Вернутся к фанфику

Глава 38. У поводка два конца

13 сентября 2026, 10:58
      Звон колокольчика сначала звучал отдалённо. Тихий, едва различимый, как смешок в тишине. Сайлас смахнул голограмму, сворачивая схемы маршрутов, и прислушался. Каблуки отбивали по коридору размеренный ритм, сочетающийся со звонкой трелью. Он уже догадывался, кто это. В списке людей, способных объявлять о своём приближении с размахом бродячего цирка, был только один человек. Но Энни, видимо, начинала перенимать дурные привычки. Сайлас почувствовал лёгкое напряжение и предвкушение от предстоящего разговора.       Мефисто, сидевший на книжном шкафу, повернул механическую голову к двери.       — Угроза?       — Энни.       — Угроза подтверждена. Протокол защиты активирован. Системы связи в аварийный режим, защитные модули этажа в готовность. Напоминаю: она опасна и коварна. И я требую присутствие адвоката.       — Поразительно. Тебя один раз обезвредили, и ты уже готов объявить военное положение на всём этаже, — усмехнулся Сайлас, повернувшись к Мефисто.       — Это не паранойя. Это анализ угрозы.       — Я начинаю подозревать, что тебе просто понравилось чувствовать себя жертвой, — произнёс Сайлас, открывая голограмму с защитной системой, и отключил протоколы.       Мефисто возмущённо каркнул, расправив крылья.       — Я пережил унизительное поражение. И она застала меня врасплох.       — Поэтому теперь при её приближении ты объявляешь военное положение?       — Это предусмотрительность.       — Это паранойя.       — После встречи с Энни это одно и то же, — ответил Мефисто и перелетел в другой конец кабинета.       Дверь открылась, и она вошла в чёрной юбке с разрезом до бедра и в обтягивающей чёрной водолазке с треугольным вырезом. Но взгляд Сайласа намертво прилип к её шее. Красный кожаный ошейник с серебристым колокольчиком прямо над ямочкой между ключицами. Энни стояла с таким невинным выражением лица, словно не тратила часы на подготовку этой диверсии.       — Добрый вечер, — сказала она и колокольчик тихо звякнул, когда она наклонила голову.       Сайлас молча смотрел на полоску красной кожи, перевёл взгляд на её бесстыдные глаза, и снова на ошейник. Он не знал, как реагировать.       — Ты специально его надела?       — Конечно. Ты же сам сказал, что мне не помешает ошейник. Я решила наконец прислушаться к твоим советам.       Он откинулся на спинку кресла и, устроив локоть на подлокотнике, поднёс палец к губам, продолжая внимательно её разглядывать.       — Я не давал тебе совета. Я лишь допустил мысль, что он тебе не помешал бы.       — Хорошо. Тогда объясни мне, зачем ты вообще допустил эту мысль, если не хотел, чтобы я ей воспользовалась?       Энни не спеша прошла к его столу, юбка натягивалась, подчёркивая округлую линию её бедра, и разрез приоткрывал ногу.       — Потому что захотелось тебя подразнить, — ответил Сайлас, наблюдая за её движениями, и внутри него натягивалась струна. — В тот момент это показалось забавным. — Он наконец поднял взгляд на её лицо. — Не ожидал, что ты воспримешь это настолько буквально.       — А я решила быть послушной.       Сайлас снова перевёл взгляд на красный ошейник.       — Это уже выглядит как угроза.       Он смотрел, как она вальяжно, устроилась на краю его стола. Почти по-хозяйски, почти так же как он сам обычно делал в чужих пространствах. Нога легла на ногу, и разрез юбки разошёлся, демонстрируя кружевной край чулка. Колокольчик дрогнул, отозвавшись мягким, издевательским звуком. Она довольно улыбнулась, словно все эти дни ждала именно этого момента. Сайлас позволил себе улыбнуться, и медленно скользил взглядом вверх: по острой коленке, задержался на бедре, и поднялся к вырезу водолазки. Его взгляд был почти физически ощутим, словно он ласкал рукой её тело. С нажимом на бедрах и груди. Энни старалась продолжать дышать ровно, но дыхание всё равно стало тяжёлым. Медленным.       И он снова задержался на её шее.       Да, она надела его специально. Словно говорила: «Вот чего ты хотел?». Колокольчик тихо звякнул, когда мотнула головой, избавляясь от пряди волос у лица. «Вот кто я для тебя?». Звук получался почти насмешливым. Парадокс. Символ подчинения на шее у женщины, которая явно больше не собиралась подчиняться ему полностью. Она взяла ярлык, который ей навесили, и теперь демонстративно носила его перед ним. И именно это разозлило.       Сайлас мог представить десяток вариантов этого разговора. Почти все начинались одинаково: Энни приходила без этого проклятого колокольчика, садилась напротив и говорила, что всё ещё злится. Он бы выслушал. Извинился. Возможно, впервые за долгое время не стал бы манипулировать. Всё могло быть просто.       Но нет.       Энни решила, что обычный разговор — это слишком скучно. Ей понадобился ошейник.       — Ты не отвечала на мои сообщения.       — Была занята.       — И чем же?       — Думала.       — Какое плохое занятие.       — Очень.       Она поправила волосы, и колокольчик снова выдал её движение. Взгляд Сайласа против воли дёрнулся к её горлу. Энни немедленно это заметила и улыбнулась ещё шире.       — Тебя раздражает? — спросила она.       — Да.       — Отлично.       — Энни, ты ведёшь себя как ребёнок.       — А ты ведёшься.       Сайлас продолжал сидеть, вынужденный смотреть на неё снизу-вверх. Это злило, но взгляд упрямо возвращался к неприкрытой коже над вырезом водолазки.       — Ты могла бы выбрать любой способ показать, что злишься.       — А ты мог бы выбрать любое время, чтобы рассказать про свои планы.       — Я не хотел, чтобы…       — Захотел — сделал. Не ври хотя бы сейчас.       Спорить было бессмысленно. Потому что она была права. Он действительно захотел и сделал. Просто тогда последствия казались гораздо более управляемыми. А сейчас… уже не совсем.       — Сними его.       — Нет, — мотнула головой Энни и колокольчик звякнул.       — Я не шучу.       — Я тоже.       Сайлас резко встал, и кресло отъехало назад. Он, перехватив её затылок одной рукой, пальцами второй жёстко рванул вверх за ремешок, заставляя Энни выпрямиться и запрокинуть голову. Её губы растянулись в улыбке, которую хотелось стереть одним долгим, почти злым поцелуем. Прикусить её губы и захватить власть над её дыханием. В голове пульсировало только это желание, в котором он расстегнул её ошейник и поцеловал. Долго, жадно, натягивая ремешок сильнее, чтобы контролировать её дыхание. Чтобы она чувствовала: прямо сейчас, в эту самую минуту он ведёт, а она позволяет ему зайти так далеко, как он захочет. Чтобы не было больше мыслей о непослушании и наглости, а только его рука затягивающая ошейник, и у неё не больше нет сил сопротивляться тому, что он делает и чего он хочет от неё. И он прикусил нижнюю губу, а его язык ворвался в рот. Энни задыхалась, схватив обхватив его руку на запястье, отвечая на поцелуй. Сайлас перехватил её руку, прижимая ладонь к своей груди, где горела кожа, и сердце билось быстро-быстро от этого напряжения и возбуждения. Она попробовала убрать его руку другой рукой, и он отвёл её за свою спину, чувствуя, как её ногти впиваются в его кожу, сквозь рубашку.       Но вместо всего этого он точными, почти злыми движениями застегнул её ошейник на одно деление, чтобы аксессуар прилегал плотнее. Иногда достаточно просто напомнить, кто здесь принимает решения.       — Тогда носи правильно. А не эти полумеры.       Энни даже не зажмурилась. Она перевела дыхание и произнесла:       — Поняла, и рекомендация принята.       — Энни, — в его голосе прорезалось предупреждение.       — Завтра проверишь лично.       Он отстранился. Эта Энни была ему уже незнакома. Прежнюю он хотя бы мог остановить взглядом, жестом или словом, и она нехотя, но отступала. Теперь их привычные отношения не работали. Эта Энни только что получила по рукам и вместо того чтобы отступить, уже планировала повторить попытку завтра. Она уже не боялась последствий и, кажется, решила проверить, существуют ли они вообще. А ему оставалось только смотреть на это безобразие и гадать, в какой именно момент она решила, что теперь может остаться безнаказанной? И он понятия не имел, каким образом собирается ставить её на место. Именно этого он когда-то опасался, что «питомец» натянет поводок на себя.       — Ты играешь с огнём.       — Тогда почему я всё ещё не сгорела? — в её глазах был чистый вызов.       Память Сайласа услужливо, с точностью до интонации, подкинула их старый разговор.       «Тогда я обязательно подам сигнал: надену красное».       «Красное, как сигнал? Запомню».       И он запомнил. Внутри всё заледенело, а затем вспыхнуло с новой силой. Она не просто дразнила его. Она подала тот самый «сигнал», черным по белому заявляя: «Я теперь сама по себе».       — Ты подала сигнал, что теперь сама по себе. Я всё правильно расшифровал?       Энни усмехнулась.       — Нет. Я подала сигнал, что всё-таки решила спуститься в ад. Теперь посмотрим, действительно ли ты держишь слово.       — Значит, моим обещаниям ты всё ещё веришь?       — Не путай доверие с испытательным сроком.       Испытательный срок? Она только что поставила его на испытательный срок? Сайлас едва заметно приподнял бровь. Какая прелесть. Стоило ей почуять немного слабины, и она уже решила, что может выдавать ему оценки.       — И какой же у меня срок? — усмехнулся он.       — Пока не надоешь мне своими обещаниями.       Какая перемена. И как же ей шла эта… милая наглость.       — Ты стала ужасно самоуверенной. Продолжай. Мне нравится. Только потом не удивляйся, если мне захочется немного скорректировать твою высоту.       — Ты всё ещё думаешь, что победитель обязательно должен стоять выше?       Знакомая формулировка. Где-то на краю памяти лениво прозвучал чужой тихий голос: «Я предпочитаю глубину». Ну, конечно. Именно этого ему не хватало. Энни с повадками одного придурка.       Сайлас и раньше замечал сходство. Оба предпочитали полезное красивому, считали большую часть антиквариата дорогим хламом, одинаково спокойно чувствовали себя в тени, стараясь не выделяться внешне и обладали неприятной привычкой говорить ровно то, что собеседник меньше всего хотел услышать. Но раньше между ними была существенная разница.       Ноктюрн за всей своей язвительностью умел переворачивать разговор в нужное ему русло. Каждое действие было с двойным дном, а Энни же только кололась в ответ, стоило её задеть, и её можно было остановить.       А теперь… теперь уже нет.       — Ты права. Дело не в победе. Вопрос в том, кто сильнее застрянет в голове у другого. И ты всё ещё здесь.       — Возможно. Но я хотя бы пришла сюда намеренно, а ты так и не попытался вернуть всё в привычные рамки.       Что ж. Он и не собирался возвращать их. Сайлас медленно приблизился, оставляя между ними лишь расстояние дыхания. Его губы едва касались её губ. Он медленно провёл носом по её щеке, чувствуя запах её парфюма. Это было что-то тёплое, бархатное. Соблазнительное своей ненавязчивостью и так контрастирующее с её сегодняшним поведением.       — Ты сейчас очень довольна собой, — тихо произнёс Сайлас, мазнув губами по её губам.       Он отстранился ровно настолько, чтобы вновь видеть её глаза. Её веки были полуприкрыты, и она медленно подняла их, отрывая взгляд от его губ. На лице вновь заиграла ухмылка.       — А не должна? — произнесла Энни, склонив голову набок.       — Пока нет. — Его ладонь легла на её колено, уверенно сжав пальцы. — Ты так хочешь проверить меня. А что насчет тебя?       Он медленно, не отрывая взгляда от её глаз, повёл ладонью выше, забираясь под струящуюся чёрную ткань. И почувствовал, как она мгновенно подобралась, её ухмылка пропала, а дыхание замерло на вдохе. Энни дернулась, пытаясь свести ноги, но Сайлас жестко зафиксировал её.       — Ты сама пришла сюда. Так что сиди спокойно.       Энни смотрела ему в глаза, её зрачки расширились. Но она лишь едва заметно приподняла бровь, отвечая на его провокацию со всем упрямством, на которое была способна. Да, теперь было интереснее. Когда она не убегает, а стойко пытается выдержать. Надолго ли? Сайлас собирался это узнать.       Его ладонь нежно скользнула по гладкому чулку выше. Его прикосновения были лёгкими, почти невесомыми. На мгновение он остановился, ощутив край рельефного кружева подвязки. Энни прерывисто вздохнула и опустила веки, но Сайлас обхватил пальцами её подбородок и слегка приподнял, колокольчик почти жалобно отозвался.       — Не отводи взгляд. Ты ведь так старалась его удержать.       Его пальцы лениво изучали кружевной узор, двигаясь дальше. Он надавил пальцем на её нижнюю губу, и они приоткрылись, замерев в ожидании. Эта едва заметная капитуляция на фоне абсолютного внешнего спокойствия заводила его сильнее, чем если бы она умоляла его остановиться. В горле пересохло от этой дурманящей близости. Когда его большой палец коснулся нежной, горячей кожи у самого края белья, по её телу пробежала мелкая дрожь. Сайлас упивался её реакцией, но это так же заставило его собственный пульс ползти вверх.       Обычно в такие моменты она убегала покурить. Он склонился к её уху.       — Хочешь убежать? — прошептал Сайлас и медленно провёл пальцем вдоль края нижнего белья, немного отводя его вбок, чувствуя мягкость и гладкость ткани.       — Нет. Мне интересно, на каком месте остановишься ты. Продолжай, Сайлас, ты ведь так стараешься, — сказала Энни, раздвигая ноги чуть шире.       Он довольно усмехнулся и схватив её за бёдра, дёрнул к себе. Энни едва ли не ахнула, успев только упереться ладонями в стол, отведя руки назад.       — Посмотрим, насколько тебя хватит.       Сайлас наклонился к ней, чтобы закрыть расстояние.       — Люк и Киран поднялись на этаж, — прервал их Мефисто.       Холодное отрезвление пришло мгновенно. Сайлас недовольно вздохнул, отстраняясь. Речевая модификация показалась ему одновременно лучшей и худшей идеей в его жизни. Энни обернулась. Мефисто сидел в дальнем углу кабинета на шкафу.       — О, так он ещё и говорит, — с интересом заметила она.       — В этом и проблема, — ответил Сайлас.       Энни пригладила юбку.       — Говорю, — откликнулся Мефисто. — И всё ещё помню мусорку.       — Ладно, признаю, это было немного жестоко с моей стороны.       — Немного?! — возмутился Мефисто, расправив крылья.       Сайлас понял, что сейчас ворон не остановится.       — Мефисто…       — Нет, я договорю! — ворон взмахнул крыльями. — В меня выстрелили EMP, связали красной изолентой и выбросили в мусорный бак, как какой-то бытовой прибор! А теперь она просто говорит, что это было «немного жестоко». То есть осознаёт свою вину и не раскаивается!       Сайлас потёр переносицу, обречённо вздыхая. Ну конечно. Именно сейчас. Три дня они не общались, а теперь Энни явилась сюда в этом чёртовом ошейнике, вывела его из равновесия, и Мефисто решил, что настал подходящий момент обсудить свою травму от пребывания в мусорном баке. Пожалуй, из всех возможных сценариев развития вечера этот был самым нелепым, а речевая модификация определённо была ошибкой. Энни же нарочито опустила голову, вступая в разговор с вороном, потому что он давал ей возможность выдохнуть и пересобраться.       — Прости, Мефисто, я была неправа и поступила жестоко.       — И всё?       — А что ещё?       — Ты недостаточно раскаялась.       Сайлас прикрыл глаза.       — Мефисто.       — Я требую искренности.       — Какой формат извинений считается качественным? — спросила Энни, и спрыгнув со стола, повернулась к Мефисто.       — С признанием тяжести совершённого.       — Хорошо, — она склонила голову, как провинившийся преступник на суде, и сложила руки перед собой. — Прости меня за тяжелейшее преступление против твоего достоинства.       Мефисто склонил голову набок, оценивая её тон и слова. А затем, с важностью судьи зашагал по краю книжного шкафа, изображая глубокое размышление над услышанным, словно мысленно сверял её признание со сводом законов, известных лишь ему одному. Энни сжала губы, чтобы не рассмеяться, изредка поднимая взгляд и тут же опуская глаза в пол.       — Уже лучше, — вынес свой вердикт Мефисто.       — Не поощряй его, — буркнул Сайлас, посмотрев на Энни.       — Я просто добиваюсь справедливости, — возразил ворон.       — Ты добиваешься внимания, — парировал Сайлас.       Мефисто повернул к нему голову и недовольно посмотрел:       — И его тоже.       Энни с трудом подавила смех, сдавленно кашлянув в кулак. Сайлас недовольно смотрел на своего механического ворона, но спорить не стал. Иногда даже ему приходилось отступать перед характером Мефисто и оставалось только смириться, иначе разговор о травме, красной изоленте и мусорном баке растянется ещё на несколько минут.       В кабинете повисла тишина. Но стоило Энни перевести взгляд на Сайласа, как между ними снова возникло напряжение, которое несколько минут назад оборвал Мефисто. Энни склонила голову и колокольчик тихо звякнул. Сайлас молча смотрел на её, чувствуя новый прилив.       — Так что мы делаем, Сайлас? Возвращаемся к «Le Rosier» или продолжим выяснять, кто из нас первый потеряет терпение?       Сайлас чуть прищурился, разглядывая её. Мало того, что она перестала его слушаться — теперь он ещё и начинал получать от этого удовольствие. Эта расширенная версия Энни с характером его заводила куда больше, чем Энни, которую он когда-то считал управляемой. Просто, чтобы выбить из неё всю спесь самым примитивным образом на этом же чёртовом столе.       — Нет, — наконец ответил Сайлас.       — Тогда что?       — Ты возвращаешься в «Le Rosier».       — И?       Сайлас отошёл, повернувшись к ней боком. Ладонь легла на спинку кожаного кресла. Гладкая, безжизненная, совсем не та, которую хотелось бы почувствовать сейчас. Он стиснул пальцы, будто пытаясь повторить движение вокруг её ноги.       — И продолжаешь убеждать их, что я потерял из-за тебя голову, — ответил Сайлас.       — Судя по всему, работа идёт успешно.       Он недовольно прикусил щёку с внутренней стороны, парировать было нечем. Сайлас вновь посмотрел на неё. Энни теперь присела на его стол, слегка откинувшись назад, и опять закинула ногу на ногу. Спокойная, почти царственная. Без робости и смущения.       Это был его кабинет, его стол, его территория. И часть Сайласа была готова смотреть на это бесконечно. На то, как она так нагло ведёт себя здесь. Его взгляд скользнул по её фигуре и вернулся к лицу. Ещё минут пятнадцать назад этот стол был просто предметом мебели. Теперь же Сайлас представлял совсем другие сценарии, связанные с ним.       — Это всё? — спросила Энни, прерывая молчание. — Они попросят от меня… доказательств. Какую-нибудь информацию.       — Пока рано, — ответил Сайлас, барабаня пальцами по спинке кресла. — Если ты придёшь с чем-то ценным, они заподозрят, что всё слишком быстро. Сейчас нужно делать вид, что у них наконец-то получилось меня зацепить. Но ты должна узнать, где Саймон хранит данные.       Энни слегка скривилась.       — То есть втереться ему в доверие?       — Да.       — Как?       Сайлас резко повернул голову в её сторону и недовольно посмотрел на неё.       — Я тебя ещё должен учить, Энн? — холодно сказал он, возвращаясь в позицию начальника, скорее по привычке.       — Я не просила урок. Мне было интересно, какую роль ты выберешь: начальника или соучастника.       Маленькая провокаторша. Она ведь специально это сделала. Напомнила ему, что уже не существует «Сайласа-начальника». Он вновь развернулся к ней полностью и медленно сократил расстояние между ними.       — Когда мы окажемся среди людей, тебе очень пригодится твоё умение сохранять невозмутимый вид, — он склонился к ней, заставляя Энни замереть и его голос понизился. — Соучастником я бываю очень убедительным.       — Хорошо. — серьёзно кивнула она, словно обсуждала квартальный отчёт и совсем не замечала их сокращённую дистанцию. — Но пока что я буду приходить каждый день.       — Каждый день? — выпрямился Сайлас.       — Конечно, — она отошла от стола. — Нужно же поддерживать легенду, что ты меня заказываешь постоянно. Нельзя допустить, чтобы твои деньги пропали зря.       Энни направилась к выходу, каблуки стучали по паркету, чеканя победный марш. Она шла не оборачиваясь, оставляя за собой едва уловимый шлейф парфюма. Сайлас провожал её хмурым взглядом, полным неудовлетворения. Дверь закрылась с негромким щелчком. Сайлас стоял возле кресла, глядя на дверь и медленно выдохнул.       — В следующий раз не вмешивайся.       — Я думал, ты старался не поддаваться на очевидные провокации.       — Я не поддался.       — Тогда почему она ушла, считая себя победительницей?       — Ладно. Я недооценил её.       — Требуется уточнение, — механический ворон склонил голову набок. — Недооценил интеллект, наглость или склонность к психологическому терроризму?       Сайлас бросил на ворона тяжёлый взгляд.       — Все три пункта.       Мефисто задумчиво щёлкнул клювом.       — И всё-таки я настаиваю на военном положении на этаже, когда она приходит с чем-то красным. Я предупреждал, что она опасна и коварна.       — Мефисто, уймись.       Ворон оскорблённо каркнул и отвернулся от него. В кабинете снова стало тихо. Сайлас потеряв необходимость держать себя в руках, тяжело рухнул в кресло. Он откинулся на спинку и с долгим выдохом прикрыл глаза. Напряжение, державшее его последние полчаса, медленно отпускало, позволяя расслабить плечи. Эта женщина теперь совершенно невыносима.       Энни почти дошла до лифта и только тогда прислонилась спиной к стене. Она расстегнула ошейник, чувствуя, как вместе с ним спадает всё напряжение вечера, и облегчённо выдохнула. Весь вечер ей приходилось держаться, хотя очень хотелось сорваться и поставить ему новый засос. Но нет. Ей было важно, чтобы Сайлас первый потерял контроль. Перешагнул границу, доказав, что ей ничего не кажется. Что теперь никакого «Сайласа-начальника» не существует и существовать не будет.       И ей, конечно же, было ужасно интересно, сколько понадобится времени, чтобы он наконец оказался там, где она хотела его видеть.       Желательно на коленях.       Энни усмехнулась и накинув пальто, шагнула к лифту.

***

      Следующим вечером тихий звон прокатился по коридору. В пустой тишине он звучал громче. Сайлас, стоя возле барной стойки, медленно закрыл глаза. Он даже не дышал, слушая, как лёгкая трель приближается к двери гостиной. Энни вошла в красном ошейнике, который плотнее прилегал к коже, как и обещала. Всё с той же невинной улыбкой. В полумраке приглушённый оранжевый блик лениво тронул серебристый шарик. В этот раз на Энни не было провокационной юбки. Она была одета в чёрные облегающие штаны и белую майку, открывающую острые плечи. В руке она держала пальто.       — Это у тебя теперь дресс-код? — спросил Сайлас.       — Да. Ничего ведь не изменилось.       Нет. Ничего не изменилось. Она всё ещё работала на него, всё ещё оставалась в списке, куда он изначально хотел её пропихнуть. И Энни выполняла задачу. Добросовестно. Последовательно. Пугающе усердно, с профессионализмом, достойным премии. Его взгляд снова остановился на колокольчике.       Она прошла к барной стойке и кинув пальто на соседний стул, села напротив Сайласа.       — Я теперь популярна, — она опустила локоть на полированную стойку и подперла голову кулаком, колокольчик отозвался. — Всё-таки смогла очаровать самого Сайласа-недотрогу. На случай, если за мной будут следить. Нужно понимать, насколько убедительно я выполняю свои новые обязанности. Итак. Тебе сколько нужно? Двадцать минут? Тридцать?       Сайлас положил ладонь на барную столешницу и провел ей по гладкой поверхности, сокращая расстояние между ними.       — Если бы тебя интересовала только легенда. Ты бы спросила, что говорить кураторам. Но почему-то тебя интересует совсем другое.       — Может быть. А тебя? Или мы сейчас обсуждаем только мои мотивы?       — Нам обоим интересно одно и то же. Только ты пока делаешь вид, что пришла сюда ради работы.       — А ты уже решил, что я должна была прийти за чем-то другим?       — Нет. Я лишь заметил, что ты второй вечер подряд приходишь ко мне в ошейнике.       Она чуть наклонила голову, и колокольчик тихо звякнул.       — Забавно, что ты всё ещё обсуждаешь его. А я ведь спросила, сколько тебе нужно, для достоверности легенды. Или ты уже не хочешь быть соучастником и мне придётся импровизировать? Я могу придумать версию и сама, — Энни плавно развернулась на стуле спиной к стойке и оперлась на неё локтями, подставляя под его взгляд свою открытую шею. — Думаю, часа моей компании хватит.       Сайлас молча рассматривал её голое плечо, красную полосу ошейника и серебро колокольчика. Петля затягивалась на их шеях одновременно. Они оба знали, чего хотят. И оба знали, что тот, кто сделает первый шаг навстречу, признает себя побежденным.       Сайлас провёл пальцем по её руке от кисти до локтя, её кожа мгновенно отозвалась, покрывшись едва заметной, дрожащей рябью и Энни напряглась.       — Хорошо, — ответил он, пока его палец продолжал неторопливое, дразнящее путешествие выше, к её плечу. — Час так час.       Лёгким прикосновениями он дошёл до кольца, спустился к колокольчику и слегка дёрнул его. И тот тут же зазвенел. Энни повернула голову в его сторону и вопросительно приподняла бровь. Он повторил движение снова, как кот, играющийся с погремушкой.       — Раз уж ты решила носить его здесь, не жалуйся, если я буду пользоваться, — усмехнулся Сайлас и посмотрел ей в глаза. — Должен ли я теперь купить цепь?       — Странно, что у тебя нет подобных атрибутов.       — Похоже, я действительно кое-что упустил ещё при найме. Надо было сразу позаботиться о правильной комплектации.       — Столько контроля, и упустил такую очевидную деталь, — вновь разворачиваясь к нему.       — Разочаровал?       — Пока да.       — Как быстро ты раздаёшь оценки.       — Ты быстро их заслуживаешь.       Он склонил к ней голову, с нескрываемым удовольствием рассматривая её.       — Значит, мне ещё есть куда расти.       — Если хватит воображения.       — С этим у меня никогда проблем не было.       — Тогда докажи, — усмехнулась она, останавливаясь в сантиметре от его губ.       — А теперь скажи это так, чтобы мне захотелось послушаться.       Энни застыла, не веря, что он продолжает сохранять самообладание. В голову не приходил ни один из возможных вариантов ответа. Сайлас довольно улыбнулся.       — Ну вот. А ты так уверенно начала. Не спеши. Я никуда не тороплюсь.       Он отошёл к дивану и сел, удобнее устраиваясь на нём.       — Второй день ты приходишь сюда с колокольчиком, выводишь меня из себя и делаешь вид, что совершенно ничего не боишься. И куда же делась твоя уверенность? Не торопись. Подумай. Я подожду пока ты снова её найдёшь. А то было бы жаль закончить на самом интересном месте.       Энни недовольно наблюдала за каждым его движением, как он откидывается на спинку дивана, и с небрежной расслабленностью закидывает ногу на ногу.       — Ты издеваешься?       — Немного. Ты ведь не даёшь мне заскучать.       «Сволочь» — подумала Энни. Он улыбнулся краешком губ, наблюдая за тем, как на её лице отобразилась настоящая эмоция — гнев. И если для более решительных действий, чтобы она сдалась и перестала вести себя, как обиженный ребёнок с ножом в руке, ему надо её раздраконить… Сайлас был готов подождать.       Первые несколько минут он даже получал удовольствие от их напряжённой тишины, мельком наблюдая за Энни, переводя взгляд с экрана телефона на неё. Она молчала, не собираясь делать ему одолжение, уткнувшись в телефон. Ему нравилось смотреть, как она упрямо держится за телефон, как её губы слегка сжимаются от злости и большой палец быстро листает ленту на экране.       И с каждым разом его взгляд задерживался на ней дольше. Статья, которую он открыл для вида была не такой уж интересной. Он медленно изучал каждую её часть тела: от ступней в чёрных носках и вверх по ноге, закинутую на другу. Он задержался на коленке, которую хотелось сжать рукой и повести её выше. Желательно, чтобы чувствовать кожу, а не джинсовую ткань, и следом к талии. Приподнять край майки, ведя подушечками пальцев к груди, и с удовольствием ловить ими каждую дрожь, которая выдавала её, несмотря на весь её видимый контроль над собой. На кончиках пальцев он почувствовал лёгкое покалывание, как фантомное ощущение её тела, и его плечи напряглись. Он мысленно сжал в ладони её небольшую грудь и поймал губами её вдох.       Энни искоса посмотрела на него, ощутив его обжигающий взгляд каждой клеткой. Он сидел в двух метрах от неё, а её кожа горела так, словно он уже оставил на ней множество поцелуев. Её дыхание сбилось и ей вдруг захотелось поправить свою одежду. Закрыться и выпрямить спину одновременно. Назло. Чтобы продолжал смотреть. Всё в ней раскалялось под этим взглядом, ей стало душно. И она снова почувствовала стеснение.       Сайлас склонил голову набок, развернув свой корпус в её сторону и положил локоть на спинку дивана. Энни тряхнула головой, откидывая прядь с лица и колокольчик звякнул. Каждый раз, когда раздавалась эта трель, Сайлас чувствовал лёгкое напряжение, словно этот звук был частью гипноза. В животе всё напрягалось и опускалось ниже, навязывая простое желание сорваться.       Тишина между ними стала почти осязаемой и сильнее била по нервам. Слышно было только как за панорамными окнами шумит Н109 Зона.       Она была так физически близко и как будто бы далеко из-за их общего упрямства. Это начинало раздражать. С её упрямством он давно смирился, бесило то, что теперь он оказался заложником собственной фразы: Я никуда не тороплюсь.       И Энни, видимо тоже.       Его терпение, ещё недавно казавшееся почти безграничным, стало стремительно терять привлекательность. Похоже, ждать было куда приятнее, пока она злилась. Теперь ему просто хотелось, чтобы она подошла.       — Подойди, — сказал Сайлас низким тоном, приподняв подбородок.       Энни отвлеклась от телефона и дёрнулась в его сторону, как будто у её ошейника действительно была цепь, сотканная из одного его голоса. Но она быстро себя остановила и посмотрела на него, приподняв бровь. Сайлас продолжал пристально смотреть на неё, ожидая, когда она встанет и подойдет.       — А теперь скажи это так, чтобы мне захотелось послушаться, — вернула ему его слова Энни.       Сайлас усмехнулся, это было даже ожидаемо.       — То есть теперь я сдаю экзамен?       — А разве ты не любишь оценки?       — Если от тебя, то исключительно положительные. — Он задумчиво склонил голову на бок, не скрывая полуулыбки. — Хорошо. Подойди ко мне.       — Не сдал.       — Я ещё не закончил, — он выдержал короткую паузу, не сводя с неё взгляда. — Иди сюда, Энни, если хочешь услышать продолжение.       Ей хотелось подойти, и именно поэтому Энни не двигалась. В этом было что-то до смешного упрямое. Стоило Сайласу спокойно произнести несколько слов, как тело уже готово было подчиняться, ещё до того, как разум успевал придумать возражение. Она могла язвить ему, игнорировать его сообщения, надевать этот чёртов ошейник, как насмешку и провокацию, и с невинным видом проверять, насколько далеко способна вывести его. Но стоило ему просто посмотреть на неё и сказать «подойди», и где-то внутри натягивалась невидимая нить. Она никак не могла объяснить это притяжение к нему. Оно давит, душит сильнее, чем кожаный ремешок на её шее, и требует освобождения.       Энни медленно вдохнула и так же выдохнула через нос, положила телефон на столешницу.       И слезла со стула.       Она сделала один шаг. Второй. И с каждым движением раздражение усиливалось, смешиваясь с желанием дойти до конца. Сайлас не шевельнулся, просто ждал, наблюдая за ней с едва заметной улыбкой. Энни остановилась у края дивана. Почти близко, почти нет.       — Доволен?       — Ближе.       Она чувствовала себя мышью, которая добровольно идёт в лапы к коту.       Нет. Не мышь. Ни за что.       И выпрямив спину, дёрнула подбородком вверх, и колокольчик отозвался новой трелью. Энни кожей почувствовала, почти как жадное прикосновение, когда его взгляд вновь прилип к её шее. И сделала ещё пару шагов, вставая напротив. Возвышаясь, заставляя его запрокинуть голову.       Сайлас осторожно протянул к ней руку, мягко обхватывая колено и три пальца оказались на сгибе. Всего один отчётливый удар сердца в её груди, и он рывком дёрнул её на себя. Энни рухнула прямо на него, уперев одну руку в его плечо, а вторую в спинку дивана, оказавшись в капкане его ладоней. И лицо Сайласа было так близко, что она забыла, как дышать.       Он провёл ладонями по её талии, мучительно медленно спускаясь к бёдрам.       — Мы оба знаем, чем всё закончится, Энни, — и его руки стали подниматься выше. — Ты можешь продолжать меня дразнить, а можешь перестать играть. — Сайлас слегка приблизился, едва не касаясь её носа своим. — Так что же тебе мешает меня поцеловать?       Она смотрела в его алые глаза, хищные, дикие и голодные. До неё. Зрачки были расширены, пьяные от желания. К ней. И что-то в ней плясало безумный танец от того, что она была причиной.       — То, что ты наглый, самоуверенный и невыносимый манипулятор, — ответила Энни, но её голова приближалась к нему.       Уголок его губ поднялся выше. Эту довольную улыбку хотелось стереть.       — Очень впечатляющий список причин меня поцеловать.       И Энни словно под гипнозом приблизилась к нему, и всё же остановилась у самого края губ. Нет. Нет. Не так. Она хотела, чтобы он поцеловал её первый. Это было настолько принципиально важно, насколько глупо. Сайлас замер на вдохе и слегка склонил голову набок.       — Что-то мешает тебе сделать ещё один шаг? — медленно произнёс он. — Я это исправлю.       И в тоже мгновение захватил её губы жадным, горячим поцелуем. Энни срывается с цепи, отвечая на его поцелуй, яростно сминая его губы, прижимая его к спинке дивана рукой. Она первая углубила поцелуй, ворвавшись языком в его рот, проведя им по его языку и следом кончиком по нёбу. Её охватила жадность в безумном стремлении забрать у него даже дыхание.       Сайлас простонал в поцелуй, ещё крепче обхватывая её тело рукой, усаживая её на свои колени. Сжимая её шею пальцами, впиваясь подушечками в кожаный ремешок. Он рывком прижал её к себе, чтобы она почувствовала, что натворила. И колокольчик на её шее отозвался, лёгкой, испуганной трелью. О, нет-нет-нет… эта штука будет отбивать сегодня совсем иной ритм.       Ощутимый результат вызвал ещё больший азарт, и Энни потёрлась об его пах, вырвав из него новый, приглушённый поцелуем, стон. Сайлас провёл рукой по её пояснице, спускаясь ниже и шлёпнул по ягодице, получив ответный стон и новый лёгкий укус за губу.       Это был не поцелуй, а продолжение их разговора, с той же провокацией, упрямством и привычкой отвечать друг другу на каждый выпад. Только теперь слов между ними не было.       Энни отстранилась, чтобы перевести дыхание, и встретилась с его взглядом. В его глазах плясало ненасытное безумие. Поцелуй не утолил его желание, а только сделал его сильнее. Сайлас крепче сжал пальцами её шею, не позволяя отстраниться дальше.       — А теперь скажи ещё раз, как сильно я тебя бешу, — он растянул фразу почти с удовольствием, не повышая голоса. Слова медленно одно за другим затягивались вокруг неё, как петля, и отпускать её Сайлас не собирался.       Впрочем, рядом с ним у Энни напрочь отключался инстинкт самосохранения. В обычных обстоятельствах она бы подумала, что всё было плохой идеей. Но с ним предпочитала проверить это экспериментально.       — Не волнуйся, я расскажу тебе об этом подробно. Но не сразу. — ответила Энни.       Она провела пальцем вдоль выреза его рубашки, поднимаясь к горлу и Сайлас приподнял голову, подставляя свою шею. Два пальца плавно прошлись по горлу с едва ощутимым нажимом. Он не спешил ей запрещать, он ждал, наблюдая за её лицом из-под полуприкрытых век и его губы растянулись в наглой ухмылке.       — Ты так долго меня дразнил, — продолжила Энни и провела большим пальцем по его подбородку, надавливая, заставив его приоткрыть губы. — Было бы нечестно, — она опустила руку, обхватывая ладонью его шею. Большой палец лёг в место, где ощущался пульс. Она мягко надавила и принялась круговыми движениями втирать это напряжение в его кожу, намеренно растягивая момент. — Не дать тебе немного подождать.       Сайлас негромко рассмеялся, наслаждаясь её прикосновениями.       — М-м… — он слегка, почти невесомо, прикоснулся к её руке, неторопливо ведя пальцами к локтю, оставляя за собой дорожку мурашек. — Можешь немного позлорадствовать… — и его рука вновь направилась вниз. — Я… — Он не договорил, потому что ладонь Энни накрыла его рот.       — Слишком много говоришь.       Всего лишь на один короткий миг в его взгляде промелькнуло удивление. Но почти сразу оно сменилось ленивой, насмешливой улыбкой под её ладонью. Сайлас слегка склонил голову набок, продолжая смотреть на неё снизу-вверх. Его взгляд был ленивый, насмешливый и довольный. Её маленькая выходка пришлась ему по вкусу.       Энни медленно склонилась к нему, убирая руку, и поцеловала сама, требовательно сминая его губы, и не давала сделать полноценный вдох, перехватывая каждый раз. Он с радостью принял её напор, сжав руками её талию, подчиняясь её воле, растворяясь в этом жадном упоении друг другом и невозможностью насытиться до конца.       Это желание, почти животное, овладело сознанием и телом, ей хотелось быть ближе, теснее. Почувствовать его кожу, слиться с ним, став его продолжением. Низ живота пылает, тянет, и всё внутри неё горит, словно по её венам и артериями, по самым тонким капиллярам, течёт не кровь, а густая лава. Она стала расстегивать его рубашку быстро и нетерпеливо.       Энни заёрзала на нём, чувствуя то, как сильно он сам возбуждён. Он толкнулся к ней бёдрами, сжал руками её талию и рывком притянул к себе сильнее, ближе. Одежда раздражала до зубного скрежета.       Она оторвалась от его губ, покрывая поцелуями линию челюсти. Сайлас хватал ртом воздух, который живительным и пьянящим потоком врывался в лёгкие. Её поцелуи перемещались к уху, пока рука Сайласа тем временем мягко поднималась выше, задирая её майку до самой груди. Пальцы огладили кромку белья, вызывая волну мурашек и предвкушения. Она провела языком слегка дразнящим движением по мочке уха и ощутила, как мелкая дрожь пробила его тело.       Энни поцеловала под ухом и проникла рукой ему под рубашку, гладя разгоряченную кожу, нащупывая пальцами сосок. Она погладила его, ущипнула, слегка оттянула. Вырвала из его рта стон и тут же получила наказание в виде укуса у основания шеи.       Сайлас избавился от рубашки и стянул с неё майку. На ней был белый, гладкий лифчик, прикрывающий небольшую грудь. Такой невинный с виду и такой порочный в сочетании с красным ошейником на её шее. Сайлас огладил её живот, поднялся выше и слегка сжал грудь, проведя большим пальцем вдоль чашечки, задевая кожу. Он потянулся к ней и стал целовать шею, спускаясь ниже, минуя ошейник. Ладони тем временем медленно скользили по спине, и нащупав застёжку, расстегнули бюстгальтер. Он откинул его в сторону и обхватив Энни за ягодицы, заставил привстать. Её грудь была напротив его лица. Его дыхание коснулось кожи и Энни вздрогнула. Она была напряжена настолько, что легчайшее касание, вибрация воздуха вызывало у неё мелкие мурашки, которые наперегонки бегали по телу. И когда он мягко обвёл языком её сосок, Энни простонала, запустив руку в его волосы.       Ей мало. Настолько мало, что Энни запустила руку в его мягкие волосы, и сжала их, притягивая к себе ближе. Сайлас продолжал целовать её грудь, его язык скользил по её соску. То нежно, то с лёгким нажимом. Энни запрокинула голову, колокольчик отозвался. И Сайласа это подстегнуло ещё сильнее. Он облизывал, целовал, слегка посасывал, пока другой рукой игрался пальцами с затвердевшим бугорком. Упиваясь её сбивчивым дыханием. Энни сжимала его волосы всё крепче, пока он продолжал свои ласки.       Возбуждение, словно пламя растекалось по ней, опаляя, прожигая. Сверху, снизу, изнутри.       Она обхватила его подбородок и потянула на себя. И пока Сайлас поднимал голову, он провёл носом между груди, вдыхая её запах. Энни поцеловала его, напирая и заставляя Сайласа вновь прижаться спиной к дивану.       Энни переключилась на его шею, и Сайлас откинул голову назад, позволяя ей получить больше доступа. Она брала то, чего хотела, а он отдавал ей это с тем же желанием, с каким прежде заставлял её подчиняться.       Её волосы приятно щекотали кожу, когда Энни спустилась вниз. Она вернула ему его же игру с соском, ловя губами его дрожь. Её рука поднималась по его груди к шее.       — Мне начинает нравиться эта версия… — он снова не договорил, потому что Энни надавила большим пальцем на его губы.       Сайлас негромко рассмеялся, его смех вибрацией отдался по её телу, и Энни прикусила его сосок. Он простонал, чуть выгнув спину, и облизав её палец, обхватил его губами. Она спустилась поцелуями ниже, медленно спускаясь с его колен на пол. Провела языком по его животу. Его мышцы сокращались под кожей от каждого её прикосновения. Его дыхание было прерывистое, хриплое, словно он только что пробежал марафон. Он наблюдал за тем, как её голова спускается к его поясу и горел.       Энни расстегнула ремень, затем пуговицу, обхватила зубами молнию и спустила её вниз. Сайлас простонал, чувствуя сквозь ткань её лёгкое прикосновение к паху. Энни подняла на него взгляд с озорным блеском в глазах. Он смотрел ей в глаза с диким, первобытным желанием. Её вид между его ног возбуждал. Он почти чувствовал её дыхание. И когда Энни прикоснулась губами к его набухшему члену через ткань, он инстинктивно толкнулся бёдрами к ней навстречу. Она медленно поглаживала его сквозь ткань, слегка сжимая руку, ощущая пульсирующую отдачу. Сайлас вновь приглушённо застонал. Осознание того, что он сидел перед ней возбуждённым туманило рассудок и ей очень хотелось, чтобы Сайлас охрип.       Энни обхватила пальцами пояс его брюк, вместе с боксерами, и потянула вниз, не отрывая взгляда от его глаз. И он тут же откликнулся, приподнимая бёдра, позволяя ей стянуть лишнее. Она оценивающе посмотрела на него. Её… игрушки были чуть меньше.       Сайлас усмехнулся.       — Нашла на что посмотреть?       Она почти придумала, как ответить ему, чтобы спрятаться за сарказмом, но он резко сел. Сайлас обхватил её шею ладонью и стал приподнимать. В её глазах появилась растерянность. Энни положила руки вдоль его ног, сидя между ними. Как послушный питомец.       — Иди сюда. Энни.       Он поцеловал её и не было ни капли нежности: только жёсткий, жадный напор, горячее дыхание и его пальцы, сжимающие её шею, впиваясь в кожаный красный ремешок. Энни пыталась протестовать, перехватить контроль, но Сайлас не позволял. Стоило ей попытаться отстраниться, чтобы вдохнуть, как он тут же ловил её губы снова, втягивая в новый поцелуй. Ему хотелось ещё. Целовать её ещё. Больше. Сильнее. Потому что слово «достаточно» теперь вообще не существовало.       В ней разлилось острое, почти ошеломляющее удовольствие. Сайлас перехватил инициативу, потянув её к себе. И Энни не хотела её забирать. Она упёрлась руками в его колени, поднимаясь на ноги, ведомая его рукой, и он прервал поцелуй.       Сайлас целовал её живот, расстегивая пуговицу на её поясе. Он рывком стянул с неё штаны, вместе с нижним бельём. Энни переступила через свою одежду и в туже секунду оказалась притянутой к нему, вновь садясь на его колени.       Она чувствовала его губы на шее, плечах, на груди. Он сжимал её ягодицы, притягивая ближе. Сайлас сжал её в своих объятиях и опустил на диван, оказываясь сверху.       Он наклонился к ней, останавливаясь в миллиметре от её шеи. Нервы были оголены настолько, что кожа будто начинала плавиться от одного его дыхания, заставляя тело замереть, дрожать и ждать. Его рука неспешно спустилась по её животу. Совсем легко, едва касаясь. Ей хочется сильнее. Войти в огонь и сгореть. От этого ожидания у неё в глазах почти темнело, и она прикрыла их.       Средний палец коснулся клитора и из её губ вырвался стон. Между ног горело и было мокро. Сначала он касался медленно, мягко опускаясь вниз и поднимаясь вверх. И двинул им по кругу, словно пробуя. Сайлас стал покрывать её шею частыми, обжигающими поцелуями вдоль ошейника, пока палец делал круг за кругом. Надавливая, слегка ускоряясь.       Её накрывает с головой. Вдох застревает где-то в горле. Отпускает и из губ вырывается дрожащий выдох. Жар плавил кожу изнутри.       Она открыла глаза, встретилась с его взглядом, и почувствовала себя пойманной. Его взгляд скользил по её лицу так неспешно и въедливо, словно он уже наперёд знал каждый срыв её пульса. И он ощущался, как прикосновение. Она хотела вновь закрыть глаза, но почему-то не закрыла.       Энни просунула руку между ними и обхватила ладонью его член. Он вздрогнул и двинул бёдрами ей навстречу, ища больше контакта. Она прошлась вверх-вниз, провела большим пальцем по головке, размазывая по ней капли смазки. И поймала губами его стон, снова целуя, обхватив свободной рукой его шею. Энни чувствовала голод к нему, какого не знала ранее. Ни с кем.       Сайлас отвечал на её поцелуй с ещё большей жадностью и толкался бёдрами навстречу её руке. Он стонал в поцелуй. Низко, глухо и эти звуки вибрацией проносились по её телу. Он убрал её руку и медленно вошёл. Вопрос о защите не стоял. Сайлас не болел людскими болезнями, а «Le Rosier» ещё в первый же вечер прислали ему подробную медицинскую карточку Энни, вплоть до названия противозачаточных, которыми она пользовалась.       Несколько секунд они лежали неподвижно, смотря друг другу в глаза и делили одно дыхание на двоих. Он стал двигаться плавно, давая ей возможность привыкнуть. Но вскоре в его глазах промелькнуло что-то первобытное и опасное. Он толкнулся в неё сильнее, даря острое, горячее ощущение. Колокольчик на шее зазвенел, словно протестуя, но он воспринял этот звук, как подбадривание.       И ещё сильнее. Энни запрокинула голову, Сайлас подался вперед и накрыл её губы своими.       Его движения потеряли прежнюю плавность, став резкими, точными и сокрушительными. Он заполнял её так сильно, так невозможно, и сводя с ума. Не давая вдохнуть. Только стонать ему в рот.       Она извивалась, впиваясь пальцами в его плечи, сжимая кожу и оставляя красные следы. Все её чувства сосредоточились на его толчках. Резких, грубых. Он полностью владел ей, и она содрогалась от каждого, безумно желая следующего. Ещё. Больше. Резче.       Воздух в гостиной стал горячим. Душным. Влажным. Тишину разрывал звук колокольчика на её шее, шлепки кожи о кожу, их прерывистые, ритмичные стоны и вздохи.       Сайлас сжал её бедро, закидывая ногу на свою поясницу. Каждый толчок, как наказание. За тот вечер, когда оставила его голодным. За игнор. За этот проклятый колокольчик, который жалобно звенит вместе с его ритмом, подстёгивая его двигаться всё глубже и быстрее.       Он даже не думает о том, чтобы быть нежнее, просто хочет взять её, полностью потеряв контроль. Он ловит её губы, целуя жадно, вжимается в неё сильнее, будто пытается полностью слиться с ней. Поглотить. И ей это нравится. Ей не нужна нежность, когда он вдавливает её в диван. Она именно это всегда и представляла, оставаясь наедине с собой. Её руки сразу же зарываются в его волосы, держат голову, чтобы не отстранился.       Сайлас почувствовал, как всё в ней сжимается и со стоном прервал поцелуй. Он выпрямился и пальцы стали вырисовывать новые круги по клитору, приближая Энни к кульминации.       Кровь будто отлила от всего тела к низу, огненная, пульсирующая. Вызывающа желание двигать бёдрами ему навстречу. Энни простонала, чувствуя, как горло пересыхает, как всё внутри неё напрягается, сжимается, стягивается в узел. И она доходит до самого пика, выгнув спину и сжав ногами его бёдра. Сайлас сделал ещё несколько толчков и кончил следом, со стоном запрокинув голову.       Он опустился на неё, прижимаясь разгорячённой грудью к ней. Сайлас дышал часто, уткнувшись носом в её шею. Энни лежала, прикрыв глаза. Она судорожно вдохнула раз, другой, и только потом наконец смогла сделать глубокий, полноценный вдох. Воздух заполнил грудь до самого конца, и Энни медленно выдохнула.       Она ничего не могла сказать. Ей хотелось только одного: никуда не двигаться. Просто лежать. Закурить. Желательно совместив оба пункта, не вставая с места. Но мысль о том, что для сигареты придётся куда-то идти, казалась сейчас совершенно неоправданной жестокостью.       Сайлас тоже не хотел вставать. Он водил носом по её шее, злясь на ошейник, и медленным, почти ленивым движением расстегнул его. А затем откинул подальше.       Вот так лучше.       — Кажется… — выдохнула Энни. — Я задержусь дольше, чем на час.       Он приподнялся на локтях, глядя ей в глаза. В его взгляде была усталость и удовлетворение.       — Я и не собирался отпускать тебя через час, — хрипло ответил он.       Его поцелуй в нос оказался неожиданно мягким. Энни впервые смутилась и отвернулась. Сайлас лишь едва заметно улыбнулся краешком губ. Он всё понял и решил благоразумно промолчать, не пытаясь поймать её взгляд. Только мягче прижал её к себе.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!