Вернутся к фанфику
Часть 2. Плюшки, ревность и суп 🥐❤️🔥🥘
14 июля 2025, 04:10Лэнд Крузер встречает его своей пацанской аурой — приземистый и устойчивый, уверенный в себе. Он как будто говорит — «держись за меня, хозяин, если что». Надежный, преданный, железный конь. Ну когда не ломается, конечно.
Буратино забирается в салон и захлопывает дверь.
Сразу становится тихо. Внешний мир как отрезало.
Из-за жары внутри машины нечем дышать, но это его пространство, в котором он отгорожен от всего. Тонированные стекла мягко приглушают свет. Даже воздух здесь ощущается как свой — специфический запах разогретого пластика обшивки салона и химический цитрус от дезинфектора, которым он протирает руль и приборную панель.
Доставая телефон, чтобы звонить в участок, Буратино задевает рукой руль и обжигает ладонь. Вот идиот! Забыл поставить отражающий экран на лобовое стекло. За те полчаса, что его не было, руль раскалился так, что не дотронешься.
Бесконечное техасское лето. В середине ноября уже не должно быть такой жары, как сегодня, но бывают дни, когда кажется, что солнце окончательно взбесилось и хочет выжечь все то, что ещё не выжгло.
Скорее включить зажигание и кондиционер. А иначе — неминуемая смерть от закипания крови в жилах.
Пошел холодный воздух. Можно жить … и через пару минут можно будет взяться за руль.
Буратино звонит в участок, и диспетчер объясняет ему:
— Нужна ваша помощь. У нас нападение и две кражи со взломом, а все следователи на делах. Только вы свободны. Приедете? Извините, что в выходной.
Но Буратино совсем не расстроен, что его выходной внезапно закончится. Напротив, он рад, что нашлось для него дело, и он будет занят и не будет судорожно бросаться к телефону на каждый треньк. И не будет времени думать о Пьеро и его долбаном педагоге, или кто он там ему есть.
Ответ следует сразу:
— Выезжаю. Введите в курс дела.
Ему говорят спасибо и высылают на рабочий планшет всю информацию.
Буратино читает, что какие-то отморозки забрались в дом к пожилой женщине, которая живет одна, очень старенькая и почти слепая, напугали ее и что-то украли. А потом залезли еще в один дом рядом и тоже что-то украли. Приложены файлы с адресами, протоколами с вызовов 911 и фотографии с места происшествия. Все как положено.
Перед тем как отъехать, Буратино на всякий случай еще раз проверяет телефон — нет ли сообщения из клиники. Ничего не обнаружив, он пристегивается и, вдавив педаль газа, уезжает.
Ехать надо через весь город. Бабка живет в последних кварталах перед городской чертой. Там уже водохранилище близко.
Обычно, когда далеко ехать, он включает музыку, но сегодня, от одной мысли о музыке, его начинает мутить.
Он понимает, что обижаться глупо и не за что. Ведь Пьеро не мог ничего знать, и Буратино так и не рассказал ему.
И стыдно — за свою вспышку и за свой демонстративный уход. Но одновременно со стыдом, Буратино чувствует, что все это произошло не случайно, и, возможно, он даже не так виноват, как ему кажется. Разумеется, что и вины Пьеро здесь никакой нет. Просто эта ситуация — быть рядом с необычным, ярким человеком — имеет свои последствия. Внимание к нему нельзя отключить. Как нельзя выключить солнце.
Как справляться с этим? Как научиться не кидаться на стены и не падать в бешенство от регулярных вторжений в их жизнь?
Чтобы знать, куда ехать, Буратино посматривает в планшет — служебный терминал, закреплённый на кронштейне у приборной панели. На экране — маршрут, данные вызова и карта района. Чуть ниже в отдельном держателе — его телефон. Вся эта техника немного загораживает обзор: из-за планшета и креплений возникает мёртвая зона, и приходится чаще крутить головой, особенно на перекрестках.
Он в пути уже минут пятнадцать, когда телефон начинает вибрировать и мелькать экранами: сообщения сыплются одно за другим.
Все от Пьеро.
Понятно — выступление закончилось, и Пьеро ищет его.
Пьеро: «Ты где?»
Пьеро: «Что случилось?»
Пьеро: «Почему ты молчишь?»
Пьеро: «Где ты?»
Через пару минут после этого раздается звонок.
Если на тексты Буратино за рулем не отвечает, то на звонок вполне может ответить в режиме громкой связи в салоне.
Но он игнорирует звонок — сначала один, потом второй. В третий раз Пьеро не звонит, но Буратино слышит, сигнал, что пришло голосовое сообщение.
Он не слушает и едет дальше.
Некоторое время — тишина. Ни звонков, ни текстов нет. А потом высвечиваются еще два сообщения.
Пьеро: «Тебя вызвали? Я вижу, как ты через весь город едешь»
Пьеро: «Ответь, когда сможешь. Одну строчку, что ты в порядке».
И это понятно — Пьеро вспомнил про локатор на телефоне и теперь следит, как зелёный маячок Буратино движется по карте города.
Буратино усмехается — умный, про вызов понял без объяснений. Вот только не понял главного — как он был нужен, когда Буратино пришел туда сегодня.
Последнее сообщение приходит минут через пять.
Пьеро: «Прости, если я сделал что-то не так. Люблю тебя. Будь осторожен. Жду дома».
Буратино чувствует, как внутри становится кисло и щемит, будто туда плеснули уксуса.
Вот так всегда — Пьеро первый тянет руку, старается всё сгладить и готов сказать «прости», даже когда не должен.
Сейчас он и не знает, за что просит прощения.
Потому что он ни в чём не виноват.
Он хотел сделать сюрприз, хотел порадовать. Откуда ему было знать, что Буратино пришёл не за едой и не на концерт? Он пришёл за ним.
Пришел, когда внутри всё рушилось после того, как оставил кота в клинике. Пришел — просто побыть рядом, потому что было плохо. Очень плохо и страшно.
Но Пьеро не понял.
А как бы он понял, если Буратино ничего не сказал?
Ни слова — ни про кота, ни про себя.
Потому что он не умеет просить о помощи словами. Привык, что они так связаны, что это не нужно. И так было всегда.
С нами разговаривает Вселенная…
Вот поэтому и ждал невозможного, наивный дурак, — чтобы Пьеро понял все без слов, увидел и был рядом, как обещал.
А вместо этого все пошло на перекосяк — концерт, свет и чужой человек в их пространстве. Пьеро готовился к выступлению и ничего не заметил. А Буратино почувствовал себя лишним, брошенным — именно тогда, когда Пьеро был нужен ему больше всего. Его тепло, его нежность, его понимание. Потому что Пьеро — это дом. Единственное место, где не стыдно показать слабость. Где можно плакать, когда больно, и не надо держаться.
А без этого — пустота. Сегодня, без Пьеро, в этом светлом зале, с музыкой и счастливыми людьми, Буратино был один в темноте.
И он застрял в своей обиде, как в болоте. Не может простить и мстит молчанием. И этим не даёт Пьеро даже шанса понять, что происходит. Буратино понимает, что обижаться глупо, но внутри всё равно не отпускает. Боль закрутилась узлом, и уже не понять — где кот, где Пьеро. Видимо, сегодня Вселенная разговаривает не с ними.
А Пьеро, наверное, мучается сейчас, может даже плачет. От этой мысли ноет сердце. Но эту мысль сменяет другая — Пьеро плачет, а этот музыкальный хрен его утешает — и носит Буратино по кочкам.
Эта последняя мысль рвет голову, и он сжимает руль так, будто хочет выжать из него бензин.
Осложняет дело то, что этот его срыв — не первый за последнее время. Несколько дней назад был инцидент в парке, а потом еще один в магазине…
И там, и там он сорвался, и Пьеро досталось от него.
Вот это был денек…
***
Началось все совершенно невинно. Утром они пошли в парк, где Буратино бегал, а Пьеро ходил по дорожке.
За полчаса Буратино пробежал четыре круга вокруг парка. Осталось закончить еще один — и его дистанция на сегодня будет выполнена.
Дорожка сделала плавный разворот, и Буратино побежал в обратном направлении. На бегу он заметил, что Пьеро перестал ходить и сидел на лавочке в наушниках. Похоже, он устал и присел отдохнуть. Буратино наблюдал, как он сначала пил воду из бутылки, а потом наклонился и стал перешнуровывать свои бирюзовые кроссовки с пумами.
Тот день тоже был жарким, и даже родившемуся и прожившему здесь всю жизнь Буратино было тяжело. Каково же было человеку с севера, даже если он живет здесь давно?
Буратино невольно залюбовался тем, что он видел: Пьеро был на другой стороне парка, довольно далеко, но даже с такого расстояния Буратино различал стройную фигуру, антрацитово-черные волосы, точеный профиль. С утра эти волосы были на затылке скручены в маленький узел, но от движения при ходьбе много прядей выбилось из пучка, и теперь горячий и сухой техасский ветер трепал их вокруг лица.
Но похоже, что любовался красивой картинкой не он один. Буратино увидел, как к лавочке подошёл какой-то тип — накачанный, в спортивной куртке, с бутылкой воды. Улыбнулся, что-то сказал. Пьеро снял наушник, чуть склонил голову — да, конечно, вежливо, внимательно, как он умеет. Бровь приподнял, улыбнулся, и чужак уже расправил плечи, выпрямился и качнул бутылкой в сторону — мол, дай номер?
У Буратино застучало в висках, и в голове запел знакомый противный голос: Ни на минуту нельзя оставить… Он весь такой… блестит как новенький нож… видно с любой аллеи. А ты рядом кто? Сосновое бревно, деревяшка с рёбрами. Чёрт тебя дери, Пьеро, почему ты такой?
Дорожка сделала изгиб, и самшитовая изгородь заслонила от него Пьеро. Он больше ничего не видел. Как ему хотелось проломиться через эти кусты, а не бежать вокруг! Но он взял себя в руки, и кусты не пострадали.
А когда лавочку снова стало видно, Пьеро уже был один.
Буратино добежал до него и встал перед лавкой.
Пьеро виновато посмотрел на него снизу вверх и сказал:
— Я не прошел последний круг. Устал, и дышать тяжело. Жарко очень. Сошел с дистанции.
Буратино ничего не ответил.
Они собирались идти завтракать после пробежки и пошли к выходу из парка.
— Кто это был? — не выдержал Буратино.
Спросил небрежно, и вышло вроде как между делом. А внутри уже собирался холодный ком, знакомый и мерзкий.
Пьеро рассеянно посмотрел на него на ходу.
— Не знаю. Просто человек какой-то. Сказал, что будет приходить сюда бегать и спросил, где туалет. Я показал ему. А потом он… Ну, неважно. Неважно, Буратино.
— Ну да. Конечно, неважно. Стоит тебя оставить одного, как люди тут же слетаются как мухи на … ахм… варенье.
Пьеро остановился. Солнце било ему в лицо, и он прикрыл глаза рукой от яркого света. В его голосе зазвучала обида:
— Буратино, зачем ты говоришь мне гадости?
— А что я сказал? Я ничего не сказал.
Пьеро укоризненно смотрел на него из-под руки.
— Ну прости меня. Я не хотел. Ну вырвалось. И я ведь не сказал ничего.
Пьеро вздохнул:
— Ты ревнуешь?
Буратино не ответил. Пожал плечами. Пнул ногой желудь величиной с маленькое яблоко и в мохнатой шапочке. Есть здесь такие.
— Послушай, — сказал Пьеро тихо. — В колледже ты тоже ревновал.
Буратино смотрел в сторону.
— Ты тогда решил, что я нашёл кого-то другого. А я просто хотел, чтобы тебя не били. Чтобы не плевали нам в еду. Я думал, ты это понял.
Он замолчал. Буратино уставился в землю. В горле — будто заноза застряла. Как тогда, когда Пьеро сказал: «Мы не будем больше встречаться», а он услышал: «Ты мне мешаешь. Ты — ошибка. Я нашёл лучше».
Он выдохнул. Протянул руку и обнял Пьеро за плечи.
— Прости меня. Бывает, что я злюсь раньше, чем думаю. Пойдем. У нас ещё марш-бросок до завтрака. И если там бариста с татуировкой и скулами, как у кинозвезды, залипнет на тебя, я его урою. Предупреждаю заранее.
И ведь как в воду глядел.
В магазине, где они покупают продукты, есть неплохой кафетерий и кофейня Старбакс. В последнее время они приспособились там завтракать после утренних пробежек в выходные дни.
Когда туда приходишь, нужно в первую очередь захватить столик. Они не одни такие умные — приходить сюда завтракать. Людей всегда полно, и если свободный столик упустить, то потом придется или нести еду домой, или есть на крышке бака для мусора, который здесь высотой с барный стол. Оба варианта стремные. Поэтому, увидев, что из-за столика у окна встает пожилая пара и собирается уходить, они, не сговариваясь, поспешили туда.
— Пьеро, ты сядь здесь, а я схожу за едой. А потом кофе закажем, чтобы не остыл.
И так Пьеро остался сидеть у окна, а Буратино пошел за едой.
Ему не надо было спрашивать, что принести для Пьеро. Они всегда здесь берут одно и то же — омлет со шпинатом, сыром и овощами и какие-нибудь булочки на десерт.
Проходя мимо кондитерского отдела, Буратино заметил в витрине что-то новенькое — аппетитные слойки с интригующими названиями — «вишня с корицей», «слива с миндалем», «пекан с абрикосом и белым шоколадом».
Гурманские изыски. Раньше он таких не видел. Прямо французская булочная, а не супермаркет.
Он остановился и уставился на витрину. Слойки были румяные, блестящие, в хрустящей корочке — прямо просились в руки. На секунду он забыл, что вообще хотел.
Вот Пьеро обрадуется! Плюшки и кофе — это его форма счастья.
Буратино стоял у витрины и переводил взгляд с одного золотистого поджаристого треугольничка на другой.
Какую выбрать для Пьеро? Какая самая вкусная? От какой на его лице расцветет та самая улыбка, ради которой Буратино готов скупить весь кондитерский отдел и преподнести его Пьеро, перевязанным ленточкой?
Пьеро улыбнется, и можно будет притвориться, что всё в порядке. Что всё хорошо. Что утром никто не психовал и не кидался.
Он стоял перед витриной, как Буриданов осел между двумя стогами сена, — не мог выбрать, что взять. А потом плюнул. Решил, что возьмёт все плюшки — по одной каждого вида. Попробовать. А какие не съедятся, те отправятся домой.
Попросил продавщицу положить ему в коробку с прозрачной крышкой по одной слойке с разной начинкой. И чтобы было красиво.
Заплатил.
Коробочка получилась что надо — пухлая, с запахом тёплой сдобы, шоколада и ванили. От этих ароматов во рту собиралась слюна не хуже, чем у собаки Павлова.
Буратино взял коробку и пошёл к столику. Нёс, словно извинение или перемирие. Или, на худой конец, как взятку.
Он повернул за угол и вышел в зал со столиками.
И тут началось…
Опершись подбородком на ладонь, Пьеро все так же сидел у окна. Но он уже был не один. Рядом со столиком материализовались двое парней — молодые, гладкие, один в очках, другой в яркой рубашке. Один что-то говорил, другой смотрел на Пьеро — с таким видом, будто ему разрешили смотреть.
Буратино застыл на месте. Сердце ввалилось в грудь, будто кирпич, а в голове разом стало жарко. Слов он не разбирал, но видел, как Пьеро вежливо улыбался, что-то отвечал, сдержанно кивая, хотя выглядел как человек, которого осаждают в библиотеке, пока он пытается читать.
Чтобы не кинуться сразу, Буратино повернулся к какой-то витрине, словно рассматривал там что-то. Мысленно досчитал до десяти.
Парни не заметили, как он подошел, слишком были увлечены. Два павлина, распустивших хвосты.
Буратино положил на стол коробку со слойками и сказал почти ласково. Почти…
— Ну садитесь, если жить надоело.
Пауза. Один из парней кашлянул и отступил от стола. Второй пробормотал что-то извинительное. После этого неудачливые ухажеры свалили.
Буратино молча сел и стал смотреть в окно.
Снаружи ходили люди — туда сюда. Линейно-хаотическое движение прохожих по улице.
Пьеро наблюдал за ним тихо и внимательно, как за погодой: что принесёт — дождь или солнце. Плюшки на столе между ними дивно пахли из коробки, но на них никто не обращал внимания.
Шум заполненного людьми кафетерия маскировал звенящую тишину между ними. За этой шумовой завесой почти ничего не было заметно.
— Буратино, почему ты злишься? Я не виноват, что они подошли. Я их не звал, — Пьеро не выдержал первым.
— Ты никогда не зовёшь, — ровным голосом ответил Буратино. — Они сами приходят. Стоит тебе появиться — и сразу светлеет. Цветочки распускаются, гормоны пляшут, у людей внутри весна начинается. Ты просто ходячий антидепрессант.
Пьеро вздохнул:
— Ну зачем ты ревнуешь? Ребята переехали сюда недавно. Спрашивали, что здесь есть в округе.
— А ты главная местная достопримечательность? Может, ты им и номер продиктовал? Если еще вопросы будут. В будущем.
Пьеро больше ничего не сказал. Он смотрел в стол. Он как-то съежился или ссутулился. Его как будто стало меньше. Он молчал, опустив глаза, и длинные ресницы отбрасывали синеватые тени на бледные щеки.
Черт возьми! Таким он притягивал еще сильнее. Сейчас в нём была другая харизма — хрупкая, трагическая красота, от которой хотелось обнять его, прижать к сердцу, защитить от всего на свете…
Теперь весь магазин начнет думать, что здесь обижают котенка. И прибегут, чтобы отогнать обидчика, спрятать под куртку и унести домой.
И вдруг Буратино стало страшно. Он очень явственно представил себе, куда все это приведет со временем. Когда у Пьеро не станет сил терпеть его, он не будет скандалить, не будет искать утешения на стороне, он просто исчезнет, как последний солнечный блик на закате. И Буратино, следователь, который может найти кого угодно, никогда его не найдёт. Погаснет маячок на телефоне, и наступит беспросветная тьма.
От этой мысли злость и ревность исчезли, как корова языком слизала. В мозгу крепла уверенность, что он мудак. Что теперь делать? Как это починить?
Наверное, как всегда — просить прощения.
— Прости меня, кролик, — выдохнул Буратино. — Как ты меня терпишь? Я бы сам себя не вытерпел.
— А ты себя и не терпишь. Я терплю.
Пьеро ответил ему. Это хорошо.
— И всегда одно и то же — вспылишь, наговоришь гадостей, а потом тебе стыдно, и ты приходишь мириться.
Удивительно, что Пьеро больше не выглядел подавленным или обиженным. Он улыбался и глазами искал глаза Буратино, который смотрел в сторону, потому что ему было очень стыдно.
Пьеро положил ладонь на его руку.
— Буратино, давай плюшку попробуем! Они так пахнут, что сил больше нет. Давай помиримся и плюшкой закусим!
Буратино посмотрел на слойки. Он совершенно забыл про них.
— Какую ты хочешь?
— Зачем выбирать? Давай от каждой отщипнем по кусочку и получим симфонию вкусов!
Приблизительно так думал и сам Буратино, когда еще до этого провала в безумие выбирал слойки у витрины. Он конечно не думал про «симфонию вкусов», но смысл его действий был такой же — попробовать все начинки.
Он не смог сдержать улыбку — они такие разные и то же время так похожи.
— Давай. Симфонию ему.
Они заказали кофе и через пять минут, перепробовав все слойки, стали спорить, какая самая вкусная. Во мнениях никак не могли сойтись. Каждый старался доказать другому, что его слойка вкуснее.
Пьеро смеялся, а Буратино смотрел на него и думал, что таким должно было быть их утро, если бы он, идиот, смог держать себя в руках.
У Буратино профессиональная привычка подмечать мелкие детали вокруг себя. Поэтому от него не укрылось, как бариста, симпатичная девочка с косой, которая принесла им капучино, бросила Пьеро взгляд, из серии: ещё пять минут — и я влюблюсь. Буратино заметил. Заметил и то, как пожилая женщина у соседнего столика расправила плечи, когда Пьеро передал ей сахар, которого не было на ее столе. И как студент за соседним столиком перестал пялиться в свой телефон и стал пялиться на Пьеро, когда тот звонко рассмеялся, своим настоящим, счастливым, а не вежливым смехом.
И ничего не сказал. И бровью не повел. Просто смотрел, как Пьеро запивал сливу с марципаном своим капучино, и впитывал его тихий свет.
***
Буратино приехал. Навигатор останавливает его возле нужного дома. Прежде чем выйти из машины, он проверяет телефон.
Сообщений нет. На старые отвечать он не хочет. Убеждает сам себя, что сейчас не время. Сейчас есть дело. Сейчас он следователь, а не человек, который всё снова испортил.
Предусмотрительно поставив экраны на лобовое стекло, Буратино выходит из машины.
У калитки, ведущей во двор, его ждет молодой патрульный полицейский, которого дали в ассистенты. Посмотрев на него, Буратино думает, что сам был таким лет пятнадцать назад.
Похоже, паренек хочет быть следователем. Он будет наблюдать, как работает Буратино.
Они заходят во двор и направляются ко входу в дом.
Звонок не работает. Они стучат в дверь, но им не открывают. Стучат еще, на этот раз дольше и более громко и настойчиво.
Пока они ждут, Буратино смотрит по сторонам.
Двор пустой. В нос бьёт запахом разогретой земли, сухой травы и бензина из стоящей у забора антикварной газонокосилки.
Наконец внутри что-то зашуршало. Похоже на шарканье ног в домашних тапках, которые не отрываются от пола при ходьбе. Потом щелкает замок, скрипит дверь — и в дверном проеме появляется бабка: сутулая, с мутным взглядом, в толстых очках и старом халате.
— Следствие, — представляется Буратино. — Могу я Вам задать пару вопросов?
Она кивает, вроде бы поняла, но заговорила только после третьего повторения, громко и с раздражением:
— Я всё уже сказала полиции! Трое их было. Я дверь открыла, думала почта, а они меня оттолкнули, и прямо в дом. Один сказал мне, чтобы я сидела в гостиной, пока они не уйдут.
Она путается, перескакивает с одного на другое. Сначала говорила, что грабителей было трое, потом — двое, а потом, что один был с кошачьими ушами.
— Я вижу плохо и боялась, что они толкнут, а я упаду и поломаюсь.
В доме все на месте. Ничего не разбито, не перевернуто, не разворочено. Буратино пытается представить, что здесь произошло. Патрульный тоже. Он явно сочувствует бабке.
У Буратино есть опыт работы с очень пожилыми и маловменяемыми людьми. Здесь нужно бесконечное терпение. И говорить нужно медленно и громко, отчетливо проговаривая слова. Этих людей очень жалко, особенно тех, кто живет совсем один, но работать с ними очень трудно.
В конце-концов им удается выудить главное: Грабителей было трое. Молодые. Еду украли и упаковку пива. Больше ничего не взяли. Ножей не было, и не угрожали.
— Утащили моё пиво, которое я внуку берегла! И кастрюлю с супом! Кто тянет кастрюлю с супом?
Буратино начинает думать, что залезли к ней бездомные подростки, голодные и неприкаянные. И дикие. Возможно, наркоманы. Кто-то за что-то из дома выгнал, или дома так плохо, что сами ушли. В общем, опять бытовуха.
Со слов бабки записывают, как они выглядели. Даже про кошачьи уши записали. Кто знает, может на одном из парней был детский худи с кошачьими ушами на капюшоне. Или наушники на голове, а бабка приняла за уши. В любом случае, слова полуслепой старухи вряд ли достоверны.
Если они местные, их конечно выловят очень быстро. Может, уже сегодня где-нибудь всплывут. Буратино загружает всю эту небогатую информацию в базу данных и с рабочего планшета отправляет в розыск.
Убедившись, что бабке ничто не угрожает, Буратино заводит ее под руку в дом и оставляет в гостиной. Потом закрывает дверь снаружи.
Теперь надо ехать по адресу второй кражи.
Спускаясь с крыльца, Буратино проверяет сообщения на телефоне.
Ничего не изменилось — старые сообщения от Пьеро, и ничего из ветеринарной клиники.
Видимо он отвлекся и поэтому не заметил, как из соседнего двора через дыру в заборе выскочила небольшая собачонка и помчалась к нему. Теперь эта шавка заходится злобным лаем и бросается на него, брызгая слюной и щелкая зубами у самой ноги.
Рефлекторно он пнул собаку ногой. Не сильно, но резко.
Собака — дворняга, лохматая, с поджатым ухом — визжит и бросается назад в свой двор через дыру в заборе от сгнившей доски.
А Буратино остается стоять с бешено колотящимся сердцем.
Вот так. Молодец. Против маленькой собаки.
Может ли этот день стать еще хуже?
Молодой патрульный спрашивает его, выписывать ли хозяевам штраф за собаку. Буратино отвечает, что не надо. Его мутит.
Потом снова — работа. Он вцепляется в неё, как в спасательный круг. Ему так легче, когда он занят.
Во втором доме никого не было, когда туда вломились. Пропала палатка. Пара курток. Что-то старое, никому не нужное — кроме тех, кому негде спать.
Точно. Это бездомные подростки.
Почему? Выгнали или сами ушли? Не важно.
Господи, сколько горя на свете.
Буратино отпускает ассистента, и тот уезжает.
Уже почти стемнело.
Ноябрь, темнеет гораздо раньше чем летом. И, видимо, будет гроза. Небо затягивает зловещего вида тучами, и на радаре серьезный грозовой фронт быстро движется в их направлении с севера. От такого может и камнепад быть. В смысле — град величиной с кулак. Если сильно упадет температура, так и будет.
Нехорошо. Он очень далеко от дома. Надо пробираться в свою часть города.
Он садится в машину и перед тем, как завести двигатель, ещё раз смотрит в телефон.
Новых сообщений нет. От клиники — тишина. От Пьеро — тоже.
Он смотрит на экран и чувствует, как внутри медленно пустеет.
Потом он вставляет телефон в держатель, и, глубоко вздохнув, на несколько секунд закрывает глаза. Теперь, когда работа больше не держит, волнение снова накатывает удушливой волной, и невеселые мысли о последних событиях в его семейной жизни не добавляют оптимизма.
Сейчас ему нужно в офис. Рапорт о сегодняшнем деле должен быть закончен и загружен в систему. Разумеется, он может это и дома сделать, но домой ехать он не готов. Рядом с управлением есть крытая парковка, где можно град переждать, если понадобится.
Буратино включает фары и медленно выруливает с обочины.
Мысли о доме без кота и необходимости объясняться с Пьеро приводят в тоскливый ступор. Почему он никогда не ревновал Мальвину? На нее тоже обращали внимание все кому не лень. Черт возьми, она ушла от него к другому человеку, с которым встречалась, когда они еще были женаты. И даже тогда он не почувствовал ревности. Его самого это удивило, а ее — обидело. А вот за один взгляд в сторону Пьеро он готов придушить.
Почему?
Наверное, у человеческих поступков нет рациональных объяснений. Впрочем, это он видит каждый день в своей работе: людям кажется, что они разумны и рациональны, в то время как в большинстве случаев мы действуем по интуиции, под наплывом эмоций, и импульс контроль у нас ниже плинтуса. А уж если алкоголь и наркота имеют место быть, тогда — вообще туши свет. Вот что значит быть человеком… А если кто-то не такой, то возможно он железный дровосек…
Приехав в офис, он погружается в отчет и некоторое время сосредоточенно стучит по клавишам ноутбука.
И вот он закончил. Больше делать здесь нечего.
На улице уже полчаса как идет дождь. Теперь понятно, почему было так жарко и душно днём.
Ощущение жары складывается из двух факторов — температуры и влажности. При очень низкой влажности можно выдерживать более высокую температуру. Они живут в сухом полупустынном климате. Поэтому у них жара переносится легче, чем где-нибудь в Хьюстоне, потому что там от залива — влажность, а температура такая же как здесь. Как там люди живут? Выходишь из дома, где у всех кондиционеры и осушители воздуха, и как в парную вошел. И так каждый день.
Проверив еще раз, что сообщений из клиники нет, Буратино выходит в коридор, где есть окна, потому что в его офисе окон нет.
Он стоит у окна и смотрит на дождь. Льет как из ведра. На стекле нет капель, а просто вода несется мутноватым потоком по стеклу. Сквозь эту муть Буратино наблюдает, как под фонарем низвергается Ниагарский водопад.
Но дождь — не дождь, а домой идти надо.
Лэнд Крузер стоит на крытой парковке. Это довольно далеко от здания. Града так и не было, можно было туда не загонять. Но даже если бы он встал на свое обычное место, это не близко от входа. Он же не генерал, чтобы иметь личную парковку прямо рядом со входом в управление. Придется пробежаться.
Но он не боится промокнуть. Может с него смоет эту жару, и пыль, и дикий стресс сегодняшнего дня. И наконец станет легче?
И вдруг за спиной он слышит шаги.
Кто это? В такое время в здании кроме него и вахтера больше никого нет.
Резко обернувшись, Буратино видит, что по коридору к нему идет Пьеро. Такое происходит впервые. Пьеро никогда раньше не приходил в Управление.
Увидев, что Буратино заметил его, Пьеро остановился. Он мокрый до нитки, и вода стекает на пол с его волос и одежды.
Несколько секунд они молча смотрят друг другу в глаза.
А потом раздается звонок телефона. Буратино отводит взгляд и смотрит на экран — это звонок из клиники.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!