Вернутся к фанфику

Глава 25 (Часть 2)

7 января 2026, 13:37
Звуки зала стихли за дверью. Они оказались в захламленном помещении, заваленном старыми театральными декорациями: обломками бутафорских колонн, рулонами выцветших задников и тяжелыми ящиками. Запах пыли и старой краски ударил в нос. Старые театральные стулья стояли в три ряда у стены, а резной деревянный стол был завален старыми афишами. Астория обернулась — и древко волшебной палочки устремилось Гермионе прямо в лицо. Дверь за их спинами захлопнулась с тяжелым, глухим стуком, отрезая торжественные звуки оркестра и приторный голос Яксли. Улыбка Астории померкла. — Я долго не могла понять, что же изменилось. — Девушка выглядела печальной. Взгляд во второй раз опустился на ее шею, от чего стало не по себе. — Драко очень непростой человек… Я тщетно пыталась понять его и так отчаянно желала, чтобы он наконец заметил меня. Заметил, что я достойна его. Гермиона чувствовала, как мелкая пыль забивается в нос и горло, мешая дышать. Палочка Астории больно впилась в кожу прямо под кулоном. — Ты, — продолжала Астория, и ее голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Я все верила, что он лишь делает то, что велит Яксли. Но все это время… это была ты. Я должна была догадаться раньше. — Древко оцарапало кожу, и Гермиона попятилась к двери. Сантиметр за сантиметром, она смещала руку вниз, к бедру, где под скользким шелком была спрятана палочка. — Нечего сказать? — Астория усмехнулась, скользя палочкой к ее горлу. — Ах да, ты теперь еще и дрессированная собачка. Ну, тогда покажи мне какой-нибудь трюк. Девушка взмахнула палочкой, и Гермиона вскрикнула от неожиданности. Заклинание ударило ее в самый центр живота, и мир вокруг мгновенно перестал существовать. Это не было похоже на электрический разряд Круцио; это была тупая, выворачивающая наизнанку боль, будто тысячи раскаленных игл впились во внутренности и начали медленно, с наслаждением наматывать их на невидимое колесо. Воздух застрял в легких, превратившись в твердый ком, а перед глазами расцвели пятна, застилая пыльные декорации театра. Гермиона рухнула на пол. — Великая Гермиона Грейнджер, надежда магического мира. Посмотри вокруг. Ты идеально впишешься сюда. Среди мусора и подделок. Дешевок. — Серебро больно оцарапало кожу, когда Астория с силой рванула подвеску. — Ты не заслуживаешь этого. Ты не заслуживаешь его. Голос доносился словно сквозь воду, холодный и торжествующий. Девушка медленно обошла согнувшуюся Гермиону, похлопывая палочкой по ладони. Никто по собственной вине не заслуживал Малфоя. Напыщенного. Избалованного. Эгоистичного. Хотелось рассмеяться в лицо разозленной блондинке, но Гермиона лишь зашипела от боли. Что бы ни придумала себе Астория Гринграсс, она очевидно промахнулась с мишенью, потому что Гермионе было абсолютно все равно на Драко Малфоя. Можно было забирать его с потрохами. Он целиком и полностью был бесполезен. Раздражал одним своим появлением, и она многое отдала бы, чтобы не видеть его лица больше никогда. Гермиона набрала воздуха в легкие. Она так устала. От боли, обвинений, собственных мыслей, которые завели ее в глухой угол. Хотелось закричать прямо ей в лицо. Наброситься на Асторию и выместить на ней всю злость, накопившуюся за прошедшие полгода. Гермионе казалось, что ее вот-вот раздавит от нахлынувшей грусти и обиды. В глубине коридора послышались тяжелые шаги, резонирующие по деревянному полу. Астория замерла, прислушиваясь. Шаги затихли совсем рядом. Боль резко прекратилась, и Гермиона задышала глубже, прижимая ладонь к выступающему древку палочки. Стоило достать ее раньше. Непонятно, что происходило между младшей Гринграсс и Малфоем, но эти отношения явно нельзя было назвать доверительными. Астория выглядела подавленной и обозленной — Гермиона мало понимала в отношениях, ведь ее собственные рухнули еще задолго до смерти Рона. Они не понимали друг друга. И было лучше остаться просто друзьями. Хотя время от времени она замечала на себе его печальный взгляд. Почти такой же, с каким на нее смотрела Астория. После всего позора, что она пережила за сегодняшний вечер, терпеть безумие его подружки было верхом абсурда. Дверь распахнулась от мощного удара и с грохотом врезалась в груду картонных декораций. В комнату ворвался Забини, а за его спиной виднелось лицо Малфоя. — Драко! Я только… — Астория испуганно отпрянула в сторону, споткнувшись о край тяжелого театрального задника. Поблескивающая цепочка, которую она до этого сжимала в свободной руке, с мелодичным звоном ударилась о пыльный паркет. Он был зол и до этого, но при виде происходящего Драко захотелось взвыть. Ни секунды. Она не давала ему ни единой секунды без вороха проблем и нервов. Ни единой ебаной секунды. Грейнджер лежала на полу и смотрела на стоящую перед собой девушку так, будто собиралась проклясть. — Прочь, — выдохнул он. Это был утробный рык, от которого, казалось, задрожали сами стены театра. — Она лжет. Я уверена в этом. Она… — Пошла прочь! — Драко сделал резкий шаг в её сторону, и девушка вжалась в стену. — Ты сделала достаточно для меня сегодня. А теперь проваливай! Девушка всхлипнула, её лицо исказилось. Забини молча перехватил Асторию за локоть и вывел в коридор, захлопнув за собой хлипкую дверь. Они поговорят потом. В особенности о том, как он упустил ее из виду, когда обещал следить. В каморке воцарилась тяжелая, звенящая тишина, прерываемая лишь хриплым дыханием Грейнджер, которая медленно поднялась на ноги, отряхивая пыль с платья. — Что. Непонятного. Я. Сказал! — Драко ударил кулаком в стену. — У тебя была одна чертова задача. — Какая теперь разница. Все кончено, Малфой. Как будто я не понимаю. — Она подняла на него покрасневшие глаза. Собиралась плакать? Грейнджер готова была разреветься из-за какой-то сущей мелочи, вроде ребячества Астории. Это бесило. Сжимало пружину внутри него до опасного хруста. О чем она говорила? Конец. Он не понимал ни слова, кроме того, что это и вправду был конец. Обрыв его терпения. Он шумно выдохнул, пытаясь восстановить дыхание. Отвлечься. Оторвать намертво прилипший к ее плечам взгляд. Слова сыпались градом с ее губ: что-то важное. Это наверняка было важно, потому что по ее щеке покатилась крохотная слеза — прочертила мокрую дорожку вниз, к шее. Драко силой воли заставил себя поднять глаза. — Ты получил, что хотел, и я больше не нужна. Этот прием — просто повод натравить их всех… Будто кто-то поверил в этот блеф. Грязнокровка среди толпы Пожирателей. Просто дурацкая сказка! — Она отвернулась, стирая слезы тыльной стороной ладони. Снова подставляя свету ламп полуголую спину. Паутина крохотных камней бросила на его лицо десяток бликов, но Малфой даже не моргнул. Она имела в виду какой-то сущий бред, вроде своего сраного Поттера или его хлам, валяющийся в ящиках письменного стола в спальне. Сейчас это казалось такой мелочью. Пустяком, по сравнению с тем, что бушевало внутри. Получил, что хотел. О, нет, Грейнджер, как же охренительно сильно ты ошибалась: он получил все, кроме того, чего действительно желал больше всего остального. До жжения в ладонях. До стиснутых со скрипом зубов. Она поправила упавший на лицо локон, и на спине отчетливо выступили бугорки позвонков. Драко даже не смотрел на ассортимент в бутике по дороге в Министерство. Просто бросил мешочек монет на стол и попросил у симпатичной девушки лучшее, что у них было. Но с первой минуты еще в Мэноре он пожалел, что не заглянул в коробку до того, как приказать Миппи доставить ее в комнату Грейнджер. Потому что это было… слишком. Оно было куском ткани на манекене до момента, пока из-под камней не показалась россыпь родинок. Раньше он ни за что бы не заметил, но сейчас это было всем, что бросалось в глаза. Пыльная комната сжалась до крошечного пятна ниже талии — там, где вырез платья делал опасный поворот, собираясь в две складки на пояснице. Она была слишком. Слишком обнаженной. Расстроенной. Живой. В чертовой комнате было душно. Драко потянул себя за туго затянутую на шее бабочку. Чертов прием. Чертов день. Чертово платье. — Я только не могу понять, зачем ты остановил свою подружку… Все сложилось бы просто замечательно. Какое удачное совпадение! — Грейнджер стояла к нему вполоборота, глядя в потолок. Она несла полную чушь, но сил на крик больше не осталось. А он устал, словно до этого сражался с толпой дементоров, не меньше. Плечи безвольно опустились, он блюдал, как сотрясаются камни на ее спине. Грейнджер беззвучно плакала. Теперь он отчетливо слышал рваные вдохи. — Этого всего не случилось бы, слушайся ты моих приказов! — Драко испугался собственного голоса. Металл дрогнул, и сквозь него прорезалось отчаяние. — Я сказал тебе ни на шаг не отходить от нас с Блейзом. Говорил? Это было единственным правилом. Единственным, мать его, правилом, и ты его нарушила, — он сделал несколько шагов к ней, выкрикивая слова девушке в спину. — А теперь Грейнджер — несчастная жертва! Как насчет подумать головой прежде, чем поступать как… как конченная идиотка? Как тебе такой план, а? Драко задыхался. Казалось, в комнате кончился весь воздух, а воротник сжал горло в тиски, словно чертов ошейник. И он чувствовал себя сраным цепным псом, потому что плечи перед ним снова вздрогнули. Прекрати это. Грейнджер стоило взять себя в руки, иначе… Драко не понимал, что делает, когда в два больших шага подлетел к ней, хватая за плечо. С силой разворачивая к себе. И натыкаясь на острый, израненный взгляд покрасневших карих глаз. Он собирался сказать что-то еще. Много чего. Колкость застряла в горле, как острая кость. — Ты! Ты во всем виноват! Ты. Чертов. Кретин. Моральный урод. Ненавижу. Я ненавижу тебя и все, что с тобой связано! Два кулака с силой ударили Драко в грудь, но парень не пошевелился. Тело словно оцепенело от ее эмоций: ее злость и печаль пронзили его насквозь. Или они были его собственными? — Я так устала от этого. От тебя и твоих дурацких слов. Мерзкий, подлый слизняк! Ты делаешь все это для забавы. Чтобы похвастаться перед своими дружками, или чем ты там еще занимаешься, когда не истекаешь ядом? — Удары сыпались на его грудь один за другим. Слезы на ее щеках высыхали, оставляя после себя только горькую ярость. Так было лучше. Выпусти это. Ей следовало выпустить это наружу, потому что он не мог: на пятом ударе Драко перехватил кулаки, сжимая с силой. Она больше не плакала, и воспаленные глаза с удивлением всмотрелись в его собственные. — Отпусти! — Грейнджер рванула ладони на себя, но лишь бессильно дернулась на месте. — Малфой, пусти! Он не мог. Просто… не мог найти в себе сил на внятный ответ. Грейнджер снова рванула руки, но вместо всего возможного он вдруг потянул ее на себя. Всего один раз. Просто потому что так… было нужно. Необходимо было почувствовать ее тепло совсем рядом. Тело Грейнджер врезалось в его собственное с тихим вскриком — девушка испуганно попятилась назад, но он завел руки за спину, притягивая ее ближе вопреки слабому сопротивлению. Может, она и была сильна в магии, но вот сильной не была. Теплая кожа коснулась его рубашки, обжигая даже сквозь ткань. Он не отдавал себе отчет. Казалось, голова отключилась тогда же, когда ее ладони впервые коснулись его собственных. Драко просто поддался внутреннему порыву. Не мог больше сопротивляться. Себе самому. И этому чертовому платью. — Нет! Прекрати, что ты… — несколько прядей, которые она пыталась пригладить несколько минут назад, упали обратно на глаза. Ее лицо оказалось в сантиметре от его собственного: взгляд из-под ресниц пылал еще яростнее, чем минуту назад. Злись. Злись, Грейнджер. Я хочу увидеть тебя в гневе. Отпусти свою ярость, наконец. Покажи ее мне. Всю до последней капли. — Малфой, стой! Пусти. Слышишь меня? Он слышал. Еще как слышал, но… как же было на это поебать. Драко наклонился так стремительно, что слова превратились в неразборчивый гул. Ее губы смялись под давлением его губ, а зубы клацнули, смыкаясь. Она снова попыталась вырваться из хватки, но он лишь сильнее завел их за свою спину. Немного. Нужно было лишь немного… тепла. Немного той тлеющей внутри нее ненависти, чтобы пропитаться. Чтобы она вернулась к нему — легла на сердце когтистой злобной кошкой и все снова стало как прежде, когда его не заботили слова глупой грязнокровки. Когда ему не было до нее дела. Когда ему было откровенно насрать на то, почему ее чертовы глаза смотрят на него вот так. Внимательно и глубоко. Всматриваются куда-то, куда он, Драко Малфой, предпочитал вообще никогда не заглядывать. Смотрят и прожигают в нем дыру размером с лунный кратер. Грейнджер что-то неразборчиво замычала в стиснутые губы. Но это они уже проходили. Драко выпустил одну ладонь, перехватывая ее лицо. Впиваясь пальцами в волосы и угол скулы. Плевать, он подумает об этом когда-нибудь потом. Через год или вечность, а, может, и вообще никогда. Плевать на все. Свободная ладонь Грейнджер снова ударила его в грудь, но хлопок получился смазанным и слабым. Драко потянул ее лицо выше, заставляя запрокинуть голову. Она снова замычала очередные ничего не значащие возмущения, но второго удара не последовало, потому что его пальцы с силой надавили на подбородок, распахивая рот Грейнджер навстречу. Она уперлась в его грудь, сминая ткань рубашки. Язык коснулся его собственного. Вот так. Умница. Так просто было нужно. Жизненно необходимо. Драко отпустил вторую руку, перехватывая ее за талию на границе глубокого выреза этого дьявольского платья. Пальцы скользнули промеж невесомой паутины из камней, и Грейнджер шумно выдохнула в его губы. Она была без белья — эта догадка не давала ему покоя весь вечер. Каждый раз, отмечая внимательный взгляд в ее сторону, он старался не сжимать бокал сильнее положенного. Она сверкала среди сотен мрачных костюмов и унылых пастельных платьев. Словно светоч — ярко-белый, светящийся в чертовой помойной яме министерского сброда и прихвостней Яксли — отражала пламя свечей, разбивая его на десяток бликов. Драко дважды ловил на себе задумчивый взгляд Блейза. Слишком пристальный для обычного наблюдателя. Похрен. Они поговорят об этом, возможно. Хотя говорить было решительно не о чем: это просто было так… непривычно — хотеть грязнокровку до спертого дыхания и стоящего колом члена. Грейнджер выдохнула прямо в его губы, и напряжение в штанах стало просто невыносимым: он снова возбуждался от нелепого копошения ее рук на своем теле. Поцелуя, съедающего все его самообладание. И плевать, что за неплотно закрытой дверью — всего в десятке метров — была вся чистокровная элита Совета и магического Лондона. Все, кто за одну догадку о его связи с ней расправились бы, не моргая. От прикосновения под шелковой складкой на пояснице кожа под пальцами покрылась мурашками. Обе ладони девушки лежали на его плечах. Драко чувствовал, как острые ногти впиваются в ткань смокинга. Ей нравилось. Он зачем-то улыбнулся одним краешком губ, не разрывая поцелуй. Черт, с каких пор его заботили чувства Грейнджер? Он не знал. Это просто было. Появилось из ниоткуда и осело внутри, заставляя его улыбаться, как дурака. Дурак. Он был самым настоящим дураком, потому что притянул ее сильнее, заставляя вжаться в собственное тело плотнее. Поднять ладони выше, обхватывая его лицо. Теперь сомнений не оставалось — она тянула его на себя. Тонкие пальцы зарылись в волосы на затылке и дернули. Сильно, почти до боли. Она потерлась о него, а шелк на груди опасно натянулся, обнажая больше кожи. Драко чувствовал это, потому что одна из пуговиц на рубашке зацепилась о вырез и рванула ткань ниже. Остро захотелось открыть глаза, но язык Грейнджер вновь ударился о его собственный, выбивая все мысли из головы. Он горел. Разгорался, подожженный ее огнем. Ты сделала это. Ты, Грейнджер, и твои чертовы глаза. Ее глаза. Их больше было недостаточно. Он хотел ее всю. Без остатка. Драко разорвал поцелуй, и губы Грейнджер сомкнулись с мокрым звуком, а глаза распахнулись. В них плескался ужас. Раскрасневшиеся щеки и сбившееся дыхание: она отпустила его волосы и одернула руки, но снова задохнулась, потому что парень шагнул вперед — на нее. Гермиона попятилась. Спина натолкнулась на край резного стола, и она оперлась на него руками. Сердце в груди колотилось с бешеной скоростью. Даже яд крестража обжигал слабее, чем его взгляд: безумный, животный, не слышащий ничего вокруг. Малфой пугал ее, нависая сверху так стремительно, что она не успевала перевести дыхание. — Я… нам не стоит… — слова застряли в горле, потому что его лицо снова оказалось в паре сантиметров от ее собственного. Малфой сокращал расстояние. Медленно, как загоняющая в ловушку змея. Алые губы приоткрыты. К ней. Гермиона услышала сдавленное дыхание и замерла — он тоже горел. Малфой чувствовал то же самое, что и она: пульсирующий клубок, спускающийся все ниже по животу. С каждым исчезающим между ними сантиметром он сползал все ниже. И ниже. Гермиона испуганно сглотнула, когда губы перед ней преодолели последний миллиметр. В голове звучали отголоски собственных фраз о том, что ей стоило быть осторожной, благоразумной и что-то еще. Такое важное. Гермиона постаралась вспомнить, но не смогла. — Нам не стоит что? — Голос Малфоя стал настолько низким, что воздух между их лицами завибрировал. Он сошел с ума. Рехнулся точно так же, как и она сама. Он просил о помощи, и ей стоило остановить это. Остановить, а иначе произойдет нечто ужасное. Тяжелое дыхание сбилось, а его ладони медленно оперлись на край стола по обе стороны от ее бедер. Она должна была сказать… всегда говорила много глупых-глупых слов. Бессмысленных. Но вместо этого Гермиона подалась вперед, сокращая расстояние. Врезаясь в чужие губы снова. Руки Малфоя заскользили по ее бедрам, сминая шелк, а язык снова сплелся с ее в причудливом танце. Парень подался вперед, подтолкнул выше и приподнял, усаживая на стол перед собой. Резные ножки неприятно скрипнули по паркету, когда он врезался в край стола, оказываясь между ее ног. Ладони с силой дернули платье вверх, и Гермиона охнула — пряжка ремня уперлась ей в живот вместе с натянутой тканью брюк. Он был возбужден. Это осознание хлестнуло, отрезвляя. Руки снова дернули платье наверх, и Гермиона сильнее вцепилась в его затылок руками. Послышался треск ткани и сдавленное рычание в поцелуй. Несколько камней застучали по столу, скатываясь на пол. Он коснулся колена и двинулся выше. Кожа покрылась мурашками, а Гермиона сильнее зажмурилась. Это могло закончиться. Оборваться прямо сейчас, если мимо комнаты пройдет пара пьяных гостей или Малфой вдруг опомнится. Это могло закончиться… И она не переживет, если так и будет. Просто погибнет от съедающего изнутри огня. Низ живота пульсировал в такт ее сердцу, и теперь ей не помог бы обычный ледяной душ или сон, как в прошлый раз. Рука Малфоя сжала бедро, стремительно скользя еще выше. Прохладный воздух обжигал обнаженное тело — платье поднялось опасно высоко, застилая стол под ней полупрозрачным маревом шелка. Пальцы парня очерчивали узоры на ее животе. Гермиона зашипела, когда рука вдруг соскользнула между ног. Одним движением оказываясь внутри. Бедра напряглись, но лишь уперлись в его бока. Она вскрикнула, отстраняясь. — Малфой, — слово вышло рваным, а его глаза распахнулись прямо напротив. Гермиона заметила взъерошенные пряди светлых волос и опустила руки на стол, почти падая перед ним. Драко не понимал ни слова. Она была мокрой. Палец скользнул внутрь с липким звуком. Одновременно со сдавленным стоном Грейнджер. Это заставило усмехнуться: все ее замечания и нравоучения были сущим бредом — к первому скользнул второй, и она замолчала на полуслове, прикусывая нижнюю губу. Не то, чтобы он слушал. Она снова говорила, но сейчас он не мог сосредоточиться ни на чем, кроме ее пульсации вокруг его пальцев. Годрик, как же в ней было горячо. И узко. Грейнджер поерзала на столе, бормоча что-то нечленораздельное, и ноги сильнее сжали его бедра. Сильнее. Она нужна была сильнее. Драко медленно достал пальцы, наблюдая ее потерянный взгляд. Упиваясь им, чтобы ввести их снова. Быстрее. Грейнджер запрокинула голову, и ее глаза прикрылись. Шея вытянулась перед ним, а платье соскользнуло с плеча, обнажая одну грудь. Драко толкнулся напряженным пахом в ее сжатые до предела бедра, и ткань натянулась сильнее. Рука двинулась еще несколько раз, и его терпение оказалось на исходе. Перед глазами стояла пелена, когда мокрые пальцы выскользнули из нее, хватаясь за тяжелую пряжку ремня. Драко отстранился, замечая такой же затуманенный взгляд карих глаз. Она попыталась подняться, но одна рука опасно заскользила по столу. Ему нужно было видеть. Въедаться взглядом в искусанные губы и окончательно испорченную прическу — волосы волнами спадали на ее плечи, касаясь оголенной груди. Драко зарычал, рванув ткань брюк вместе с бельем. Все еще влажные пальцы снова скользнули снизу вверх, размазывая влагу по всей ладони, и бедра возбужденно дернулись навстречу. Сейчас. Он сейчас. Драко обхватил возбужденный член рукой. В голове зашумело — он готов был кончить прямо сейчас, от разглядывания поднятого до живота платья и ее распахнутого тела. К нему. Для него. Это сносило крышу, как и ее сбитое дыхание, когда Драко потянул бедра девушки ближе к краю стола. Ножки громко заскрипели. Поебать. Ему было бы все равно, даже если бы Яксли наблюдал за ними собственной персоной, потому что возбуждение пульсировало во всем теле. Он хотел ее. Хотел настолько сильно, что было страшно. Казалось, ничего в жизни он не желал больше. Так безумно. Член коснулся разгоряченной плоти всего на мгновение, и комната наполнилась его рваным стоном и ее вскриком. Драко вошел резко, на всю длину, замирая внутри. Стенки сжались туже, заставляя опереться на стол у ее ладоней. Грейнджер сдавленно дышала прямо в его лицо. В глазах замер испуг. Он не понимал. Член разрывало от напряжения, и Драко сделал глубокий вдох, сжимая ее бедра рукой. Распахнутый взгляд карих глаз все так же прожигал его насквозь, когда он двинулся внутри нее — медленно выходя почти до конца и возвращаясь обратно. Грейнджер замычала в стиснутые губы и прикрыла глаза: ее ладони снова обхватили его плечи, пряча лицо. Нет-нет-нет. Он хотел видеть ее с каждым ускоряющимся толчком. Видеть полураскрытые губы и пульсирующую венку на охренительно горячей шее. Должен был видеть, а иначе это казалось сном. Очередным липким сном, из которого он выныривал утром в пустой кровати. Драко отпустил ее бедро и обхватил шею сзади, разворачивая к себе. Смотри на меня. Только на меня. На меня. Карие глаза распахнулись, когда он резче толкнулся в ее бедра. Чувствуешь? Ты делаешь это со мной. С нами. Это твоя вина. Грейнджер моргнула, а губы снова сжались, сдавливая рваный стон. Она чувствовала. Не слышала ничего из сказанного его немыми глазами. Одна рука соскользнула на его шею, хватаясь на полураслабленную бабочку. Дернула на себя, и узел поддался, развязываясь. Пальцы судорожно пытались справиться с верхней пуговицей его рубашки, но соскальзывали. Драко входил в нее снова, выдыхая через нос. Если она не перестанет касаться, он кончит прямо сейчас. Девушка вздохнула, словно читая его мысли — и руки с силой рванули края рубашки. Несколько пуговиц со стуком посыпались на пол вокруг них. Ненормальная. Горячие губы коснулись его шеи. Тело вздрогнуло, и парень зашипел: язык Грейнджер мокро прошелся от кадыка к скуле, а затем острые зубы прикусили кожу. Она рехнулась. Выбила из него все остатки державшегося на добром слове терпения. Драко оттянул ее голову за волосы и поцеловал снова. Губы с тихим стоном коснулись его. Он толкнулся резче, а ее бедра вдруг поддались, распахнулись навстречу, отпуская сопротивление. Член вошел до предела, пуская по телу заветную волну. Она вскрикнула, извиваясь на столе под ним. Подалась вперед, насаживаясь глубже. Голодная, она шарила руками по его голой груди, царапая. Горячая и оглушенная возбуждением, точно таким же, как и его собственное. Стонала, забыв о чертовом смущении. Громче. Он хотел услышать, как она кричит для него. Выстанывает его имя. Он прикусил ее губу, оттягивая, — и металлический привкус крови растекся по губам. Это толкнуло его вперед. Еще одно рваное движение к ней, и низ живота скрутило судорогой. Под веками заплясали серебристые вспышки, а Драко двинулся внутри нее еще несколько раз. Из горла вырвался хрип. — Моя. — Драко прошептал почти неслышно, но руки на груди замерли. Услышала. Ногти оцарапали плечи, и Грейнджер тихо вскрикнула в его губы. Драко вышел из нее так же резко, как и вошел. Тело выгнулось навстречу: оставшаяся бретелька сползла до локтя, обнажив вторую упругую грудь. Напряженные горошины сосков потерлись о его ребра, пока она задыхалась прижимаясь к нему. Еще одно мгновение. Гермиона спрятала лицо в воротнике его рубашки, восстанавливая дыхание. Внутри было липко и мокро, а пружина внизу живота все еще пульсировала, пуская по телу редкие разряды электричества. Она распахнула глаза и наткнулась на покрасневшее пятно на скуле Малфоя прямо перед собой. Миг. И чужие руки исчезли, оставляя ее без поддержки. Гермиона скользнула ладонями по столу, когда прохладный порыв ветра отрезвил голову окончательно. Малфой отстранился от нее, натягивая штаны одним рывком. Глаза смотрели в пол. Тело вмиг заледенело, и остатки сотрясающего всего мгновение назад наслаждения улетучились. Реальность с грохотом обрушилась на ее голову. Бам. Бедра схлопнулись так же быстро, как Гермиона натянула сползшие бретельки платья назад. Стол покачнулся, и она спрыгнула на пол. Каблуки со скрежетом приземлились на паркет: несколько пуговиц хрустнули под ее туфлями. Малфой поправил рукава рубашки и достал из кармана палочку. Пуговицы его рубашки со стуком поднялись в воздух, возвращаясь на свое законное место. Гермиона бросила смущенный взгляд на его кожу, исчезающую под тканью рубашки, а затем — и черного смокинга. Она открыла рот, но сразу же осеклась: Малфой снова взмахнул палочкой, не оборачиваясь к ней, и невесомые камни поднялись со стола, возвращаясь на ее спину. Платье ровным слоем легло на тело, расправляясь. Гермиона вытерла губы тыльной стороной ладони и заправила прядь волос за ухо. Взъерошенные волосы отказывались приглаживаться. Хотя это было наименьшей из ее проблем: было бы лучше, если бы хоть одна палочка в мире могла исправить то вязкое чувство стыда, которое кололо каждый раз, когда Малфой делал шаг к двери. Он ни разу не посмотрел на нее, смахивая невидимые пылинки с плеч и поправляя взъерошенные волосы. Шаг. Еще один. И еще. Гермиона растерянно облизала губы и замерла на месте. Мысли разлетелись в стороны, и она не могла составить ни одного вопроса, который прозвучал бы логично. Малфой замер у двери, и она увидела его напряженный профиль. — Миппи! — От ледяного звука его голоса Гермиона дернулась. Это звучало хуже, чем пощечина и все Круциатусы, которые ей довелось испытать в жизни. — Забери ее. Хлопок аппарации домашнего эльфа прозвучал одновременно со стуком закрывающейся за ним двери. Гермиона втянула воздух ртом, сдерживая слезы. Это не стоило того. Малфой никогда не заслуживал их — горячих, стекающих по щекам солеными дорожками. Он был не достоин ни единой ее слезинки. Не достоин! Тонкая рука Миппи ухватилась за ее указательный палец, и это показалось Гермионе еще более унизительным. Эльфийка заглядывала в ее глаза с жалостью, а потом комната растворилась в прыжке аппарации. Гермиона едва сдержала всхлип, когда ноги коснулись привычного ковра ее комнаты. Миппи исчезла беззвучно, не задавая вопросов. Просто оставила ее одну. Гермиона закрыла лицо руками и присела на пол, сбрасывая туфли с ног. В тишине послышался громкий всхлип.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!