднялся с места и зашагал прочь из комнаты, на ходу подхватывая мантию. В носу защипало, но парень лишь глубже вдохнул. Прошлого было не вернуть, как и отца. Как и дни, когда прикончить ублюдка Поттера можно было без танцев с бубном и всей магической разведки Министерства магии — просто подловив в одном из темных коридоров Хогвартса после отбоя. Прижать щенка вместе с его уродским шрамом и собачьим взглядом. Следовало сделать это еще тогда, когда Темный Лорд приказывал расправиться со старикашкой Дамблдором.
Драко сжал свернутую записку, и края бумаги захрустели под пальцами. Шаги с гулом отражались от каменных ступеней на пути в башню левого крыла, где спали фамильные филины и пара почтовых голубей.
А теперь отец был мертв.
Он был мертв, и Драко никогда не простит себе этого. Никогда. Он виноват в этой смерти точно так же, как и сраный Поттер. Так же, как и Грейнджер, которая могла помочь, но соврала. Соврала много раз, защищая праведный кусок дерьма, уничтожающий его родных. Его знакомых. Его мир и все, что ему дорого.
И он не намерен просто наблюдать за этим со стороны. Больше нет.
***
Солнце над мостом подернулось пеплом, превращаясь в холодный, мертвый диск. Фигура Джинни осыпалась пылью, и вместо нее перед Гермионой возник Гарри. Его лицо было бледным, заострившимся, а в зеленых глазах, всегда горевших решимостью, теперь застыла ледяная ярость. — Шпионишь? — Голос прозвучал прямо внутри ее черепной коробки, вибрируя отвращением. — Будто я не замечу. Гермиона попыталась отпрянуть, но ноги словно вросли в каменные плиты моста. Гарри сделал шаг вперед, и пространство вокруг них начало искажаться, а закатное солнце померкло, окуная мост в сумерки. — Ты украла его, — прошипел он, и его пальцы впились в ее плечи. — Забрала то, что тебе не принадлежит, и показала не просто кому-то, а Малфою? Звучит так же плохо, как и выглядит. Гарри видел их. Теперь сомнений не осталось, что он действительно был в ее воспоминаниях о крестраже. И сейчас вокруг сознания снова клубился туман, но на этот раз щупальца больше напоминали острые клешни морского краба. Он мог бы выпотрошить ее сознание намного быстрее, чем она смогла заглянуть в его. — Гарри, пожалуйста… — выдохнула она, но его рука уже метнулась к ее горлу. Пальцы сомкнулись на шее мертвой хваткой. Гермиона захрипела, чувствуя, как мир начинает темнеть по краям. Левое предплечье взорвалось такой болью, будто кость начали дробить раскаленным молотом. Крестраж внутри бесновался, отвечая на ярость хозяина. — Вернись, — рычал Гарри, приближая свое лицо к ее лицу. — Вернись и сдайся. Ты предала меня, Гермиона. Променяла наш уговор на этого… выродка. — Я не… — Гермиона вцепилась в его запястья, пытаясь разжать железную хватку. — Гарри, это не ты. Вспомни Сириуса! Вспомни Рона, Люпина, Тонкс! Мы боролись против того, чем ты становишься сейчас. Они умерли за свет, а не за то, чтобы ты нес это все на себе одном. Лицо Гарри исказилось в жуткой, ломаной усмешке. — Я помню всё. Каждую смерть. Я помню цену, которую мы заплатили. И я делаю это, чтобы никому больше не пришлось платить ее снова. На этот раз я действительно справлюсь сам и советую не мешаться. Думаешь, я позволю тебе остановить это? Тебе не справиться. Его хватка усилилась. Воздух перестал поступать в легкие, и Гермиона почувствовала, как сознание начинает рваться в клочья. — Я найду тебя, — прошептал он ей в лицо. — И когда я приду, ты будешь жалеть о том, что не умерла тогда… у школы. Вместо Рона. Вместо Джинни. Мир вокруг моста начал осыпаться черными хлопьями. Небо рухнуло, поглощая Хогвартс и мост под ногами. Хватка на горле исчезла вместе с Гарри. Осталась лишь жгучая невыносимая боль в руке. Тишину разорвал ее собственный крик — оглушительный, полный первобытного ужаса, эхом отразившийся от высоких сводов библиотеки поместья Малфоев. Гермиона медленно открыла глаза: она ожидала вязкую слабость и головную боль, но даже когда свет резко ударил по радужкам, тело осталось непривычно расслабленным. Боль не пришла, как и прилив жара. Девушка поднялась на локтях, оглядываясь вокруг. Она была в своей комнате, а за окном стоял яркий солнечный день. Левое предплечье, где пульсировала черная магия, теперь было туго перебинтовано. Гермиона подскочила на кровати, сбрасывая с тела тяжелое пуховое одеяло — она была в порядке. Просто сон. Кошмар. Туго затянутые на руке бинты поддались со второго раза, треща и разрываясь на волокна. Из горла вырвался тихий вскрик — на всю длину левого предплечья раскинулся затянувшийся розовый шрам. Гермиона коснулась пальцами мягкой теплой кожи. Ничего инородного. Плоть внутри больше не пульсировала, как и не ощущались острые края осколка. Малфой забрал крестраж. Дыхание перехватило — Гермиона поднялась на ноги. Связь с Гарри оборвалась, и внутри было слишком… тихо. Будто последняя нить между ними лопнула, натянувшись до предела. Девушка снова провела пальцами вдоль линии шрама. Малфой получил крестраж, а значит, она была больше не нужна. Палочка оказалась на прикроватном столике, и Гермиона босиком пробежала к двери, занося ее над замком. Он забрал оба крестража, и это делало ее бесполезной даже для Пожирателя Смерти. Просто обузой. Неспособной. Недостаточной. Гермиона рванула дверь на себя, готовясь парировать острые замечания Малфоя, но соседняя комната встретила тишиной. Его не было, как и черной мантии на крючке у входа. Спальня была точно так же залита ярким холодным светом, и от оглушающей тишины Гермионе захотелось обхватить себя руками и сжаться в клубок. Солнечный зайчик ослепил всего на мгновение, заставляя поморщиться. Блестящий осколок лежал прямо посреди стопки пустых пергаментов на столе, а рядом с ним из верхнего ящика виднелась ручка серебряного кубка. Кусочки души самого разыскиваемого волшебника магического мира просто валялись на письменном столе Драко Малфоя, словно не пришедшиеся по вкусу рождественские подарки. Это было так нелепо. Видеть их брошенными здесь без защиты. Гермиона осторожно коснулась холодного металла кубка, словно проверяя, не рассыплется ли он прахом. Без связи и пульсации в венах, они казались просто дорогим антиквариатом. Кубок заскрежетал под прикосновением, и она спешно отдернула здоровую руку. — Мисс Грейнджер? Гермиона вздрогнула и резко обернулась. Посреди комнаты появилась Миппи. В руках эльфийка держала объемную коробку из плотного картона, перевязанную шелковой лентой цвета темного серебра. — Хозяин велел передать это, — пропищала она, протягивая ношу. Коробка оказалась неожиданно тяжелой. Гермиона оглянулась и поставила её на край незаправленной постели Малфоя. Крышка поддалась с мягким шорохом, а под ней оказалась россыпь прозрачных капель-камней на молочном шелке. Гермиона поддела вещь за плечики, и в руках шелком цвета слоновой кости заструилось вечернее платье. Ткань была почти невесомой, но когда Гермиона развернула его полностью, щеки вспыхнули ярким пунцовым цветом. Оно было далеко не тем, что она позволила бы себе надеть даже в самом близком кругу друзей. Слишком откровенное. Кричащее и до неприличия дорогое. Не то, чтобы ее заботило, сколько кровавых денег семейства Малфой выложил в очередном пафосном бутике, но быть к ним причастной сейчас не хотелось вдвойне сильнее. Ткань казалась жидким лунным камнем и была совершенством, но вот крой… Гермиона обернулась к эльфу, но Миппи лишь смущенно сложила руки перед собой, заглядывая ей за плечо. На теле платье держали лишь две тонкие бретели. Вырез спереди был допустимым: ткань закрывала грудь чуть ниже ключиц, ложась на кожу парой аккуратных складок, а вот от вида спины Гермиона поморщилась. Ткань отсутствовала до самой поясницы. Вместо нее по спине струилась тонкая, едва заметная сетка, расшитая мельчайшими камнями. Это было похоже на мокрую паутинку, которая должна была лежать прямо на голой коже от лопаток до самого крестца. Нижнего белья такой наряд не предусматривал, как и укромного места для волшебной палочки. Если Малфой считал, что она пойдет в логово Пожирателей безоружной, то он был не в себе. Под платьем в коробке блестела пара таких же жемчужных босоножек на высоком каблуке: изящные ветви спиралью обхватывали щиколотки и поднимались чуть выше — к икрам. На каблуках Гермиона не помнила себя курса с шестого, когда они с Парвати, Падмой и Луной нарядились на Хэллоуинскую вечеринку наподобие лесных фей. Это было для смеха и не более, но тогда она добротно вывихнула лодыжку, а все следующие выходные вынуждена была ходить по гостиной Гриффиндора в пушистых тапочках. Гермиона положила платье и отступила прочь от кровати. — Это… это шутка? — голос сорвался. — Миппи, я не надену это. Оно вульгарно. Я буду в нем практически голая! Передай Малфою, что нужен другой наряд, или я не иду вовсе. — Господин Малфой настаивает, что это платье — единственный вариант на вечер, — эльфийка виновато опустила огромные глаза. — Сказал, что мисс будет спорить, но мисс обязана надеть именно его. Гермиона со злостью обернулась к кровати. Ткань сползла на пол, сложившись в изящную лужицу. — Он не имеет права! — Она отвернулась к столу, глядя на блестящее зеркало крестража, будто оно могло дать ей совет. — Где он? Я хочу поговорить с ним сама. — Хозяин также велел передать, — Миппи замялась, переминаясь с ноги на ногу, — что если мисс обещает быть готовой к семи вечера, то сейчас может отправляться в библиотеку и провести там столько времени, сколько нужно. До самого вечера. Гермиона замерла. Гнев мгновенно столкнулся с чувством вины, которая была сильнее ее собственного достоинства. Библиотека. Те бесконечные ряды книг, которые она видела вчера перед полубредом легилименции. Если еще был шанс найти нужное ей заклинание, пока Малфоя нет рядом, она должна им воспользоваться. Даже если Гарри ненавидит ее. Даже если их дружба будет тем, чем ей придется пожертвовать для его спасения, она не могла оставить все так. Не попытаться. — Ладно, — Гермиона снова смотрела на комок шелка на полу. Камни отбрасывали солнечных зайчиков по стенам. — Я надену его, но ты отведешь меня сейчас же. — Конечно, мисс. — Миппи щелкнула пальцами, перенося их в знакомый полумрак библиотеки. С прошлого визита ничего не изменилось. Все та же пыль плотным слоем лежала на полках и полу, а воздух казался затхлым, с примесью чего-то горького. Гермиона устроилась за массивным столом, где вчера Малфой выворачивал её сознание наизнанку. Миппи заботливо отправила поднос с привычным завтраком прямо сюда, и Гермиона ела, не отрываясь от пожелтевших страниц. Она начала со знакомого потрепанного фолианта, все так же распахнутого посреди стола. Теперь в книге отчетливо виднелась печать семьи Забини — изящное сплетение змей и цветов. Теперь смысл ссоры в Косом Переулке стал обретать смысл: Гермиона долистала до того самого кровного зелья, которое Малфой отказался готовить во второй раз, и ее брови нахмурились. Перечень ингредиентов тянул на целое состояние, а заклинание было не из самых легких: она мало что умела в темной магии, но несколько рун заставили поежиться, проглатывая остывший чай. Это была древняя темная магия, которую Гермиона вряд ли осилила бы с первого раза. Он и вправду отдал ей часть своей силы, пусть и на короткий срок. Поэтому она целую неделю не ощущала жара крестража — секрет был не в зелье, а в том, что Малфой просто подарил ей это время. В очередной раз. Но зачем. Гермиона со звоном поставила чашку обратно на блюдце, захлопывая книгу. Книга Забини была древним пособием по зельям, в ней не было ни единого упоминания о склеивании разорванной в клочья души. Час проходил за часом. Гермиона достала несколько подходящих книг по темнейшим искусствам с помощью нехитрого заклинания и перечитала обрывки о создании крестражей трижды, надеясь найти скрытый смысл в обратном процессе. Перед глазами снова всплыло видение на мосту. Холодный, чужой взгляд друга. Гермиона закрыла лицо руками. Слишком поздно. Он обещал, что она ответит за то, что встала на противоположную сторону. Он больше не был тем мальчиком, который делился с ней шоколадными лягушками в поезде. Темная магия, которую он впустил в себя, переродила его. Мысль проскользнула с ужасающей ясностью: Гарри не хотел быть спасенным. Он хотел власти, хотел завершить начатое, и её попытки склеить его душу были не его спасением, а ее собственным. Попыткой оправдаться. Забыть о том, как она сдалась, заперевшись в комнате на долгие месяцы после смерти Рона. Как она разочаровалась в этой войне настолько, что предала единственного родного человека, который у нее остался. Как она просто перестала бороться. И теперь ждала от Гарри того же. Слеза капнула на открытую страницу древнего фолианта, расплываясь на пергаменте серым пятном. Гермиона не вытирала её. Она плакала тихо, всхлипывая от осознания собственного бессилия. Знания, прочитанные книги, интеллект — всё это было бесполезно против тьмы, которая уже победила. Она не могла помочь и оказалась бессильной в единственном, что давалось ей без труда — в поиске информации. Выбора больше не было: два крестража лежали в комнате Малфоя, а третий, если он и был, связан с Джинни Уизли. И принимать решение было больше не ее привилегией, потому что это право досталось Малфою сразу после того, как она рассказала ему правду. Гермиона поднялась со стула и встала посреди комнаты. — Миппи. Ей нужно было поговорить с Малфоем сейчас же. Если Гарри знает, где она, и без приема, ей не нужно будет надевать это чертово полупрозрачное платье. Им нужно в Хогвартс и прямо сейчас. Эта мысль заставила носок туфли шумно отбивать ритм по паркету. — Миппи! — Гермиона закричала во второй раз, но ожидаемого хлопка не последовало. Возможно, эльф была занята более важными поручениями, а может, просто забыла о ней. Гермиона обернулась по сторонам в поисках часов, но библиотека казалась заброшенной и молчаливой. В помещении не было окон. Гермиона с трудом могла предположить, сколько времени провела здесь. Может, пару часов, а возможно — и весь день. Она достала из кармана брюк палочку и зашагала к двери. Стоило попробовать удачу. Дверь поддалась без труда, и перед глазами показался все тот же знакомый коридор с рядом горящих факелов. Она шла быстро, почти бежала, прижимая палочку к бедру. Сложная защитная магия поместья скрывала это место для входа, но вот выйти отсюда можно было беспрепятственно. Дверь в конце коридора также открылась от легкого нажатия. Гермиона спустилась по винтовой лестнице почти бесшумно и замерла у выхода. Коридоры Мэнора казались бесконечными лабиринтами. Ей следовало сосредоточиться, повторив шаги точь в точь за Малфоем. За поворотом она услышала резкий шорох и безумный, ни с чем не сравнимый смех, от которого по позвоночнику пробежала ледяная дрожь. Беллатриса Лестрейндж стояла у высокого окна, затягивая перчатку на тонкой руке. Её спутанные черные волосы казались грозовым облаком на фоне зимнего заката. Гермиона задержала дыхание, прижавшись спиной к стене. За окнами изрядно потемнело, но солнце еще освещало сад последними лучами — она не опаздывала. Женщина отвернулась от окна и быстро зашагала по коридору, прямо в ту сторону, где притаилась девушка. Раньше этот взгляд — горящий, маниакальный — парализовал бы её. Но сейчас древко палочки в рукаве давало опору. Гермиона не совсем понимала, что делает, когда оттолкнулась от стены и расправила плечи, выходя из тени поворота. Беллатриса остановилась в паре шагов и сузила глаза, принюхиваясь, словно хищник, учуявший свежую рану. Уголок её губ дернулся, но женщина не выглядела удивленной или обозленной. Обычная дежурная неприязнь. Гермиона сжала палочку в рукаве почти до хруста. — Грязное отродье все еще бродит по дому моей сестры. Убирайся с дороги, — внезапно бросила Беллатриса, потеряв к ней интерес, словно к надоедливому насекомому. — Министр слишком трясется над своей новой игрушкой, чтобы я марала об тебя руки перед приемом. Пошла прочь! Гермиона сорвалась на бег, проскочив мимо, и не останавливалась, пока не оказалась за дверью комнаты Малфоя. Это было неожиданно — Лестрейндж просто отпустила ее. Она обернулась к закрытой двери, словно ожидала увидеть в ней смеющееся лицо волшебницы. Но дверь осталась плотно закрытой на замок. Белатрисса Лестрейндж не изменяла себе в том, что касалось поклонения властным мужчинам: на смену Волдеморту пришел Корбан Яксли, а следом за ним появится кто-то новый. Это было так в духе четы Малфоев — подчиняться сильным и унижать слабых. Гермиона поморщилась и прошла в свою комнату, даже не взглянув на письменный стол Малфоя. Он хотел видеть ее на чертовом приеме, значит, она будет там. Но потом отправится в Хогвартс — с его помощью или без нее. Завтра Министерство Магии больше не сможет остановить ее, а дорога обратно в штаб Ордена будет закрыта. Малфой Мэнор останется позади. Все останется позади. Разлетится пеплом воспоминаний сразу после того, как она уничтожит крестражи. Сегодня вечером все рухнет в преисподнюю: ей предстояло появиться в толпе заклятых врагов ее крови и одновременно потерять всех, кто был когда-либо дорог. Платье полупрозрачным маревом все так же лежало на полу. Гермиона сбросила темные туфли на пол. Малфой явно рассчитывал позлить ее, но для краха Гермионы Грейнджер перед всем магическим миром наряд теперь казался подходящим. — Чтож, подавись своей желчью. Сегодня он пожалеет обо всем, что когда-либо ей говорил. Пожалеет, что не отказался оставлять ее в Мэноре. О каждом касании. Гермиона покрутила палочку в пальцах, глядя на свое отражение в зеркале: она сбежит. Скроется ото всех где-то в укромном месте в горах или у моря, как всегда мечтала. Эта жизнь тоже могла быть прекрасна по-своему: без преследований и оправданий. Без вины. Малфой не хватится ее сразу после приема — ему больше не нужен крестраж в ее руке, и собственная магия снова плескалась в теле. Это могло сработать, особенно теперь. Нужно было только пережить один единственный вечер. Девушка бросила палочку на раковину и открыла кран горячей воды. Если это был последний ее вечер с привилегиями жизни в роскоши поместья перед месяцами поисков безопасного места и жизни вдали от магического мира, она использует его на полную. Под плеск воды Гермиона прошла сквозь свою спальню и выглянула во все еще открытую дверь комнаты Малфоя. В ней по прежнему было тихо, и девушка зашлепала босыми ногами по паркету. Он был сам виноват, что оставил ее без присмотра и с незапертыми дверями. А еще она чертовски устала следовать правилам. Особенно, когда это не приводило ни к чему хорошему. С этими мыслями девушка распахнула один из стеклянных шкафов и вытащила оттуда полупустую бутылку с янтарной жидкостью. Пробка с глухим звуком поддалась, и Гермиона поморщилась от крепкого запаха алкоголя. Виски не был ее любимым напитком, как и алкоголь в принципе, за исключением сливочного пива, но сегодня хотелось немного забыться. Иначе этот вечер было не пережить. Гермиона задержала дыхание и отпила два больших глотка прямо из бутылки. Внутренности мгновенно обожгло, а по телу пронеслась волна тепла. Сделав еще глоток, она поморщилась и прикрыла глаза. Внутренности скрутило, и Гермиона вспомнила, что ничего не ела с завтрака. Это было странно — поднос просто не появился на обычном месте, но и Миппи не показывалась с самого утра. Возможно, сегодня эльфийка была явно занята чем-то более важным. И это было к лучшему. Гермиона поставила бутылку на место и закрыла дверцы шкафа, возвращаясь к себе. Через час отражение в зеркале слабо улыбнулось в ответ. От теплой ванны лицо приобрело живой розоватый цвет, а легкий макияж и собранные в аккуратную прическу волосы подчеркивали ее лицо. Платье сидело идеально, облегая фигуру как вторая кожа, но спина была практически обнажена до самого копчика, прикрытая лишь призрачной сеткой из камней. Гермиона прокрутилась вокруг себя перед зеркалом в спальне. Паутина камней отбрасывала блики по всей комнате с каждым движением — остаться незамеченной на приеме в полтысячи людей в таком наряде было просто невозможно. Пришлось наложить несколько заклинаний для того, чтобы быть уверенной в том, что платье не просвечивало: Гермиона обернулась еще раз, проверяя крепость чар, но шелк лишь едва заметно покачивался на теле. Безопасно. Туфли пришлись как раз в пору, облегая стопы подобием спирали. Гермиона сделала несколько шагов по комнате, опасно покачнувшись на каблуках — практики явно не хватало, и вся надежда была лишь на то, что на подобном приеме ей придется только стоять где-то поодаль у стены. Теперь отражение выглядело напряженно. Это было слишком. Все это, включая прическу и макияж. Будто она была рада идти туда. Быть послушной куклой среди тех, кто мог убить ее в любой момент. Будто бы она хотела этого. Гермиона ринулась в ванную, смывая с лица макияж проточной водой и распуская собранные ранее волосы. Если она и сделает это, то останется собой. Хотя бы гордость Малфой не мог у нее отнять. Лицо без косметики казалось бледным и усталым, а волосы локонами рассыпались по плечам. Так было лучше. Спокойнее. И еще она не пойдет туда безоружной — теперь ни за что. Тонкая ткань платья не скрыла бы и спички, не то что одиннадцать дюймов боярышника. Да и карманов в такой одежде не предусматривалось. Гермиона оглянулась вокруг себя, осматривая комнату так, будто не жила здесь до этого. Стоило лишь найти что-то подходящее… Взгляд упал на все еще разобранную кровать. Гермиона отбросила одеяло, шаря руками по подушкам. Смятый бинт с ее руки все еще лежал там же, куда она бросила его утром. Через пять минут палочка была туго привязана к бедру под подолом платья. Это было неудобно, но такова была цена безопасности. Она нервно поправила лямку платья. За окном совсем стемнело, и часы на стене показывали половину седьмого. Пальцы легко покалывало от волнения. Почему-то сейчас больше не было уверенности в правильности решения — нужно было настоять на своем и отказаться от платья. Отказаться идти вообще. Сбежать уже сегодня, прихватив оба крестража. Девушка прижала ладонь к колотящемуся сердцу и снова выглянула в окно на дорожку перед поместьем. Еще было не поздно. Она могла бы уйти сейчас и выиграть немного времени. Гермиона повернулась к выходу, но скрип двери заставил остановиться. Поздно. Ладони вспотели, а выпитое накануне мгновенно выветрилось из головы, оставляя лишь оголенные нервы. Малфой прошелся по комнате, с привычным звуком сбрасывая мантию с плеч. Она видела тень в дверном проеме и не решалась пошевелиться. С его приходом вечер действительно наступил. Стал реальным, как и все ее страхи. Гермиона постаралась сделать глубокий вдох, когда шаги замерли у двери напротив. Взгляд медленно, почти осязаемо прошелся от ее щиколоток вверх по шелку, замер на линии ключиц и, наконец, встретился с её глазами. Он молчал так долго, что Гермиона почувствовала, как краска заливает шею. — Неплохо, — наконец произнес Малфой, и в его голосе не было привычного яда. Только сухая констатация факта. — Это очень… неплохо, Грейнджер. Голос звучал с привычной легкой издевкой, и это отрезвило быстрее страха. — Сочту за комплимент, учитывая, что платье… отвратительное. — Отрезала она, приходя в себя. — Как ты достал крестраж? Малфой прошел к столу, и она вдруг заметила, что на нем был смокинг, вместо обычного костюма. Светлые волосы аккуратно лежали по обе стороны от ровного пробора, а шею обхватывал черный галстук-бабочка. — Не без труда. — Он обернулся к ней, и в серых глазах было лишь заинтересованное любопытство. — Ты обязана мне жизнью. Снова. Имей в виду, Грейнджер: скоро мне станет неинтересно коллекционировать твои долги, потому что тебе будет нечем расплачиваться. — Я не просила меня спасать. Это была наполовину правда. Гермиона выдержала прямой похолодевший взгляд и была готова парировать. Сегодня она как никогда была готова на любую стычку с ним или с его дружками из Министерства. Хоть с самим Волдемортом, если ему вздумается воскреснуть снова именно на чертовом приеме. Гермиона вздернула подбородок, но вместо ответа Малфой потянул один из ящиков стола, доставая продолговатый бархатный футляр. — Подойди. — Парень открыл коробку и поставил сверху на стопку книг. — Что это? — Гермиона осталась стоять на месте, вытянув шею. Что бы там ни было, она не ступит и шагу, пока Малфой не сменит этот надменный тон. Послышался усталый вздох, и девушка удивленно открыла рот. В его руках было ожерелье. Точнее, это был кулон на тонком серебристом шнурке. Небольшой камень в форме капли был похож на паутину ее платья. Это было… прекрасно и ужасно одновременно, потому что она не могла его надеть. Не имела сил даже на это платье. — Не нужно, — было сложно оторвать взгляд от поблескивающего на свету камня. — Это не тебе решать. Раз уж идешь туда со мной, то все должно быть как можно более… правдоподобно. На тебя обратят больше внимания, приди ты туда в джинсах — или что за тряпки там носят магглорожденные, — чем в этом. — Малфой подошел к ней, и его лицо снова стало напряженным. — В таком случае я справлюсь сама. Гермиона взяла кулон из его рук, отбросила волосы на одну сторону и застегнула цепочку под его молчаливым взглядом. Кулон лег ровно в углубление между ключиц. Прохлада камня моментально нагрелась на коже. — Пошли. Я не люблю опаздывать. Она поджала губы и проследила взглядом за удаляющейся спиной в костюме. Дверь открылась, выпуская Малфоя в прохладу коридора. Гермиона постаралась держать спину ровно и вышла следом, стуча каблуками по паркету. Вместо привычного камина за поворотом, Малфой пошел дальше, не оборачиваясь. Вся его фигура источала расслабленность: пиджак был расстегнут, а одна рука покоилась в кармане темных брюк. Будто подобные приемы были привычным делом. А для наследника древнего чистокровного рода они и были. Девушка прикусила губу, спускаясь следом по лестнице. Юбка не казалась ей узкой до этого момента, и Гермиона подтянула ткань пальцами, ощущая туго примотанную палочку — это немного успокаивало. Парень прошел прямиком к холлу поместья, а затем толкнул массивную входную дверь. Плечи облизал порыв ледяного ветра. Он придержал дверь, но все так же смотрел сквозь нее — в темноту улицы. Гермиона выскользнула из поместья, и тяжелая дверь захлопнулась с грохотом за их спинами. — Тебе не кажется, что стоило захватить мантию? — Гермиона обхватила плечи руками и остановилась на первой ступеньке. Снег окончательно растаял, и теперь она видела только примерзшую пожухлую траву и звенящее звездное небо. Температура явно упала ниже нуля, и кожа мгновенно замерзла. — Не кажется. — Малфой буркнул что-то еще, заходя за первые облетевшие кусты роз. Он остановился лишь в нескольких десятках метров от поместья. Порыв ветра растрепал его волосы, и полы пиджака разлетелись в стороны. Гермиона остановилась напротив, ежась от холода. — Слушай внимательно, потому что я повторю лишь раз, — он смотрел на поместье, а на щеках заиграли желваки. — Держи язык за зубами и не вздумай говорить даже с самим Министром, ясно? Я не буду накладывать Силенцио, как должен, на случай, если что-то пойдет не по плану. На этот вечер твое место вот здесь, — он ткнул пальцем на пол сбоку от себя, и Гермиона сжала зубы. — И не сантиметром дальше, если хочешь и дальше жить свою никчемную жизнь. Ни звука, ни слова. Забини присмотрит за тобой, но чтобы ни единого взгляда в его сторону. Ты должна быть тенью, а иначе пеняй на себя, Грейнджер, усекла? — Малфой наконец посмотрел прямо на нее. Что-то в его взгляде заставило девушку лишь молча кивнуть в ответ. Серые глаза отражали свет одинокого фонаря над головой. После короткой паузы парень достал вторую руку из кармана и протянул ладонью вперед. Гермиона уставилась на его пальцы. — Руку, — Малфой поднял брови. Ее ладонь коснулась пальцев, и дорога перед поместьем закружилась перед глазами. Гермиона сжала руку сильнее, когда туфли коснулись ровной брусчатки. Они оказались на залитой огнями площади перед зданием Ковент-Гардена. Роскошный фасад Королевского театра сиял сотнями магических огней, которые дрожали в морозном воздухе, словно искрами рассыпаясь по мостовой. Вокруг было тесно от карет и черных министерских лимузинов. Повсюду сновали авроры в тяжелых форменных мантиях, их палочки светились тусклым синим светом, сканируя каждого входящего. Министерство не брезговало маггловской культурой, когда дело доходило до искусства. Гермиона мгновенно отняла ладонь от руки Малфоя, словно обжегшись. Его лицо преобразилось. Живая искра раздражения, которую она видела в поместье, погасла, уступив место непроницаемой, ледяной маске высокомерия. Теперь перед ней был наследник рода Малфоев, каким его видели все присутствующие. Он шагнул вперед, и толпа невольно расступилась, осматривая ее с неприкрытым интересом. Гермиона последовала за ним, чувствуя себя невероятно уязвимой в этом шелке цвета слоновой кости. Как только они миновали тяжелые позолоченные двери и оказались в фойе, гул голосов на мгновение стих, а затем возобновился с утроенной силой. Шепотки за спиной становились громче, жаля кожу не хуже мороза. Гермиона ощущала на себе сотни взглядов: презрительных, недоуменных, сальных. Ей хотелось сжаться, исчезнуть, но она заставила себя поднять подбородок. Рука сама собой опустилась вниз, пальцы сквозь тонкую ткань платья коснулись примотанной к бедру палочки. Малфой остановился у подножия массивной лестницы, приветственно кивнув группе мужчин в темных мантиях. Гермиона похолодела, узнавая лица со старых плакатов о розыске: Розье, Селвин, младший из братьев Кэрроу. — Драко, — раздался тягучий, знакомый голос. К ним пробиралась компания молодых людей. Блейз Забини в похожем темном смокинге встретился с ней взглядом. В его глазах не было ненависти — карие глаза так же внимательно осмотрели ее с головы до ног и отвернулись обратно к блондину. Рядом с ним из толпы появилась Паркинсон в ядовито-зеленом платье, а за ней — старшая Гринграсс с выражением вселенской скуки на лице. — Смело, — Блейз усмехнулся, принимая бокал с подноса проплывающего мимо официанта. Гермиона не расслышала ответа Малфоя. Гости прибывали, и зал наполнялся шумом голосов. Следом за компанией слизеринцев показался Теодор Нотт. Он выглядел старше и изможденнее, чем в школе, а под руку его держала незнакомая шатенка с острым взглядом, которая тут же принялась сканировать платье Гермионы с неприкрытым удивлением. За ней, чуть поодаль от шумной компании, в платье из дымчатого атласа стояла младшая Гринграсс. Астория была младше Дафны, тоньше и изящнее, но в её взгляде, направленном прямо на смеющегося рядом с Забини Малфоя, читалась собственническая уверенность. Такая же, с которой она касалась его лица на заднем дворе Мэнора. Жесткая и внимательная. Взгляд девушки соскользнул с парня и остановился на подоле платья Гермионы. Брови блондинки нахмурились, отчего в глазах промелькнула тень неприязни. Будто бы и без нее было мало. Ненависть в зале была почти осязаемой — она вибрировала в воздухе, смешиваясь с ароматом дорогого парфюма и тяжелых цветочных композиций. Паркинсон то и дело отпускала в ее сторону взгляды, полные ядовитого торжества. Внезапно гул голосов оборвался. На сцену, застеленную тяжелым бархатом, вышел невысокий седой мужчина с аккуратно собранными в хвост волосами. Корбан Яксли выглядел уверенно: из-под очков на кончике носа сквозила легкая неприязнь. — Дамы и господа, — его голос, усиленный заклинанием, прокатился по залу, заставляя хрустальные подвески на люстрах мелко дрожать. — Мы собрались здесь в темные, но полные надежды времена. В последнее время магический мир потрясли ужасные события. Мы скорбим о павших членах Совета, чьи жизни были вероломно прерваны в этой бессмысленной агонии старого мира. Гермиона заметила, как плечи Малфоя слева чуть заметно напряглись. Пальцы на бокале сдавили стекло. — Но сегодня мы не только чтим память, — продолжал Яксли, и его взгляд скользнул по залу. — Сегодня мы избираем тех, кто займет их места. Людей чести, готовых настичь любого, кто посмел посягнуть на наши жизни. Возмездие будет скорым и неотвратимым. Внутри клокотала ярость. Гермиона перевела взгляд вглубь зала, надеясь найти опору в тени колонн, но вместо этого наткнулась на него. Антонин Долохов стоял у высокой ниши, полностью игнорируя торжественную речь Министра. В его руке был наполовину пустой бокал с темной жидкостью, напоминающей кровь. Он не шептался с гостями и не аплодировал. Глаза смотрели на Гермиону в упор — тяжело, немигающе, с пугающей сосредоточенностью. Взгляд прошелся по открытым ключицам, задержался на линии шеи и снова вернулся к лицу. В этом взгляде не было похоти — только память. Воспоминание о встрече в подземелье поместья, о его ярости. Он смотрел как мясник на недорезанную тушу, которая каким-то чудом всё еще продолжала дышать. По спине, прямо под россыпью камней, пополз липкий холод. Пальцы под подолом платья судорожно сжались на рукояти палочки. — Какого ты вытаращилась туда? — Голос Малфоя зашипел над ухом. — Тень, Грейнджер. Я что-то непонятно сказал? Гермиона опустила глаза одновременно с тем, как зал разразился аплодисментами. — А теперь, — голос Яксли приобрел вкрадчивые, торжествующие нотки, — я уверен, что многие из вас уже заметили нашу особенную гостью. Прошу приветствовать, Гермиона Грейнджер! — Яксли сделал широкий жест рукой, и на его лице расплылась усмешка. По залу прокатился приглушенный шепот, похожий на шипение змей. Гермиона почувствовала, как сотни глаз сфокусировались на ней одной. Свет магических ламп словно стал ярче, выхватывая ее фигуру в светлом шелке из полумрака, превращая в мишень. Если она и была тенью, как хотел Малфой, то вокруг стоял безоблачный полдень, делая ее центром любопытных взглядов. — Мисс Грейнджер — живое доказательство того, что даже самые заблудшие умы способны осознать истину. Она примкнула к нашему правильному делу, осознав никчемность идеалов былого… союзника. А это значит, господа, что поимка Гарри Поттера — теперь лишь вопрос времени. Справедливость восторжествует совсем скоро, и предатель будет повержен руками тех, кто был ему ближе всех. Гермионе показалось, что пол уходит у неё из-под ног. Слова Министра падали в тишину зала как тяжелые камни, дробя её репутацию, её жизнь, её память о Гарри. Она чувствовала себя выставленной на позорной площади. Тишину разорвал громкий хлопок из зала. Еще один. Антонин Долохов поднял ладони у лица и хлопнул еще несколько раз, пока из зала не послышались еще несколько осторожных аплодисментов. Хлопки переросли в грохот сотен рук, а на лице мужчины снова заиграла полуулыбка, от которой хотелось спрятаться. Гермиона медленно повернула голову к Малфою: он поднес бокал шампанского ко рту и осушил одним глотком. — Улыбайся, — едва слышно, почти не разжимая губ, приказал он, и взгляд на короткую секунду коснулся ее виска. Она сглотнула вязкий ком в горле. Подтвердить преданность Корбану Яксли равнялось сгореть живьем под взглядами всего зала. Улыбка вышла неестественно широкой, а пальцы дрогнули, когда она подняла ладонь в ответ так же фальшиво улыбающемуся Министру. Она бы не возражала, если громадная люстра сейчас свалилась бы с потолка, прикончив ее в эту же секунду. Это было бы приятнее, чем аплодисменты Пожирателей Смерти. Гермионе казалось, что платье сжалось, не давая легким раскрыться. Яксли на сцене продолжал разглагольствовать о новых назначениях, жонглируя фамилиями чистокровных семей, но для нее голоса превратились в белый шум. Пэнси и Дафна, обменявшись красноречивыми взглядами, показательно отошли в сторону, а Малфой отвернулся к Забини. Мулат что-то быстро зашептал ему на ухо, и парень, нахмурившись, сделал несколько шагов в сторону, погружаясь в разговор. Гермиона сделала осторожный шаг следом, но тут же вздрогнула. — Поражена твоим мужеством, Гермиона. Голос был мягким, почти мелодичным. Перед глазами возникла Астория Гринграсс, заставляя остановиться. Малфой за ее спиной рассмеялся очередной реплике друга, когда к ним присоединился Нотт вместе со своей спутницей. Вопреки ожиданиям, на лице Астории не было и тени той брезгливости, что искажала лица подруг. Напротив, блондинка тепло улыбалась. Бордовое платье обтягивало ее талию плотным корсетом, делая похожей на античную статую. Взгляд мельком упал на шею Гермионы, но тут же вернулся обратно. Под беглым взглядом кулон будто вспыхнул на коже. — Должно быть, это невероятно тяжело — пройти путь от пленницы до… союзницы самого Министра за такой короткий срок, — Астория задумчиво поправила завитый локон. — Драко всегда был убедителен в том, что касалось достижения целей. Интересно, что сработало на этот раз… Гермиона опустила взгляд на носки своих туфель, а затем впилась глазами в спину Малфоя. Задушевные беседы с его девушкой не входили в ее планы на этот вечер. Да и на жизнь в принципе. Она сделала короткий шаг в сторону, но фигура напротив зеркально повторила движение. — О, не будь такой букой, — Астория чуть склонила голову набок. — Я не кусаюсь, честное слово. Я просто и сама не в восторге от подобных сборищ. Но рада, что мы теперь… на одной волне. Здесь слишком душно, не находишь? Пойдем, выпьем чего-нибудь освежающего. Гермиона отрицательно качнула головой, стараясь выглядеть вежливой. Она снова поискала глазами Малфоя, но тот вместе с Блейзом отошел вглубь зала, к группе пожилых мужчин. Вместо него на Гермиону смотрела подружка Нотта. Как только их глаза встретились, девушка равнодушно отвернулась, словно потеряла интерес. — Ты должна чего-то выпить, я настаиваю. Хоть глоток лимонада, — прохладная ладонь Астории вдруг взяла её под руку. — А то смахиваешь на школьное привидение. Гермиона вежливо улыбнулась, поймав на себе еще несколько внимательных взглядов. Может, предложение младшей Гринграсс было и не таким плохим. Ее мутило от напряжения, и бокал чего угодно был бы кстати. Длинный стол, уставленный напитками, оказался всего в паре метров, но Астория даже не замедлила шаг. — Тут слишком шумно, — бросила она через плечо, сворачивая в один из боковых коридоров, ведущих прочь от праздничного зала. — Здесь недалеко есть тихий балкон. Спины Малфоя и Забини затерялись в толпе таких же черных смокингов и платьев. Это было именно тем, что Малфой запретил ей делать на приеме. Гермиона взволнованно всмотрелась в затылок девушки, которая скрылась за первой же приоткрытой дверью. Если кто-то и был опасен для нее на этом вечере, то не Астория Гринграсс. Ладонь все равно предусмотрительно легла на правое бедро, где все так же пряталась палочка. И Гермиона ступила следом.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!