Вернутся к фанфику
Часть 1. Перец, карп и кот 🌶️🐟🐈
5 июля 2025, 16:24С утра перед тем как уйти на работу, Пьеро приглашает Буратино придти в университет во время обеда.
— Я хочу тебе что-то показать, и поедим вместе. Приходи в студенческий центр.
У Буратино сегодня выходной. У него составлен длинный список дел, которые нужно совершить сегодня. Приходить в университет во время обеда не входило в его планы, но он видит, что Пьеро почему-то очень хочет, чтобы он пришел — он улыбается, светится и поцеловал Буратино в кончик носа.
— А чего ты вчера не сказал? — бурчит Буратино, который, разумеется, уже знает, что придет.
Пьеро вздыхает и разводит руками:
— Я не подумал и забыл.
— Дуралей ты дуралей! На что у тебя календарь с напоминаниями в телефоне?
Пьеро опять вздыхает.
— Ну ладно… Если тебе некогда, тогда как-нибудь в другой раз.
Он разочарован и немного расстроен. Взяв свою сумку с компьютером, Пьеро открывает входную дверь, чтобы выйти из квартиры.
Буратино понимает, что чуть не упустил момент. Он быстро подходит к двери и, обняв Пьеро сзади, не дает ему переступить порог.
— Ну куда ты пошел?
Тот растеряно останавливается и пытается обернуться, чтобы посмотреть на Буратино.
— В университет. У меня встреча через полчаса.
Прижимая его к себе, Буратино нежно проводит носом по шее сзади — от основания до линии волос, уже порядочно отросших, — и вдыхает запах сандала от его шампуня. Буратино не уверен, что ему нравится этот запах, но это запах Пьеро, и он не возражает.
— Да приду я, приду. Ну что ж ты так ведешься, как глупый карп на дохлого червя? Ты же умный. Значит, развод должен считывать. А весь мой юмор пролетает мимо тебя, как стая ржавых напильников. Ну люблю я тебя немножко пощекотать. За жабры подергать. Ну для интриги, чтобы скучно не было, и жизнь медом не казалась. Я техасец, я мед не люблю. Я люблю перец. Понял?
Слушая его путаный монолог, Пьеро смеется и хлопает глазами. Все как обычно.
Буратино отпускает его.
— Куда придти?
Пьеро очень радуется.
— Приходи к двенадцати туда, где фуд-корт, где кафе разные. Я тебя там буду ждать.
— А что, дрянь неполезную будем есть сегодня? Может, я нашей собственной еды с собой принесу? А кофе там купим.
Пьеро раздумывает над его предложением несколько секунд, а потом машет рукой.
— У них новое кафе открылось. С пекарней. Там очень плюшки вкусные и сэндвичи разные. И на бейглах есть. Давай сегодня ланч устроим там, а ужинать будем дома и калории посчитаем.
Буратино ухмыляется:
— Ну ладно, как скажешь. Ты же у нас инициатор здорового питания. Кто мне членство купил в программе по контролю веса?
Он достает карточку из бумажника и машет ей у Пьеро перед носом. Тот наблюдает весь этот цирк, а потом подается вперед и, протянув длинные руки, обнимает Буратино, прижимаясь к нему.
— Шут гороховый, — Буратино слышит шепот в ухо.
Он доволен. Его мелкий розыгрыш вполне удался.
— Ну ладно, иди уже. Опоздаешь на свою встречу. За один раз нас жиром не затянет. Поедим там.
Ему кажется, что Пьеро хочет сказать что-то еще, но не говорит, а вместо этого быстро поворачивается и уходит.
Посмеиваясь себе под нос, Буратино направляется в кухню мыть посуду после завтрака.
Пока он раскладывал чистые тарелки на полотенце сушить, зазвонил телефон. Звонок — из ветеринарной клиники. Приятный женский голос сообщает ему, что их врач выходит в отпуск, и прием переносится на месяц. Но если они не хотят откладывать, то могут придти сегодня с утра.
Речь идет о плановом осмотре у ветеринара для кота. Это делается раз в год, если не происходит никаких ЧП, и врачебная помощь не нужна преждевременно.
В этом году жареный петух не клевал в темя ни разу, и внеплановые визиты к ветеринару были без надобности.
Несколько секунд подумав, Буратино решает поехать сегодня. В принципе, это очень удачно, раз у него сегодня выходной.
В списке его дел прибавилось еще одно.
Если он хочет успеть к двенадцати на ланч с Пьеро, ехать с котом надо сейчас.
Буратино идет в кладовку — достать переноску для кота. Снимая ее с полки, он задел металлический шпингалет затвора дверцы, и раздается характерный лязг металла о металл. Это нехорошо. Он знает, что кот услышит этот звук даже на другом конце квартиры и сразу спрячется, и придется его искать. Как он может с такого расстояния слышать, Буратино без понятия.
Буратино оставляет переноску в гостиной и идет разыскивать кота. Проверив под кроватью в спальне, он переходит в кухню, а потом в ванную комнату.
Кот нашелся под ванной. Там у стенки можно защищаться до последней капли крови.
Ок. Вспомнив, как был нещадно ободран котом в машине, когда они ехали на озеро, Буратино решает этот опыт не повторять.
Он возвращается в кладовку и достает свои толстые кожаные перчатки. Они нужны для работы с деревом и металлом, чтобы не ловить занозы руками и не резаться каждые пять минут. В ванной комнате он становится на колени и руками в перчатках начинает шарить под ванной, чтобы схватить кота.
Кот, не будь плох, отвечает на это вторжение воинственным мявом, злобным шипением и серией ударов лапы с когтями — дескать: «Не протягивай руки, а то протянешь ноги».
Но в толстых перчатках это не страшно. Через десять минут кот изловлен и сидит в переноске. Свое отношение к этому он выражает утробным воем и бросками на дверцу своей клетки.
Буратино доволен, что все вовремя, и отъезжает от парковки во дворе под аккомпанемент котовьего гнева.
Пока они доехали, кот, как ни странно, успокоился и больше не орет благим матом, а тихо сидит в клетке, но Буратино слышит, как он стучит хвостом о пластмассовые стенки.
Ассистенты ветеринара, двое молоденьких мальчиков, видимо, очень любят животных и умеют с ними обращаться. Когда раскрылась дверца клетки, один из них засунул туда руки с нежными обращениями к коту. И кот не царапнул и не укусил, а дал себя вынуть и повис на руках у пацана, который гладил его, улыбался и не прекращал осыпать ласковыми словечками.
У кота взяли анализ крови, расспросили Буратино, как они справляются с диабетом, обновили рецепт на инсулин. Потом ассистенты ушли, а Буратино и кот остались ждать врача.
Ничто не предвещало плохого. Буратино думал, что у них все в порядке, и они сейчас получат белый билет на год вперед и поедут домой.
Его мысли стали крутиться вокруг утренних событий.
Что хотел показать ему Пьеро? Почему это так важно, чтобы он сегодня пришёл? Почему светился как витраж? Что там происходит?
В последнее время к нему вернулось любопытство. В детстве и даже в юности он был очень любопытен и часто совал свой нос во все подряд. А в своей взрослой жизни он перестал быть любопытным. Он стал жить по принципу «меньше знаешь, лучше спишь», потому что жизненные сюрпризы редко бывали приятными. Как-то так получалось, что новая информация чаще подпадала в разряд — лучше бы не знал. Особенно на работе. А в последнее время он снова стал любопытным. И вот сейчас он с интересом гадал, чем хотел удивить его Пьеро.
Все эти мысли улетучиваются, когда вошедший в комнату врач спрашивает прямо с порога:
— А вы знаете, что у него под левой задней лапой шишка?
Шишка? Какая шишка? Он ударился? Или это … это …
Буратино смотрит сначала на врача, а потом на кота.
Неужели этот момент настал?
— Да не волнуйтесь вы так, — говорит ветеринар. — Это новообразование необязательно злокачественное.
Новообразование … Злокачественное … Не злокачественное …
Буратино чувствует, как пол уплывает у него из-под ног.
Он смотрит на врача. Тот вздыхает:
— Оно небольшое. Если вы даете согласие, мы его сегодня удалим и отправим на гистологию. А потом будем действовать по обстоятельствам.
Пересохло во рту. Буратино кивает в знак согласия. Он смотрит на кота. Тот спокойно лежит на смотровом столе и не подозревает, что сегодня будет решаться его судьба.
— Я сейчас принесу вам документы на подпись. А ты, дружочек, останешься у нас погостить.
В смотровой кабинет возвращаются два молодых ассистента. Один из них берет на руки кота, который, к удивлению Буратино, не оказал никакого сопротивления и даже замурчал, а второй забрал переноску. Хорошо, что она большая, потому что кот будет в ней жить, пока он здесь.
Они уходят. Буратино заполняет и подписывает длинную форму, и отдает врачу вместе со своей кредитной картой для оплаты всех услуг.
А после этого он как будто одеревенел.
Вот и подошло время прощаться со своим другом.
Кот — не человек, не сын и не дочь, но пока Буратино идет от парковки до студенческого центра, ему кажется, что всё происходящее обрело странную вязкость, что воздух стал густым, как суп, и он плывёт сквозь этот суп, с усилием проталкивая свое тело вперед. Всё происходит как будто не с ним, будто он пустая оболочка, которая идёт, потому что пообещала. Потому что уже сказал — «приду».
Буратино больше не интересно, что хотел показать ему Пьеро. Но ему очень нужна сейчас поддержка близкого человека. Может быть ему станет легче.
Он вспоминает их разговор в мае, когда Пьеро рассказал, как ему пришлось усыпить Ролло, своего любимого пса. И как он сказал ветеринару, что нужно усыпить его самого. Пьеро тогда обещал, что будет вместе с Буратино, когда придет его черед прощаться со своим рыжим другом.
Животные не живут так долго как люди. Этот простой биологический факт сейчас медленно убивает Буратино.
Войдя в здание, он пытается сориентироваться. Он не был здесь двадцать лет, и с тех пор здесь все перестроили.
Перед ним — три ответвления коридорной системы и никаких указателей. Как там в детской сказке? Направо пойдешь, коня потеряешь. Налево пойдешь… Н-да… Он уже хочет отловить кого-нибудь из студентов, чтобы спросить, где здесь едят, но его собственный нос даёт самую точную подсказку — из коридора прямо перед ним отчетливо пахнет кофе и свежей выпечкой. Это запах Пьеро! И Буратино нашел его, как полицейская овчарка, но без кинолога.
Он идёт по коридору, и запах усиливается по мере приближения к источнику. И по нарастающему шуму понятно, что впереди большое помещение, где много людей.
Коридор «пойдешь прямо» выводит в огромный ультра современный зал, залитый ярким светом через стеклянные панели оконных проемов от пола до потолка, как в гигантской теплице. Воздух дрожит от гула голосов. Это самое сердце кампуса. Сложно сказать, сколько здесь сейчас людей. Очень много. Он уже чувствует, как его будет раздражать каждая фраза, каждое движение, каждый счастливый смех.
Вдоль длинной стены напротив окон расположены кафе, про которые говорил Пьеро. А вот и кофейня с плюшками. Там очередь. Буратино направляется туда и становится последним. За ним тут же пристраиваются три человека. Люди ходят мимо с подносами или с книгами, планшетами, телефонами, ноутбуками. Прямо перед ним в очереди пара — мальчик и девочка — счастливые, держатся за руки и обсуждают, какие булочки им взять к кофе.
Буратино равнодушно читает меню на стене. И вдруг ему кажется, что где-то позади себя он слышит знакомый голос. Обернувшись на звук, он смотрит в зал.
И замирает.
В противоположном от кофейни углу фуд-корта, прямо перед окнами, стоит рояль, к которому как раз сейчас подходят и разговаривают между собой двое мужчин. В одном из них Буратино узнает Пьеро, а второй ему неизвестен. Этот человек явно старше них, но моложавый, стройный, с изящными руками. В общем — богема богемная, ни дать ни взять. Что-то в нем кажется Буратино знакомым, но он не может вспомнить, где и когда он его видел.
Что это? Здесь будет концерт? Они будут вместе играть? Это тот сюрприз, который приготовил для него Пьеро?
Два человека у рояля о чем-то говорят, смеются и оживленно жестикулируют. Пьеро ставит ноты на рояль. После этого они двигают стулья, примериваясь как сесть, чтобы не толкать друг друга локтями.
Буратино чувствует, как внутри всё снова деревенеет.
Пьеро его позвал пообедать. Его позвал. Так какого черта он сейчас делает вместе с этим хлыщем?
Он не говорил, что это будет концерт. Он не говорил, что будет играть. Он не говорил, что будет не один.
Зато он говорил, что будет рядом, когда это будет нужно…
Буратино чувствует себя преданным.
Пьеро как будто почувствовал его сверлящий взгляд на себе. А может, и вправду почувствовал? Он оборачивается и, заметив Буратино, машет рукой. А потом встает, отходит от рояля и быстрым шагом идет к нему.
Они в общественном месте, поэтому, когда Пьеро его обнял, это объятие было дружеское, приятельское, а не интимное. Это правильно, но почему-то сейчас Буратино это укололо. Как будто Пьеро не хотел, чтобы их видели парой, а просто друзьями.
— Давай найдем тебе столик.
Тебе, не нам.
Пьеро смотрит по сторонам и не замечает, что Буратино не ответил ему.
— Вот, нашел! Пойдем. Не покупай ничего. Нам кофе и плюшки дали отсюда. Я сейчас возьму тебе.
Девушка бариста, увидела Пьеро, заулыбалась и поставила на поднос два стаканчика с кофе и положила два шоколадных круассана на белые тарелки. Пьеро говорит ей спасибо, улыбается в ответ и забирает поднос.
Пока они идут к свободному столику, Пьеро очень радуется. Среди молодых счастливых лиц, он такой же светлый, как этот солнечный день. И все это как в другой вселенной по сравнению с тем, где сейчас Буратино.
— Я так рад, что ты пришел. Я хотел показать тебе.
Поставив поднос на столик, Пьеро поворачивает голову в направлении рояля, где сидит пианист и делает какие-то пометки в нотах.
— Узнаешь?
— Нет.
— Ну же! — Пьеро несколько мгновений молчит и ждет, что Буратино вспомнит что-то, что, по-видимому, было давным-давно.
Буратино с каменным лицом смотрит на человека за роялем.
— Я вижу, что это не парашютист. Может это фотограф? Как ты сказал — очень талантливый. Не только искусством, но и музыкой пробавляется.
Улыбка исчезает с лица Пьеро. Несколько секунд он внимательно смотрит на Буратино, а потом тихо спрашивает:
— Друг мой, что случилось? Почему тебе плохо?
И просто так, одной фразой, Буратино обезоружен.
Пьеро не спросил его, почему он сегодня мудак, он задал вопрос сразу в точку — почему ему плохо. Как следователь, из всех форм словесности Буратино может лучше всего оценить хорошо заданный вопрос.
Пьеро обеспокоенно ищет ответ в его глазах и смотрит на Буратино с участием и теплом.
Тот вздыхает. Нет. Его настроение не улучшилось, но уже не так хочется свернуть шею второму пианисту.
Он решает не вываливать на Пьеро все трагедии прямо сейчас, перед выступлением.
— Потом. Вы играть будете вдвоем? Дуэтом?
— Ансамблем, — улыбается Пьеро. — Это Фред.
Как будто для Буратино это должно было что-то значить.
— Я понял, — терпеливо отвечает Буратино. — Фред. Не Том и не Сэм. Хорошо.
Почувствовав, что Буратино уже не так напряжен, Пьеро старается растормошить его побольше.
— Ну же! Вспомни! Это профессор с музыкального факультета. Мы с тобой с ним познакомились, когда он пришел на репетицию нашей группы. Помнишь, он пригласил меня заниматься на музыкальной программе, чтобы я не забыл, как играть на фортепиано, и чтобы мог получить дополнительную специальность.
Буратино начинает смутно что-то вспоминать. Он снова смотрит на человека за роялем. У него всё еще хорошее зрение, и он отмечает, что рояль — не простой, а Steinway. Он, разумеется, ничего не знает про рояли, но эту марку знают все, даже такие как он. Это как Лимузин. Наверное, это студенческий Steinway, из недорогих, хотя и такой стоит как автобус.
Пьеро оборачивается и машет человеку за роялем. Дескать, «сейчас приду».
— Ты же знаешь, что я не хотел играть на фортепиано, а хотел играть на гитаре, и конечно забыл бы все, чему десят лет учился. А Фред за уши меня приволок заниматься. И я закончил их программу и диплом получил. Могу инструмент в школе преподавать, если меня отсюда выставят за политическую неправильность.
Он смеется.
Красивый Фред за роялем поднимает левую руку и демонстративно стучит по циферблату наручных часов указательным пальцем правой руки, показывая, что время поджимает. Пьеро кивает ему, что он идет.
В Буратино закипает черная злоба. Он хотел про кота рассказать, а вместо этого Пьеро вешает ему на уши лапшу про музыкальное образование. Вспомнил он и первого педагога Пьеро, педофила, умершего от спида. Интересно, если таким был первый, каким оказался второй?
Поднимаясь с места, Пьеро быстрой скороговоркой объясняет про сегодняшний концерт:
— Мы два раза в год играем здесь джаз во время ланча для всех, кто хочет послушать. Летом не играем, поэтому ты не слышал. Сегодня будем Скотта Джоплина играть.
Увидев, что для Буратино это имя ничего не значит, Пьеро поясняет:
— Рэгтайм! Тебе понравится. Попей пока кофе, а через полчаса покушаем все вместе, и расскажешь мне, что тебя беспокоит.
Хлопнув Буратино по плечу, Пьеро улыбается и отбегает.
А через полчаса покушаем все вместе…
Больше всего Буратино хочет встать и уйти, но им овладела странная апатия. Сильное волнение может сменяться апатией. У него такое бывает. В принципе, все равно, где сидеть и смотреть в одну точку, и ждать звонка из клиники. Можно и здесь. Он медленно поворачивает голову к роялю.
Два исполнителя готовы. Они переглядываются и начинают играть.
Ритмичная, искрящаяся музыка хрустальной крошкой рассыпается из-под пальцев двух пианистов и разлетается по всему залу.
Они играют очень слаженно, у них «сыгранный» исполнительский дуэт. Интересно, сколько лет нужно, чтобы такое отработать? Между ними джаз — как дыхание, как разговор на чужом языке, в котором им двоим не нужен переводчик. Они играют друг другу — и всем, кто здесь находится.
Музыка — утренняя, энергичная, светлая — звучит предчувствием хорошего дня, и ты шагаешь бодрым пружинящим шагом по тротуару залитой солнечным светом улицы, и весь день еще впереди!
И люди слушают, улыбаются, кивают в такт. Кто-то снимает на телефон.
С первых аккордов в зале что-то меняется — шум фуд-корта вдруг обретает ритм. Студентка за столиком рядом пьет что-то из стаканчика и одновременно ладонью свободной руки выстукивает ритм на спинке стула. Кто-то притопывает, кто-то пританцовывает плечами. Кто-то просто пританцовывает.
А Буратино сидит с круассаном, к которому он даже не притронулся. Слушая эту ритмичную, солнечную музыку, от которой внутри начинают плясать светлячки, он не может избавиться от ощущения, что его здесь нет. Что всё это происходит за стеклом. Как будто его забыли. Как будто он ошибся дверью.
Так вот что ты хотел мне показать. Музыку? Себя в этой музыке? Себя рядом с ним?
Несправедливость. Обида. У него сердце вон из груди, а они тут блистают.
У меня, может быть, прямо сейчас умирает друг. А он веселится. И он даже не один.
Он смотрит, как Пьеро кивает Фреду, улыбается и снова уходит в соло — пальцы скользят по клавишам, высекают искры. Он играет, словно летит.
Здесь нет сцены. Рояль просто стоит у окна, даже не в центре зала. И наверное поэтому атмосфера не концертная, а очень живая. Словно это не выступление, а просто джаз-джем у кого-то в гараже — они не играют, а живут.
В перерыве между композициями Фред похлопал Пьеро по спине — по-дружески, легко, но Буратино сжимается, как под ледяным дождём. Он чувствует, что внутри поднимается знакомая чёрная слизь — ревность и обида, щедро приправленная жалостью к себе.
Вот кто был бы ему парой, а не такое бревно, как я.
Буратино откидывается на спинку стула и сжимает под столом ладони. У него в груди — трясина. Настоящая топь, и его засасывает всё глубже. Умом он понимает, что его ревность неуместна. Что Пьеро пригласил его, потому что хотел поделиться с ним этой радостью. Подарить кусочек света, устроить сюрприз. А Буратино не может принять. Не может радоваться, потому что ревность у него — чёрная. Токсичная и вонючая, как старое машинное масло.
Фред, конечно, гей. Конечно. С какой стати он не гей, если он красивый, у него стильный прикид и ухоженные руки? Был же тот фотограф? Был. Все, кому не лень, на него заглядываются. Кто я тут? Кем я ему могу быть? Я здесь лишний, чужой. Просто зритель. Нос картошкой, руки как грабли, и еще психопат с посттравматическим синдромом. Кто захочет быть с таким?
Эта последняя мысль промелькнула в голове и оставила за собой горький след.
Пьеро не променяет его на Фреда сегодня. Но кто знает, что будет через год, через пять лет? Сколько найдется людей, близких ему по духу и желающих находиться рядом?
Очередная композиция заканчивается, и Пьеро оборачивается, чтобы помахать Буратино рукой. Он доволен, он хорошо играл, он хочет, чтобы Буратино им гордился. Он светится каким-то особенным светом сегодня. Наверное это потому, что рояль стоит у окна, и они буквально играют в потоке солнечного света. А может быть дело не в солнце, а в том, что Пьеро светится своим светом, который, к сожалению, замечает не только Буратино.
Эта мысль развития не получила, потому что на телефон пришел вызов из управления.
Нахмурившись, Буратино читает сообщение, что его просят приехать в участок.
Вот и все. Не будут они обедать втроем. Не будет он унижаться и чувствовать себя не в своей тарелке бок о бок с богемной элитой. Не будут они говорить через его голову о вещах, о которых он не имеет представления.
Буратино встает и, оставив кофе и круассан на столе, выходит из солнечного зала в темный коридор. Там освещение больше соответствует его внутреннему настрою.
Когда Пьеро обернется в следующий раз, за их столиком уже никого не будет.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!